Черное пламя Раграна

Вальцгарды не выскочили, а вот я — выскочила. За огромные стеклянные двери Ровермарка, с наслаждением вдыхая осенний воздух, жадно глотая его, как в первый и в последний раз. Как я умудрилась быть бледной — при том, что внутри все горело и полыхало, загадка моего организма. Тем не менее, когда я упала на заднее сиденье заказного флайса (сил тащиться на аэроэкспресс у меня сейчас не было), водитель сочувственно покосился на меня:

— Риам, вам водички бы. Хотите? У меня сейчас есть. Не открытая.

— Спасибо, — я с искренней благодарностью приняла бутылочку, отвинтила крышку и сделала несколько жадных глотков.

— Что случилось-то? — участливо поинтересовался мужчина, направляя флайс к воздушному рукаву. — Дела рабочие?

— Нет. Я с собеседования.

— А-а-а, ну говорю же. Дела рабочие, — водитель улыбнулся через зеркало заднего вида. — Не напрягайтесь, женщинам вредно. И работать тоже вредно. Был бы я вашим мужем, посадил бы дома и цветы дарил. Вы замужем, кстати?

— Да, — быстро соврала я, потому что поняла, что флирт с водителем моя нервная система уже не выдержит.

Некстати вспомнился анекдот: берегите мои нервные клетки, в них сидят мои нервные драконы. Не знаю насчет нервных клеток, но один очень злой дракон сейчас сидит в Ровермарке. Точнее, их там много. Драконов. Но этот злой. Очень злой. На меня.

Водитель, выяснив мое семейное положение, потерял ко мне всякий интерес, я же, всосав воду до последней капельки, смотрела на проносящиеся за окном пейзажи Раграна, которые сейчас просто смазывались перед глазами в сплошную картину экспериментирующего со стилем художника. К себе на этаж почти взлетела, обнаружила, что Лара, Кати и Зои нет — значит, пошли гулять. Сразу за соседним домом располагалась детская площадка, а больше тут с детьми гулять было особо и негде, ближайший парк в четырех кварталах. Поэтому, сбросив сумку, я взяла с собой телефон и ключи и направилась туда.

В такое время там уже было много нянь и родителей с детишками, но своих я увидела сразу. На любимых Кати и Ларом сеточных качелях, которые установили полгода назад. Собственно, эту площадку здесь тоже обустроили полгода назад, новую — с турниками и лесенками, песчаными коридорами, классными горками, мягким покрытием, чтобы детям было не опасно бегать.

Я как раз направлялась к своим, когда мужчина, стоявший рядом с ними, убрал телефон в карман пальто и повернулся. Сначала я подумала, что он с девочкой, которая каталась на соседней «сетке», но сейчас в меня словно дракон врезался. Потому что рядом с Зои и Кати, рядом с моим сыном стоял Карид.

❤️ Глава 6

Сердце подскочило к горлу и забилось с утроенной силой. Все мысли о случившемся в Ровермарке высыпались из головы, как ненужный хлам, я в несколько шагов или, правильнее будет сказать, драконьих прыжков преодолела разделяющее нас расстояние. Первой меня увидела Зои, заметив ее взгляд, развернулся Карид, а следом — мой малыш.

— Ма-ам! — столько счастья было в этом крике, столько радости. Лар спрыгнул с качелей, чудом не запнувшись, бросился ко мне, глаза его сверкали. — Мам, папа вернулся! Он снова хочет с нами дружить!

Я опустилась рядом с сыном, обняла. Совершенно некстати зацепившись за мысль о том, что Лар отлично выговорил оба «р», с первого раза, а еще о том, как горели его глаза. Честно говоря, я не думала, что он помнит. Когда Лар научился понимать, что к чему, когда он узнал, что у Кати есть Зои (мама) и Даг (папа), он спросил меня, где его папа. Мой сын вообще взрослел очень быстро, но я ожидала такого вопроса значительно позже, и, может быть, именно поэтому рассказала правду. Ну как правду… детскую ее версию. Сказала, что мы с папой дружили, а теперь больше не дружим.

— Почему? — спросил Лар.

— Ну ты же тоже не хочешь дружить со всеми ребятами на площадке.

— Но я дфуфу с Кати! Я всефда буфу с ней дфужить!

На тот момент «дфуфу» выглядело так, что он не отходил от ее коляски, таскал ее куклу, когда она ее выбрасывала и смешил, когда Кати начинала плакать. Поэтому мне достаточно сложно было объяснить, почему мы с его папой больше не дружим.

— Да, но это ты. Твой папа другой.

— Он перефтал ф тобой дфужить? Или ты ф ним?

— Мы вместе, драконенок.

Лар вздохнул. Он все равно не понимал, а я рассчитывала, что, когда он повзрослеет, у меня будет шанс объяснить ему все гораздо лучше, но Карид решил иначе. Я перехватила виноватый взгляд Зои и поднялась, подхватив сына на руки. Удерживая его так, будто Карид собирался забрать. А он и собирался, причем даже сейчас — шагнул ко мне со словами:

— Позволь мне, Аврора. Тебе, наверное, тяжело.

Я подавила желание отступить. Мы столько не виделись, но сейчас на меня будто разом обрушились воспоминания: и хорошие, и плохие — все, начиная от первого свидания, прогулок по парку, по улицам Мериужа, первой и единственной жаркой ночи и заканчивая моими новостями о том, что Карид станет отцом. И его ответом.

— Мне нормально, — жестко произнесла я. — Ты что-то хотел?

— Познакомиться с сыном. И поговорить с тобой.

Я глубоко вздохнула. Карид умел быть обаятельным, кому как не мне это знать. Для начала — лархаррские корни, отметившиеся в его внешности колоритной мужской красотой. Густые вьющиеся темные волосы, сейчас аккуратно зачесанные назад, карие глаза, нос с горбинкой, резкий волевой подбородок и пухлые, резко очерченные губы. Да, он был красив, и когда-то он был для меня самым красивым мужчиной на свете. Единственным.

— Поговорим? — повторил он, улыбнувшись.

Раньше эта улыбка могла войти в мое сердце подобно лазерному лучу и разогреть до температуры кипения, но сейчас я с трудом удержалась, чтобы не поморщиться.

— Лар, драконенок, побудь немного с Кати и Зои, — попросила я, возвращая сына на качели. — Мне нужно поговорить с твоим папой.

— Конечно! — сын просиял. — Но мы же будем снова дружить?

Драконы, он заговорил при нем. Он увидел отца и заговорил так четко, как некоторые дети и после пяти не разговаривают. Я глубоко вздохнула, коснулась ладони Зои и кивнула Кариду:

— Пойдем.

Мы прошли совсем немного, вдоль горок, где с визгом носились дети, то пролезая под ними, то скатываясь вниз, падая в надувное облако. Я хотела вцепиться в Карида, в лацканы его идеального пальто, вытолкать с площадки, увести как можно дальше от сына, но сейчас, остановившись под свободным зонтиком–грибком, опустилась на скамеечку и кивнула ему.

— Говори.

— Не ожидал от тебя такого благоразумия, Аврора. Но меня это определенно радует, — он сел рядом со мной, облокотился о спинку скамейки и развернулся ко мне вполоборота.

— Говори, — повторила я.

Улыбка сбежала с его лица.

— Что ж, я хотел сказать, что мы неправильно начали. Точно так же, как в прошлом. Мы оба наделали много глупостей…

— За себя, — перебила я.

Он поморщился, но все-таки продолжил.

— Мы предохранялись, и я не ожидал, что так скоро стану отцом. Поэтому отреагировал так, как отреагировал. У меня было время понять, что я совершил ошибку, именно поэтому я сейчас хочу все вернуть.

Я приподняла брови.

— Что — все?

— Я женюсь на тебе, Аврора.

Если бы сейчас на площадке в драконьем виде появился сам Вайдхэн и сожрал моего бывшего с потрохами я, наверное, и то удивилась бы меньше. Сейчас же меня хватило только на то, чтобы на него вытаращиться, потому что дар речи меня оставил. Покинул. Улетучился к наблам пещерным.

— Я не подумал об этом сразу, — воодушевленный моим молчанием, продолжал Карид. — Потому что думал, что ты меня не простишь. Если честно, я вообще сходил с ума, особенно когда ты отказалась отдать мне Лара, поэтому…

— Стой! — я все-таки нашла в себе первое слово и вскинула руку. — То есть ты мне сейчас говоришь, что твои угрозы про суд были просто угрозами, а на самом деле ты давно хочешь меня вернуть, просто был не уверен, что я тебя прощу?

— Да! — Карид воскликнул это чересчур громко, получилось достаточно драматично. — Но я хочу, чтобы мы были семьей. Настоящей семьей, Аврора. Поэтому я пришел сделать тебе предложение.

Он достал из кармана пальто коробочку, щелкнул крышечкой и показал кольцо. Симпатичное такое, с камушком. Но нужно быть совсем идиоткой, чтобы поверить в тот бред, который Карид сейчас нес. Нет, дело даже не в его отвратительных актерских способностях, а, скорее в том, что я видела этого мужчину насквозь. Его и его фальшь, которую не заметить мог разве что Лар. Вот именно за это, за радостный блеск в глазах сына мне сейчас захотелось этого гада придушить.

— Ты выйдешь за меня?

— Выйдешь ты, — холодно сказала я, с трудом сдерживая клокочущую внутри ярость. — С этой площадки. Из моей жизни. Из жизни моего сына. Я понимаю, что этот широкий жест тебе посоветовали адвокаты, но мне плевать. Мне. Но не ему. Какой нужно быть тварью, Карид? Какой нужно быть тварью, чтобы подарить надежду маленькому ребенку, а потом просто ее разбить вдребезги?!

В его глазах полыхнула злоба. Вот это уже было больше похоже на правду, равно как и щелчок захлопнувшейся коробочки с кольцом, и его раздутые ноздри.

— Разбиваешь ее именно ты, — процедил он. — Именно ты отказываешься от протянутой тебе руки. От возможности стать семьей. Да, это мне посоветовали адвокаты, ты права, но какая тебе к наблам разница?

Я прикрыла глаза.

— Выйдешь за меня, получишь возможность быть со своим сыном. Разве ты не этого хочешь? Да я и пальцем к тебе не притронусь, не переживай. Мне хватает женщин. А ты будешь нянчиться, будешь носиться с ним — все, как ты хочешь. В деньгах не будешь нуждаться, все у тебя будет. Что тебе еще нужно?!

Хорошо, что я весь свой запал вложила в Вайдхэна.

Наверное. Потому что сейчас, открыв глаза, лишь отчетливо произнесла:

— Поднимайся с этой скамейки и убирайся.

Не представляю, каким образом, но его загорелое лицо пошло красными пятнами, а ноздри раздулись еще сильнее. Он вскочил, полы пальто разошлись, и Карид резко запахнул их обратно.

— Я предлагал тебе решить все по-хорошему, Аврора. Предлагал! И для него, и для тебя. Теперь жди вызова в суд и считай последние дни рядом с этим мальчишкой!

Теперь взвилась уже я, но ответила на удивление спокойно:

— Этот мальчишка — твой сын. Научись хотя бы думать так, прежде чем заикаться про отцовство. Еще раз приблизишься к нему до суда — я лично тебя кастрирую. Понял?

Красные пятна сквозь загорелую кожу проступили еще ярче, а я развернулась и направилась к Зои и детям. Сейчас мне как никогда нужно было обнять сына.

— Подруга, я вообще очешуела, когда он тут нарисовался, — шепнула Зои, стоило мне подойти. Так, что услышала только я, но ответить не успела.

— Мам! А папа уже ушел?

— Уже ушел, драконенок.

— Но он фе вефнется? Вефнется? Пфавда?

Я посмотрела сыну в глаза, в которых теплилась такая надежда, этот немой вопрос, что мне захотелось догнать Карида и придушить его на самом деле.

— Лар! Кати! Хотите замороженный крем?

— Да-а-а-а-а! — завопил мой сын так, что я чуть не оглохла.

— Тогда живенько собираемся, — Зои подхватила Кати на руки, — и идем в магазин. А то скоро похолодает, и будет нам всем не до замороженного крема.

Я дала сыну руку, пока Зои усаживала дочь в коляску. Прошептала одними губами:

— Спасибо.

— Нзчт, — так же еле слышно ответила та. Видно было, что ей тоже не по себе.

Мы вырулили на улицу с площадки довольно быстро, и Лар задрал голову.

— Зои! А мона мне повезти Кати?

— Чуть подрастешь — будет можно.

— Но она тоже подфастет. И ей уже будет не нуфна колявка. Как мне.

Зои фыркнула:

— Найдешь себе другие занятия, что сделать для Кати.

— Тогда я так пойду, — Лар вытащил ладошку из моей руки, положил пальчики на поручень и повернулся к Кати. — Дафай я тебя укфою, фтобы ты не мефла.

Пледик всегда лежал внизу и сейчас мой сын с самым серьезным видом вытащил его и закутал дочку подруги.

— Это точно сын Карида? — хмыкнула Зои по-прежнему еле слышно, но тут же коснулась ладонью моего бедра. — Шутка дерьмо. Прости. Я просто…

— Да я все понимаю, — сказала я, глядя прямо перед собой.

Несмотря на то, что наш район был достаточно удален от центра, на улице уже собирались пробки, преимущественно из флайри. Флайсам все-таки проще, за счет более мощной аэроподушки они могут подниматься на огромную высоту, а благодаря разным уровням аэромагистралей удается разгрузить транспортные потоки. Относительно, конечно.

После того, как Вайдхэн пришел к власти, начались работы по созданию новых аэромагистралей по инновационной программе, которая вскоре будет запущена и уже существенно разгрузит потоки над центром и не только. Вообще эта программа предусматривает полностью перезапустить транспорт в Мериуже, я видела проект в сети и по визору. Это система концентрических колец, сквозь которые проходят лучи — учитывая, как построен наш город, странно, что никто раньше до этого не додумался.

— Виафчик!!!

Я чуть не подпрыгнула от крика сына, а Лар уже вовсю смотрел на женщину, которая вела на поводке виара. Виары — это карликовые драконы, их частично одомашнили еще в древности, когда люди жили под землей. Тогда зверей использовали для перевозки грузов по подземным путям и всяких поездок. Впоследствии, когда выживание уже не было первоочередной задачей, начали выводить разные породы виаров. Сейчас их насчитывается больше сотни, у меня отец увлекался и даже одно время хотел завести себе мини-дракончика. Но в современном мире все строже: во-первых, людям в Рагране нужно получить специальное разрешение, что им хватает площади для содержания такого зверя. Конечно, виары — не драконы, но размеры у них приличные, когда встанут на задние лапы, ростом метра полтора, а размах крыльев еще больше. Второе требование — кристаллы. Эти кристаллы подавляют животную часть виара, делая его послушным и ласковым, напрочь заглушая в нем генетически заложенную драконью суть.

— Мам, мам, мам! — Лар закрутился на месте, даже выпустил поручень коляски Кати. — Погладить мона?

— Во-первых, спрашивать надо не у меня. А во-вторых…

— Тетя, мона я его поглафу? — Лар подскочил к зверю раньше, чем я успела вздохнуть.

Зверь был крупный, судя по всему, самец, он успел только повернуться к моему сыну, как я уже оказалась рядом.

— Не приставай к людям, Лар.

— Да ничего. Пусть погладит, — женщина улыбнулась. — Он у меня совсем ручной, риам, не волнуйтесь. Рокс, сидеть.

Рокс плюхнулся на попу и завирчал. Вирчание виара — это такой глухой звук, напоминающий урчание, а сам зверь будто бы начинает вибрировать. Хохолок виара, шерсть на макушке, раскрылась цветочком, когда мой сын положил ему на голову ладошку и осторожно погладил.

— Холосий. Ты такой холосий!

Заметив интерес Лара, Кати захныкала и тоже потянула к виару руки. Тут уже нервы сдали у Зои:

— Все, ребята, пойдем. А то замороженный крем закончится.

Лар с большим сожалением оторвался от виара, даже помахал ему на прощание:

— Пока, Фокс! Мам, а мы зафедем такого же?

— Когда ты вырастешь и научишься правильно говорить.

— Пофему?

— Потому что это будет твой виар, ты будешь нести за него ответственность. И сможешь громко и правильно выговаривать его имя, чтобы позвать, если он далеко убежит.

— Хофошо! Тогда я буду фасти быстфее! — выпалил мой сын, насупился и добавил: — Хо-ро-шо! Рас-ти! Бысф… быст-рее!

— Главное — стимул, — фыркнула Зои, но тут же стала серьезной. — Не знаю. Я все равно этих зверюг побаиваюсь. Как ни крути, у них в мозгах все равно дикие предки.

— Ты же слышала про кристаллы?

— Слышать-то слышала, но все равно. Это как щиты отключить и пустить драконов в города. Только в меньших масштабах.

Не так давно, несколько лет назад, действительно был поднят такой вопрос. Все началось с Аронгары, когда выяснилось, что старые технологии причиняют драконам боль из-за усиливающейся по всему миру силы иртханов — и выдавливают их все дальше в пустоши, сокращая ареал обитания. В связи с этим Председатель Совета Аронгары, Рэйнар Халлоран внес предложение об отключении щитов, и Аронгара стала первой страной, где это произошло. Чуть позже ее поддержали Ферверн и Фиян.

Драконы редко заходят в города, но иногда заходят. Что касается Раграна, здесь благодаря особенностям Вайдхэна появились какие-то новые технологии щитов, не требующие их отключения, поскольку боли драконам они не причиняют. Что это за технологии и как они работают, разумеется, держится в строжайшем секрете. Вообще все, что касается Вайдхэна — с его приходом к власти — держится в строжайшем секрете, но главный его секрет я сегодня раскрыла.

Тот, что он — безрогий набл!

Сейчас, когда опасность присутствия Карида отступила, вернулось все произошедшее в Ровермарк. Да еще как вернулось! Снова прокатилась иглами черного огня по коже, воспоминаниями вспыхнули на коже печати прикосновений.

— Кстати, о драконах. Я же совсем забыла! — Зои резко развернулась ко мне. — Как все прошло?!

— Замечательно.

— Замечательно?!

— Да, я поняла, что с таким руководством работать не хочу.

— С каким это? — подозрительно прищурилась подруга. — С той начальницей, что ли?

Начальница теперь больше не начальница.

Я подавила желание поежиться и тут поняла, что забыла плащ. Когда я его сняла, где, я не помнила вовсе, но факт оставался фактом. Я без плаща.

В водолазке, юбке и осенних ботиночках. Неудивительно, что я мерзну. В столицу осень приходит достаточно поздно, но ветра здесь такие, что драконы не горюй. Преимущественно потому, что Мериуж не закрыт горами, и щедро продувается ветрами с разных сторон.

А мой плащ остался у Вайдхэна. Потрясающе.

— Ладно, ну их, — Зои махнула рукой, истолковав мое молчание по-своему. — Сейчас купим замороженный крем, и я позвоню Дагу. Пусть наведается в свой отдел кадров, наверняка что-то у них да найдется. «Шеррамел Стар» — хорошее место, можешь мне поверить.

— Даже не сомневаюсь, — ответила автоматически.

Мыслями я сейчас была далека от «Шеррамел Стар» и даже от района, где прожила столько лет, от его узеньких улиц и главного проспекта, над которыми вырастали двенадцати и шестнадцатиэтажные здания привычного для Мериужа образца классической постналетной архитектуры. Потому что меня ждал суд с Каридом, отчаянная борьба за моего сына. И еще самую малость потому, что я сегодня ударила главу нашего правительства между ног.

❤️ Глава 7

Адвокат, которого мне предоставило государство, был молоденький. Парень наверняка только-только закончил юридический по крайней мере, именно такие у меня возникли ощущения, когда я вошла. Мы встречались в районной коллегии адвокатов, двенадцатиэтажном здании, в общем кабинете на первом этаже. Стены здесь были выкрашены самой простой краской, которая местами облупилась, а мебель напоминала о доналетных временах.

Сказать, что я была в шоке — значит, ничего не сказать, но, к сожалению, новой работы для меня не нашлось. В «Шеррамел стар» мне могли предложить только вакансию горничной-стажера, с окладом в два раза меньше, чем я получала за разовые выступления. Все остальное пролетело мимо, как драконы над Мериужем, либо вакансии не нравились мне, либо их не устраивала я. Поэтому позволить себе оплатить услуги адвоката я не могла: для того, чтобы предоставить в суде свою состоятельность и доказать то, что я могу обеспечивать сына, мне требовалось предъявить состояние счета. Если я сниму оттуда все деньги, адвокат мне уже вряд ли поможет.

— Риам Этроу? — парень поднялся навстречу мне, и несколько человек за соседними столами тоже подняли головы. — Не стойте, проходите, нам с вами надо многое обсудить.

Если бы у меня была возможность, я бы сбежала отсюда и захлопнула дверь, но сейчас это был мой единственный шанс. Этот невысокий худенький молодой человек в очках — мой единственный шанс. И последний. Когда я поняла, что суд станет реальностью? Точнее, когда окончательно это осознала? Наверное, несколько дней назад, когда на моем аккаунте электронного государственного портала высветилась повестка. Это случилось на следующий день после нашего разговора с Каридом, Зои, узнав об этом, ругалась по телефону так, что я даже вышла из комнаты Лара, потому что у моего старенького «Докса» фонил динамик.

— Надо было что-нибудь такое учудить вчера! — бушевала она. — Спровоцировать его, чтобы он показал свою истинную натуру! На глазах у всех, прямо на детской площадке!

Я тогда слушала ее и понимала, что даже если бы мы учудили что-то, это бы произошло на глазах у Ларрета. Который был счастлив от того, что к нему пришел отец. Он спрашивал меня о нем уже несколько раз, а я впервые не представляла, что ответить — не представляла, потому что говорить сыну о том, что его отец, внезапно объявившись, хочет нас разлучить…

Что я уже только не передумала за это время. О том, что надо было соглашаться на его предложение — Карид, разумеется, тот еще гад, но я бы не стала его женой по-настоящему, я бы просто была рядом с сыном. О том, что адреналиновая буря после встречи с Вайдхэном заставила меня совершить непоправимую ошибку. О том, что я все еще могу ему позвонить и предложить отменить суд. Останавливало меня только одно: Лар Кариду не нужен. Ему нужна ширма семейного благополучия, которая станет обузой, как только он получит желаемое.

И что за жизнь тогда будет у моего сына? Мать с отцом, которые вообще не общаются, но главное — что будет, когда Лар поймет, что не нужен, никогда не был и никогда не будет нужен своему отцу? Мне даже сейчас больно было об этом думать, и это возвращало мне уверенность в том, что я правильно поступила.

Я. Правильно. Поступила.

Все остальное — неважно. Выкрутимся, Аврора. И не из такого выкручивались.

— Проходите, — повторил адвокат. — Плащ можете повесить в шкаф.

Плащ мне привезли на следующий день. Еще до того, как пришло уведомление о суде, незнакомый представительный мужчина в костюме просто позвонил в домофон, когда я кормила Лара завтраком, и показал плотный бумажный пакет с логотипом Ровермарка: символическое изображение высотки-дракона с расправленными крыльями.

— Добрый день, риам Этроу. Это ваше.

Это было все, что он сказал, а после того, как пакет с плащом оказался в моих руках, развернулся и направился к лифтам. Я закрыла дверь и опустилась на тумбочку в прихожей вместе с пакетом. К сожалению (или к счастью) долго поразмышлять над возвращением плаща и отсутствием обвинений со стороны Вайдхэна мне не удалось. Спустя десять минут, когда я мыла посуду, пиликнул смартфон и пришло то самое злосчастное уведомление, после чего мне стало не до Ровермарка, черного пламени и всех драконов этого мира, вместе взятых, во главе с Вайдхэном.