Драконова Академия. Книга 4. Том 1

— Так я не поняла, бьянкад просить принести или нет? — столкнувшись с моим внимательным взглядом, Соня быстренько перебила мои мысли.

— Нести! — хором сообщили Макс и Ярд, и она прикоснулась к артефакту вызова прислуги.

В очередной раз напомнив мне о том, что все происходящее с этой свадьбой выглядит ну очень странно.

Несколько дней спустя

Люциан Драгон

— Долго еще будешь отдыхать, Златовласка?

Под дружный хохот звон в ушах проходил побыстрее. Но все равно не так быстро, как хотелось бы: отдачей от выстроенного щита приложило знатно. Не будь стольких прогонов и тренировок на военном факультете, наверное, вообще отправило бы в отключку, но вместе с разочарованием и раздражением пришла еще и здоровая злость. Азарт.

В гарнизоне к нему отнеслись настороженно, особенно по первой. Поначалу сторонились, избегали. Потом, когда поняли, что прикрываться отцом Люциан не намерен, осмелели. Такие вот тренировки проходили обычно сразу после утренних построений, перед завтраком. Чтобы не расслаблялись: ни кальварены, ни тем более те, кто рангом попроще.

На месте выяснилось, что сил и умения создавать боевые и защитные заклинания для отработки просто-напросто маловато. Ни одна сила не сравнится с грамотно выстроенной стратегией, а стратегии у служивших не первый год всяко было побольше, поэтому на землю Люциан летал с завидной регулярностью. Но, надо отдать гарнизону должное, он здесь за короткое время научился тому, чему не научился в Академии за полгода.

Правда, пока все равно недостаточно.

Поднявшись, он сбросил мундир, чувствуя, как разогревается кровь. Здесь, в непосредственной близости от Темных земель, она всегда стыла, как будто граница была лишь видимостью, а тьма, сочащаяся от выцветающего на глазах пейзажа, впитывалась в кожу и кровь, отравляя ее собой.

Тем не менее сейчас ему стало жарко, и подобный жест тут же снова встретили хохотом. Амир и его дружки, в отличие от остальных, его сразу же невзлюбили. Драх его знает почему, эти с первого дня начали к нему цепляться и не упускали случая выставить его идиотом. Пару раз посидев в карцере за то, что становился зачинщиком драки, Люциан понял, что их проще не замечать. По крайней мере, пока он не узнает все их слабые стороны. За их противостоянием следили все, и кальварены, зная об этом, старались не ставить их в магические спарринги или даже на общие тренировки в одну группу.

Все, кроме одного. Кальварен Михт считал, что противостояние в реальной жизни создает наилучшие условия для имитации реального боя. Чем Амир с удовольствием пользовался. Вот и сейчас не преминул заявить:

— Что, жарко стало? Златовласка, тебе себя поберечь надо. Ты же у нас нежный дракончик. Смотри, замерзнешь, потом чихать будешь.

— Чихать я хотел на тебя, — сообщил Люциан, разминая пальцы. Для построения боевых плетений требовались не только схемы, но и мобильность кисти. — А тебя с какой радости на нежности с утра потянуло? И так чуть все ладони не стер ночью.

Теперь громыхнули все, кроме Амировых дружков, но тут же замолкли. Вытянулись по струнке под вопль кальварена:

— Лэард Сайтанхорд! Адорр Драгон! Вы уверены, что вам в гарнизоне, а не в модных домах место? Развели тут девичьи свиристелки! Продолжаем, или я лично вами займусь.

Побагровевший Амир тоже вытянулся по струнке, хотя в его глазах горело желание убивать. Люциан же давно не чувствовал себя настолько бодрым и полным сил. Даже несмотря на то, что магическая отдача — неприятная штука, на таких вот ошибках понимаешь, когда и где допустил прокол. Поэтому сейчас, выстраивая щит, он вплел в заклинание гибкую структуру.

— Лэард Сайтанхорд! Атака!

На этот раз Амир ударил тройным боевым: напрямую, по заранее рассчитанной траектории, и финальным под ноги. Прямой щит от разрозненных энергий опять просто лопнул бы, отразив нападение, но заодно шибанув и по нему самому, а гибкость позволила на ходу среагировать и перестроить точки усиленных плетений. Первые две атаки щит подтянул, перенаправив в землю, а с третьей… ну, Люциан намеренно не стал делать защиту жесткой, и поле, перехватив магию, срикошетило ей прямо в Амира. Лэард попытался выстроить свой щит, но недостаточно быстро — тот не успел набрать силу и стать жестким, и дракон улетел прямо в лужу, проехавшись по скользкой после дождя земле.

— На сегодня достаточно, — почему-то недовольно произнес кальварен.

Они были последними в спарринге, и Люциан отвернулся.

Зря.

От Амира ему прилетело боевым заклинанием в спину, которое он почувствовал, но защита, которую успел создать, оказалась тонкой, как пленка. Она не позволила пробить мундир или нанести рану, а вот на землю швырнула с такой силой, что Люциан едва успел выставить ладони вперед, чтобы не вспахать ее носом и не приобрести экзотическую горбинку.

По рядам пронеслось недовольное ворчание:

— Он же в спину бил, — которое кальварен пресек резким:

— На поле боя тоже ныть противнику будете, что он нечестно сражается? — после чего развернулся и покинул полигон раньше, чем кто-то успел что-то сказать.

Мысленно выругавшись, Люциан тряхнул запястьями: они приняли вес тела и сейчас ныли, вряд ли после такого он смог бы достойно продолжать сражение в моменте. Исцеление исцелением, но на него нужно время, мгновения, которых может не быть. Ошибка на ошибке. Драхство!

— Мы почти все так начинали. — Увидев перед своим носом ладонь, Люциан поднял голову. Стоявший рядом адорр улыбался, и он почему-то не стал отталкивать руку. Принял и поднялся.

— Вы не учились на военном, — сказал хмуро. Ладони саднили.

— Ну да, — совершенно не смутившись ответил парень, который помог ему подняться. — Но мы учились на боевых. Там, правда, совершенно другая подготовка, уж точно не такая, как в Академии Драконова на военке — из нее сразу в кальварены или хотя бы в лэарды. Но ты, если не ошибаюсь, тоже его не закончил. Так что все в порядке. Научишься.

Не закончил — это слабо сказано. Сбежал с первого же курса. Из-за девчонки.

Первые дни, особенно после отсидок в карцере, после первых неудач и всеобщего безразличия (здесь он был просто адорром, а не тэрн-аром) невыносимо хотелось сбежать обратно. Но Люциан остался. Остался, и с каждым днем убеждался в том, что он все правильно сделал.

Тому, чему учат здесь — не научат нигде.

А еще он увидел самую суть темной магии. В Хэвенсгарде, тем более при дворе о таком не говорят: граница, разделяющая Дарранию и Темные земли, считается нерушимым оплотом. Люциану всегда представлялось, что здесь ничего необычного не увидишь. Не почувствуешь.

Ха.

Не просто так гарнизон поставили именно здесь. Именно на этом самом месте. Он видел бродящих у леса тварей, зыбких, расплывчатых, но смертоносных. Чувствовал, как от самой земли исходит иное течение магии — противоестественное и пугающее, здесь Смерть и Тьма были как никогда сильны. За этими лесами начинались владения и земли темных, здесь граница ближе всего подходила к их замкам, владениям, к самой их сути.

Глядя на это, Люциан чувствовал глухое раздражение, временами — невыносимую накатывающую тоску, способную вытянуть все жизненные силы и желание что-то делать. Не раз и не два он слышал разговоры, что это обычное дело в этих местах. Здесь какая-то особо тонкая грань между светом и тьмой.

Возможно, именно поэтому за гарнизоном располагался только военный городок, а ближайшее поселение — далеко-далеко отсюда. Пожалуй, единственным столь же близким к темным городом, населенным не военными, а простыми жителями, был Харонсвилл.

Вернувшись из собственных мыслей, он обнаружил, что парень все еще смотрит на него, мотнул головой.

— Прости. Задумался.

— Да ладно, — рассмеялся тот. — Когда ты только появился, я думал, ты вообще разговаривать ни с кем не будешь.

Люциан приподнял брови:

— Потому что я тэрн-ар?

— Потому что ты это ты. У тебя такое выражение на лице было… — Он скривился, умудрившись задрать бровь, приподнять уголок губ и при этом раздуть ноздри.

— Иди ты, — Люциан невольно улыбнулся.

— Да точно. Мы еще обсуждали, ты слизарей наелся или родился таким.

— Больше не обсуждаете?

— Нет, — адорр покачал головой. — Больше нет.

— Это радует. — Люциан кивнул в сторону стен гарнизона. — Пойдем. Завтрак сам себя не сожрет.

— Зато его сожрут другие, если задержимся.

— И я о чем.

Они вместе направились к каменной дорожке, уводящий от полигона к главному корпусу. Массивные стены, каменные, возносящиеся ввысь, были усилены артефактами, в случае попыток прорыва границы они активировали защиту, которая могла помочь продержаться до прибытия регулярной армии.

— Здесь самое гиблое место, ты знаешь? — поинтересовался парень. Невысокий и светловолосый, он едва доставал Люциану до плеча, но в ширине его плеч чувствовалась сила. А еще в веселом, открытом взгляде, столь нехарактерном для гарнизона. На него будто эта вся тьма не действовала, и Лена была такой же. Темная магия, которой она обладала, не делала ее темнее. Словно внутри нее был какой-то магический свет, погасить который не способен никто.

— Да, слышал, — коротко отозвался он.

— Тебя отец сюда отправил, да? Из-за того, что отказался жениться на Анадоррской?

М-да. Гарнизон гарнизоном, а слухи как при дворе, гуляют толпами.

— Ты прости, если лезу не в свое дело. Просто очень уж загадочное это твое появление.

— Я сам так решил, — коротко отозвался Люциан.

— Сам? То есть не по назначению, а вообще сам?

— Сам, — простота парня подкупала, давно он ни с кем не общался так свободно.

— Удивил, — хмыкнул адорр. После чего снова протянул ему руку: — Я Этан, кстати.

— Люциан.

— Да я уж знаю.

Они вместе расхохотались, а потом Люциан глянул на измазанные в земле брюки.

— Переоденусь, — сообщил Этану, — и приду.

— Давай. Я пока место тебе займу за нашим столом.

До казарм Люциан добирался в приподнятом настроении: во-первых, несмотря на подлянку от Амира, он все-таки его сделал. Во-вторых, ему понравилось общаться с Этаном. Общаться на равных, а не из разряда «ты же тэрн-ар». Ну а в-третьих… в-третьих, он вдруг отчетливо понял: никакая тьма не способна погасить свет, который идет из сердца.

********************************************************

Адорр — самое младшее воинское звание в Даррании

Лэард — следующий ранг

Кальварен — следующий

Гритт — самый высокий, старше только Главнокомандующий

Глава 8

Лена

Свадебные колокола пели красиво. Точнее, не колокола, а огромные чаши, выставленные в башенках Собора. Считалось, что вот эти вот огромные емкости созданы для принятия магии и благодати, которыми Тамея щедро одаривает Дарранию и ее жителей. Звон чем-то был похож на колокольный, потому что в чаши во время всяческих церемоний спускались металлические языки, но помимо них, с помощью магии, вокруг чаш еще парили металлические предметы, тоже ударяющие по ним и создающие невероятно прекрасную музыку. Я, как-то никогда не западавшая по колокольному звону в родном Петербурге, здесь просто залипла, пока мы с Валентайном шли по усыпанной цветами бархатной дорожке к центральному входу в собор Тамеи.

На Алой площади снова собралась толпа: все ждали жениха и невесту, особенно волнительным это событие казалось присутствующим, потому что брак Сезара и Сони станет первым смешанным браком в Даррании. Это будоражило умы присутствующих настолько, что я даже не чувствовала враждебных взглядов, которых, признаться честно, еще как ожидала. Но нет. Мы просто шли в числе множества приглашенных, соблюдая положенное традицией расстояние между гостями. Лица людей сияли счастьем и радостью, они стояли за искрящимися лентами магии, представляющими собой ограждения. Кто-то с букетами, кто-то просто прижимал руки к груди.

Детей отцы сажали на шеи, и те сосали леденцы, с любопытством вертелись, чтобы высмотреть все самое интересное. Те, кто пришел без отцов, подпрыгивали, пытаясь пробиться поближе, в первые ряды, дергали матерей за руки. Моя же ладонь слегка дрогнула в руке Валентайна, и он внимательно на меня посмотрел:

— Волнуешься?

— Будоражусь, — ответила я.

Да и как тут не будоражиться. Твоя лучшая подруга выходит замуж за принца-дракона в другом мире. Это даже по отдельности, если убрать принца-дракона и другой мир звучит волнительно, что уж говорить про общее настроение.

К свадьбе мы с Соней готовились вместе. Точнее, как готовились… я просто сидела рядом, когда вокруг Сони бегали портнихи, потому что у нее особо ничего и не спрашивали. Ей сшили целых три свадебных платья: первое — для церемонии, в котором, собственно, она и должна была появиться сейчас. Невероятно, безумно красивое. Второе — для застолья, и третье — для бала и брачной ночи. На самом деле они все были невероятно красивые, но по-разному.

Все остальные приятные хлопоты, которые, несомненно, коснулись бы нас в Петербурге, здесь вообще не касались. Соня просто знала, что она выходит замуж, но ни оформление, ни праздничные задумки ей вообще не сообщали. С Сезаром она тоже больше не виделась, потому что по местным традициям жениху и невесте полагалось не встречаться до свадьбы, чтобы проверить прочность чувств.

Я была не против такого, потому что Соня как-то быстро собралась замуж. Особенно быстро для той, кто не терпел ни малейшего оскорбления в свою сторону. Ну то есть как… когда я пришла в новую школу после смерти родителей, у Сони уже была лучшая подружка. Какое-то время мы дружили втроем, а потом Ася (видимо, приревновав Соню ко мне) наябедничала на нас учительнице. Рассказала, что Соня дала списать мне домашку. С тех пор с Асей Соня больше не дружила. Я, разумеется тоже, но факт оставался фактом. Соня с самого детства отстаивала свои личные границы и не подпускала к себе никого, кто хотя бы раз не оправдал ее доверие. Неудивительно, что я все-таки снова пристала к ней с вопросами про Сезара — на последней неделе до свадьбы, и она, вздохнув, все-таки ответила:

— Я согласилась за него выйти, потому что он — меньшее зло, — Соня пожала плечами. — Потому что Драконов не успокоится, пока не выдаст меня, то есть свою Софию, замуж достаточно выгодно. Я знаю, чего ждать от Сезара, и знаю, что случившееся больше никогда не повторится. Зачем мне испытывать судьбу и проверять драконовских кандидатов на профпригодность? Он уже приводил одного Андрэ, и мне не понравилось.

— Вариант не выходить замуж ни за кого ты не рассматривала? — уточнила я. — То есть не совсем, а пока ты не встретишь того, кого полюбишь? И кто полюбит тебя?

— Любовь — это не главное. — Соня передернула плечами.

— Раньше ты так не считала.

Подруга наградила меня таким взглядом, что мне захотелось стать гусеницей и окуклиться.

— Я просто волнуюсь! — воскликнула я.

— Мы с тобой оказались в новых обстоятельствах, Лена. В нашем мире, где мы были обычными студентками и просто одними из многих, можно было позволить себе выбирать кого угодно, или делать что угодно нам. Этот мир диктует свои правила. После случившегося Драконов не мог не потребовать от Фергана удовлетворения, и ты это прекрасно понимаешь. Наш брак — это еще и в каком-то смысле залог благополучия между людьми и драконами, удержание баланса. Поверь мне, я делаю это все по своей воле и сама за себя решаю. Никто меня не заставляет.

Это звучало достаточно рационально. Очень похоже на Соню. Валентайн тоже говорил, что Сезар не причинит Соне вреда, и я поняла, что мне придется с этим смириться (с их свадьбой) и в это поверить (в то, что Сезар будет сдувать с Сони пылинки).

— Ладно, — буркнула я. — Принято. Но учти, если с твоей головы по его милости упадет хотя бы один волос, я оторву ему то, чем он собирается делать детей, и тебе придется проверять других кандидатов на профпригодность.

— Не упадет, — философски ответила Соня, и больше мы эту тему не поднимали.

Просто ходили на примерки, наслаждались последними ее незамужними днями, и в эти дни я позволяла себе полностью отключаться. От того, что где-то там во мне сидит Ленор (которая так и не появлялась). Я предприняла попытку с ней связаться второй раз, но она не откликнулась, и я попросила у Валентайна отсрочку до свадьбы Сони.

— Я просто хочу немного побыть собой, — произнесла я. — Настоящей собой. Эта свадьба важна для меня чуть ли не больше, чем для самой Сони. Я всегда представляла, как буду помогать ей готовиться, вместе с ней ходить на примерки, помогать выбирать шарики и салфетки.

Шарики и салфетки, мы, правда не выбирали. По понятной причине, но все же проводить эти предсвадебные дни вместе было на удивление светло и уютно. Мы могли часами болтать обо всем — вообще никак со свадьбой не связанном, вспоминать всякие приятные мелочи из детства. Шутить, смеяться, вместе валяться на кровати с едой (чем приводили в ужас горничных Драконова, но нам никто ни слова не говорил), дурачиться и драться подушками.

В такие моменты я и правда забывала о том, что мы в другом мире. Временами выпадала из реальности и переставала думать, что рано или поздно вопрос с Ленор все-таки придется решать. Потому что, какой бы мерзкой она ни была, это и впрямь ее тело. И… мне либо придется его уступить, либо… что?

Я не хотела спрашивать об этом Валентайна. По крайней мере, до Сониной свадьбы.

Я хотела наслаждаться жизнью рядом с лучшей подругой, чувствуя себя собой. Только собой. И я наслаждалась. Вчера вечером меня едва выгнали от нее, и то, я ушла, потому что Соня попросила. По традиции, невеста должна была провести ночь в одиночестве, чтобы проверить себя в последний раз на правильность своего решения и в случае каких-либо сомнений отменить свадьбу.

— Все будет хорошо, — пообещал Валентайн. — Сезар ее любит.

— Любит? — тут же вскинулась я, хотя мы уже поднимались по ступенькам.

Прохладный, просторный зал принял нас в свои объятия светом и красотой. Я так и не побывала в соборе Тамеи раньше, и сейчас ахнула от льющейся сквозь узорные витражи красоты. В лучах солнца искрились пылинки магии, алтарь был украшен цветами, а над ним с благодатной улыбкой возвышалась статуя Тамеи. Раскинув руки, с которых лились бесконечные потоки магии и собирались в металлических чашах. Скамьи для прихожан (а сегодня для гостей) были уже почти заполнены, и, когда мы шли к своим местам, Валентайн еле слышно произнес:

— Черная страсть — обратная сторона любви. Он справится с первым и обретет второе.

Он как-то так глубоко это сказал, что у меня защемило сердце. А в следующий момент мы уже заняли свои места (в первом ряду, рядом с Драконовыми), и я оглянулась. Последние гости вошли следом за нами, тоже устроились на местах. В переполненном зале осталось разве что несколько свободных: не появились Анадоррские, хотя были приглашены. Соня говорила мне об этом, и она же говорила, куда бы она на месте Анадоррских послала приглашающих с таким приглашением.

Тем не менее это был уже не просто отказ. Это была политика и прямой вызов Фергану, чтобы явившиеся на свадьбу драконы не усомнились в дальнейших планах Анадоррских и выбрали свою сторону окончательно.

Остальные драконы, кстати явились.

Все.

Кроме еще одного.

Место Люциана пустовало тоже.

Я глянула на скамью, где должен был сидеть наследно-ненаследный принц, и тут же переключилась на вспышку пространства в двух шагах от нее. Оказывается, место предназначалось не ему одному: из портала вышел…

— Ферган, — пояснил мне Валентайн, когда все гости разом поднялись, и мы вместе с ними. Я бы, наверное, и сама догадалась, потому что у ходячей магической голограммы (человекообразной!) на голове сверкала корона. — Магическая проекция отнимает очень много сил, — тут же добавил мой мужчина. — Поэтому обернувшиеся драконы, даже правители, используют ее крайне редко. Сегодня Ферган будет таким весь день, и это сравнимо по ресурсу с самым изматывающим боем.

Я просто моргала, глядя на развернувшегося к нам тэрн-арха. Ферган был почти точной копией Люциана, с поправкой на возраст. Ну то есть подозреваю, он мог создать себе какую угодно проекцию, но создал соответствующую драконам своего возраста, и, даже несмотря на это, я все равно не могла проморгаться. Ощущение, что на меня смотрел взрослый Люциан усиливалось с каждой минутой, и от этого становилось не по себе. А Ферган еще почему-то пялился на меня, точнее, на нас с Валентайном. Или на меня? К счастью, невесть откуда появился слуга, который преподнес на подушечке роархан, и Ферган произнес:

— Добро пожаловать, мои дорогие подданные. Сегодня очень важный для меня и для всех нас день: мой старший сын сочетается браком со своей чудесной избранницей.

На словах про избранницу тэрн-арх посмотрел на Драконова, и семейство, включая навязчивую сестрицу Софии, доставшуюся Соне в наследство, склонилось в поклоне или присело в реверансе.

— Для меня большая честь породниться со столь знатным родом и стать, как и должно правителю, первым, кто наравне с сыном поддержит принятый нами совместно закон о смешанных браках.

Сно-о-об.

— Сегодня нас с вами ждет большой праздник, — изрек тэрн-арх. Точнее, роархан его голосом, и развернулся, со всем своим величием опустившись на скамью. Он был в темно-синем, «фирменном» цвете Драгонов, с королевской перевязью, увенчанной массивным знаком отличия тэрн-арха. Ее еще называли печатью дракона, она скрепляла перевязи и предназначалась только для королевской семьи.

Следом за Ферганом опустились все остальные, и, поскольку он, то есть его проекций, единственный прошел порталом, на миг воцарилась звенящая тишина. Чтобы потом укутаться легкой, плывущей по залу музыкой, похожей на органную. Колокола, то есть чаши, затихли за секунду до появления тэрн-арха, и сейчас льющееся в зал звучание было торжественным и возвышенным.

Здесь явно присутствовали виолончель и флейта, и скрипка (местные, здесь они назывались по-другому, хотя были очень похожи), все это усиливала акустика и разносила по залу. Из-за чего особо впечатлительные дамы начали прикладывать к глазам платочки, хотя жених с невестой даже еще не появились. Зато появился проводник Тамеи — так здесь называли священников, в светло-голубой сутане, с головным убором, напоминающим о папе Римском. Митра была золотой со снежными вставками, и все это — в дань пришествию магии зимой и Тамее.

Кстати, именно благодаря Тамее в соборы и храмы драконам-монархам (только тэрн-архам, не их женам, не принцам и не принцессам) дозволялось приходить порталами. Они считались наместниками Тамеи, владеющими самой большой мощью ее магии, а посему допускались в святая святых прямыми переходами.

Думая об этом, я думала еще и о схожести отца и сына, и о том, что я, возможно, ошиблась. Возможно, скамья изначально предназначалась для Фергана, а Люциана банально не пригласили. Хотя зная Люциана, он мог бы и сам не прийти.

И с чего мне вообще об этом думать?

Двери собора распахнулись, и первым между рядами пошел Сезар. Снова все поднялись, поскольку он был королевской крови, я же вперила в старшего принца пристальный взгляд. Со стороны, наверное, выглядело так, будто я хочу просверлить в нем дыру, на деле же я просто смотрела на того, кто в самом скором времени станет мужем моей лучшей подруги.

Сегодня Сезар был в парадном костюме, темно-синем (ну кто бы сомневался), расшитом богатыми золотыми узорами (и снова дань магии). Девушки сворачивали на него глаза. Подозреваю, могли бы и шеи, но это было неприлично, но я просто видела, как за темноволосым красавцем стелится шлейф женского внимания.

«Причинит боль Соне — убью», — подумалось мне.

А в следующий миг музыка подхватила шагнувшую в собор подругу.

Сказать, что она была прекрасна — значит, ничего не сказать. Роскошное платье: лиф, плотно облегающий ее фигуру, подчеркивал талию и грудь, облака ткани пышной юбки раскрывались длиннющим шлейфом. Фату в этом мире не придумали, а вот перчатки на Соне были. Прическа и легкий местный макияж, из украшений — серьги, колье и тиара, передающаяся из поколение в поколение для невесты тэрн-ара, знаменующая, что она входит в королевскую семью в этот день.