Измена. Решил избавиться от меня, предатель?

В панике оглядел номер. Что-то надо было делать. Что-то. Но что?

«Если она выживет…» — эхом звенело в голове.

— Всё будет хорошо, — прошептал он себе. — Ты не толкал её. Ты пытался спасти. Она сорвалась. Никто ничего не докажет.

Но взгляд — испуганный, безумный — выдавал его с головой.

Виктор медленно подошёл к перилам и снова посмотрел вниз, перегнувшись через ограждения.

Где-то там, внизу, белела яхта. Небольшая, частная, с натянутым брезентовым тентом над палубой. И прямо посередине этого тента зияла дыра. Тент смягчил падение. Замедлил. Перехватил часть удара.

Она определенно могла выжить.

— Нет… — прохрипел он. — Нет-нет-нет…

Он замер, вцепившись в перила так, что костяшки пальцев побелели.

Если она выживет… Если придёт в себя… Если вспомнит…

Он схватился за голову.

— Чёрт! Чёрт же тебя подери, Валерия!

Внизу мир продолжал жить, смеяться, выпивать, как будто ничего не произошло. Музыка — громкая, пронзительная, пульсирующая, — разносилась по воздуху. Сквозь шум вечеринки, сквозь хмельное веселье, никто не услышал, как она рухнула с высоты.

Она не закричала. Словно не успела даже осознать.

А теперь её тело лежало в темноте, зависшее между жизнью и смертью, на этой проклятой парусине, и только он, Виктор, знал, что она сейчас там.

Наконец он отпрянул от балкона, резко закрыл двери, задернул шторы, как будто так мог спрятаться от случившегося. Потом бросился собирать обрывки фотографий, которые застилали пол плотным ковром. Пальцы не слушались, цеплялись за всё подряд, он поцарапал ладони, порезался об стекло.

Метался по номеру, как загнанный зверь, собирая улики. Спрятал всё в пакет из-под сувениров, затолкал его в чемодан.

Телефон завибрировал в кармане. Он достал его и сразу прижал к уху, не глядя на экран.

— Ты проверил? — раздался непривычно холодный голос Алины. — Она… не жива?

Он сглотнул, чувствуя, как горло перехватывает.

— Не знаю… — он обхватил голову руками, задыхаясь. — Она упала на яхту. Там был тент… он порвался… я не знаю!

— Так иди и посмотри! Ты что, хочешь, чтобы она очнулась и рассказала всё полиции?

— Ты думаешь, я не знаю? — он сорвался. — Думаешь, мне легко? Это вообще все произошло из-за тебя! Ты виновата!

— Ах, конечно! — голос девушки стал ядовитым. — Я виновата, да? Я тебя не заставляла её с балкона швырять!

— Я сделал это ради нас! — зашипел он. — Ты…

— Нет, это ты, — перебила она, — сейчас же пойдёшь и проверишь!

Сигнал оборвался. Виктор остался один, в комнате, полной запаха духов жены.

Он выскользнул из отеля через служебный выход, обогнул здание и замер в тени пальм. Яхта покачивалась на беспокойных волнах. На её белоснежном корпусе играл лунный свет.

Он подкрался ближе, как вор. Доски под ногами предательски скрипели. Склонился над бортом.

И увидел среди складок прорванной ткани её тело. Лицо — частично скрыто волосами. Поза неестественная, как у сломанной куклы.

Он вздрогнул. Присел, вцепившись в борт. Его взгляд метался, губы шептали бессвязное. Словно во сне, он вдруг услышал еле различимый стон. Она жива? Жива?!

Инстинкт вжал его в землю, а потом подтолкнул вперёд. Виктор схватил канат, которым яхта была привязана к причалу, отвязал его с судорожной спешкой, отчаянно озираясь. Затем, сделав пару шагов назад, пнул корпус яхты ногой, отталкивая её от берега.

— Плыви... — прошептал он. — Давай... Плыви отсюда...

Судно медленно закачалось, заскрипело, дрогнуло и стало отдаляться, дрейфуя в темноту. Море в ту ночь не спало. Оно взревело, подхватило судно, закачало его на себе.

А над заливом продолжала звучать музыка из ресторана — беззаботная, глупая, оглушительно счастливая.

Тёмные волны с шумом бросались на яхту, швырялись пеной в нее. Глубокий гул поднимался из самого нутра залива. Паруса стоящих у пирса яхт бились друг о друга.

Виктор смотрел, как белый корпус исчезает в ночи — и вздрагивал от каждого удара волны.

Глава 8

Сознание вернулось в мое тело не сразу — это был как прилив, с паузами, с отступлениями. Сначала пришёл запах — солёный, морской, острый. Потом — гул. Низкий, постоянный, будто я лежала внутри раковины, в которой живет море. Потом — боль. Сначала в затылке, потом в рёбрах, в плечах. Будто кто-то разобрал меня на части, а потом плохо собрал обратно.

Потом я почувствовала обожжённую кожу на всем теле. Оно горело — не жаром страсти, а лихорадкой.

Попыталась пошевелиться — и громкий стон вырвался из моих иссушенных губ. Открыла глаза, и свет хлестнул прямо в зрачок — резкий, белый, нестерпимый. Я снова зажмурилась. Меня качнуло — лениво, убаюкивающе. Я не на земле. Я… в море?

Море?

Сознание полоснуло вспышкой: я жива.

И я не на берегу.

Попыталась приподняться — и снова застонала. Мокрая ткань моего дорогого, вечернего платья прилипла к телу. Оно все пропиталось влагой и солью. Руки не слушались. Каждое движение — как через сопротивление воды. Но я уже не могла просто лежать здесь. Мне нужно было понять, где я и что со мной произошло.

Медленно, кусками, ко мне начала возвращаться реальность. Не полностью, только отрывки. Фрагменты. Громкий голос Виктора, вспышка боли, грохот — или мне это приснилось? Я не помнила, как оказалась здесь. Кто меня сюда принёс? Зачем?

Я не помнила ни-че-го.

Только чувства — разрозненные, как брызги после шторма. Унижение. Злоба. Опустошение. Всё это было где-то до. До моря. До солнца. До этой странной, одинокой яхты посреди бескрайнего простора.

Я провела рукой по лицу — кожа горячая, шелушащаяся, как после ожога. Я точно обгорела. И, судя по всему, сильно. Сколько я тут? Час? День? Больше?

Горло саднило, губы потрескались. Мне ужасно хотелось пить. Так сильно, что даже страх отступил. Только бы получилось встать и найти воду!

И вдруг — где-то совсем рядом раздался странный звук.

Я замерла. Сердце ударило в грудь с такой силой, что эхом отдалось в горле. Обернулась — вокруг меня никого.

Пустая палуба, обожжённая солнцем. Не слышно ни шагов, ни голосов.

Но не могу же я быть здесь в полном одиночестве?

Кто-то здесь был. Или есть. Он смотрит?

— Эй?.. — мой голос прозвучал хрипло, почти жалобно. — Есть здесь кто-нибудь?

Но ответом мне были только такие же жалобные крики чаек.

Я встала, шагнула вперёд, босыми ногами на горячее дерево. Мне казалось, я ощущаю каждой клеткой чужое присутствие. Это чувство невозможно объяснить — как будто воздух стал плотнее, тяжелее, гуще.

Снова раздался звук. Я судорожно втянула воздух. Хотелось убежать, спрятаться, закричать.

Но я взяла себя в руки, подошла к лестнице, ведущей наверх, туда, где палуба уходила в солнце и свет, и там вдруг — увидела его.

Увидела и завизжала. Резко, пронзительно, как будто вопль сам вырвался из груди, минуя сознание.

— А-а-а!

Глава 9

Незнакомый мне, посторонний мужчина. На яхте. Со мной.

Его взгляд был устремлён вдаль, в горизонт, в линию между небом и морем, но, услышав мой крик, мужчина медленно повернул голову. Наши взгляды встретились. И в эту долю секунды я забыла, как дышать.

Глаза такие же ярко-голубые, как окружающее нас бескрайнее море. В них было нечто странное, опасное и — пугающе сдержанное.

Сердце ухнуло вниз, будто я снова падала в воду.

— Ты... — сорвалось с моих губ и превратилось в сдавленный вскрик. — Кто ты такой?!

— Ты очнулась, — сказал он тихо.

Голос его был низким, с хрипотцой. В нём было что-то успокаивающее, тягучее и совсем немного опасное.

— Я не был уверен, что ты очнешься. Решил, что лучше будет оставить тебя как есть и поскорее найти помощь.

Мои пальцы судорожно вцепились в перила. Мне хотелось как можно скорее выяснить, кто он, откуда, почему я здесь, что он сделал со мной — но всё, что вырвалось, было лишь:

— Кто ты?! — выкрикнула я, задыхаясь. — Что тебе нужно?! Где я?!

— Я бы задал тебе тот же вопрос, — спокойно ответил мужчина. — Кто ты такая и что делаешь на моей яхте?

— Твоя?.. — пересохшими губами прошептала я. — Это твоя яхта? А где... Виктор?

Он слегка приподнял бровь.

— Кто? Все, что я знаю, — он криво усмехнулся, — это что тебя не было в списке моих гостей. Я вообще никого не ждал.

Я осела на ступеньки, чувствуя, что ноги больше не держат. Всё тело горело. Лицо Виктора выплыло перед мысленным взором — хмурое, искажённое злобой. Он кричал. Подходил ближе. А дальше — провал.

Я зажмурилась, пытаясь вытянуть из темноты ещё хоть что-то.

— Я... Я была... с мужем. Мы поссорились. Я вышла... и…

— И оказалась в море? — усмехнувшись, закончил за меня мужчина.

Я подняла глаза, не зная, что сказать. Вгляделась в него внимательнее — и страх накрыл меня с новой силой.

Он был огромным. Настоящий мужлан. Высокий, широкоплечий, с массивной шеей и сильными руками. На одной руке — расплывшаяся татуировка. Кожа — загорелая, загрубевшая, обожжённая солнцем и пропитанная морской солью. Он был весь из моря. Из шторма. Из дикого мира, к которому я не принадлежу.

Он шагнул вперёд — и я судорожно отшатнулась.

Руки. Сильные, уверенные, грубые. Как у мужчины, привыкшего не говорить, а делать. Я сразу представила, как легко он может… схватить меня.

— Не подходи, — сипло выдохнула я. — Я… я не знаю, кто ты такой. Не подходи!

Он остановился. Поднял руки ладонями вперёд, как бы говоря — спокойно, без глупостей.

— Я не собираюсь тебя трогать, — его голос всё ещё был спокоен, но уже с уловимой ноткой раздражения. — Я тебя не звал. Ты сама за каким-то хреном оказалась на моей яхте. И если хочешь выбраться отсюда живой — перестань на меня орать!

Глава 10

— Так кто ты такой?! — сорвалось с моих губ.

Он ответил не сразу. Медленно спускался с верхней палубы, и каждый его шаг по лестнице отдавался во мне глухим эхом. Я замерла. Не могла ни шелохнуться, ни даже дышать. Он приближался — чужой, огромный, опасный. Его силуэт вырисовывался на фоне яркого неба.