Полная версия
— Может быть, ты мне хоть что-то объяснишь? Что это за записка?
— Завтра. Завтра ты сама все поймешь. Только хочу предупредить, что уезжаем мы надолго. Твоей маме я сама все объясню.
Вот так и случилось, что я стою на пороге бабушкиного дома с рюкзаком за плечами и с большой дорожной сумкой в руке. На мне спортивный костюм и кроссовки на толстой подошве. Одеваюсь максимально удобно, готовая к любым приключениям. Я все склоняюсь к мысли, что так называемый лорд пригласил бабушку к себе в гости. С ответным визитом, так сказать. Возможно, у него дом за городом, и планируется, что мы проведем там несколько дней. Бабушка человек старой закалки. Одна в гости к мужчине ни за что не поедет. Другого, более рационального,объяснения нашей поездке я не нахожу.
Бабушка как всегда элегантна. В легком приталенном платье и светлых туфлях на танкетке. На плечи небрежно наброшен плащ песочного цвета. В руке небольшой саквояж, который она легко держит за круглые ручки. Судя по одежде, Севастия Халитовна собралась на свидание. Или даже на королевский прием.
Бабушка неодобрительно косится на мою раздутую сумку:
— В ней все твое самое необходимое, я полагаю?
— Почти, — честно признаюсь я.
— Даже не знаю, пропустят ли нас с таким багажом. Ладно, посмотрим. Если у тебя в сумке есть что-то действительно ценное, то переложи в рюкзак.
— Самое ценное как раз в рюкзаке.
— Хорошо. Попробуем, как есть, может, все же получится.
Бабушка вскидывает руку и смотрит на миниатюрные часики, облегающие запястье:
— Еще минута. Изольда, если бы ты знала, как я волнуюсь… Только бы все удалось. Возьми меня за руку. Сожми крепче и ни при каких обстоятельствах не отпускай. Ты поняла меня, Иза?
— Поняла, — ворчу я. Вечно она со мной, как с маленькой.
— Ты готова? Изольда, закрой глаза. Когда я сосчитаю до трех сделаешь шаг вперед. Это очень важно. Ты должна сделать все точно так, как я говорю.
— Да поняла я, поняла…
Если честно, я уже начала уставать от всей этой таинственности. Бабушка явно не в себе. Сделаю, как она просит, а потом позвоню маме. Надо Севастию Халитовну показать специалисту, а одна я с этим не справлюсь. Бабушку нужно будет еще суметь уговорить посетить врача.
— Изольда, приготовься…
— Угу…
— Три, два, один…
Я делаю шаг вперед.
4
Первое, что я чувствую – это сладковатый аромат цветов, щекочущий мои ноздри. Теплый ветер треплет волосы, а уши наполняют звуки шелеста листьев и одинокой трели птицы в вышине.
— Вот мы и дома, — выдыхает бабушка.
Я открываю глаза, щурюсь от яркого солнца. Верчу головой, оглядываясь. Первое, что мне приходит в голову — это все сон. Настолько нереальной кажется окружающее. Я несколько раз щипаю себя за руку, морщусь от боли. А видение перед моим взором пропадать никак не желает.
Может быть, я схожу с ума? Ничего этого нет, и я все так же стою возле бабушкиной двери, уставившись невидящим взглядом в пространство?
— Изольда, ты чего застыла? Пойдем, я покажу тебе наш дом.
Я крепко зажмуриваюсь, представляя площадку возле бабушкиной входной двери. Сейчас я открою глаза и все будет как прежде.
Три. Два. Один.
Скрип ржавых петель калитки режет по ушам. Я морщусь и осторожно приоткрываю один глаз. Ничего не меняется. Я стою у высоких, украшенных вензелями, кованых ворот. За ними узкая тропинка, вытоптанная в высокой траве. Разросшийся вдоль забора кустарник усыпан мелкими белыми цветами. Сквозь густую зеленую поросль виднеется величественное строение из белого камня. Старинный особняк – иначе не назвать. Довольно высокий, в три этажа. Стены увиты плющом, сквозь который проглядывают пустые глазницы окон. Парадный вход в обрамлении колонн.
Всю эту красоту я обозреваю, вцепившись в прутья решетки кованого забора. Привстала на цыпочки, чтобы лучше было видно здание. Обзор загораживают раскидистые ветки кустарника, аромат цветов которого мне уже вовсю кружит голову и щекочет нос. Я громко чихаю, чем привлекаю бабушкино внимание.
— Изольда, помоги мне открыть калитку. Петли совсем проржавели. Вот что значит пятьдесят лет без хозяина.
— Бабушка, мы обе умерли и попали…в рай? Погибли? Это же все не реально…
— Изольда, не говори глупостей. Ты же ощущаешь себя живой?
Я прислушиваюсь к себе. Дышу. Вижу. Чувствую. Слышу. Жива? Вполне. Если это не райские кущи, тогда что? Другой мир?
Я непроизвольно ежусь от этой мысли. Слишком много вопросов, а бабушка совсем не спешит на них отвечать. Остается подчиниться, а после, когда откроем эту чертову калитку, я вытрясу из бабушки правду. Чего бы мне это не стоило!
Я раскачиваю дверцу калитки. Ногами сшибаю густые поросли травы, что цепляются за нижнюю перекладину и обвивают прутья. Налегаю всем телом на дверь и толкаю корпусом вперед. Калитка жалобно скрипит и поддается, распахиваясь внутрь.
— Прошу, — я вытираю испарину со лба и делаю приглашающий жест рукой.
— Изольда, бери вещи и иди за мной.
Бабушка ступает на чуть заметную тропку и важно шествует вперед.
Я оглядываюсь в поисках вещей. Бабушкин саквояж с ней, покачивается в такт ее шагов. Мой рюкзак за спиной. Сумка? Я кручу головой, смотрю вдоль забора. Верчусь на том месте, где впервые ступает моя нога. Ничего. Вот же неудача… А у меня там столько необходимого.
Я шагаю следом за бабушкой, прикрыв за собой калитку. Тропа натоптана, и кто-то явно ей пользуется. Наверняка в особняке есть обитатели. Надеюсь, они не будут против нашего внезапного визита?
Бабушка поднимается на террасу перед входом, любовно проводит рукой по белоснежному камню стройной колонны, подпирающей портик.
— Далмийский мрамор. Ты только полюбуйся на его чистоту и прозрачность. Поверхность отполирована до блеска так, что можно увидеть свое отражение.
— Красиво, — я для приличия провожу по колонне ладонью. Обычный светлый камень. Ничего такого. Мне уже не терпится попасть внутрь и оглядеться.
— Пойдем, я покажу тебе внутреннее убранство, — бабушка манит меня рукой и легко распахивает массивную резную дверь.
Просторный светлый холл. Широкая лестница ведет наверх. Причудливо изогнутые балясины обрамляют ее по всей длине.. Из холла вход в уютную гостиную с высоким камином. Мягкие диваны вдоль стен, низкие столики с красующимися на них канделябрами. Яркие гобелены на стенах.
— Чей это дом? – с любопытством спрашиваю я, осматриваясь.
Такое впечатление, что нахожусь в музее. Интересно, а руками здесь можно что-то трогать? А присесть на диван?
— Это наш дом! — торжественно объявляет бабушка.
— Мы теперь будем здесь жить? – я удивленно приподнимаю брови. — Бабушка, я требую объяснений…
— Детка, Иза, иди ко мне. Присядь рядом.
Бабушка располагается на диване возле окна и, расправив на коленях платье, вздыхает, собираясь с мыслями.
Я сажусь рядом. Беспокойно ерзаю в ожидании бабушкиного рассказа. Мне все кажется, что сейчас нагрянут настоящие обитатели дома и нас выставят вон.
— Изольда, ты являешься потомком древнего и почтенного рода. Это наша земля, наш дом и этот мир — тоже наш. Я столько лет ждала этого момента. Мечтала вернуться и обрести то, чего была лишена все эти годы.
— Значит, все же, другой мир… — протягиваю я.
Мне все не верится в реальность происходящего. Кажется, сейчас я проснусь и вернусь на лестничную площадку бабушкиного подъезда. Может быть я упала? Стукнулась головой о бетонный пол лестничной площадки. Лежу без сознания на больничной койке и брежу?
Я так живо представляю себя лежащей с перевязанной бинтом головой, на котором виднеются бурые пятна крови, что невольно всхлипываю от жалости к себе.
— Изольда, — бабушка стискивает мои ладони и строго смотрит в глаза, — мы вернулись домой. В другой мир. Но он так же реален, как и тот, в котором мы жили прежде. Здесь есть свои законы, которые ты должна принять, и правила, что должна выучить на зубок. Но прежде, чем я тебя стану всему учить, ты должна увидеть и прикоснуться к самому ценному, что есть в нашем роду. Пойдем, как только ты это увидишь, то сразу перестанешь во всем сомневаться.
Бабушка берет меня за руку и через анфиладу комнат ведет в заднюю часть дома. Открывает неприметную дверцу, ведущую в подвальное помещение. Внутри сумрак и я ничего не могу разглядеть.
— Сейчас подсветим. Подожди. Мне надо сосредоточиться.
Бабушка сильно трет ладони одну об другую и, сложив их лодочкой, подносит к губам. Сильно дует внутрь, в самую середину, и тотчас разводит ладони в стороны. Из них выскакивает светящийся огонек и медленно плывет вниз, освещая щербатые стены.
— Не разучилась еще, — с гордостью произносит бабушка, глядя в мои округлившиеся от удивления глаза.
Мы спускаемся на несколько ступеней вниз и пройдя по узкому коридору оказываемся в круглом пустом помещении. Лишь в самом его центре на постаменте красуется небольшой продолговатый булыжник.
Бабушка садится рядом с ним и любовно гладит шероховатую поверхность. Сжимает камень с двух сторон ладонями и запрокидывает вверх голову. Смотрит немигающим взглядом вверх.
— Бабушка, — тихонечко зову я, — с тобой все хорошо?
— Все просто великолепно. Он признал меня. Но это не самое главное. Важно то, чтобы он признал тебя.
— Меня должен признать какой-то камень? – я скептически хмыкаю.
— Это не какой-то камень. Это сила нашего рода. В нем заключена вся магия, что передается по наследству. Прикоснись к нему, Иза. Сила должна принять тебя и поделиться магией.
— Поделиться магией, говоришь…
Я присаживаюсь возле камня и обхватываю его ладонями так, как это делала бабушка. Запрокидываю голову кверху. Может быть, еще слово заветное сказать? Абракадабра, например. Или — мы с тобой одной крови?
— И долго мне так сидеть, — проведя в неудобной позе несколько минут без какого-либо ощутимого эффекта, спрашиваю я.
— Точно не знаю. Меня в свое время камень сразу принял, стоило мне только его коснуться. Но давай еще подождем немного. Все же ты родилась в другом мире. Может быть, просто прошло слишком мало времени.
И мы ждем еще немного. А потом еще. Я устало сижу на постаменте, прижимаясь бедром к камню. Кладу на него обе ладони и жду, когда на меня снизойдет озарение. Вяло слежу глазами за ярким огоньком, что медленно кружит над моей головой.
— Ладно. Давай попробуем завтра, — жалеет меня бабушка.
Меня не нужно долго уговаривать. Я резво вскакиваю и направляюсь за бабушкой к выходу. В животе жалобно урчит, и я думаю о том, что неплохо уже и пообедать. Хотя если судить по времени, обед плавно перетекает в ужин.
— Севастия Халитовна, а кто нас здесь покормит? – задаю я мучивший меня вопрос.
— Сейчас что-нибудь в кладовке поищем. Наверняка что-то должно быть.
— Сохранилось за пятьдесят лет? – интересуюсь я.
— Магия дома все сохранит. Уж наши предки об этом позаботились.
— Может быть магия нам и обед приготовит?
— Может и приготовит, — загадочно произносит бабушка.
«Просто умный дом какой-то» — приходит неожиданное сравнение. Захотелось даже воскликнуть – «Окей, дом, вскипяти воду для чая и включи, наконец, музыку».
Но поработать нам все же приходится. Бабушка зажигает очаг. Не просто чиркает спичкой и подносит к приготовленной растопке. Я замечаю неуловимое движение рук и слышу сухой щелчок большого и среднего пальца. Вмиг вспыхивают сухие щепки, и бабушка подвешивает над огнем на крюк небольшой котелок с водой. Дает мне почистить овощи, похожие на картофель и морковку. Только морковка фиолетового цвета. Я пробую кусочек: по вкусу почти и не отличишь от той, что растет в моем мире. Вскоре в котелке булькает рагу. Бабушка добавляет в него горсть крупы для сытости и зеленой ароматной травки для вкуса.
Вскоре мы дружно сидим за длинным столом возле окна и чинно обедаем. Бабушка и в этот раз от меня не отстает. Требует держать спину прямо, убирать локти со стола и есть аккуратно, помаленьку зачерпывая ложкой рагу.
— Учись правильно вести себя в обществе, — поучает меня бабушка, — вот подберу подходящую прислугу и вплотную займусь твоим воспитанием. Ничего, время у нас есть. Ты еще у меня петь научишься и на клавесине играть. Я сделаю из тебя человека.
Я с подозрением гляжу на бабушку. Что-то мне очень не нравится тон ее голоса и тот оценивающий взгляд, каким она меня окидывает.
— Севастия Халитовна, позвольте спросить, к чему это вы меня готовите?
Я откидываюсь на спинку стула и скрещиваю на груди руки. Что-то подсказывает мне, что ответ мне очень не понравится. Бабушка не разочаровывает меня:
— Изольда, тебе оказана большая честь. Ты приглашена во дворец. На отбор невест для младшего принца.
__________________________________________________________________________
Дорогие читатели!
Чтобы не потеряться, добавьте книгу в библиотеку и подпишитесь на автора)
5.
От неожиданности, я покачнулась на стуле. Хватаюсь за крышку стола, чтобы не упасть. Что же это получается? Меня обманом заманили в чужой мир, чтобы выдать замуж?! Нет уж, на это я свое согласие не давала!
Я сажусь поудобней на стуле, кладу руки на стол, широко расставив локти. Упрямо смотрю бабушке в лицо.
— Я не хочу замуж! Мы так не договаривались! Это просто средневековье какое-то.
— Иза, но это единственная возможность вернуть наше положение в обществе. Ты разве не хотела бы остаться здесь жить? Овладеть магией? Вступить во владение северными землями?
— Нет. Мне и в моем мире неплохо жилось. Там у меня остались подруги, дом, мама. Неужели ты забыла про маму?
— Иза, как только появится возможность, мы заберем ее к нам. Можно даже вместе с ее Гансом.
— Густавом, — поправляю я. — И я не думаю, что мама променяет благоустроенный мир на это…
Я развожу руками, показывая на тлеющий огонь в очаге, глиняные плошки, ровной стопкой громоздящиеся на стеллажах, огромный перевернутый медный котел, притулившийся в углу у стены.
— Бабушка. Как можно здесь жить? Ни микроволновки, ни электрического чайника. А что мы будем есть – кашу и фиолетовые овощи? Я, между прочим, пиццу люблю и от гамбургера бы не отказалась. А что мы будем делать вечерами? Петь романсы и на клавесине бряцать? Мне интернет нужен и телефон с зарядкой. Я уже молчу о том, что не представляю, где здесь можно помыться. Только не говори, что для этого нужно в тазике воду греть.
— Изольда, прекрати истерику! – бабушка громко хлопает ладонью о крышку стола, — вместо интернета книги начнешь читать. Приучишься есть здоровую пищу, в этих твоих гамбургерах только вредный холестерин. И что плохого в том, чтобы научиться играть на клавесине? На отборе невест ты будешь обязана блеснуть своими талантами.
Я зло зыркаю на бабушку из-под насупленных бровей. Во всяком случае, мне так кажется. Но бабушка невозмутимо продолжает свою речь.
— И самое главное, когда в тебе проснется магия, многие бытовые мелочи будешь решать по щелчку пальца. Хочешь, я за считанные мгновения нагрею тебе воду в ванной? Да-да, Иза, в твоих покоях есть личная ванная комната. Хочешь посмотреть?
Я неопределенно дернула плечом, выказывая безразличие, но все же шустро двинулась вслед за бабушкой, прихватив с собой рюкзак.
Мои покои располагались на втором этаже. Настоящая девичья спальня-будуар. Светлые цветочные обои, широкая кровать под балдахином на резных столбиках, туалетный столик с круглым зеркалом. Из спальни вход в гардеробную, где на вешалках томятся наряды, словно сошедшие с картин девятнадцатого века. Комод, набитый разными, такими необходимыми, женскими мелочами. Из спальни еще одна дверь ведет в ванную комнату. Возле стены стоит глубокая ванна, на кованных изогнутых ножках. Рядом полка, заставленная пузатыми флакончиками из цветного стекла. В небольшой нише настоящий унитаз, а не просто дырка в полу, как я боялась. Из спальни можно выйти в довольно уютную гостиную с мягкими диванами, где благородной барышне полагается принимать гостей.
— Ну как? – бабушкины глаза во время экскурсии по комнатам задорно блестят.
— Мило. Так все по-девичьи. Кто здесь раньше жил?
— Я.
— Ты? – я оглядываюсь на бабушку, — тогда почему ты отдаешь свою комнату мне?
— Она тебе больше подходит. Вся одежда должна быть тебе в пору. Я ее носила, когда мне было столько же лет, как и тебе сейчас. Ты не думай, за эти годы все хорошо сохранилось. Магия дома об этом позаботилась. А я буду жить рядом. В комнатах, что принадлежали моим родителям. Ну что, может, примешь ванну?
— А сколько ведер воды мне для этого нужно натаскать? – с подозрением спрашиваю я.
— Ну что ты, Иза. Не все так плохо. В доме есть водопровод. Не волнуйся, воды в ванную мы тебе наберем. А нагреет ее моя магия.
Мы возвращаемся в ванную, и бабушка поворачивает вертушку миниатюрного крана, из которого струйкой льется вода.
— Пока набирается ванна, пойдем, я покажу остальные комнаты на этом этаже.
Бабушкины покои располагаются напротив моих. Кроме этого, есть несколько жилых помещений: библиотека от пола до потолка, заполненная ярусами книжных полок и чопорный кабинет с массивной мебелью.
— На первом этаже танцевальный зал и музыкальный салон, — тоном экскурсовода рассказывает бабушка.
— С клавесином? – уточняю я.
— Куда же без него? — довольно улыбается Севастия Халитовна.
Мы возвращаемся в туалетную комнату. Ванна наполнена водой, и бабушка опускает в нее ладонь. Вода в ванной вмиг забурлила, и ее поверхность подернулась рябью. От воды поднялось вверх облачко пара.
— Готово. Магия в этом мире значительно упрощает жизнь.
Бабушка достает ладонь из воды и машет ею в воздухе, стряхивая капли.
— Я тоже так смогу? – я осторожно опускаю палец в воду. Горячо.
— Сможешь. Только надо чтобы родовой камень тебя принял. Завтра обязательно повторим попытку. А сейчас отдыхай. Уже поздно. Спокойной ночи, Изольда
— Спокойной ночи, бабушка.
Проводив бабушку, я забираюсь в теплую воду и с наслаждением растягиваюсь во весь рост в ванной.
Похоже, что магия очень полезная штука. Интересно, как она работает? Больше, чем овладеть ей, мне хотелось в этом разобраться.
Магия напоминает мне таинственный механизм, в работе которого хочется поковыряться, подергать за невидимые рычажки и спаять незримые проводки. Посмотреть, что из этого может выйти.
Приняв ванну, я облачаюсь в легкий шелковый халатик до самых пят. Возле кровати меня ждут мягкие шерстяные тапочки. За окном темнеет, время ложиться спать. Наверное. Но я не привыкла спать так рано. Раньше запросто могла лечь под утро, занимаясь починкой какой-либо сломанной техники, которой периодически снабжали многочисленные знакомые.
Что же делать сейчас? Спать совершенно не хочется. Бродить по незнакомому дому в темноте тем более. Если только лампу взять, что стоит на столике возле кровати. Лампа напоминает масляную, с узким высоким стеклянным плафоном. Бабушка наполнила ее магическим огнем и сказала, что та будет гореть до утра, если только я сама не решу погасить огонь.
Я беру в руки лампу и, как привидение плыву по темным коридорам дома. Спускаюсь на первый этаж. Брожу по комнатам, подсвечивая лампой интересующие меня предметы интерьера. Долго любуюсь на коллекцию изящных статуэток, что красуется на каминной полке. Оцениваю причудливое плетение разноцветных нитей гобеленов, что превращаются в настоящие картины с изображением цветов, зверей и птиц.
Распахнув очередную дверь, обнаруживаю пресловутый музыкальный салон. Возле окна, в тусклом свете луны, выставленный на всеобщее обозрение одиноко стоит клавесин. Я присаживаюсь на стул, стоящий вплотную к музыкальному инструменту. Ставлю лампу на пол. Откидываю крышку, обнажая клавиши. Провожу по ним кончиками пальцев, извлекая протяжный нежный звук. Пробую наиграть простенькую мелодию, что помню со времен музыкальной школы. Клавесин жалобно поет, повинуясь нажиму моих пальцев. Представив, как бабушка в молодости пела, аккомпанируя себе за этим инструментом, я протяжно завыла пришедшую мне в голову песню. Если уж не покорить сердце принца, то рассмешить его я точно смогу.
Я самозабвенно пою, бряцая по клавишам. Радуюсь, что меня никто не слышит, пока за моей спиной не раздается глухое покашливание и сварливый дребезжащий от возмущения голос не произносит:
— И когда только угомонишься?! Сил больше нет слушать этот вой! Похоже, твоя бабушка тебя ничему не научила.
6
Ааа, — я вскрикиваю и резко убираю руки от клавиш. Захлопнувшаяся следом крышка чуть не придавливает мне пальцы.
— Да что ж ты так кричишь? – недовольно сопит невидимый мне собеседник.
— Кто здесь?
Я вскакиваю с места. Задеваю ногой лампу, и та с жалким звоном падает на пол и катится. Огонек под плафоном ярко вспыхивает и гаснет, оставляя меня в темноте.
— Вот неуклюжая, — раздается совсем рядом со мной пыхтение. — Так и будешь в темноте стоять? Зажигай лампу и марш в свою комнату. Все благовоспитанные барышни в это время нежатся в своих постелях.
— Я не знаю, как зажечь. Но ничего страшного, я так дойду. До свидания.
Я на ощупь двигаюсь прочь из комнаты. Больно стукаюсь о подлокотник стоявшего у стены кресла. Ойкаю и тру ушибленное место.
— И откуда ты такая взялась? Бестолковая. Глаз да глаз за тобой нужен… — раздается откуда-то сбоку горестный вздох.
Цокот шагов за моей спиной. Позади ярким огоньком вспыхивает свет. Я застываю, боясь шелохнуться. Боюсь представить, кого могу увидеть, если обернусь. Может, бабушку на помощь позвать?
— Пошли, что ли, провожу…
Неведомое мне существо громко шлепает по полу через всю комнату к приоткрытой двери. Я таращусь, рассматривая маленького лысого человечка с большими ушами с длинными острыми кончиками. Ростом он раза в два ниже меня. Босоног, с большими ступнями. Он шустро перебирает ими при ходьбе. Из одежды на нем длинная рубаха до колен, подпоясанная толстым ремешком. В руке существо сжимает мою лампу, в которой ярко горит огонек.
— Ты кто? Домовой? – спрашиваю, не скрывая удивления.
— Кому домовой, а кому свободный эльф по имени Тирон.
— Эльф? Я думала, что они все красивые, высокие, с длинными волосами.
Тирон оборачивается, возмущенно сверкает в мою сторону глазами.
— Извини. Иногда я такую ерунду говорю, — мне становится неловко за свои слова. Вот взяла, и эльфа обидела. Вечно со мной так – сначала говорю, а потом думаю.
— Где это ты таких видела? – с подозрением спрашивает Тирон, — у нас красота определяется по длине ушей. Чем они выше, тем лучше.
— Тогда ты точно самый прекрасный эльф на свете, — улыбаюсь я. Топаю вслед за Тироном, едва успевая за его шустрой поступью.
— Ты здесь живешь? – пробую я вступить с эльфом в диалог.
— Где хочу, там и живу, — огрызается тот в ответ.
— Мы только сегодня приехали. Вернее, меня бабушка сюда против воли отправила. Ты же знаешь мою бабушку?
— Знаю, — ворчит эльф.
— Представь, бабушка решила меня здесь выдать замуж. За принца! Вот умора. Если бы не это, то я бы осталась погостить. Вокруг много интересного. Магия, камень силы, который меня признавать не хочет. Как думаешь, если камень поделится со мной магией, я тоже смогу огонь по щелчку пальца зажигать?
— Не примет он тебя, — эльф внезапно останавливается и зло смотрит в мою сторону:
— Чужая ты здесь. Не признаешь дом. Уйти хочешь. Не даст он тебе силу.
Я теряюсь. Получается, не видать мне силушки богатырской. А я уже успела в красках представить себя великой волшебницей…
— А договориться… не получится? – с надеждой в голосе произношу я, но в ответ удостаиваюсь лишь презрительного взгляда Тирона.
