***
К моменту выписки Геля окончательно измаялась от скуки. Раньше дни, проведённые в блаженном безделье, почитались за сказку. Лежишь с книгой в руке, никаких забот и хлопот, знай себе читай да вовремя ходи в столовую – тепличные условия, казалось бы, однако уже на третий день они вызывали отторжение, а спустя неделю захотелось отобрать у санитарки швабру и лично прибрать палату, чтобы занять себя хоть чем-то.
Стоя у двери кабинета заведующего отделением в ожидании выписки, Геля немного нервничала. Самочувствие значительно улучшилось, однако некое напоминание о травме всё же осталось. Стоило кому-то подойти сзади, как место удара на затылке начинало усиленно пульсировать, словно сообщая о приближении некой опасности. Странное ощущение.
– «Встреч редких сладок век, но миг разлуки слаще» [цитата из стихотворения без названия Максима Амелина – здесь и далее примечание автора], – пропел Семён Игоревич, когда Геля вошла.
Она недоуменно посмотрела на врача и опустилась в удобное кресло напротив стола.
Кабинет заведующего отделением травматологии являл собой удивительное пространство, где футуристический дизайн переплетался с антикварной роскошью: монументальный стол из редкого амарантового дерева с золотой филигранью служил центром композиции, а вокруг него расположились эргономичные кресла с авторской вышивкой. Стены цвета морской пены украшали дипломы и трёхмерные модели костей, созданные на 3D-принтере, а в углу мерцал японский сад камней с подсветкой. Книжные полки из карельской берёзы хранили редкие медицинские трактаты и старинные анатомические атласы, между которыми прятались издания по квантовой физике. Особую атмосферу создавал водопад из зелёного оникса, а в воздухе витал аромат сандала, распространяемый дизайнерским диффузором в форме анатомической модели мозга – каждая деталь говорила о неординарном мышлении и изысканном вкусе молодого доктора наук.
Семён Игоревич оторвал взгляд от монитора и добавил:
– Я это к тому, что вы наконец сможете вернуться к привычному ритму жизни.
– А-а, ну да, – Геля потупилась и нервно сцепила пальцы в замок.
Семён вынул из принтера несколько листов бумаги, бегло просмотрел и вдруг сказал:
– Здесь указано, что сведения о состоянии своего здоровья вы доверяете матери. Почему не мужу или парню?
– Так я, э-э, не замужем. Парня тоже нет.
Быстрый взгляд в её сторону. Геля вдруг поняла, что так и не узнала, какого цвета у него глаза. В ярком свете светодиодных ламп они казались синими, сейчас, когда он сидел спиной к окну, напоминали летнее небо.
– А почему в истории нет вашего номера телефона?
– Есть, я видела, как медсестра записывала...
– Нет же, – Семён протянул ей тощую склейку бумаг.
Она просмотрела графы с личной информацией, где чётко значилось: «вес – 95 кг, рост – 172 см» и пустовала колонка с номером телефона.
– Действительно, – пробормотала она, тем не менее припоминая, как медсестра в день поступления спрашивала её номер и даже вносила сведения в карту.
Геля вернула документы и назвала цифры. Семён прилежно записал их, а потом поднял голову и открыто улыбнулся. Аж в уголках глаз защипало от яркости и белизны зубов.
– Итак, выписной эпикриз, – продолжая сиять жемчужным оскалом, проговорил Самсонов. – Десять дней вы... А можно на «ты»?
Геля недоуменно кивнула.
– В общем, когда ты появилась у нас с этим «лёгким» сотрясением, я уж было подумал, что придётся тебя тут насовсем оставить. Шутка! Хотя некоторые пациенты так влюбляются в больничную романтику... Особенно когда рядом такой симпатичный доктор.
– Я точно не из таких! – спешно отозвалась она, смущённо хихикая. Что происходит?
– Эх, а жаль! – Семён лукаво подмигнул, будто счёл её реплику ответом на своё упоминание симпатичного доктора. – У нас тут такая атмосфера – уколы, капельницы, обходы... Но серьёзно, мы провели курс лечения, который, надеюсь, не оставил неприятных воспоминаний, – он сверился с записями в медкарте и перечислил, – Полный покой, обезболивающие, противовоспалительные, препараты для улучшения мозгового кровообращения. Через две недели рекомендую записаться на контрольный осмотр к неврологу.
– Постараюсь не забыть.
– Я могу напомнить, если позвонишь, – с этими словами врач подал ей через стол визитную карточку.
Ангелина взяла иссиня-чёрный кусок пластика с лёгким непониманием.
– Позвонить? Зачем?
– Чтобы сказать, какой кофе ты любишь, например, – Семён улыбался всё шире и лениво скользил взглядом по её лицу. – Лично мне больше всего нравится ристретто, по настроению могу добавить в него щепотку кардамона или имбиря, потому что даже в кофе нужно вносить свою нотку хаоса.
Ангелина так и продолжала сидеть с вытянутой рукой, поглаживая пальцами чёрный пластик. Весь диалог напоминал ей какой-то сон, притом извращенный. Она так и ждала подвоха. Или закадрового смеха, какой включается в скетч-комах.
– Чаще всего я заказываю ванильный латте, – смущённо пробормотала она.
– И это в корне неверно, – ввернул Семён, расслабленно откидываясь на спинку кресла. – Тебе больше подойдёт моккачино с белым шоколадом и лавандовым сиропом.
– Да-а?
Удивлением, написанным у неё на лице, впору стены оклеивать – таким оно было красочным. Лавандовый сироп? Она вообще впервые слышала о его существовании. В её восприятии лаванду добавляли в кондиционеры для белья или освежители воздуха, но никак не в кофе.
– Нежный, обволакивающий, с лёгкой сладостью, – продолжал гнуть свою линию Самсонов, и чудесным образом его голос соответствовал словам. – Как ты сама. Этот напиток сочетает в себе мягкость и характер, как и твоя натура: снаружи – уютная сливочность, внутри – пряная глубина. Ты обязательно должна попробовать этот кофе.
Геля выпучила глаза, сглотнула. Украдкой отёрла потные ладони о ткань пижамных штанов.
– Я приглашаю, – голосом змея-искусителя завершил свою маленькую речь доктор.
– Куда?
– На кофе.
Первой мыслью было: он с кем-то поспорил, что затащит дурнушку в постель после десяти минут знакомства. Второй: у неё начались осложнения, и мозг выдаёт фантазии за реальность. Третьей: сбежать, пока не поздно. Такой откровенный интерес, исходящий от мужчины лет на семь моложе, совершенно не вписывался в её картину мира. Парни, подобные ему, встречались с глянцевыми красотками, блистающими всеми оттенками ухоженности, но никак не с полненькими простушками из отделения почты России.
Молчание затягивалось. Геля поёрзала на стуле, избегая ответного взгляда.
Семён встал, обошёл стол. Она тут же подскочила, будто в спину ударил звук Иерихонской трубы. Он взял всё те же бумаги, именуемые выписным эпикризом, положил перед ней, дал ручку и пальцем указал место для росписи.
– Больничный я продлил ещё на неделю. Лучше соблюдать покой. В случае недомогания – сразу звони в скорую. А как наберёшься смелости – мне. Договорились?
Ангелина быстро расписалась, кивнула, не в силах вымолвить и звука, и сайгаком бросилась к двери.
Доктор проводил пациентку взглядом, поигрывая бровями. Геля, чувствуя, как жар покрывает щёки, вышла из кабинета, мысленно прокручивая их игривый диалог и думая о молодом, харизматичном враче, который умел превратить даже больничный протокол в опасное приключение.
***
Выписку Ангелины отметили с размахом. Катя, известная своим организаторским талантом, превзошла саму себя. Она пригласила столько гостей, что Геля едва узнала собственную квартиру.
Праздничный стол ломился от закусок, доставленных из соседнего кафе. Атмосфера накалялась с каждой минутой: гости, прибывая один за другим, приносили с собой не только бутылки с горячительными напитками, но и море позитива.
– Гелечка, ты просто сияешь! – воскликнула Катя, вручая подруге букет. – Мы так рады, что ты наконец-то дома!
– Спасибо, Катюш, – смущённо улыбнулась Ангелина. – Не стоило так тратиться.
– Глупости! – махнула рукой Катя. – Ты заслуживаешь праздника!
Музыка гремела на полную мощность, заставляя соседей недовольно поглядывать на часы. Танцпол стихийно образовался прямо в гостиной, где ещё утром Геля расставляла свои любимые книги.
– Геля, пойдём танцевать! – потянула её за руку Марина, коллега по службе.
– Да ну, что ты! – отмахнулась Ангелина. – Я тут всех стесняюсь...
– Стесняешься? Да ты что! – возмутилась Марина. – Посмотри на эти крестьянские рожи – кого тут стесняться?!
В этой вакханалии звуков и движений Ангелина, поначалу смущённая таким вниманием, постепенно оттаивала. Она чувствовала себя настоящей звездой вечера, о чём раньше могла только мечтать.
– За нашу любимую Гелю! – поднял бокал Андрей, муж Кати. – За то, что она такая сильная и не сдаётся!
– И сохранила мозги! – брякнул Серёга, с которым Геля и Катя дружили ещё со школьных времён.
– Ура! – подхватили гости.
Впервые за долгое время Геля позволила себе поверить, что достойна внимания и радости, что счастье не зависит от размера одежды. И когда кто-то включил её любимую песню, она всё-таки вышла в центр импровизированного танцпола, чувствуя, как внутри разливается тепло и радость.
– Видишь, я же говорила! – подмигнула Катя, присоединяясь к танцующим. – Ты прекрасна, Геля! И заслуживаешь всего самого лучшего!
Об этом самом лучшем они заговорили около полуночи, когда большинство гостей уже разбрелись по домам. Андрей, основательно набравшись, мирно посапывал на диване, а Геля, Катя и Марина сидели за столом, дожёвывали заветренные бутерброды с огурчиками и шпротами и заливисто хохотали.
– Знаете, девчонки, – начала Катя, откидываясь на стуле, – может, мужики и бывают тюленями, но ведь и мы не без греха!
– Точно! – поддержала Марина, поднимая бутерброд на манер стакана на оглашении тоста. – Взять хотя бы моего Стася. Да, иногда он валяется на диване, но зато как готовит! А какие комплименты говорит – закачаешься!
– А мой, – улыбнулась Катя, – может быть и разбрасывает носки, но зато всегда поддержит, когда мне грустно. И знаете что? Мы уже три года вместе, а в постели каждый раз, как первый.
– В смысле сунул – вынул и на боковую, как сопляк? – заржала крепко подвыпившая Марина.
– Тьху ты, дура! В смысле, мне всё ещё интересно с ним, всё ново и свежо. Он только начинает приставать, а у меня уже дым коромыслом и колени ватные – это ведь важно, правда?
Все согласились, выпили за драгоценное ощущение новизны в отношениях.
– Девчат, – тихо произнесла Геля, – а мне ведь есть, что вам рассказать.
Подруги заинтриговано придвинулись ближе. Геля секунду поколебалась, затем выложила на стол визитную карточку травматолога и доктора медицинских наук Самсонова Семёна Игоревича и вкратце пересказала их диалог в день выписки.
– Как он сказал? Снаружи – чего там слиплось? – шокировано переспросила Марина.
– Ох ты пьянь, – шутливо рассердилась Катя, – он сказал, что снаружи наша Гелька – уютная сливочность, а внутри у неё – пряная глубина.
В интерпретации Кати эта фраза прозвучала очень двусмысленно, и все трое покатились со смеху.
Первой пришла в себя идейный организатор вечеринки:
– Так, я не поняла, а чего ты с нами расселась? – она с укором зыркнула на подругу. – Телефон в зубы и пошла звонить, соглашаться на кофе и потанцуем.
– Смеёшься? – Геля ответила ей тем же прищуром глаз. – Он ведь не всерьёз, так, позабавился.
– Вот олениха упрямая. Слышь, Марин, что городит? Я тебе сейчас вкратце опишу этот экземпляр: рост под два метра, блондин, татуированный знатно, в ушах тоннели, в носу серьга, накачан так, что у меня самой всё всколыхнулось бы, будь я мужиком. А эта пришибленная везде подвох ищет, прикинь?
– У мужиков не колыхается на мужиков, – философски изрекла Марина. – Но ты дурища, конечно, Гелька. Даже если это будут тупые потрахушки, негоже отказываться.
– Вы о чём вообще? – Геля захлопала глазами. – Он пригласил на кофе, и то мне показалось, что это скорее на провокацию походило. Хотелось ему посмотреть, как я мямлю и краснею.
– А что, ты это как-то по-особенному делаешь? – глуповато хихикнула Катя.
– Долго мусолим тему, – Марина решительно поднялась из-за стола, слабо покачнулась и нетвёрдой походкой впервые за полгода ступившего на сушу моряка направилась в туалет, затем как гаркнула из коридора, – Позвони ему и дело с концом.
– А ведь верно! – всплеснула руками Катя, будто столь простая мысль её поразила своей логичностью. – Давай сюда телефон.
Геля неодобрительно покачала головой.
– На время глянь, какие звонки? Второй час ночи.
– Ха! Он же врач: либо на дежурстве и ответит, либо дома спит с выключенным звуком.
– Заведующих отделением заставляют дежурить? – с сомнением уточнила Геля.
– Вот ты сейчас и спросишь, а заодно на кофе согласишься.
Катя протянула руку, требуя мобильный. Подруга нахохлилась.
– Идиотская затея.
– Потом спасибо скажешь, – решительно заявила Катя. – Ну?!
Геля с плохим предчувствием взяла в руки визитку, вынула из кармана джинс телефон и набрала цифры. Одумавшись, заблокировала экран и отложила аппарат.
– Утром позвоню.
– Ага, – якобы согласилась Катя, вскочила со стула и в мгновение ока завладела смартфоном. Ввела графический ключ, который знала не хуже собственного, и повторила вызов.
На шестом гудке из динамика донеслось:
– Да, слушаю.
Голос расслабленный, сонный. Геля спрятала лицо в ладонях.
– Семён, доброй ночи! Простите за столь поздний звонок...
– Кто это? – вяло поинтересовался Самсонов.
– Подруга Ангелины Болговой, что на днях выписалась из вашего...
– С ней что-то случилось? – более чётко спросил Семён.
– Да, ей захотелось...
Геля не выдержала и отобрала телефон, зачастила:
– Семён, вы извините, пожалуйста, за беспокойство. И что разбудили посреди ночи.
– Не извиню, – со смешком проговорил врач. – По телефону уж точно. Позавтракаешь утром со мной – тогда подумаю.
Геля опешила, вытаращила глаза на Катю, словно в поисках подсказки к дальнейшей реплике. Та живо закивала головой, мол, соглашайся.
Тут в гостиную ввалилась Марина с громким возгласом:
– Ох, бабоньки, и размотало меня!
Семён наверняка услышал пьяный окрик.
– Ангела, так что насчёт извинений? – спросил он, явно начиная догадываться о мотивах столь позднего звонка.
– Завтра в десять на фуд-корте Сильвер-молла вас устроит? – торопливо выдала, боясь, как бы подруги не отчебучили ещё чего.
– Мы вроде договорились перейти на «ты», – напомнил Семён. – И да, вполне устроит. Закажу тебе бокал пива.
– Зачем?
– Лечить похмелье, – в голос засмеялся собеседник. – Спокойной ночи.
– И вам, – пожелала абсолютно деморализованная Геля и отключилась.
Не говоря ни слова, Катя и Марина подскочили к ней, и вся троица обнялась, смеясь и понимая, что, жизнь их подруги в скором времени совершит очень крутой вираж. И ни одной не пришло в голову, что красивые и обаятельные незнакомцы обычно оказываются подпорченными изнутри.
Глава 3
Кира проснулась среди ночи от необъяснимого торжества. В груди пекло, мысли одолевало некое странное ликование, словно сбылась её давняя мечта. Она попробовала перевернуться на другой бок и заснуть, но пьянящее чувство победы будоражило кровь.
С ворчанием она выпростала руку из-под одеяла и слепо потянулась к тумбочке за мобильником. Номер братца стоял на быстром наборе, поэтому она почти сразу поднесла телефон к уху и сонно буркнула:
– Ну рассказывай, что там у тебя стряслось посреди дежурства.
– И тебе привет, сестрёнка, – бодро возвестил Саймон. – Уже запеленговала?
– Твой парад победы стал причиной разрушительного урагана на южном полюсе, вымерли все пингвины, – безэмоционально подтвердила Кира. – Колись давай. Знатно отужинал стайкой студенток или что?
– Назначил свидание девушке, – с бравадой признался близнец.
– Ёксель, это теперь событие вселенского масштаба что ли? Если её зовут не Аня Тейлор-Джой или Дженна Ортега [Аня Тейлор-Джой – актриса, известна по ролям в фильмах «Ведьма», «Сплит», «Ход королевы» и «Фуриоса: Хроники Безумного Макса»; Дженна Ортега – актриса, известна по сериалу «Уэнсдей»], то ты понапрасну тратишь эндорфины.
– Я без понятия, о ком ты. Мою зовут Ангелина Болгова.
– Говорю же, ты становишься жалким, – недовольно фыркнула Кира. – Тебя впечатлила человеческая девчонка. И ладно бы актриса или модель...
– А у тебя под боком сейчас кто? Не иначе как Брэд Питт? – Саймон хохотнул, и сестра не смогла сдержать ответной улыбки.
– Ты живёшь архаизмами, Сём. Брэд Питт считался секс-символом лет так 25 назад. Сейчас все с ума сходят по Генри Кавиллу, ну или на худой конец по Ивану Янковскому [Генри Кавилл – актёр, известен по фильмам «Человек из стали», «Бэтмен против Супермена: На заре справедливости» и «Лига справедливости», а также по роли Геральта из Ривии в сериале «Ведьмак»; Иван Янковский – актёр, известен по ролям в сериалах «Слово пацана. Кровь на асфальте» (2023), «Фишер» (2023) и «Аутсорс» (2025), а также по фильмам «Текст» (2019) и «Чемпион мира» (2021)].
– Опять пустые звуки из твоего рта, Кирка, – продолжил радоваться Семён. – Встретимся завтра?
– Ты меня третьей лишней на свидание приглашаешь?
– Нет, боюсь она не поймёт. Ты слишком отличаешься.
– Что я слышу, младший? Ты меня стыдишься? – Кира тоже развеселилась, да и как удержаться, коли твой близнец по уши погряз в эйфории.
– Просто боюсь спугнуть. Давай забьёмся часиков на восемь вечера, посидим где-нибудь в баре, ты снимешь мне девчонку, – льстиво предложил братец.
– Ну ты и ленивая жопа, – наигранно вознегодовала Кира. – Уже в одиночку не можешь раздобыть себе пропитание.
– Могу, но твои вкуснее.
– Ещё и подхалим – это в тебе от мамы.
– А ты будь паинькой в честь папы и покорми брата.
Тип, что развалился по соседству, громко всхрапнул и перевернулся на бок. Кира повернула голову в его сторону, оглядела мощную спину с оливковой кожей и потеряла всякий интерес к недавнему объекту страсти.
– Ладно, договорились. Девчонка хоть красивая?
В динамике послышалась какая-то возня, шорохи и скрипы, затем снова объявился братец:
– Отправил тебе её фотку, недавно нашёл в соцсетях.
Кира с интересом открыла их с близнецом переписку и уставилась на девицу.
Если бы Саймон потребовал комментарий, она бы написала всего несколько слов: «Ты в своём репертуаре». И попала бы в точку.
Фотография запечатлела женщину с естественной красотой, которую она старательно прятала за нелепым нарядом. Мягкие черты, выразительные глаза какого-то тёплого оттенка карего и очаровательные ямочки на щеках. За пышными формами легко проглядывало природное обаяние. Однако она выбрала для себя образ, который полностью противоречил её натуральной привлекательности: ярко-розовое платье-комбинация с люрексом топорщилось во все стороны, создавая неестественные складки, а бесформенный кардиган оверсайз делал её силуэт тяжеловесным.
Каштановые волосы собраны в неаккуратный пучок, несколько прядей небрежно падали на лицо, а поза – ссутулившиеся плечи, опущенная голова, руки, обхватившие тело – выдавала желание спрятаться. Кислотные кроссовки и массивные дешёвые украшения только усиливали впечатление того, что она намеренно маскировала себя. При этом было видно, что у неё ухоженная кожа и аккуратный маникюр – признаки того, что она заботится о себе, но почему-то боится показать свою истинную сущность. Фотография словно рассказывала историю о женщине, которая знает о своей привлекательности, но боится её признать.
Сенька всегда сходил с ума по подобным дамам, нравились ему розовощёкие и пышногрудые. Почему-то.
– Всё, умолкаю, – вдосталь налюбовавшись очередной избранницей близнеца, Кира вернулась к беседе. – Потолок головой не пробей, когда будешь скакать от радости.
– Вот ты заноза. Ладно, спи, я тоже попробую. Ночки, Крылатая.
– Сладких, Клыкастый, – она чмокнула воздух, посылая братцу поцелуй и сунула мобильник под подушку.
Перед тем, как вновь заснуть, попыталась вспомнить, когда в последний раз Саймон влюблялся, и поняла, что в этом столетии подобного ещё не случалось. Выходит, кончилась её передышка. Впереди опять ждут эмоциональные качели, чувство вины и стремление признаться. А ведь двухтысячные так хорошо начинались!
***
Высокие стеклянные купола заливали пространство мягким светом, а каждый шаг сопровождался новыми запахами: здесь переплетались ароматы свежесваренного кофе, пряностей восточной кухни и свежей выпечки. Словно островки разных миров, расположились на фуд-корте заведения – от изысканных японских ресторанчиков до уютных европейских кафе.
Среди небольшого сборища студентов, атаковавшего прилавок «Бургер Кинга», ярким пятном выделялся высокий молодой человек. Его светлые волосы и пронзительно-голубые глаза создавали контраст с татуировками на руках. Стильные тоннели в ушах добавляли образу нотку шарма. Он с деланным спокойствием сидел за столиком по центру зала и не сводил глаз с эскалатора.
И вот она появилась – очаровательная шатенка с удивительным, словно кукольным лицом. Её природная грация притягивала взгляды окружающих. Семён двинулся навстречу, Ангелина, заметив его издали, стушевалась и сбавила шаг. Они встретились у кофейного островка. Заговорили почти одновременно:
– Привет! Как твоё самочувствие?
– Здравствуй... те! Извини... те за вчерашний звонок. Мы немного...
Она осеклась, увидев протянутую для рукопожатия ладонь. Ответила на его жест, но вместо того чтобы пожать руку, Семён подтянул её к губам и нежно поцеловал.
Геля смутилась окончательно. Щёки раскраснелись.
– Мы вроде договорились не «выкать», – мягко напомнил Семён.
– А-а, да, я... э-э, всё время забываю.
Необходимость дышать она тоже упускала из виду. Волнение исходило от неё густыми волнами на манер прибоя.
Ради завтрака она тщательно приоделась: лёгкий летний ансамбль из кремового цвета рубашки и брюк делал её похожей на облако; босоножки на небольшом каблуке открывали вид на аккуратные ступни и изящные пальчики с розовым лаком на ноготках. Волосы она подобрала на макушке несколькими заколками, открыв лицо, а дальше они струились по плечам и ниспадали на спину. Неброский макияж дополнял картину: чуть тронутые тушью ресницы казались ещё ярче, а губы, подведённые нюдовой помадой – сочнее. И пахло от неё потрясающе. Не духами или косметикой, а чем-то домашним, уютным, вроде смеси корицы с ванилью.
Семён, так и не выпустив её руки, обратился к баристе с заказом:
– Мне ристретто с двумя ложками сахара и имбирём, а моей спутнице моккачино с белым шоколадом и лавандовым сиропом.
– Десерты не желаете? У нас очень вкусный чизкейк с черничным кремом, или могу порекомендовать эклеры с творожным муссом – пальчики оближешь!
Геля отрицательно помотала головой. Ещё чего не хватало, предаваться обжорству на глазах у парня.
– Давайте и то, и то, – с улыбкой согласился Семён, потом повернулся к бывшей пациентке. – Так что с самочувствием?
– Всё хорошо, – пожала она плечами. – Я вчера не слишком налегала на алкоголь. А как у вас? – Семён посмотрел так строго, что поджилки затряслись. – В смысле, тебе удалось выспаться?
– Да, я даже встал раньше будильника.
Они забрали кофе и устроились за столиком неподалёку. Геля сняла с плеча сумочку на длинном ремешке, вынула кошелёк и попыталась всучить кавалеру свою половину за кофе и пирожные.
– Не смеши меня, – Семён оттолкнул деньги, – я вполне могу себе позволить угостить красивую девушку кофе.
