Измена. Иллюзия истинности

Если хотите узнать больше, приходите сегодня ночью в церковь святой Беатрис.

P.S. Спросите мужа о перстне. Это важно.

Лорд Моргер Вир.

— Госпожа, ванна готова! — услышала я голос горничной и медленно повернулась, не понимая, что происходит.

Комок боли застрял в горле и никак не хотел опускаться. А ещё мои глаза были полны слёз счастья. Убрав письмо в карман платья, я расправила складки и с облегчением вздохнула.

— Что ты сказала?

— Ванна нагрелась, госпожа, — прошептала девушка, явно не понимая, что со мной происходит.

— Очень хорошо. Только быстро. У меня столько еще дел.

— Госпожа, вы будете ужинать в столовой?

— Нет, принеси всё сюда. Я поужинаю здесь. — Я повернулась к девушке и закусила губу. — В связи с последними событиями, я совсем позабыла, как тебя зовут.

— Хрода, меня зовут Хрода, — покраснела девушка, словно была в чём-то виновата.

— Прекрасно, Хрода, помоги мне принять ванну и промыть волосы.

После водных процедур и вкусного ужина, который я провела один на один со своими мыслями, я решила, что мне нужно рассказать мужу о письме. Он, как её отец, должен знать о том, что Виви жива. А ещё меня волновал его янтарный перстень с чёрными вкраплениями. О нём же упомянул и лорд Вир. Видимо, он что-то да значил.

Служанку я отправила спать, а сама, накинув шелковый халат на сорочку, взяла письмо лорда Моргера и, аккуратно прикрыв дверь и стараясь не шуметь, пошла в соседние покои своего мужа.

Постучалась, но ответом мне была лишь тишина. Где он может быть в такое время?

— Если только… он работает в своём кабинете, — прошептала я сама себе. В этот момент острая боль пронзила сердце, заставив согнуться, и яркие воспоминания полыхнули перед глазами, ослепив меня и сбив дыхание. — Нет! Нет! — Я схватилась за гобелены и ощутила их шершавую поверхность. Это уже было… В тот самый вечер…

Я посмотрела в тёмный коридор, на стенах которого мерцали огни факелов и, не чувствуя своих ног, побежала. Я не знала, где находится кабинет мужа, но почему-то была уверена, что ноги выведут меня туда, куда нужно.

Перед моими глазами была та же самая дверь, и металл ручки так же холодил пальцы, как и прежде. Вот только в этот раз дверь была не закрыта, и можно было, даже не входя, слышать всё, что происходит внутри.

— Рихард, любимый, выслушай меня.

— Чего тебе, Финна? — Голос моего мужа звучал раздражённо. Он устал и, скорее всего, даже не ужинал.

— Ты что, меня больше не любишь?

— Говори, зачем пришла, и проваливай! — свирепо рявкнул Рихард.

— Я жду ребёнка от тебя, Рихард. Я рожу тебе сына! — всхлипывала его любовница, а у меня кружилась голова от того, что она говорила.

— Сына… — тихо сказал Рихард. — О чём ты?

— Ты же так мечтал о сыне, любимый. Я подарю тебе сына-дракона.

— Не говори ерунды, только истинная может подарить мне дракона! — рыкнул Рихард.

— Я стану твоей истинной, и твой дракон примет меня. Осталось только избавиться от жены-пустоцвета.

— Что ты несёшь, идиотка?

— Ты же хочешь сына? Дракона? Подумай о продолжении своего рода. Любимый, я всё сделаю и, в скором времени, ты забудешь о своей бывшей, как о страшном кошмаре.

Повисло долгое молчание.

— Скажи что-нибудь. Ответь же, ну. Пожалуйста, Рихард. У нас же дочка, — шептала я и плакала, стоя у двери. Медленно доставала из кармана халата письмо Моргера Вира.

— Я подумаю, — ответил Рихард.

Моё сердце остановилось, и, кажется, в очередной раз разбилось вдребезги. Сделав шаг назад, я порвала письмо на мелкие кусочки и, развернувшись, побежала прочь.

Глава 16. Он мой друг?

Вытерев трясущимися пальцами предательские слёзы, я сжала кулаки и, подхватив полы халата, завернула в какой-то незнакомый мне коридор.

Здесь не было факелов и, казалось, темнота была такой густой и непроглядной, что можно было есть её ложкой. Пройдя десяток метров, я остановилась и почувствовала, как мурашки табуном побежали по спине.

Оглянулась и поняла, что за мной было то же самое. Тьма, кажется, была везде, забиралась под кожу, смешивалась с кровью и пыталась проникнуть в сердце.

И, кажется, ей это удавалось. Внутри меня разгоралась такая ярость и злость к моему мужу, что мне хотелось одного — чтобы он почувствовал боль, такую же сильную, как та, что сейчас пронзала моё сердце.

Икнув от холода, пробирающего до костей, я поёжилась и обхватила себя руками.

— Надо выбираться отсюда, пока я окончательно не околела.

Сделала шаг вперёд и поняла, что заблудилась. Я не знала, куда идти. Вернуться или идти дальше? Всё было одинаково мрачным и непроницаемым. Очень тёмным.

— Боги драконов, помогите мне! — взмолилась я и выставила одну руку перед собой, но ничего не обнаружила. Другой рукой нащупала стену, шероховатую, ребристую. Похоже, укрытую очередным вышитым гобеленом.

Сделала пару шагов вперёд и остановилась. Ноги не слушались, казалось, они стали ватными и неживыми. Подгибались и не хотели никуда идти. Прижавшись к стене, я опустилась на пол и, обняв себя за коленки, положила голову на руки.

Плакать больше не хотелось, злиться на мужа тоже. Кажется, мне было всё равно, что с нашей семьёй будет дальше? Он хочет оставить меня, жениться на своей любовнице и завести сына. А как же Виви?

Что я могла с этим сделать? Видимо, уже нечего. Он думает, что наша дочь мертва. И судя потому, что я слышала и знала, даже не пытается её искать.

— Невыносимый чурбан! — крикнула я в темноту и продолжила разговаривать сама с собой. — Ты сказал, что перестал чувствовать дочь два года назад, когда её украли. А что, если ты заблуждаешься? А что, если кто-то специально делает так, чтобы мы думали, что Виви больше нет на этом свете?

— Всё не так! — услышала я откуда-то из тёмного коридора и подпрыгнула от неожиданности. Повернулась в сторону голоса и никого не увидела, но тут же тьму разорвал голубовато-белый свет. Свечение было совсем слабым, рассеянным и будто бы напоминало туманный шар. Он парил рядом с незнакомцем и высвечивал его морщинистое лицо, жуткие очки с толстыми стёклами, отчего глаза казались огромными. Длинный крючковатый нос, из которого торчали седые волосы и сплетались с усами, закрывающими тонкие губы. Там ещё была густая клокастая борода, спускающаяся до груди.

Из головы в разные стороны торчали седые волосы, которые давно уже забыли, что такое расчёска.

— Кто вы такой?

— Вы не помните меня, госпожа? Ну как же так? — Он сделал шаг ко мне. — Мы с вами были хорошими друзьями.

— Правда? — Я поднялась, держась за стенку, и посмотрела на приближающегося старца. Он был невысокого роста, кажется, мне по шею. Его сгорбленная спина и выпирающий горб, казалось, мог разорвать его серую рубашку, настолько он был неестественно большим. Передвигался старец покачивающимися движениями, опираясь на парящую рядом кривую, как и он сам, клюшку.

— Я — Клаус. Местный мастер артефактов и специалист по меткам истинности.

Машинально дотронувшись до запястья, где могла быть моя метка, я посмотрела ему в глаза.

— Вы что-то знаете? — прошептала я и почувствовала, как быстро забилось сердце.

— Я знаю всё, — хриплым голосом произнёс старик и почесал бороду, а затем направил шар в сторону тёмного коридора и кивнул. — Пойдём со мной.

Не сомневаясь и не опасаясь этого страшного человека, почему-то сказавшем, что мы были друзьями, хоть я этого совсем не помнила, я пошла за ним.

***

Мы шли не очень долго, но я всё равно не запомнила дороги. И не представляла, как я буду идти обратно к себе в комнату. Ох, как было бы хорошо вспомнить хоть что-то из своей прошлой жизни.

— Клаус… — позвала я старца, который, несмотря на свой преклонный возраст, шел достаточно быстро.

— Да, моя госпожа?

— Нам ещё долго идти?

— А мы уже пришли, — прохрипел он и взглянул на меня исподлобья.

А затем направил свой голубоватый шар к двери и дёрнул за металлическую ручку. Вошёл в тёмную комнату и подал мне свою костлявую руку.

— Это твоя комната? — удивлённо спросила я, пытаясь рассмотреть в непроглядном сумраке очертания этой небольшой каморки.

— Госпожа, — хлопнул в ладони и комнату озарил мягкий свет свечей. Казалось, они были повсюду, куда я не обращала свой взгляд. — Вы здесь никогда не были. Насколько я помню, вы не ходили в эту сторону замка Эрлингов.

Я подошла к высокому шкафу, сплошь засыпанному книгами и жёлтыми пергаментными свитками, и дотронулась до одного. Вытащила и поднесла к свече.

— Можно? — Нерешительно спросила я и подняла глаза на Клауса.

— Конечно, — усмехнулся старик и подошёл к небольшому угловому столику. Взял оттуда коричневый чайник и отправился в соседнюю комнату, которая была спрятана за старой занавеской. — Только вы всё равно ничего не поймёте. Свитки составлены на древнем драконьем языке и их может прочесть только истинный.

Я развернула свиток и увидела незнакомые мне значки и рисунки, которые мне ничего не говорили. Вздохнув, я вернула пергамент на место и села в одно из кресел, которое стояло рядом с длинным столом. Похоже, это была рабочая поверхность Клауса. На ней находилось так много всего, что глаза разбегались. Стеклянные колбочки стояли в одной стороне, небольшие бутылочки, наполненные мутной жидкости разных цветов — в другой. Сухие смеси в маленьких пиалах и холщовые мешочки с травами и корешками были разбросаны по всему столу, здесь же стояли зажжённые свечи со специальными приспособлениями, которые держали пробирки и закопчённые реторты.

— Я смотрю, вы заинтересовались моей работой? — услышала я за спиной хриплый голос старца.

— Мне кажется, я уже видела что-то подобное, когда-то давно. В своей прошлой жизни. Думается, мой отец был лекарем, и я помогала ему. — Я посмотрела на него с надеждой, что он подтвердит мою догадку. — Вы что-нибудь об этом слышали?

— Что именно? — Клаус поставил передо мной чашку с горячим напитком, от которого исходил приятный аромат какао-бобов и специй.

— Это что… какао? — Я сделала глоток сладкого и вкусного напитка, и воспоминания поплыли у меня перед глазами.

… Я беременная и счастливая. Сегодня узнала радостную новость от лекаря и хочу немедленно рассказать об этом мужу. Мы так долго ждали этого, так старались, чтобы я снова понесла и, кажется, наши молитвы драконьим Богам наконец—то были услышаны. После смерти Виви прошел почти год, а мне кажется, что вот только вчера я держала её на груди, пока меня зашивали.

А сегодня я снова беременна, и я очень хочу, чтобы эта была девочка. Такая же прелестная, как и моя дочь.

Касаюсь живота, которого ещё не видно, но знаю, что сердечко моего малыша уже бьётся. Улыбаюсь, а в глазах стоят слёзы.

Поворачиваюсь и вдруг оказываюсь не в стенах замка, а за его пределами. Впереди большой раскидистый дуб, ветви его касаются земли и тревожат чуть пожухлую траву. Холодный ветер треплет мои волосы, но ноги всё равно несут меня вперёд. Чем ближе я подхожу к величественному дереву, тем чаще бьётся моё сердце. А ещё жуткая боль, от которой сводит все мышцы. Мне щиплет нос и я чувствую, как глаза наполняются горячими слезами.

Я подхожу к дереву и держась за невидимый живот, словно стараясь защитить его, вижу то, от чего становится страшно. Маленький холмик с надгробием в виде ангела и выгравированной надписью:

“Вивьена Дайна Эрлинг,