Измена. Отомстить нельзя помиловать

Сейчас не время для чувств. Не время для боли.

Работай, Адель. Работай. Деньги тебе точно еще пригодятся.

После презентации, которая прошла на удивление удачно благодаря моей способности в нужные моменты брать себя за горло и доводить задуманное до конца, Роберт задержался.

— Аделина, — сказал он мягко. — С вами всё хорошо? Сегодня вы словно… сами не своя. На предыдущих наших встречах вы были куда более разговорчивы.

— Простите. Да, я просто… — я на секунду замялась. — Сложный день. Семейные обстоятельства…

— Понимаю, — он кивнул. — Семейные обстоятельства бывают беспощадны. Я сам недавно прошёл через развод.

Развод? Это слово ударило как гром среди ясного неба. До этого момента я и не думала о нем. Все мои мысли зациклились на неожиданном предательстве самых близких мне людей. Я скорбела — по нашей любви, по многолетней дружбе, по прошлому, по разрушенному доверию.

Но вдруг — мысль, ледяная и пугающая: ведь Игорь, наверное, действительно захочет развода. Хотя нет, это же я должна этого самого развода захотеть! Подача заявления, суд… Дележ имущества. Самое тяжелое для меня только начинается.

— Да нет, — соврала я почти автоматически. — Я не про эти обстоятельства. У меня дочь выпускница. Понимаете, как оно бывает… Подготовка, экзамены, поступление. Дочь вся на нервах, а я вместе с ней. Но спешу вас заверить, что на качестве моей работы это никак не отразится!

— О! — Роберт заметно оживился. — Понимаю! Даже больше, чем вы можете себе представить! У меня тоже сын выпускается. Это безумие! Еще большее безумие через ремонт с нуля в новой квартире.

Он заглянул в свой смартфон и развернул ко мне экран:

— Вот, смотрите. Я сделал ему таблицу: направления, вузы, бюджет, проходные баллы. Ещё выделил разными цветами — как-то же нужно его вовлекать.

Я неожиданно расплылась в умилительной улыбке. Таблица была, правда, впечатляющей. В ней были даже пометки «мнение папы» и «мнение сына» в отдельных колонках.

— Вау. А вы… прямо включены в этот вопрос. На полную.

Роберт пожал плечами:

— А как иначе? Мне не хочется быть тем воскресными папой, которому говорят: «у нас всё нормально» и вешают трубку. Я стараюсь поддерживать нашу связь. Мы видимся почти каждый день. То обед, то прогулка, то хотя бы просто контрольный звонок. Не хочу быть картонной фигурой с алиментами.

И в этот момент внутри меня что-то оборвалось.

Игорь. Мой муж. Отец нашей дочери. Которому как будто всё равно на то, что сейчас она на пороге, возможно, самого важного выбора в своей жизни.

Он только один раз спросил: «Ну чё, она уже выбрала?» — и уткнулся в свой телефон, когда ему наскучило слушать мои рассуждения.

Он живёт в нами в одной квартире, одной семьей, но сам является кем-то вроде… сожителя с отдельной экосистемой. Его кабинет — его крепость. Там он проводит большую часть жизни, выходит только поесть. И иногда поорать на меня или Милану.

Физически он рядом, но душой — в соседней галактике. Иногда мне кажется, что я — мать-одиночка при живом муже.

А тут — мужчина, который сам составляет таблицы для своего непутевого сына. Не потому, что должен. А потому что ему это действительно важно.

— Вы классный отец, — сказала я и удивилась, насколько искренне это прозвучало.

Он чуть смутился, провёл рукой по затылку:

— Стараюсь. Знаете, мне кажется, что это единственный проект в жизни, который нельзя завалить. Всё остальное можно переделать, закрыть, исправить. А ребёнок — один. Срок сдачи — лет через двадцать. И лучше бы сдать в плюс.

Я усмехнулась:

— Говорите, как заправский строитель.

— Я и есть строитель. Я с этого начинал. Сейчас уже отошел от дел, но я все еще в акционерах своей первой строительной компании.

— Прямо как мой муж, — удивилась я. — У него тоже свой строительный бизнес. Правда, не очень большой.

Еще некоторое время мы взахлеб говорили про университеты. И я готова была бесконечно его слушать, чтобы хотя бы ненадолго забыть про тупую непроходящую боль в груди.

— У дочери уже истерики каждый раз, когда я «завожу свою шарманку», как она это называет! — призналась я своему неожиданному единомышленнику.

— Понимаю. Сын, правда, не в истерике, а в отрыве от реальности. Сидит в наушниках, уговаривает себя, что ЕГЭ — это иллюзия.

— Моя считает, что сможет хорошо устроиться и без образования. Хотя ей хорошо известно, что я, например, долго училась, чтобы сейчас зарабатывать на достойную жизнь.

— Вы в этом хороши, — сказал вдруг Роберт, лукаво прищурившись. — Я имею в виду… В дизайне.

Я чуть смутилась. Витала всю презентацию в своих мыслях — и вот в награду получила комплимент от заказчика.

— А вы тоже хорош — как заказчик. Не срываетесь из-за сроков, не критикуете форму розеток, не устраиваете драму из-за оттенка белого. Это редкость. Вы настоящий бриллиант.

— Я вообще не люблю драмы. А ваша дочь не хочет пойти на дизайн? — Роберт откинулся на спинку стула. — По вашим стопам?

— У неё аллергия на чертежи и на слово «сапромат». — я вздохнула. — На самом деле, она пока не знает чего хочет. И я, кажется, переживаю больше, чем она.

—У меня то же самое. Я знаю программы всех университетах лучше моего оболтуса… Кстати, — Роберт взглянул на экран телефона, — в субботу мы с сыном идём в МГУ на день открытых дверей. Его пока качает, так что бегаем по всем фронтам.

— Моя тоже мечется. То «буду журналистом», то «хочу в психологи», то вообще «ничего не хочу, хочу замуж».

— Вот и познакомим их.

Я чуть опешила. Приглашение прозвучало очень ненавязчиво и в тему, но всё равно…

— Спасибо, но… — я поправила папку с чертежами, словно хотела спрятаться за ней. — Наверное, не стоит. Мы же всё-таки… Вы мой клиент.

Я болтала с Робертом, совершенно позабыв о необходимой дистанции — слишком животрепещущей была тема, которую мы обсуждали. Я ему жаловалась, делилась личным, смеялась. Это не рабочий тон. Это неприемлемо.

— Ну и что? — Роберт пожал плечами. — Мы оба родители. И я вас пригласил не в ресторан, а на день открытых дверей. Это скучнейшее мероприятие. Не хочу мучаться одному.

Я невольно улыбнулась.

— Я подумаю.

— Хорошо. Тогда увидимся на согласовании планировки. Надеюсь, вы лично приедете на замеры квартиры. Прошу, не делегируйте никому этот важный процесс.

И подмигнул.

Я приподняла брови удивлённо, но не нашла что возразить.

— Это мой личный номер, — Роберт вдруг протянул мне визитку. — Напишите, если все-таки надумаете ехать на день открытых дверей… Ну или по любому другому поводу.

Я взяла, машинально поблагодарила. Он ушёл, а я осталась стоять с этой визиткой в руке, чувствуя себя школьницей, которую красивый одноклассник только что позвал вместе готовиться к экзаменам.

Только я — давно уже взрослая женщина, с усталым лицом и маячащим тяжелым разводом на горизонте. Мне не до подростковых трепетов.

Когда дверь за Робертом закрылась, в воздухе остался тонкий, терпкий шлейф его парфюма — уверенного, сдержанного, как и он сам.

А на меня снова опустилась вся та темнота, от которой я весь день убегала. Сначала меня отвлекала болтовня Макса, потом презентация, потом неожиданно душевный диалог с Робертом. Но всё это было как шумная обёртка, скрывающая один-единственный неприглядный факт.

Я вздохнула, глядя на дизайн-проект квартиры в Москва-Сити, которая должна была стать моим профессиональным триумфом, моей визитной карточкой, вершиной карьеры.

А в голове — только он. Игорь. С его фальшивым дежурным поцелуем этим утром. С тем, как легко он переступил через меня. Через нас.

Мне скоро возвращаться домой, где я снова его увижу… И мне нужно было решать что-то с этим прямо сейчас.

Глава 5

Я была уже на пол пути к дому, когда настойчивая вибрация телефона вдруг выдернула меня из вязкого потока мыслей. Я машинально ответила.

— Ты не забыла? — с напором спросила Жанна, даже не потрудившись с приветствием.

— Забыла… — честно призналась я. — А о чем?

— Ну конечно! — подруга сразу перешла на высокомерно-покровительственный тон. — Куда тебе помнить о дне рождения лучшей подруги! Ты же вся в своих переживаниях… Сегодня в восемь. Ресторан «Шатон». И смотри! Чтобы обязательно явилась. Ты очень нужна мне в этот вечер!

— В восемь, ага… Я буду, — я резко притормозила и свернула на ближайшем повороте. У меня еще есть время для того, чтобы привести себя в порядок и прибыть на место битвы во всеоружии.

И, кажется, у меня получилось. Волосы, уложенные мягкой волной, сияющая кожа, губы — сдержанно алые, чуть хищные. Белое шелковое платье с открытой спиной. Строгое, элегантное и одновременно с этим почти неприлично эффектное.

Когда я подъехала к ресторану «Шато», только гудящая боль в висках напоминала мне о том, каким сложным выдался для меня сегодняшний день.

Да, день был ужасным, но вечер должен стать моим триумфом.

Неужели я смогу притворяться, когда внутри меня все воет от боли?

Я расправила плечи и улыбнулась своему отражению в зеркале заднего вида. Что за сомнения, конечно, смогу! Я ни за что не позволю этим двоим увидеть мои слезы. Не доставлю им такого удовольствия. Они меня не сломают. Я им не по зубам.

Когда я перешагнула порог ресторана, на меня обрушилась мешанина из громкой музыки, смеха и звона столовых приборов. Жанна закатила роскошную вечеринку, на которую позвала всех, до кого только смогла дотянуться, и, наверное, рассчитывала стать королевой вечера. Но ее планы очень постаралась нарушить я.

Она сидела в центре зала, окружённая друзьями, светом и вниманием. Её платье было просто до неприличия коротким и показывало все и сразу — и грудь, и ноги. На лице сияла уверенная улыбка женщины, которая празднует победу.

До тех пор, пока она не увидела меня. В этот момент у нее самым натуральным образом отвисла челюсть.

Я не торопилась. Медленно шла по залу, позволяя взглядам скользить по мне. Пусть все хорошенько меня рассмотрят.

— Адель! Ты всё‑таки приехала! — Жанна быстро взяла себя в руки и неискренне улыбнулась, демонстрируя белоснежные винирные зубы.

Не отводя от меня взгляда, сделала большой глоток, почти опрокинула полный бокал. Я заметила, как дрогнули её губы.

— Конечно! Как я могла такое событие пропустить! — я подошла, и мы расцеловались, изо всех сил изображая радость от встречи.

— Но как ты могла забыть про него? — с притворным возмущением набросилась на меня Жанна.

— Да я вообще позабыла обо всём на свете! Из-за нового проекта.

— Ох уж эти твои проекты, — она неодобрительно покачала головой. — Ты и про подарок, наверное, забыла?

— Нет, что ты! Я подготовилась сильно заранее! Тебя ждет большой сюрприз, — я заговорщицки подмигнула.

— Ты, конечно, выглядишь роскошно... — Жанна смерила меня оценивающим взглядом, зависть из которого так и сквозила. — Но ты вообще в курсе, что затмевать именинницу на ее празднике — это откровенно дурной тон?

Сказано это было легко, будто в шутку. Но было совершенно очевидно, что Жанна в бешенстве. Она привыкла быть той самой «красивой» подругой, а я всегда выполняла функцию «умной» в нашей паре. Так распределились наши роли еще в студенчестве, но теперь я не собиралась их соблюдать и великодушно позволять Жанне сиять на моем фоне. Я вообще-то тоже могу.