Полная версия
Черный портал оказался другим: в момент перехода из меня словно выпили все силы, а на выходе замутило, как после безумной карусели. Я не успела даже вдохнуть, а меня уже подтолкнули к стремительно наполняющейся ванной.
Что?!
— Ты это сейч-час с-серьз-зно? — спросила я, глядя на местную джакузи в местном непонятно где.
— Серьезнее некуда, — его голос уже звучал привычно. — Ты аккумулируешь темную магию, и плюсом впитала еще часть моей. Если это не остановить…
Он не договорил, рывком сдернул с меня пиджак. Я бы попыталась сопротивляться, но со мной и правда творилось что-то странное: затопивший меня холод растекался по телу, пробираясь даже в волосы. Я на всякий бросила взгляд в зеркало вдали — не превращаются ли они в снег, но увидела там только девицу с безумным, горящим серебром, взглядом и мужчину, который ее раздевал.
— А это…
Я взглянула на наручники, которые искрили, как неисправная проводка.
— А, это, — насмешливо произнес Валентайн. — Местная антимагия не способна сдержать силу темных. Но если им так проще, не стоит их разочаровывать. По крайней мере, я не стал.
О… о чем он?
В следующий момент мне стало не до наручников, потому что цепь хрустнула и развалилась, я увидела полуразложившийся металл, а от браслетов меня избавил уже Валентайн. Это была последняя осознанная мысль, потому что дальше он избавлял меня уже от белья.
— Не смей! — зашипела, вцепившись ногтями в его руку.
Моя рука тоже как-то странно засеребрилась, и я ее испуганно отдернула.
— У меня нет времени на реверансы, Лена. Точнее, его нет у тебя. Залезай.
То ли то, что он впервые назвал меня именем, которое знал уже фиг знает сколько, то ли то, что со мной творилось, а может быть, все вместе взятое, считая властный приказ, заставили меня все-таки залезть в ванную. Там было тепло, и я даже забыла о том, что плаваю тут как обнаженный обед для черного дракона, начала соскальзывать в сон…
Вода выплеснулась через края, и в следующий момент я поняла, что лежу уже не на гладкой поверхности, а на Валентайне. Забилась в его руках, но он только крепче прижал меня к себе:
— Я тебя не трону. Одежда мешает восстанавливать энергетический контур и успокаивать магию.
Успокаивать?! Магию?! Это меня тут надо успокаивать, а не магию!
— А вода для создания романтической обстановки?
Со мной определенно что-то творилось, потому что меня бросало то в жар, то в холод, перед глазами все плыло, а позвоночник казался новогодней гирляндой, которую подключили к неисправной розетке, предварительно несколько раз скрутив, вытянув и опять скрутив.
Так же скрутило и меня. От боли. Я выгнулась, хватая ртом воздух, и только ладони Валентайна, удерживающие меня, не позволили что-то себе свернуть.
— Вода — идеальный проводник и отличная среда для сброса излишков магии, — пояснил он, он вообще сегодня на удивление много говорил — не о том, что хочет меня или хочет меня трахнуть. Его голос казался гипнотическим, и в нем я тонула, только он, кажется, спасал от ледяного выжигающего тело холода. — Все будет хорошо, девочка. Потерпи.
Перед глазами дрожал какой-то совсем другой мир. Новый, которого я не знала — раскрашенный серебром и тьмой, и в этом мире я чувствовала, как Валентайн крепко прижимает меня к себе. В этом мире все это было настолько правильно, настолько естественно, что отступила даже боль, на смену ей пришло дикое, непонятное чувство. Дрожащая во мне магия сгущалась, становилась плотнее, как будто меня заполняло ртутью, а потом… в нее ворвалась черная, насыщенная, яростная сила, и я задохнулась от этого слияния и единства.
Содрогнулась, словно сквозь меня пропустили ток, а вода из ванной взмыла в воздух.
Это было даже красиво, по-настоящему — весь поток обратными водопадами, струями, каплями — тянулся ввысь к потолку, и в нем отражалось серебро моих и тьма его глаз.
Что-то внутри лопнуло, словно взорвалось, меня окатило безумным, сравнимым с каким-то потусторонним наслаждением жаром, и в лицо полетели шипящие испаряющиеся в воздухе брызги.
Бульк.
Это я сползла в воду. Новую. Которая закрутилась вокруг нас почти сразу же, как магический водоворот.
Мысли стали вялыми и ленивыми, а я бы изобразила рыбку, если бы Валентайн меня не подхватил. Оказавшись над водой, я инстинктивно крест-накрест закрыла руками грудь, и его ладони немедленно накрыли мои пальцы прямо на моих плечах.
— Отпусти-и… — так мог бы разговаривать муравей. С тем же успехом и с той же громкостью, я сама едва расслышала, что сказала. Если вообще сказала это вслух.
Лежать на Валентайне не входило в мои планы, особенно учитывая, что он тоже был голый. Полностью. И я чувствовала под ягодицами его… огурчик? Морковку? Нет, кабачок. Ладно хоть не патиссон.
Горячий патиссон…
То есть тьфу, кабачок.
Хотя какая разница. После того, что сейчас между нами было — а что было? Его магия вошла в мою? — как порядочный темный дракон он все равно обязан на мне жениться.
Подавив желание хихикнуть, я завозилась в его руках. Что-то зашипело, меня снова окунули в воду. Потом по мне чем-то возили: чем-то мыльным и шершавым. Потом поставили на ноги. Мне не стоялось, я начала заваливаться, и меня мгновенно куда-то усадили. Мокрые волосы стали сухими, я тоже стала сухой, в смысле, завернутой в какой-то теплый уютный кокон. А после мир поменял плоскость и под щекой оказалась прохладная гладкая наволочка мягкой подушки. Я обняла ее, и все остальное стало уже неважно.
⚜️ Глава 7
Люциан Драгон
Сказать, что настроение было отвратным — значит, ничего не сказать. На занятия он не вернулся, прямо из приемной Эстре открыл портал в город и схлопотал еще один штраф. Да пусть подавятся. Так он и сказал стражу порядка, который мгновенно изменился в лице и посуровел.
«Выкуси», — хотелось добавить Люциану, но вместо этого он криво усмехнулся и ушел. Драки на улице ему только не хватало для полного счастья. С каким-то стражником. Человечишкой. Возомнившим себя драх знает кем.
Подраться очень хотелось. Так, что нестерпимо зудели лопатки, а флер призрачных крыльев несколько раз порывался вспыхнуть за спиной, Люциан чувствовал эту силу дракона. Правда, с тем, с кем хотелось подраться, драться было бессмысленно. Он его укатает в мостовую и не поморщится, и осознание этого бесило еще сильнее. Настолько, что он до скрипа сжимал зубы и до побелевших костяшек кулаки.
Лозантирова Черная тварь не просто так рядом с ней нарисовалась. Нарисовался. Он наверняка все знал. Он-то уж точно все знал, и она — знала, что Альгору все известно, но ему, Люциану, не сказала ни слова. Да и драхи с ней. Пусть катится в темную бездну вслед за прародителем всего этого дерьма. Яйцо от дракона недалеко лежит, вот и Ларо такая же, как ее мамаша. Нечего было ждать от выродка заговорщиков. Чего он вообще ждал? Высоких чувств? Привязанности? Смешно.
Она прицепилась к нему, чтобы прикрыться его спиной, но вовсе не потому, как изначально подумал Люциан. Именно потому, что была связана с темной магией.
Он шлялся по городу невесть сколько, до темноты. Вернулся не в Академию, в родительский замок, сразу же, первым делом направился в погреб. Дорнар-скар, он же драконье пламя, не пьянит, а вот Дорнар-оррхар, драконье дыхание — очень даже. Выдернув старинную бутыль из ячейки, Люциан огляделся и, не обнаружив поблизости ничего, чем можно было бы поддеть пробку, выругался. Так грязно, что грязи недомытых углов погреба оставалось только завидовать.
Пришлось подниматься на кухню, хотя видеть кого-то хотелось меньше всего.
— Тэрн-ар Люциан, — Сьерра раздула драконьи ноздри, особенно когда увидела в его руках бутыль. — Ваш отец не велит брать запасы, особенно прикасаться к Дорнар-оррхар.
Да что ж они все испытывают его терпение!
— Так пожалуйся на меня отцу, — хмыкнул он. Подхватил первый попавшийся на глаза инструмент, о назначении которого мог лишь смутно догадываться, всадил в пробку. Она жалобно хрустнула.
— Тэрн-ар! — в голосе драконицы звучали укоризненные нотки, которые, впрочем, тут же смягчились. — Вы бы сестру проведали, а? С того самого вечера девочка сама не своя… расстроилась. Вы поссорились, говорят?
— Врут, — часть пробки улетела в воздух, часть провалилась в бутыль. Люциан повернулся к Сьерре и произнес, четко проговаривая слова: — Нэв просто вела себя как маленькая, эгоистичная дрянь, а у меня достаточно дел, чтобы заниматься этой мелкой оторвой. У тебя, кстати, тоже полно прямых обязанностей. Займись ими вместо того, чтобы раздавать советы.
Сьерра даже пригнулась, а он развернулся, швырнул ставшую ненужной железяку на стол и вышел. Ноги сами принесли его к лабиринту и он, не задумываясь, приложился к узкому горлышку. Огонь напитка ожег горло и, кажется, даже легкие, и он судорожно втянул холодный воздух.
Лозантирова Ларо, чтоб ей сгореть в своей темной магии! Он ведь реально поверил в то, что он ей нужен. Что она что-то к нему испытывает…
— Varr-r-r-rha[1]! — вырвалось с рычанием на драконьем. Он почти запустил бутылкой в живую, тянущуюся к темному небу изгородь, но вовремя опомнился. Идти за новой бутылкой было лень, еще больше не хотелось слушать очередное нытье Сьерры или смотреть ей в глаза. Поэтому Люциан сделал еще глоток, все больше и больше углубляясь в запечатывающий, отрезающий его от мира лабиринт.
Как давно Альгор все знает? Не просто же так он вокруг нее терся…
Флер крыльев снова полыхнул за спиной, и не просто флер, Люциан чувствовал, как они набирают силу, готовясь перейти в полуоборотную, частичную боевую форму.
— Ненавижу! — женский голос прозвучал так отчетливо, что он замер. Знакомый женский голос, доносящийся… справа? Слева? В этом и был прикол лабиринта, никогда не понятно, откуда идет звук. В детстве он любил сюда приходить, чтобы побыть в одиночестве. Особенно — после смерти матери.
Он. Рассказал. Ей. Все!
Все самое сокровенное… а она смотрела ему в глаза — и смеялась!
Ярость полыхнула снова, чуть не отрезав воспоминания о том, что здесь есть кто-то еще. Интересно, кто? Желание развернуться и уйти было сильным, но еще сильнее было желание на ком-то выместить свою злобу, поэтому он зажал горлышко бутылки большим пальцем, оттолкнулся и взмыл ввысь.
Обычно полет дарит дракону незабываемые, яркие эмоции и вдохновение, но сейчас он только разжигал злобу, ярость, какой-то полубезумный азарт. Лабиринт уменьшился, и Люциан бросил взгляд вниз, чтобы определить, где девчонка, которая кого-то ненавидит. Долго искать не пришлось, в одном из коридоров мелькнуло ярко-красное пятно платья. Хм-м-м…
Он рухнул вниз, сложив крылья, и приземлился за ее спиной так резко, что она взвизгнула и обернулась:
— Совсем сбрендил?!
— Драконова, — это была констатация факта. — Все интереснее и интереснее.
— Что тебе интереснее? — сложив руки на груди, она посмотрела на него в упор. Явно уже оправилась от первого потрясения: глаза метали молнии. Покрасневшие глаза, благодаря драконьему зрению он мог улавливать такое даже в темноте.
— Все. Например, как ты здесь оказалась.
— Я же не спрашиваю, почему ты с бутылкой, — огрызнулась София.
— И правильно. Не спрашивай. Хочешь? — он протянул Дорнар-оррхар ей. Драконова вскинула брови:
— Считаешь, что я буду пить из горла?
— Ну прости, бокалов не захватил, — хмыкнул Люциан. И, не дожидаясь комментария, сделал еще несколько глубоких глотков.
Мир подернулся легкой дымкой новых впечатлений. Если человеческое вино и пламя было так, на побаловаться, то оррхар брало даже самых сильных драконов. Самое то, что сейчас нужно, чтобы забыть одну маленькую лживую темную тварь. Ухмыльнувшись, он посмотрел на Драконову:
— Ничего так прикид.
Прикид, надо признаться, был очень даже чего. Ярко-красное платье подчеркивало ее внешность: темные волосы, темные глаза, легкий загар. Его не обошла информация, что Драконова обожает отдыхать на островах и что каждые выходные проводит в шезлонге на берегу океана — благо, папочкины средства позволяют. Осталось только понять, что она делает тут.
— Стой, — Люциан снова ухмыльнулся. — Кажется, я понял. Платье, прическа, туфельки… с Сезаром ужин не удался.
— Скотина, — огрызнулась София.
— Сезар-то? Еще какая. Та еще тварь, — равнодушно пробормотал он и снова приложился к бутылке. Братец у него сейчас ярких чувств не вызывал: даже несмотря на то, что был кувшином с концентрированной темной магией на ножках.
— Ты пьян, — усмехнулась девушка. А потом мстительно добавила: — С Ларо что-то не задалось?
Он сам не понял, как оказался рядом, сжимая ладонь на ее шее.
Пока еще мягко.
— Не смей о ней говорить.
— Или что? — раздув ноздри, Драконова сверкнула глазами. Потом рывком выдернула из его ладони Дорхар-оррхар, сделала глоток и… С минуту Люциан просто ржал, глядя на то, как София, икона стиля Академии, с выпученными глазами хватает губами воздух и кашляет. Он даже по спине ее похлопал, но ржать, правда, не перестал.
— Ч-ч-то это за дрянь? — спросила она, прокашлявшись.
— Драконье дыхание.
— Я чуть не задохнулась!
— Не повезло, — Люциану даже стало интересно, как дыхание подействует на нее — людям такое вообще не стоило пить, и спустя мгновение он получил отличную возможность это узнать. Драконова слегка пошатнулась на своих шпильках, вцепилась пальцами в его локоть:
— Ой.
— Ай, — фыркнул он, увлекая ее за собой.
Все еще цепляясь за его руку, София наклонилась, чтобы снять туфельки. При этом весьма соблазнительно оттопырив свою аппетитную задницу.
— Что-то я… на ногах не держусь, — призналась она.
— Так садись.
Сказал бы ему кто, что он будет сидеть в кустах с Драконовой… ну ладно, не совсем в кустах, в лабиринте, тем не менее за спиной сейчас вырастала могучая стена растений, впереди, справа и слева тоже — так вот, Люциан не просто не поверил бы, но еще и бы и поржал. Впрочем, сейчас ржать хотелось не меньше, особенно когда Драконова всхлипнула:
— Ненавижу твоего брата, — сказала она.
— О, так мы можем создать команду, — запрокинув голову, Люциан смотрел на кружащиеся в темноте звезды. На них смотреть было проще, так перед глазами не стояли лица Ларо и Альгора, застывших друг рядом с другом в лабиринте.
— Ты тоже его ненавидишь?
— Еще как.
— Почему?
— Потому что. А ты?
— Потому что он заносчивый, самовлюбленный, напыщенный…
— Да, детка. Продолжай, мне это нравится.
София ткнула его в бок. Точнее, хотела ткнуть в бок, но видимо промахнулась и попала в ребра. Весьма ощутимо.
— Твоего ж…
— Ты смеешься надо мной?! — обиженно спросила она. Так обиженно, что впору заподозрить, что эту надменную и мерзопакостную девицу тоже подменили.
Лозантирова Ларо!
Он попытался сделать еще глоток, но в бутылке не осталось ни капли. Когда успел? Или это они вдвоем успели?
— Драгон!
— Нет, что ты. Мне правда нравится слушать, как ты оскорбляешь моего брата, — Люциан заглянул ей в глаза. Ее лицо было так близко и в то же время так далеко, и в этот момент он подумал, что неплохо бы попробовать на вкус ее губы. В конце концов, на них еще точно оставался Дорхар-оррхар.
О да. Он там точно оставался. Он почувствовал терпкий, обжигающий вкус на пухлых девичьих губах, стоило только накрыть их своими. Накрыть, разомкнуть, врываясь в ее красивый рот. Драконова уперлась ладонями ему в грудь, а потом, неожиданно, ответила. Они вместе рухнули на траву, Люциан на спину, София сверху.
Звезды над ними устроили какие-то сумасшедшие пляски, небо вращалось и двигалось, как черное полотно…
В глаза ударил ослепительный солнечный свет. Зажмурившись, Люциан приложил ладонь к лицу и поморщился: голова напоминала пустую бочку, по которой всю ночь колотили ногами и железяками.
— Твоего ж драха, — выдохнул он.
Было холодно. Очень холодно, и, хотя замерзнуть ему не грозило, трава и земля неприятно обжигали спину и голый зад. А вот сверху было тепло и приятно, и, убрав от лица руку, Люциан обнаружил на себе Софию Драконову. Тоже голую. Вся их одежда в беспорядке была разбросана по земле, ее трусики почему-то висели на ветке над его головой, а его форменный пиджак комом валялся на каменной дорожке.
Пару минут он пытался осознать себя в этом мире, а потом снова прикрыл глаза, повторив (уже гораздо более эмоционально):
— Твоего ж драха!
[1] Дрянь
⚜️ Глава 8
Я открыла глаза из-за непривычно тяжелого покрывала, придавившего меня к постели. Открыла — и тут же их закрыла, потому что на меня разом обрушились все воспоминания и спящий рядом Валентайн Альгор. К счастью, он на меня не обрушился, а просто спал, к несчастью, мужчины здесь не особо заморачивались с одеждой, а спал он поверх покрывала.
М-да, Лена. Просыпаться каждое утро рядом с новым мужчиной — это… скажем так, дурновкусие.
— Хотел бы я знать, о чем ты сейчас думаешь.
Я чуть не подскочила, потому что этот мирно спящий темный дракон на поверку оказался не таким уж спящим.
— А то ты не знаешь.
— Нет. Не знаю, — Альгор повернулся ко мне и приподнялся на локте.
Я старательно смотрела ему в глаза. Очень старательно. Казалось бы, после всего, что вчера случилось, можно уже и ниже, но нет. Не можно.
— Я размышляю о смысле жизни, — сказала, наконец. — И жду, когда ты мне все объяснишь.
Кажется, его мой ответ удивил. Или позабавил — с этим мужчиной никогда и ни в чем нельзя быть уверенным. С другой стороны, с каким вообще можно? Воспоминания о Люциане пришли некстати, впились в сердце жалами, и я задвинула их подальше. Я так поступала всегда, и это значительно облегчало мне жизнь.
— Что именно тебе объяснить, Лена?
Я поморщилась. Сама же не хотела, чтобы меня звали не-Ленор, а теперь вот пожалуйста, получите и распишитесь. Морщусь от звучания собственного имени, которое знаю с детства.
— Все, — ответила я и добавила: — Оденься, пожалуйста.
Я не особо рассчитывала на содействие, думала, что придется самой вылезать из постели, топать к ближайшему креслу и там смотреть в окно, которое пока было занавешено плотными темными портьерами, но нет. Валентайн меня удивил — одно движение руки раскрыло портал. Второе — когда он сдернул халат, похожий на тот, в котором я спала, прямо из ванной комнаты, заставило задуматься о его истинной силе. Это ж сколько всего он может, если для него открыть портал и вытащить оттуда халат, как два пальца об асфальт? В то время, как архимагу Равену приходится везти меня к порталу через полгорода, потому что открыть самостоятельно из дома в Академию — слишком затратно, и даже Люциан за одеждой ходит…
Так, все. Никаких мыслей про Люциана. Не сейчас.
Тем более что теперь уже можно было смотреть и вниз, и наверх, и куда душа пожелает. Валентайн не просто набросил халат, он поднялся, приблизился к окну и, в кои-то веки не магией, распахнул портьеры.
В комнату брызнуло утреннее солнце.
— Сколько я спала?! — вырвалось у меня.
— Достаточно долго, чтобы оставить вчерашний день в прошлом.
Вот и что это значит?
Теперь уже я села на постели, а он развернулся ко мне. Длинные темные волосы странными рваными прядями взметнулись за спиной. Это что, местный аналог стрижки «лесенкой», только для мужчин?
— Что у тебя с волосами?
Он приподнял брови.
— Самый актуальный вопрос. Темной магией слегка зацепило. Теперь о тебе, — ко мне он не приближался, за что я искренне была ему благодарна. После вчерашнего, да и в принципе после всего мне было жизненно необходимо личное пространство. — В любом драконе и даже в человеке уровень магии постоянно меняется, но магический фон присутствует всегда — разумеется, если дракон или маг не выгорел и не опустошен. В тебе фон величина переменная.
— И что это значит?
— Это значит, что он то есть, то нет.
Ну разумеется. Когда у меня все было просто?
— Так. А при чем тут темная магия? Точнее, как она у меня появилась?
— С наибольшей вероятностью, ты получила ее при переходе из своего мира в наш. Умерла там, возродилась здесь, в теле тоже погибшей девушки. Заклинание переноса, очень мощное, создало вокруг тебя магический потенциал небывалого уровня, который ты впитала и перенесла в тело Ленор. Это моя гипотеза, основанная на твоей истории и на всем, что мне известно.
— Но магия во мне то есть, то нет?
— Совершенно верно.
— Почему?!
— Хотел бы я это знать. — Валентайн все-таки приблизился ко мне, и в холоде его глаз я уловила совершенно незнакомые мне оттенки эмоций. Что-то настолько… новое, что лучше бы оно никогда не появлялось. Если раньше на меня смотрели как на девицу, которую запросто можно раздеть и потискать, то теперь — как на научно-экспериментальный образец. Или мне так показалось? Драх его знает, что в голове у этого мужчины!
— Что произошло вчера? — постаралась быстро переключиться с раздеваний и опытов на более насущные темы.
— Как я уже говорил, твоя магия нестабильна, и она проявляется в момент возникновения угрозы твоей жизни. Первые два всплеска…
— Два?
— Сеть Грихмира и зарождающаяся вспышка на ужине Драгонов.
А, это когда меня хотели просветить королевским сканером!
— Мне сказали, что этот королевский взгляд мог меня убить, — произнесла, глядя на него в упор. — Ты этого не сказал.
— Я и так много сказал в тот вечер, — теперь уже поморщился Валентайн. — Так вот, первые два всплеска были слабыми. Последний, спровоцированный Лэйтором, раскрыл в тебе твой истинный потенциал. Мне пришлось плавно его погасить, чтобы он не уничтожил тебя и половину Хэвенсграда. Для этого я сначала соединил твою и мою магию, а после смог ее приглушить, управляя твоей силой через свою.
Я поморгала.
— Ладно. Предположим, я все поняла… но во мне не только темная магия. Я использовала обычные заклинания, и у меня даже пару раз срабатывало то, что не вызывало ни у кого истерики и облысения. Прости! — подняла руки с нервным смешком. — Я сейчас не про тебя, а про то, как все здесь реагируют на темную магию. Так вот, я уверена, что у меня была светлая. То есть я как-то разозлилась, и…
— В этом нет ничего удивительного.
— Да?
Валентайн кивнул.
— Тело Ленор наделено унаследованной от родителей магией. В момент перехода две силы соединились, образуя убийственную комбинацию, которая — отчасти еще и поэтому — ведет себя нестабильно, проявляя то одну, то другую сторону.
— И в этом нет ничего удивительного?
— Для меня нет. Для тебя… да.
— Почему?!
— Потому что ты не дракон, Лена. Ты человек, ты носишь в себе две силы и все еще жива.
Ты не дракон, Лена. А для драконов такое нормально?
Нет. Не нормально, но прецедент есть. Я поняла это то ли по взгляду Валентайна, то ли, скорее, просто нырнув в закрома собственной памяти небогатых сведений по этому миру. До меня сочетать в себе две магии умудрялся только королевский наследник.
Сезар Драгон.
Вот только если у Сезара в качестве гаранта безопасности за спиной есть папа-Ферган, то у меня шиш с маслом. И он, этот шиш, в смысле Хитар Равен, с наибольшей вероятностью сам снова отдаст Ленор Лэйтору, только чтобы удержаться на своем благословенном посту архимага.
— Рабочая схема, но еще в ней есть я.
— Как?! — Я подскочила на постели, взвилась, оказавшись рядом с Валентайном. — Ты же сам сказал, что не читаешь мои мысли.
— Не читаю. Не все, — очень многозначительно ответил он.
— Но?! — во мне кончилось терпение.
— Но так же, как и с твоей магией, это иногда происходит спонтанно. Я склонен предположить, что ты открываешься мне сама. И кстати.
