Академия нежных чувств

Словно в ответ на наши слова раздался громкий смех парней. Мы с Бонни, не сговариваясь, повернулись на хохот. И я почему-то не удивилась, заметив в трех шагах от нас стол, за которым сидели хагендорфцы. Они-то и ржали как полковые кони, разве что копытами по полу не били. Что их так развеселило, мы с Бонни не поняли, но у одного из гостей Лаории на лбу красовался синяк.

Мне даже похорошело, стоило подумать, что эту отметину парень нашел в портальном зале! Смотри, как качественно получилось приложить идейного врага! Порадовалась от осознания, что самостоятельно свести синеву им не удалось.

— Смотри, Виолка, они едят и не давятся! — то ли с укоризной, то ли с восхищением произнесла подруга.

— Вражеский хлеб слаще? — посмеялась я.

Едва успела договорить, как неожиданно поймала на себе взгляд того нахала Алана. Парень подмигнул мне и отсалютовал чашкой.

Я сделала вид, что ничего не заметила. Даже того, что этот наглец принялся жевать пирожок.

С завтраком мы не затянули, а после двинулись на занятия. И первым стояли магические заклятия у профессора Дарбора. Опоздавших он наказывал по-своему — устраивал допрос по формулам, плетениям и способам защиты и нападения. И делал это преподаватель с вечно издевательской ухмылкой, отчего каждый провинившийся сразу понимал: лучше бы он пришел в кабинет с рассветом, а не следом за профессором.

— Пошли поближе к окну, пока кто-нибудь не занял тот ряд, — предложила Бонни, и мы заторопились.

Увы, осталась только предпоследняя парта, но нас она вполне устраивала. Профессор маг громогласный, с дикцией у него полный порядок, поэтому мы всё всегда слышали.

Пока шли, здоровались с теми, кого не успели увидеть утром в столовой. Настроение в первый учебный день было приподнятым, хотя опыт подсказывал, что слишком веселиться не стоило — удача может отвернуться.

Так и случилось. И первым звоночком стало появление трех темных в дверях. Они вошли в аудиторию как к себе домой, и я даже не удивилась, что среди них был тот самый блондин Алан и парень с синяком.

— Я сплю? — раздался женский голос. Громкий такой, прозвучавший на всю аудиторию. — Какой красавчик!

Разумеется, темные это услышали, и ухмылки на их лицах стали просто запредельными. Похоже, природа кое-кого щедро наградила внешностью и наглостью, но забыла про мозги. Так бывает.

— Как думаешь, они у нас надолго? — спросила Бонни.

Лисица не отрывала взгляда от вошедших, а мне вдруг стало обидно за наших парней, потому что они точно лучшие, а сейчас девчонки просто проявляют вполне объяснимый интерес — некоторые наши учащиеся были оборотнями. А тут новенькие пришли, почему бы и не обнюхать!

Темные двинулись в нашем направлении. Они заняли последнюю парту позади, и это стало довольно неприятным раздражителем. Только боевой факультет светлых известен своей выдержкой, все же не истеричками нам быть. Поэтому мы с Бонни сделали вид, что вот вообще ничего не заметили и никого нового рядом не появилось.

Всеобщее внимание от темных отвлек вошедший профессор. Он проследовал к преподавательскому столу, после чего осмотрел присутствующих. И я даже не сомневалась, что Дарбор знал про новеньких.

— Что ж, раз все в сборе, повторим то, что мы проходили в прошлом учебном году, — произнес профессор. — Но сначала познакомимся с адептами из Хагендорфа. Я говорю, а вы встаете по очереди. Алан Ламберт, Генри Шарго, Седрик Бах. Садитесь.

Ламберт — довольно известная аристократическая фамилия темных, и отчего-то я не сомневалась, что блондин из тех самых. За что же его родственнички сюда выперли?

После того как парни вернулись на свои места, профессор хищным взглядом обвел группу и заявил:

— А сейчас повторим магические заклятия высшего уровня. К доске выходят Виолетта Калин и Алан Ламберт. Один нападает, а другой защищается, все как обычно. Заодно посмотрим, на что способны наши гости.

Даже если бы я и хотела отсидеться и не видеть ни одного темного, выбора не осталось. Я поднялась и направилась к доске, чувствуя, как парень смотрит мне в спину.

Мы с Ламбертом, как два подопытных кролика, остановились у доски и уставились друг на друга изучающе. Сейчас я могла не прятаться, рассматривая соперника, но, как говорится, молча талант не прощупать. Прикасаться же к темному не было никакого желания.

Первые ряды сразу отпрянули назад. Видимо, они заподозрили, что кто-нибудь из нас забыл про щиты и формулы, отчего пострадают именно наблюдающие, а не мы сами.

— Сначала нападает Ламберт, — с нескрываемым предвкушением произнес Дарбор и потер руки. — Вы, Калин, защищаетесь. Напоминаю обоим, что вы находитесь в академии и за намеренную порчу имущества несете ответственность. Начали!

Профессор сделал приглашающий жест, дескать, не стесняйтесь, адепты, колотите друг друга заклинаниями на радость всем.

Я перекинула косу за плечо, приподняла руки и немедленно построила щит. Переступила с ноги на ногу, выбрав более удобное положение, и все это проделала, не отрывая взгляда от Ламберта. Темный же по-прежнему казался расслабленным, но все присутствующие понимали: это маска.

— Ты проиграешь, светлячок, — одними губами шепнул хагендорфец и подмигнул.

В следующую секунду в меня полетел горящий шар, который я сразу уничтожила. Остальные файерболы также были благополучно поглощены моим заклинанием, хотя я видела: они непростого порядка — с непонятной начинкой, вложенной самим адептом. Один шар рассыпал серебристые искры, кое-что перепало моим рукам. Стало неприятно, словно кто-то коснулся горячей иглой, но я быстро разобралась, что это иллюзия, и избавилась от ощущения.

Ламберт меня изучал — подачи меняли направление и мощь, сам темный же практически всегда оставался на месте. Его сила, она была скрыта, но я сразу осознала, что передо мной не рядовой маг, а кто-то из перспективных адептов, за что-то сосланных в Лаорию.

Неожиданно соперник выкинул молнию, и она понеслась на меня. Пришлось подпрыгнуть и извернуться, а светящуюся стрелу перенаправить в стоящий на окне фикус. Магически закаленное растение молча проглотило всплеск темной силы и тут же выпустило пять черных тюльпанов.

— Однако, — хмыкнул Дарбор.

Профессора все устраивало, а у меня из-за этих телодвижений появился азарт. Очень хотелось дать сдачи, но по условиям преподавателя я всего лишь защищалась. И все же я могла собой гордиться — на каникулах ни дня не проходило без специальной разминки, ни разу не пропустила.

— Девчонка, — с пренебрежением фыркнул кто-то из темных с последнего ряда.

— И гордимся этим! — послышался возмущенный голос Бонни.

— Желающие поговорить будут следующей парой на проверку, — вставил свое едкое словцо профессор.

Болтунов больше не нашлось, зато Ламберт неожиданно двинулся на меня. Первой мыслью было отступить, но я из упрямства не сделала этого. Уплотнила щит и мысленно толкнула его на ничего не подозревавшего парня.

Темный стремительно шагнул навстречу и сразу же наткнулся на невидимую стену. Соперник удивленно уставился на меня, но при этом выражение его лица мог заметить только профессор. Все остальные замерли в ожидании, когда я оконфужусь. Подозреваю, что предприимчивые однокурсники успели сделать ставки в надежде поживиться.

Даже обидно стало, что ни одно присутствующее лицо не выкрикнуло мое имя в знак поддержки. Исключение — Бонни.

Не знаю, о чем сейчас думал сам профессор, а Ламберт мне подмигнул. В следующую секунду мой щит треснул, я же успела отскочить назад и построить новый. Преподавательский стул по инерции подняла заклинанием, посчитав, что он тоже защита. Неожиданно открылась дверь, и в аудиторию заглянул ректор. При виде меня, нависающего Ламберта и профессорской мебелишки над блондинистой головой глава академии коротко выругался. После чего мы с темным были немедленно обездвижены.

— Что здесь происходит?! — прогрохотал лорд Кроссман. — Дарбор, поясните!

Стоять с выпученными глазами и смотреть на Ламберта, раскрывшего рот, да еще при всей группе, — удовольствие ниже среднего. Хорошо, что никто не посмел не то что издать смешок, но даже комментировать. Многие уткнулись в тетради и старательно делали вид, будто перечитывают материал.

— Магический поединок, господин ректор, — с охотой ответил профессор. — Темные против светлых, классическое противостояние.

— И как? — Ректор тут же заинтересовался нашей с Ламбертом битвой. — Гордость Лаории не испугана, гость тоже не вышел из себя, я прав?

— Совершенно верно, лорд Кроссман. А стул — это так, импровизация. Защита адептки, как ни крути. — Профессор ловко забрал свою мебель и сунул ее под стол. — А в общем мне понравилось. Калин даже модернизировала щит, нацепив на него невидимые колючки.

Заметил, надо же!

— Отлично. — Ректор тут же повернулся, но не ко мне, а к Ламберту, желая убедиться, что гость цел и невредим. Вдруг за него еще придется компенсацию платить, а академия не готова к такому расточительству. — Раз так, тогда отпускаю адептов.

Удерживающие невидимые путы спали, и я смогла двигаться. Локоть слегка затек, но это быстро прошло. Ламберт же прикрыл рот, после чего потыкал пальцем в свою челюсть, возвращая нормальный кровоток.

Нас с темным отпустили на места, ректор тоже ушел, а профессор все еще не желал успокаиваться.

— Надеюсь, на этот раз нас никто не прервет и мы посмотрим бой достойных противников, — заявил Дарбор.

Ламберт первым двинулся к своей парте, мне пришлось идти следом, старательно делая вид, что не замечаю на себе сочувствующих взглядов от сокурсников. Даже от тех, кто еще в прошлом году считал, что мне завышают оценки.

Подруга сидела с непроницаемым видом, а стоило мне подойти к нашей парте и занять место рядом, как она едва различимо усмехнулась:

— Вы как на балу танцы разводили, честное слово.

Я удивленно уставилась на Бонни, пытаясь понять, шутит она или язвит, но тут раздалось:

— Бонна Тори и Генри Шарго, к доске. Посмотрим теперь, как умеют нападать светлые.

Сначала лицо подруги застыло белой маской, а потом на нем расцвела предвкушающая улыбка. Лисица не была мелкой особью, даже в образе зверя она представала крупной упитанной тушкой. А тут подвернулась отличная возможность поколотить идейного врага перед всеми. Я даже слегка позавидовала, потому что мне Дарбор отвел роль жертвы, а не нападающей.

Бонни поднялась, но тут профессор передумал:

— Пожалуй, будет несправедливым дать отсидеться парням. Так что, Бонна Тори, вы можете садиться. Посмотрим, на что способен староста светлых Рик Шурт.

Раздалось довольное перешептывание — это наши парни подбадривали своего друга. Рик и впрямь был хорош. Еще год назад он пытался подбить ко мне клинья, только у него ничего не вышло. Я тогда поссорилась с матерью, неожиданно решившей, что сынок одной ее подруги страсть как нужен в зятья. И что он точно заменит мне желание учиться.

Ха-ха три раза!

Я приехала на выходные, а вместо обычной встречи наткнулась на гостей, от которых пришлось улизнуть при первой возможности: сослалась на головную боль и после совместного обеда ушла к себе и не показалась до следующего утра.

Вернулась в академию, а тут Рик со своим гениальным планом по моему охмурению. Я отправила старосту к его подружке, с которой видела совсем недавно. Парень обиделся, и какой-то период мы не общались. Сейчас все наладилось, и я действительно желала, чтобы мастерство светлых превосходило темных.

— Как тебе наш с Ламбертом бой?

— Ты была неотразима, но он тоже хорош, — шепотом заявила Бонна. Лисица почесала острым ногтем кончик носа и продолжила: — Даже показалось, что блондин поддался.

— Что?!

— Играл с тобой, теперь понимаешь? Темный, что с него взять.

Мне со своего места так не казалось. Я вспомнила все, что было, и решила, что подруга плохо рассмотрела.

— Однозначно нет, — отмахнулась я.

— Начали! — Командный голос профессора Дарбора ворвался в наш разговор, и мы с Бонни уставились на парней.

Посмотреть действительно было на что. Этот темный Генри оказался тем самым магом с синяком, а дрался он как настоящий боец. Однако задумку профессора выставить именно Рика мы поняли сразу — староста был известен изматывающим боем. Он не наносил головокружительных ударов и не произносил сногсшибательных заклинаний, только через какое-то время противник уставал от однообразных файерболов и терял бдительность. Вот тут Рик применял тактику неожиданности, на которую соперник не успевал среагировать. И если в начале столкновения парней темные посмеивались, то к финалу светлые сияли, как новенькие монетки.

Разумеется, мы с Бонни переживали за своего старосту, а когда он победил, то проводили его довольными улыбками.

Мимо нас темный Генри прошел с независимым видом, но нам было все равно. Я вообще с самого начала знала, что лучше бы этим адептам убраться в Хагендорф и не позориться.

— А ты герой, — хмыкнул Ламберт, когда его товарищ вернулся за парту.

— Я просто поддался, — буркнул Генри Шарго и проскрипел стулом.

— Мы так и подумали, — поддержал третий темный, но в его голосе читалась насмешка.

— А теперь приступаем к теории. Открывайте свои тетради и записывайте, — произнес профессор, и сразу по классу пронесся шелест листочков.

Звонок раздался, как всегда, неожиданно, я только-только успела перерисовать с доски последнюю схему.

— Готовьтесь, завтра на спарринг поставлю очередных жертв, — пообещал Дарбор, а я почему-то была уверена, что меня это не коснется.

Мы быстро покидали тетради в сумки и двинулись к двери. Следующим по расписанию шло занятие у целительницы Пилори, и проходило оно в аптекарском огородике при оранжерее. Мне нравилось там бывать, единственное, что не устраивало, — это ковыряние в земле, потому что после таких занятий, как правило, мы шли на следующие. Хорошо, хоть бытовая магия помогала форму почистить, хотя срабатывало не всегда.

— Как настроение, светлячок? — шепнул мне на ухо проходящий мимо Ламберт.

В голосе мага мне послышалась насмешка, словно темный не сомневался, что победа осталась за ним. Но я точно знала, что все это глупость, и была уверена: правда восторжествует непременно. Занятий на полигоне никто не отменял.

Хагендорфцы протиснулись в двери прямо перед нами, я же вышла вслед за Бонни. И едва не налетела на нее, когда подруга остановилась и ошарашенно произнесла:

— Даже не знаю, как прокомментировать.

А что было говорить, когда напротив нас у окна стояли три девицы. Они ждали темных, строили глазки и улыбались им так, словно поспорили, кто первый соблазнит залетных адептов.

Я даже не удивилась, когда хагендорфцы не прошли мимо. Завязался веселый разговор, мы же двинулись дальше. Занятия в аптекарском огородике ни у кого из парней восторга не вызывали, поэтому даже наши однокурсники плелись позади.

Глава 4. О тех, кто ломает кактусы и бродит по оранжерее

Виолетта Калин

До оранжереи мы добрались довольно быстро, но не успели войти в нее, как Бонни оглянулась и произнесла:

— Куда катится светлый мир?

Я тоже посмотрела в том направлении и увидела, что позади темных движется их свита. Пожала плечами, мне-то было совершенно все равно, что задумали парни. Магистр Пилори — женщина с твердым характером, ерундой заниматься никому не позволит. Я первой открыла дверь оранжереи и вошла в нее. Аптекарский огородик по большей части располагался именно в ней, и это было интересно.

Мы прошли по дорожке мимо экзотических и не совсем растений и добрались до места занятий. Стеклянная стена отгораживала парты и стол преподавателя от зеленой растительности, и мы поспешили на свои привычные места.

Нас уже ждали.

Магистр Пилори едко взглянула на приблудившихся вместе с темными парнями девиц, и те, не говоря ни слова, зашагали прочь. Замечательная молодая женщина, и дисциплина у нее железная.

— Тема сегодняшнего занятия — растения, способные останавливать кровь, — произнесла магистр.

— А как же заклинания? Зачем усложнять себе жизнь? — лениво поинтересовался темный Генри.

— Их никто не отменял, — с охотой ответила Пилори и тут же припечатала: — А если не нравится тема занятий в Лаории, то выход там.

Тонкий палец целительницы указал направление, однако темный как-то сразу угомонился, и повисла тишина.

— Замечательно, — произнесла магистр. — Рассаживайтесь поудобнее, приступаем к занятию. Кто мне назовет растения, способные остановить кровь? Смелее, вы все их знаете. Давайте начнем с хагендорфцев. Любопытный адепт с синяком на лице, вам мои советы по жизни точно пригодятся. Поднимайтесь, мы все ждем ваш ответ.

В голосе женщины промелькнула насмешка.

И надо ж было тому случиться, что вслед за скрипом стула раздался грохот, а за ним и звук от падения. Тихого такого, но его было слышно даже на первой парте, которую мы с Бонни сегодня заняли.

— Ой, — выдал Генри Шарго.

Маг даже не понял степень своего попадания, зато мы все слегка напряглись. Просто он, темный, каким-то образом во время подъема задел стоящий у окна длинный кактус, и тот неожиданно переломился пополам и упал на пол. А ведь этот суккулент являлся частью дипломной работы самой Пилори.

— Что?! — выдохнула магистр и стремительным шагом двинулась на звук.

Она словно почувствовала, что стоящий у окна кактус, ее детище, вечно цепляющееся за штаны и юбки студентов, вот-вот будет безжалостно растоптан сапожищами неловкого адепта.

Некоторые из однокурсников привстали, чтобы увидеть оглушительный провал новеньких. Жалели ли мы темных? Нет. Однако сочувствовали. Лично у меня не раз возникало желание отставить этот цветок от греха подальше, особенно после того, как вытащил из новеньких чулок здоровенную затяжку.

— Адепт, как вас там?

— Генри Шарго, — подсказал хагендорфец.

Лицо парня выглядело непроницаемым, а вот синева стала значительно ярче. Не иначе от волнения прилила кровь. Да и как не дергаться, если магистр Пилори та еще ведьма. Именно сейчас я не видела лица женщины, но легко могла представить ее в гневе. За прошедшие учебные годы чего только не случалось в нашей группе.

— Так вот, Шарго, я знаю, кто сегодня будет убираться в оранжерее.

— Почему?! — выдохнул Ламберт.

Похоже, блондину было обидно за товарища из собственной свиты.

— Таковы правила Лаории, — припечатала Пилори. — К слову, вы все трое тут остаетесь. Причина — нарушение порядка светлой академии, разговаривать нужно меньше! В другой раз то время, что вы отняли от урока, я компенсирую вашей переменой.

Потрясенные, мы сидели молча. Темные тоже оказались не дураки, не стали спорить с Пилори. Ведь неизвестно, что в следующий раз придумает изворотливый женский ум.

Признаться, магистр у нас строгая, но вот чтобы прямо так, с первого урока и новые адепты, а она их припечатала по полной программе — этого никогда еще не было. Не видела я такого, хотя и темных до этих троих в академии не встречала.

Вот что значит задеть женщину за живое!

И как подтверждение, Пилори неожиданно заявила:

— Отложим кровоостанавливающие травы, приступим к растениям, способным убить человека, и не только его. Начнем с тех, которые довольно быстро приводят к летальному исходу. Кто назовет хоть одно?

— Клещевина, — заявила я, вспомнив раскидистое растение с веточками и резными листьями, временами напоминавшими раскрытую ладонь.

— Болиголов.

— Белладонна.

— Аконит.

Ответы звучали один за другим, тут подготовка адептов не подвела. Были названы и другие растения, только хагендорфцы в этом не участвовали. Похоже, они решили сидеть на задней парте и не отсвечивать, чтобы бонусом к наказанию не получить уборку на целую неделю. Или по-тихому делили, кому достанется веник, кому скребок, а кому и ведерко с мусором.

— А теперь перейдем к практическому занятию. Сейчас мы разобьемся на пары и отправимся в оранжерею. Каждый из вас найдет то самое растение, которое озвучил. Рвать не советую, а вот зарисовать обязаны. Тот, кто промолчал и ничего не назвал, следует за товарищем и принимает самое активное участие в поисках.

Если я и собиралась поинтересоваться, в чем смысл искать уже знакомую зелень, то, глядя на хмурое лицо магистра Пилори, предпочла промолчать. Я не желала составлять компанию темным в уборке. Подозреваю, что однокурсники подумали так же, оттого лишних вопросов задавать никто не стал. Возможно, магистр решила нас выпроводить из кабинета, чтобы порыдать над несчастным кактусиком.

Группа великовозрастных лбов, то есть магов, с шумом поднялась из-за парт и отправилась искать свое растение. Мы с лисицей прихватили с собой бумагу и карандаши и двинулись следом.

— Ви, ты знаешь, где искать эту твою клещевину?

— Понятия не имею, — честно ответила подруге.

Мы решили, что будет лучше не топтаться по газонам, а для начала пройтись по дорожкам в надежде увидеть что-то похожее. Нужное растение не нашлось ни через десять минут, ни через двадцать. А ведь урок не безграничен! И мы решили, что газону ничего не будет, если немного пройдемся по нему, тем более что наши однокурсники уже активно утаптывали нежную травку.

Мы забрались вглубь оранжереи и остановились под карликовой яблонькой, кода вдруг подруга что-то приметила.

— Как удобно устроились наши адепты! — воскликнула Бонни, ткнув пальцем в бутылочное горлышко, торчащее из груды опавших яблок. — Выпей и закуси! Полежи на травке, и никто тебя не увидит. Разве что магистр, но вряд ли при ней будут устраивать такое непотребство.

Подруга подняла бутылку, откупорила крышку и осторожно понюхала содержимое.

— Вишневая настойка?! — удивленно выдохнула Бонни, заметив на дне одиноко мотающийся плод.

Мы с лисицей переглянулись и на всякий случай принялись озираться. Однокурсники заняты поисками, но все равно подстраховаться не мешало.

— А что это вы тут делаете? — неожиданно раздался голос нашего старосты Рика Шурта.

После битвы с темными он словно вырос и стал казаться внушительнее. Рядом с парнем стоял его пухлый друг Джек Ноа. Оба адепта с интересом разглядывали бутылку, которую лисица прижала к себе. Появились они не вовремя, и надо было срочно спасать наше с Бонни положение.

Я быстро выхватила у подруги бутылку и впихнула ее в руки обалдевшего от произвола Джека.

— Ваше? — спросила я у толстяка и нравоучительно добавила: — Надо лучше прятать, а то будешь вместе с темными драить пол.

— Я-то думала, что настойка ничья, а оказалось, что у нее есть хозяин, — подхватила Бонни.

— Это не наше! — воскликнул толстяк и попытался втюхать мне вишневую обратно.

Я сразу спрятала руки за спиной и отступила на шаг. Настоечка невозвратная!

— Тс! Молчите. А то никто не поверит, что мы тут собрались случайно, — предупредил староста.

— Поминаем кактус? — предположила у меня.

Все понятливо заулыбались, однако почти сразу опасливо завертели головами — попадать под горячую руку Пилори никто не хотел.

— Да, — хмыкнул Джек и сунул бутылку себе за пазуху. — И вы обе точно с нами.

— Пожалуй, нам пора, — заявила подруга.

— Приходите вечером к нам, отметим. То есть помянем то самое, — с намеком предложил Рик и поиграл бровями. При этом парень многозначительно смотрел на меня, словно все еще строил планы по охмурению.

— Подумаем, — ответила за нас двоих лисица.

Не сговариваясь, мы с парнями разошлись.

Клещевина нашлась на южной стороне оранжереи — бордовые цветы, темные листья, раскинувшиеся словно для объятий.

— Как считаешь, зачем здесь растет это чудо? Или в аптекарском огородике есть противоядие? — задумчиво протянула лисица. — Если успеешь добежать, то ты молодец, а не поторопился, то жертва науки?

— Не будем тянуть время, надо это чудо зарисовать и запомнить, где растет, — напомнила я.

С рисунками справились быстро, и даже вышло очень похоже. А когда настало время уходить, посчитали количество шагов до каменной дорожки, и неожиданно выяснилось, что трое темных наблюдали за нами.

— А вы что тут ищете? — вырвалось у меня. — Какое ваше растение?

— Клещевина, — с наглым видом заявил Седрик Бах, третий из темных придурков, попавших в нашу группу. — Убойная штука! У моей бабки она растет.

— Зачем? — не поняла лисица.

— Бабка — ведьма, — пояснил парень.

— Черная? — Подруга сузила глаза, словно перед ней уже стояло оно — зло во плоти и надо было с этим срочно что-то делать.

— Нет, но ей нравится, когда так считают. Боятся, — пояснил Седрик.

То, что мы остались с глазу на глаз с темными, вызывало непонятные эмоции. Даже хотелось сказать гадость, но я решила, что сделаю это как-нибудь потом, а сейчас настало время уходить.

— Запоминайте место, а нам пора, — объявила я и дернула подругу за рукав, чтобы она перестала пялиться на этого внука ведьмы.