Лекарь из другого мира

Спать я, конечно, не пошла. В палатах дежурило несколько сестер и вместе с ними я осмотрела раненых солдат, которым сегодня делали операции. Состояние двоих вызывало опасение. Их тела пылали так, что можно было обжечься.

- Ханна, принеси, пожалуйста воды с добавлением уксуса, и чистое полотно, - попросила я женщину, не отходившую от меня не на шаг.

- Всех, у кого жар… нужно отереть их водой. И давать побольше пить, - обратилась я к дежурящим женщинам.

Смочила полотно в уксусной воде и подала пример. Начала обтирать лежащего на кровати солдата. Лоб, шею, грудь. Кожа под моими пальцами была обжигающе горячей.

Я работала, не покладая рук, до поздней ночи. Ухаживала за ранеными, меняла повязки, поила водой, обтирала уксусом. Усталость валила с ног, но я не могла остановиться. Я чувствовала ответственность за этих людей. Я должна была сделать все, что в моих силах.

Под утро я, обессиленная, присела на стул рядом с Костей. Он все еще был без сознания, лицо бледное, как мел. Я смотрела на него и молилась. Молилась о том, чтобы он выжил. Молилась о том, чтобы все они выжили.

Я не заметила, как уснула.

Проснулась я от ощущения, что на меня кто-то смотрит. Подняла голову и споткнулась о его глаза. Бирюзовые. Яркие, как летнее небо.

11

Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Взгляд, устремленный на меня, был таким же, как у Кости.

Мое сердце замерло, пропустив удар. Словно время повернулось вспять.

Это невероятно. Хочется воскликнуть – «Так не бывает!»

И еще одернуть себя – «Не хватало тебе влюбиться на старости лет, Маргарита Робертовна. Это не Костя, хотя так похож, что греха таить!»

Быстро провела рукой по косынке на голове, заправляя выбившиеся пряди. Кольнула нечаянная мысль – «Как жаль, что остригли волосы». Но… все же врач во мне быстро взял вверх над ненужными эмоциями, и деловым тоном я спросила:

- Как вы себя чувствуете?

- Словно меня переехал обоз, - он попытался улыбнуться, но гримаса боли на мгновенье исказила его лицо, - кто вы?

- Я… - Я запнулась. Как объяснить? - Я помогаю здесь. В госпитале. Я… лекарь.

Он чуть приподнял вверх брови.

- Лекарь? Женщина? Не припомню, чтобы в нашей армии женщин-лекарей держали.

- А теперь будут.

Я поджала губы. Как же все сложно. Если я женщина, значит способна только повязки менять да кормить с ложечки?

Попыталась сосредоточится на осмотре. Приложила ладонь ко лбу своего пациента. Все еще горячий, но жара сильно нет. Отогнула край повязки, осматривая рану. Кажется… все довольно неплохо. Даже несмотря на условия, в которых проводилась операция.

Бирюзовые глаза преследовали меня. Следили за каждым действием. Это немного смущало и волновало. Что скрывать.

- Я хотел бы увидеть доктора, - проговорил мужчина.

- Он осмотрит вас, когда у него найдется время.

- Нет. Вы не понимаете. Это важно!

Его рука перехватила мою ладонь, и он сжал ее. Твердая, не вырвешься. Шершавые пальцы царапали кожу.

- Прошу вас… это важно! – с нажимом произнес мужчина.

- Хорошо. Может быть, вам еще что-нибудь нужно? Ночной горшок, например?

Я предложила это обыденным тоном. Естественные потребности никто не отменял.

Мой пациент вспыхнул. На бледном лице проявились красные пятна, а бирюзовые глаза блеснули раздражением.

Гордый.

Я хмыкнула. Что ж, пусть тогда ждет своей очереди, когда до него доберется мужской персонал, помогающий с гигиеническими процедурами.

- Вот ты где, детка, - услышала я голос Ханны за свой спиной, - разве можно столько работать? Сама еле на ногах стоишь. Пойдем в комнату, хоть поешь немного.

- Я… я уже заканчиваю.

Теперь пришло мое время смутится. Ханна хлопотала вокруг меня как наседка. А бирюзовые глаза моего пациента зажглись озорными искорками.

Я вернулась в свою комнату. Ополоснулась прохладной водой и переодела запачканное платье. Провела гребешком по коротким волосам.

Захотелось посмотреть на себя в зеркало. Насколько я… красива? Неужели мне так важно мнение того мужчины? Глупо. Никогда раньше меня это не беспокоило. Если только очень давно, когда начинались отношения с Костей. С настоящим Костей.

А этот просто похож, вот и царапает сердце. Надо бы узнать его имя и перестать называть именем бывшего мужа. Так будет правильно.

К моему возвращению в госпиталь, тот заметно ожил. Ночная гнетущая тишина сменилась лихорадочной деятельностью. Сестры милосердия сновали туда-сюда, нося бинты, лекарства, воду. Лекари склонялись над пациентами, проводя осмотр. Но мне нужен доктор. Он обещал меня выслушать.

Доктора я нахожу в его кабинете на втором этаже. Стучусь в дверь и слышу его голос, предлагающий войти.

- А… это вы. Так не терпится удивить меня своими знаниями…

Доктор отрывает голову от бумаг и откладывает в сторону перо. Я ловлю его взгляд, но в нем больше скуки чем заинтересованности. Наверное думает, как побыстрей избавиться от назойливой баронессы, лезущей не в свои дела.

- Доброе утро. Извините, что отрываю вас… но давайте вернемся ко вчерашнему разговору. Нужно устроить карантинную зону…

- Я думал об этом. Но у нас нет помещений. Все забито людьми. Куда вы предлагаете мне их класть? В сарай?

- Не нужно в сарай. Нужно выделить две дальние комнаты в госпитале. Они самые большие. Я их осмотрела… думаю, там можно разместить всех, кто сейчас болен горячкой. Но прежде все помыть с уксусом. И обязательно прокипятить белье. А еще бы хорошо устроить баню. Я когда-то читала, что…

Я запнулась, вспоминая случай, о котором читала в одном из медицинских журналов. В голове всплыла статья о борьбе с тифом в разгар одной из эпидемий.

- Я читала об одном случае, - продолжила я, стараясь говорить как можно более убедительно, - в одной стране, во время эпидемии тифа, врачи организовали общественные бани. Больных тщательно мыли, меняли белье, дезинфицировали помещения. И это помогло остановить распространение болезни. Высокая температура убивает вшей, переносчиков горячки, а чистота препятствует их размножению.

Доктор нахмурился, скрестив руки на груди.

- Баня? - переспросил он скептически.

- Мы можем организовать в одной из комнат. Жарко натопить камин, натаскать воды…

- Хм… я возьму на заметку, баронесса. У вас что-то еще?

- Да. Тот мужчина, которому я делала операцию. Он хотел поговорить с вами.

- Поговорить? Что ему может быть нужно? Кстати, один из лекарей… Эдвард Грайт осмотрел вашего пациента. И нашел, что все сделано очень умело. Он жив, только благодаря вам. Говорите, вас всему научил домашний лекарь?

- Да. Но есть ли возможность и мне стать лекарем?

Этот вопрос мучил меня. Я хотела работать на равных с мужчинами. А не просто менять повязки.

- Нужно закончить школу, баронесса. А это не так-то просто. Нужно разрешение, приглашение из школы. У вас есть протекция в высших кругах?

Протекция? Судя по письмам маменьки, влиятельной родни у Марики не было. Да и само баронство находилось в бедственном положении.

- Разве ничего нельзя сделать? – спросила, не особенно надеясь на положительный ответ.

- Боюсь, я ничем не могу вас порадовать. Могу порекомендовать от своего имени, но не рассчитывал бы сильно на успех.

Но все же предложение доктора обрадовало меня. Кто знает, чем все обернется.

- Доктор, - спросила я, прежде чем выйти, - а кто тот мужчина, которому я делала операцию?

- Какой-то бродяга. Его подобрала повозка, что везла раненых. Возница увидел его тело в придорожной канаве. Остановился проверить. При нем не было никаких личных вещей. Так что кто он, - врач пожал плечами, - одному богу известно.

12

Я целый день кручусь как белка в колесе. Удивительно, но это позволяет мне забыть о собственных болячках. Да, ноги начинают гудеть, когда я приземляюсь на стул и вытягиваю их. Временами накатывает слабость.

Но стоит встать и взяться за дело, как мигом пропадают неприятные ощущения и остается только мое дело. И люди, которые ждут помощи.

А дел много. Доктор все же внял моим словам и дал команду обустроить карантинную зону. И вот весь персонал, как один, взялись за работу.

Прежде доктор дал рекомендации как лучше все обустроить и, взглянув на меня, добавил.

- Предлагаю всем сестрам послушать баронессу Файнштейн. Она знает, что нужно делать.

На меня оглянулись. Кто-то с удивлением, а другие спокойно приняли мое главенство. Все же весть о проделанной мною операции уже успела облететь весть госпиталь.

Работы предстояло много, а рук не хватало. Для начала мы подготовили одну палату. Помыли все горячей водой с уксусом. Сменили постельное белье, а старое я попросила прокипятить с щелочью.

В перерыве собрались в общей столовой, где нам подали миски с горячей похлебкой и по куску хлеба. Я с аппетитом поела, чувствуя, как силы возвращаются. Женщины расслабились и пользуясь минутами долгожданного отдыха беззаботно болтали, вспоминая мирную жизнь и свой дом.

- Что-то ваш солдатик совсем ничего не ел, - произнесла подсевшая ко мне женщина.

- Как он? Жар? – тут же встрепенулась я.

- Есть немного. Но уж больно он беспокойный. Все встать порывался, да велел доктора позвать. И тон такой… приказной. Вы уж с ним поговорите, чтобы вел себя потише.

Я хмыкнула. Если тон приказной, то не так с моим пациентом все и плохо. Но вот что не ест… нужно с ним поговорить. Хотя бы кружку бульона заставить выпить.

Ближе к вечеру я смогла выкроить минутку и подошла к своему пациенту. Тот лежал, закрыв глаза и я подумала, что он спит.

Но стоило мне нагнуться, как тут же попала в бирюзовый омут его глаз.

- Как вы себя чувствуете? – спросила я

- Достаточно хорошо, чтобы пообщаться с доктором. Он так и не выбрал за целый день минутку, чтобы поговорить со мной.

- Но вы же не единственный пациент. Госпиталь забит до отказа. Что-то случилось? Возможно, я смогу помочь.

- Вы? – у мужчины в усмешке дернулись уголки губ, - это не женское дело, сестра. Я благодарен вам за помощь, но мне нужно увидеться с доктором.

Я чуть нахмурилась. Что ж, ладно. Подойдем к этому упрямцу с другой стороны.

- Почему вы ничего не ели?

- Я не настолько болен, чтобы меня кормить из ложечки.

- Я не собираюсь вас кормить. Но сейчас налью в кружку бульон и обещайте, что выпьете все до последней капли. Вы же хотите побыстрее встать с постели?

- Безумно, - рассмеялся мужчина, отчего чуть заметные лучики морщинок обозначились в уголках глаз, - буду вам очень признателен, сестра.

Я сходила на кухню и зачерпнула остававшийся на дне громадной кастрюли бульон. Специально выбрала кружку побольше с удобной ручкой, чтобы ему было удобно пить.

Все поставила на табурет перед кроватью, который заменял столик.

Мужчина оперся на руки, приподнимая тело, а я повыше подставила за его спиной подушку, чтобы ему было удобно сидеть. Потянулась, чтобы подать ему кружку.

- Я сам, - произнес он, но тут же более мягко добавил, - спасибо, сестра.

Я видела, как ему тяжело дается каждое движение. Я заметила, как напряглись мышцы его лица, когда он потянулся за кружкой

Наверняка дернула рана. И как он с облегчением выдохнул, когда кружка оказалась в его руке.

Мужчина вдохнул аромат, прежде чем отпить. А после сделал небольшой глоток.

Я не хотела… но все же следила за ним глазами. Его побрили, и теперь та часть щек, что была скрыта щетиной, была намного светлее основного тона кожи. Заметнее дерзкий изгиб губ. Нижняя губа немного полнее, чем верхняя. И я представила…

Но тут же одернула себя. «Ну ты даешь, Маргарита Робертовна. У тебя пациент чудом жив остался, а ты думаешь, какого было бы с ним целоваться. Да еще все время сравниваешь его с Костей. Пора прекращать это безобразие».

- Хотите еще? – спросила я.

Наверняка не наелся. Все же вон какой… высокий, поджарое мускулистое тело. Кубики на прессе, которые я успела оценить. Ему питаться нужно хорошо. Скоро одного бульона будет слишком мало. А мясо в госпитале сейчас большая редкость. Запасы продовольствия состояли в основном из круп и муки. В бочках хранилось соленое сало.

- Нет. Спасибо.

Мужчина легко улыбнулся. Повертел в руках пустую кружку. Я забрала ее, слегка соприкоснувшись с ним руками.

- Я навещу вас позднее. Принесу лекарство и нужно будет обработать рану.

- Вы словно мой ангел-хранитель. Можно узнать ваше имя?

- Можно. Это не секрет. Мар… Марика.

- Марика, - он произнес мое имя медленно, словно пробуя его на вкус. – Красиво звучит.

Я смутилась от похвалы. Так глупо. Я ведь не юная барышня, а все равно… приятно.

- А как ваше имя? – задала я мучавший меня вопрос.

13

- Госпожа Марика, - окликнула меня одна из сестер.

Я встрепенулась. С долей сожаления разорвала взгляд, уходя из плена бирюзовых глаз. Оглянулась.

- Что-то случилось? – спросила я.

- Да. Палата готова. Нужно отчитаться. Доктор спрашивает. Вы же у нас главная. Вот мы и подумали…

Ясно. Если доктора все устроит, то похвалят всех. А если что-то не так, то все придирки выльются на мою голову.

- Мне нужно идти, - сказала я, кинув взгляд на своего пациента.

- Но вы же еще вернетесь? Марика… - мужчина взглянул чуть насмешливо. Словно знал, что обязательно вернусь. И не только мой долг будет меня толкать к его постели. Но и любопытство. Ведь я так и не узнала его имя.

Доктор осмотрел палату и остался вполне доволен. На кроватях было заправлено чистое белье, а в воздухе витал кисловатый запах уксуса.

- Вы обещали рассмотреть мое предложение про баню, - напомнила я.

- Вы настойчивая, баронесса. Хотя я не совсем разделяю ваши убеждения, - в задумчивости погладив свою бородку, проговорил доктор.

- Пожалуйста, доверьтесь мне. Так будет правильно. Вот увидите, после этого эпидемия пойдет на спад. Я читала в древней книге, что чистота – это основа здоровья для человека.

Доктор улыбнулся.

- Голубушка, вас после болезни словно подменили. Почему вы раньше скрывали ваши знания? Признаться, мне отрадно видеть такую увлеченную медициной особу. Обычно девушки вашего возраста думают совсем о другом.

Знал бы доктор… даже немного жаль, что я не могу ему открыться. Передать полученные знания и накопленный опыт. А так, приходится выкручиваться.

- Я присматривалась к вашей работе, доктор. К тому же скромность не позволяла мне лезть вперед со своим мнением. Но после болезни… я немного по-другому взглянула на мир. Зачем прятать знания, если они принесут пользу людям.

Я вполне искренне посмотрела доктору в глаза. Надеюсь, экзамен сдан? А то у Маргариты Робертовны еще много идей в запасе.

- Ладно. Оборудуем завтра одну из комнат под помывочную. Только какую?

- В прачечной, - тут же откликнулась я. Успела побывать в ней и оценить удобства, - там есть большой камин и каменные полы. Мы можем легко ее приспособить.

Доктор вздохнул, провел рукой по волосам.

- Уговорили. - Он произнес это так тихо, что я едва расслышала. - Но я буду лично контролировать весь процесс. И если хоть один солдат почувствует себя хуже, я немедленно прекращу это безумие.

- Не беспокойтесь. Уверена, все пройдет хорошо. И еще, доктор… тот мужчина, мой пациент, он настаивает на встрече с вами.

- Его что-то беспокоит?

- Чувствует он себя неплохо, после такой операции. Думаю, это личное. И… он совсем не похож на бродягу.

- Надеюсь он не собирается меня беспокоить по пустякам. Хорошо, я навещу его. Вечером, после обхода.

Окрыленная успехами, я занялась своими делами. Рук не хватает, столько нужно успеть. У многих раны были воспалены и нужно сделать перевязки. Одна из сестер носила поднос с инструментами, которые я предварительно попросила прокипятить. Удаляла подсохший гной и протирала раны настойкой из трав. В арсенале госпиталя была неплохая мазь из пчелиного воска. Я пропитывала ею корпию и наносила на раны. Следом делала повязку.

Перехожу от одного пациента к другому. Многие улыбаются мне и пытаются заговаривать. Но я лишь вежливо улыбаюсь в ответ. Моя помощница достаточно словоохотлива и справляется с пустой болтовней за нас двоих.

Своего загадочного пациента оставила напоследок. Забираю у помощницы лоток и отпускаю. А сама присаживаюсь на стул у его кровати.

Мужчина тут же приоткрывает глаза и слегка улыбается сухими губами. Привычным жестом я кладу ладонь ему на лоб. Горячий. Лихорадка не спадает. Это плохо. Я кусаю губы, размышляя, что еще могу сделать.

- Марика, улыбнитесь. Не нужно хмуриться из-за меня.

- Непременно. Когда вы полностью будете здоровы. А сейчас позвольте мне осмотреть вашу рану.

Аккуратно, стараясь не причинить боли, я размотала старую повязку. Рана выглядела воспаленной, но, к счастью, не было признаков гноя. Я осторожно промыла ее настойкой, удаляя засохшую кровь.

- Может быть немного неприятно, - предупредила я, делая перевязку.

- Ваши нежные ручки могут лишь принести удовольствие.

- Флиртуете? - не удержалась я от сарказма, - вы не в том положении, чтобы ухаживать за девушками.

- Я вам не нравлюсь… такой? – мужчина иронично приподнял вверх бровь, - дайте мне шанс, когда я встану на ноги.

Я лишь усмехнулась в ответ. Флирт – это совершенно не мой конек. Да и когда это было у меня в последний раз, вспомнить страшно. А тут… вторая молодость и такой мужчина рядом. Словно мой Костя решил заново родиться в этом мире. И ждал меня, чтобы встретиться.

Но… так же не бывает?

- Хорошо. Встанете на ноги, а там посмотрим, - строго проговорила я, заканчивая перевязку.

- Кстати, вы так мне и не назвали ваше имя.

- Мм… попробуйте угадать.

Угадать? Я усмехнулась. Решила поддержать игру.

- Что ж, пожалуйста. Костя.

Сказала, а сама внимательно всмотрелась в лицо мужчины. Сердце чуть быстрее заколотилась в груди. Сама не понимаю, почему его ответ так для меня важен.

- Откуда вы знаете? Я бредил? Разговаривал во сне?

Мою руку до боли сжали его пальцы и я взглянула в его обеспокоенные глаза.

- Нет. Вы не произнесли и слова. Хотите сказать, я угадала?

- Правда не знали? Да… почти правильно. Коста.

- Коста, – прошептала я. И тут же прижала ладонь к губам.

Так неожиданно. И так много совпадений. Внешность. Имя. Мои разбушевавшиеся чувства внутри. Так же не бывает! Или… что, если судьба дает нам второй шанс.

Но я же всегда была рационалисткой. Все раскладывала в голове по полочкам. Разумно находила объяснение каждому чуду. А сейчас судьба делает ответный ход. И показывает, что чудеса бывают.

- Что случилось, Марика? Вы так побледнели…

Мою руку все еще удерживает его ладонь. Но более мягко, так, чтобы не причинить боли.

- Я… нет, ничего не случилось. Просто так все неожиданно…

Я улыбнулась. Наши взгляды снова встретились, и я зарделась, как девчонка.

У входа в палату мелькнула фигура доктора. Я аккуратно выдернула руку из-под накрывавшей ее ладони. Поспешно подхватила лоток с инструментами.

- Доктор сейчас подойдет к вам. Мне пора. Уже слишком поздно.

- Но мы же увидимся завтра… - Коста посмотрел на меня.

- Конечно, - пообещала я, - я вас не отпущу, пока не поставлю на ноги.

- А после вы обещали дать мне шанс, - произнес Коста.

Я вернулась в свою комнату. Закусила губу, чтобы спрятать улыбку. Такую глупую, как у влюбленной девочки.

- Что с тобой, Марика? Вся светишься. Доктор похвалил? - зевая, поинтересовалась фру Ханна.

- Ага. Мы с ним сошлись во мнениях, - сказала я полуправду. Хотя светилась я вовсе не от этого.

Утром быстро умылась и наспех перекусила кашей. Ноги сами понесли меня в знакомую палату.

Я застыла в дверях, найдя глазами кровать в самом конце палаты. Нерешительно сделала несколько шагов вперед. Сердце дрогнуло от дурного предчувствия.

Кровать Косты была пуста.

14

- Где мужчина, что лежал на этой кровати? – потеребила я за плечо дремавшего на соседней койке солдата. Тот был контужен и едва ли слышал и половину моих слов.

- А… что? Мужчина?

- Да… он лежал рядом с вами. Он… жив?

- Жив… его перенесли в другую палату.

Я прошлась по всем комнатам, но нигде не нашла Косту. На все мои вопросы сестры лишь пожимали плечами. Не выдержав, я взлетела по лестнице на второй этаж и постучала в кабинет доктора.

Тот сразу распахнул дверь, но вышел ко мне сам, не давая мне заглянуть внутрь.

- Что-то случилось, голубушка? На вас лица нет. Если вы насчет помывочной, то можете не беспокоится. Я дал все необходимые распоряжения.

- Спасибо, но я по другому вопросу. Мой пациент… куда его перенесли?

- Не беспокойтесь. С ним все в порядке, - доктор позволил себе снисходительно улыбнуться, - займитесь своими делами, баронесса. А о том пациенте я позабочусь сам.

- Не понимаю… - я уставилась на врача, требуя объяснений.

- Как вам сказать, он не совсем простой пациент. Скажу больше… очень знатная особа. Советую вам забыть про него и обратить внимание на других пациентов.

- Забыть? – на моем лице отразилось разочарование, а внутри что-то больно кольнуло. Прямо в самое сердце.

- Позвольте поинтересоваться, с ним все хорошо? Лихорадка? Как нога? Ее ни в коем случае нельзя беспокоить. И рану нужно промывать…

- Баронесса, - доктор положил мне руку на плечо и внимательно посмотрел в глаза, - я очень ценю, что вы сделали. Но на этом ваше участие закончено. Позвольте дать вам совет – забудьте. Вы, кажется, искали своего жениха? Так вот, я узнавал… он был ранен, но сейчас идет на поправку. Находится в госпитале в пятидесяти милях отсюда. Хотел вам потом рассказать, но, пожалуй, сейчас самый подходящий случай.

Жених? Тот молодой человек с медальона. Я совсем о нем забыла.

- Я рада, что он жив.

- Хотите, я дам вам адрес госпиталя. Напишите ему письмо?

Я закусила губу. Что я напишу незнакомому мне человеку? Наверняка он ждет слов любви и верности, а мне так не хочется кривить душой.

Как же все сложно.

Я вернулась в палаты. Механически исполняла свои обязанности. Напоить отваром, поправить повязку или написать письмо домой тем, кто не в силах был это сделать.

Как и обещал доктор, прачечную переоборудовали в помывочную. Я лишь крикнула, заглянув в помещение, наполненное липким паром, чтобы не жалели дров и воды.

Сегодняшний день выдался не менее тяжелым. Предстояло устроить вторую палату для больных гнилой лихорадкой. А до этого отмыть помещение уксусом и щелоком. Приготовить постели, и опять наполнить прачечные грязным бельем.

Я старалась не думать про Косту. Что толку. Только бередить сердце. Не думала, что встреча с ним так меня заденет. Просто он слишком похож на Костю. Но видно все же не судьба.

- Посмотрите, вон какой экипаж подъехал к госпиталю. Видать, какого-то вельможу привезли.

Мы все приникли к окну, через него хорошо просматривался парадный вход.

И правда, к самим дверям подъехал экипаж с вензелями на дверке, запряженный четверкой великолепных коней.

- Кого это там принесло? – с любопытством переговаривались сестры, пытаясь все рассмотреть.

- Кого бы не принесло, нас это не касается. Сестры, давайте вернемся к работе, - сказала я, мельком взглянув в окно.

Я застилала очередную постель, когда в палату заглянул один из лекарей и подойдя ко мне, тихонько произнес.