Хозяйка Монстрвилля. Чудовищная уборка

На глаза мне еще пара буклетов попалась, прямиком из Монстрвилля.

«Ювелирная лавка братьев Справут! — гласил один из них. — Самые честные ювелирные услуги! Оценка, распил, продажа и покупка! Огранка и оправа!»

«Лавка нужных вещей! — гласил второй. — Новейшие Тыкводжеки и мощные метлы с турбонаддувом! Пена с персиковым ароматом — здесь!»

Я в отчаянии опустила руки.

— И вовсе не обязательно, — дрожащим голосом проговорила я, — что бриллиант обнаружится в моем доме! И вовсе не обязательно, что именно я та самая, которая убралась лучше всех!

Ну, действительно. Может, это блондинка расстаралась? Она же выигрывала какие-то призы. Сама признавалась. Значит, профи в этом деле.

Но снова дееспособно соображать я смогла лишь на кассе в супермаркете.

Когда в отчаянии и надежде оплачивала огромную смелую тыквищу килограмм на пятнадцать весом…

Я вспомнила, что старую, набитую битком призраками тараканов, оставила у дверей. Но ни ее, ни пакета из-под нее не обнаружила.

Значит, кто-то ее умыкнул.

И, вероятнее всего, злобный сосед.

И зуд его — котище же предупреждал, что призраки тараканов сильно кусаются!

Выходит, этот недалекий товарищ сам, своими руками, принес домой чудовищных призраков, которые теперь ему житься не дадут?!

— Ну, дела-а-а, — протянула я испуганно.

А что, если тараканы расползутся по всему дому?!

И ко мне заползут?!

Соседа мне жаль не было. Пусть бы его тараканы грызли сильнее, раз он такой дурак! Кто ему разрешил брать чужие вещи, пусть даже и копеечную тыкву?!

За свой поступок он вполне заслуживал хорошего тараканьего угрызения.

Но вот то, что эти твари могли расплодиться — вот это по-настоящему пугало.

— Ой-ой-ой, — прошептала я в ужасе. — Теперь-то мне точно надо в Монстрвилль! Узнать, как вывести этих тараканов!

***

В карете Очень Чистого Экспресса мои вчерашние коллеги уставились на меня и на мою огромную тыкву с ненавистью и с подозрением.

— Новый Тыкводжек?! — вскричала блондинка язвительно. Словно уличала меня в чем-то нехорошем. — Зачем это?! А старого куда дела?!

Она все еще дулась из-за того, что ей вчера не удалось найти никаких сокровищ.

И подозревала в своей неудаче меня. Поэтому и хотела уличить меня… в хорошей уборке.

И, вероятно, поколотить.

К таким допросам я была отчасти готова.

Уже немного понимала, что из себя представляют мои нечаянные товарки.

У них самих-то пылеглоты были вчерашние.

Девицы их почти не использовали, видимо.

Да и привидения тараканов в них не засасывали. Значит, и избавляться от пылеглотов нужды не было.

— Сосед утащил моего Тыкводжека, — уныло ответила я. — Пришлось в магазине взять новый.

— Украл? — недоверчиво переспросила блондинка.

В похищение пылесосящей тыквы она не верила.

Пришлось выкручиваться.

Я уныло кивнула.

— Забыла его на коврике, у входной двери, — пояснила я. — Утром вышла, а его уже нет! Даже подумать не могла, что он кому-то мог понадобиться…

Тащить новый Тыкводжек было ужасно тяжело.

В нем весу было почти пуд.

Да еще термос с бутербродами.

Да Бобка на поводке.

Еще и Экспресс пришлось нагонять почти бегом, потому что я провозилась с этой треклятой тыквой и чуток опоздала.

Я была измучена, запыхалась, пакет больно врезался в мои пальцы.

Так что роль несчастной неудачницы-растяпы мне удалась на ура.

— Разбил! — вдруг гавкнул Бобка отчетливо. — Ногой! Я слышал!

Видимо, животные относились к существам, которые врать не умеют.

Потому что Бобке блондинка тотчас поверила. Перестала дуться. И ее язвительный гнев сменился удивлением.

— Зачем? — поразилась она.

— А-а-а, — протянула я понимающе. И изо всех сил сделала вид, что все в порядке, хотя по моей спине табун мурашек промчался. — Разбил сосед… Так мы с ним не в ладах. Он все пытается обидеть меня. Вот, значит, напакостил. Мне и пришлось покупать новый Тыкводжек.

Сосед под моей дверью выпустил на волю тараканов!

От ужаса хотелось выть.

Мне казалось, что эти дохлые твари так и сидят вокруг моей квартиры, перемигиваясь и хихикая.

И кто знает, скольким из них посчастливилось проскользнуть в мой дом!

— Вот же козел, — совершенно искренне ругнулась одна из девиц.

— Такие траты из-за него, — посочувствовала мне другая. — Тыкводжека покупать на свои деньги пришлось! А могла б до конца уборки казенным пользоваться!

Блондинка меж тем бесцеремонно ухватила мой огромный мешок и заглянула в него.

От увиденного ее лицо просто позеленело.

— Тыкводжек 050?! — вскричала она. — Не жирно ли?! На какие шиши ты его купила?! Поскромнее не могла взять?!

Сразу стало ясно, почему она злится.

Видимо, эта модель пылеглота обязательно будет убирать лучше.

И ей, блондинке, придется здорово постараться, чтоб обойти меня в уборке и найти хоть одну крошечную монетку в награду за свои труды.

— Пришлось потратиться. Последние деньги отдала! Были только такие, — развела я руками, все еще притворяясь глупой неудачницей. — Ну, и еще больше. Но тыкву побольше весом я уже не подниму. Так что пришлось взять этот.

Блондинка брезгливо оттолкнула мой мешок, словно он был грязным.

И уселась, вжавшись в сидение, недоверчиво и зло глядя на меня.

— Да, дорого тебе встанет эта уборка, если сосед будет портить твои инструменты, — сквозь зубы процедила она.

В глазах ее я явственно читала, что она не верит мне ни на грош.

А еще она мне яростно завидовала.

Потому что сейчас она не произнесла ни звука насчет качества моего Тыкводжека.

Значит, ее Тыкводжек моему уступал, и сильно…

И сокровищ ей не видать, как своих ушей.

Впрочем, скорее всего она успокаивала себя тем, что новой моделью пылеглота я пользоваться не смогу.

А значит, много и не наубираю.

— Так потратиться из-за него! Я бы этому козлу тоже гадость устроила, — подхватила другая девушка. — За разбитого Тыкводжека я б поквиталась! Принесла бы из Монстрвилля и подбросила ему какую-нибудь тварь попротивнее!

— К…какую еще тварь? — пролепетала я испуганно.

Спасибо за совет, но я уже.

И тварей я принесла достаточно много!

— Да хоть бы летучую мышь, — хмыкнула девушка. — Или помидорных слизней. А может, крысу подвальную! Или вот дохлого таракана. Их тут тьма, в этих старых домах.

— Дохлого таракана? — навострила уши я. — Что за тварь такая загадочная? Он-то чем может насолить соседу, раз дохлый?

— Искусает его! — хищно выкрикнула блондинка.

— Испортит все вещи! — злорадно подхватила ее подружка.

— Нагадит по углам! — заключила третья. — Это же не просто дохлый таракан, это призрак. Мерзкая тварь!

— Один таракан такое может сделать? — притворно ужаснулась я.

— Да он кого хочешь со свету сживет, грязнолапый, — хихикнула советчица. — Через неделю твой сосед волком взвоет, если вообще из дома не сбежит. Ну что, раздобыть тебе такого? Я могу. За отдельную плату. Принесу в клетке.

— Не-не-не, — закрутила я головой. — Денег нет. Да и если он ко мне приползет?!

— Не приползет, — усмехнулась блондинка.

— Если не коснешься его, не приползет. Он кусает только того, кто потрогает его, или освободит из ловушки, — вставила вторая. — И станет его хозяином. Ну, и всех обитателей его дома. Семью, котов, собак.

— Даже крыс и попугаев! — в восторге выкрикнула блондинка.

— И за порог дома нового хозяина таракан вылезти не может, — заключила третья, страшно ухмыляясь и зловеще сверкая глазами. — Связан с хозяином навеки! Подбросишь клетку под двери этому соседу, он на нее наступит — крак! — разломает, и готово. Таракан его искусает тотчас.

— Ужас какой! — вполне искренне ужаснулась я. — А избавиться от него как?!

— Это уж твой сосед пусть голову ломает, как избавиться от напасти, — небрежно ответила блондинка. — Его заботы.

Я тайком перевела дух.

Ну, хоть ко мне эта нечисть не переберется…

***

И только на месте я поняла, почему блондинка мне не вырвала волосы тотчас же, как только увидела моего нового Тыкводжека.

Холл после вчерашней уборки был какой-то торжественный и тихий.

Пол блестел в ночном свете.

Ковер почти просох и приятно пах травой. В общем, вид у убранного пространства был презентабельный.

— Ну, куда дальше? — пробормотала я, с облегчением сбросив со спины мешок с тыквой.

— Я бы посоветовал убраться на кухне, — черный котище бесшумно вышел из полумрака, доброжелательно щуря глазки. — Там печь, там тепло и пахнет приятно… Однако, здравствуйте.

Бобка гавкнул ему в ответ.

— Там можно варить какао, — продолжил меня соблазнять кот, вертясь под ногами, выгибая спину и ласкаясь. — И не таскать за собой мешок с едой…

— Так может, стоит продолжить убираться в комнатах на втором этаже? — усомнилась я. — Вот хотя б начать с лестницы…

— Лестница сломанная, — ответил хитрый кот. — Ей сначала ступени чинить надо. А кухня вот она, рядом. Она совсем небольшая, — продолжил соблазнять меня он, старясь своей большой меховой головой прободать мне ногу. — Ма-а-аленькая!

— Кухня, так кухня, — вздохнув, согласилась я.

Двери на кухню были заколочены, и я мужественно отломала доски, чтоб попасть туда. А там!..

Нет, кот не соврал, кухня была маленькой.

Но она была грязная вся.

Вы видели, как взрывается таракановая бомба?

Кажется, тут они все и померли разом, как динозавры от удара метеорита…

Коричневыми неряшливыми сушеными ошметками насекомых было заляпано все, равномерно и толстым слоем, до самого потолка. Не было видно ни окон, ни цвета мебели. Только тараканьи останки.

И потолок тоже топорщился тараканьими коричневыми крыльями.

— Фу! — только и смогла сказать я.

— Но ведь комнатка и правда совсем маленькая, — мурлыкал хитрый кот. — Тут дел на полчаса.

Полчаса?!

Я нерешительно поколупала стену пальчиком.

— Нет, полчаса тут ничего не решит…

Если честно, то мне в этой тараканьей усыпальнице не особо хотелось возиться.

Можно не сегодня? Можно я потом как-нибудь уберусь тут?!

— Но у тебя же новый пылеглот! — не унимался кот. — Этому пылеглоту все нипочем! Ты даже и не заметишь, как он высосет всю грязь! Да что грязь — он душу из тела может высосать! Он намного, намного лучше твоего старого пылеглота! А со старым ты вон как ловко отмыла холл!

— В самом деле, чего это я, — пробормотала я пристыженно. — Ну, приступим!

И только выкатив тыкву из пакета, я с ужасом поняла — вместе со старым Тыкводжеком пропали и педали, и шланг!

— Ой-ой-ой, — простонала я в отчаянии, стоя над бесполезной тыквой, как памятник. — Что же делать?!

Вот почему блондинка меня не порвала в клочья!

Она думала, что я схитрила.

Купила пылеглот получше, чтоб выиграть главный приз, но без педалей-то я не смогу им пользоваться!

Бобка бегал вокруг тыквы кругами, обнюхивал и даже попытался погрызть ее. Но и эти меры не смогли тыкву оживить…

— В чем дело? — насторожился кот, глядя, как я нерешительно пытаюсь смести с рыжего тараканьего пола тараканьи трупы обычной метлой.

Метла стояла в углу, старая, жесткая, сухая и корявая.

И подметала она хуже некуда. Только пол царапала.

— Почему ты не включишь Тыкводжек?

— Я потеряла педали, — прошептала я ставленным голосом, глотая слезы и роняя метлу из обессилевших рук.

Это была катастрофа!

Без верного помощника я, конечно, ничего не приберу.

И дом не выиграю.

И бриллиант не найду, и ничего не заработаю. Ни листочка, ни камешка!

И тыкву я купила зря, дура!

Я отбросила метлу, уселась прям на загаженный пол, уткнулась лицом в колени и разрыдалась.

Несчастная и глупая неудачница!

Кот некоторое время сидел молча, глядя на меня огромными янтарными глазищами.

— И это все? — осторожно спросил он, наконец. — Это-то и вся проблема?

— А этого мало? — хлюпнула носом я.

— Но… педали можно купить, — с недоумением ответил кот. — Не понимаю, чего ты плачешь.

— Купить, — передразнила я его.

— Ну, тыкву-то ты купила, — заметил кот.

— Тыквы у нас продаются, — ответила я. — А педали к Тыкводжекам — нет!

— Но они продаются в Монстрвилле! — ответил кот.

— Но у меня нет денег, которые принимают в Монстрвилле, — вздохнула я, отирая слезы.

Кот молча смотрел на меня.

— Ну-у-у, — протянул он задумчиво, — деньги-то как раз не проблема…

— Да? — искренне удивилась я. — А что тогда проблема?

— Перейти через парк, через дорогу и найти лавку, — ответил кот. — И вернуться обратно. Найти в темноте обратную дорогу особенно сложно… к тому же, начинается снег…

— Я! Могу! — гавкнул вдруг Бобка. — Искать! Моя работа!

— Действительно, шерстяной, — обрадовался кот. — Ты-то унюхаешь! Тогда и переживать незачем!

Он поднялся, взмахнул хвостом, и направился в угол.

Там он долго и упорно скреб лапами, пока об плитки пола не зазвенело что-то металлическое.

— Ну, собственно, вот, — сказал кот, прекратив копать.

Я подбежала к нему и увидела на полу, в углу, темный кружок.

Металлический замызганный диск.

Я подобрала его, потерла о полу платья, и он заблестел светлыми желтыми бликами.

— Золотой?! — воскликнула я, рассматривая монету.

— Конечно, — солидно подтвердил кот.

— О-о-о, — благоговейно произнесла я, взвешивая на руке трофей.

Монета была огромная. На половину ладони. И ужасно тяжелая, как стограммовая гиря.

— И рассчитываются прям золотом? — недоверчиво спросила я.

— Разумеется, нет! — рассердился кот. — Я должен еще подсказать, где тебе обменять золото на деньги?!

— Ювелиры! Справут! — гавкнул Бобка.

— Верно, — обрадовалась я. — Там можно обменять золото на деньги!

— Ну-у, — протянул кот задумчиво, — по ту сторону дороги лавка Справутов должна отыскаться сразу. На ней большая вывеска.

— Тогда скорее в дорогу! — воскликнула я. — Чего ж мы ждем?!

***

Я замоталась в шаль. Увязала в узелок тяжелую монету.

Во дворе, у крыльца, отыскала почти новенькую тачку.

— Это зачем? — удивился кот.

— Если много денег наменяю, то куплю вам корма, — ответила я, оглядев любопытные морды провожающих меня котов. — Ну, и педали куда я положу? У меня ни сумки, ни крепкого мешка.

— Ну да, — согласился кот. — Логично. Что ж, удачи вам.

И мы с Бобкой ринулись через парк, к дороге, за которой приветливыми огнями фонарей сверкал Монствилль.

Парк был небольшой. Я пересекла его за десять минут.

И за эти же десять минут повалил такой густой снег, что ничего не было видно впереди. Даже огней.

Стало тихо и светло. Но абсолютно незнакомо. И я даже запаниковала, а туда ли я иду.

Небо из черного стало серым от снеговых туч. Деревья согнулись под тяжестью нападавшего снега.

Тачка моя колесами чертила на снегу черную колею, но снег почти сразу ее засыпал, и как добираться обратно, я не знала.

Я лишь старалась идти меж сосен прямо, никуда не сворачивая.

А Бобка уверенно несся вперед, иногда останавливаясь под деревьями и поднимая лапку, чтоб пометить ствол.

Эти десять минут в тишине, метели и в одиночестве показались мне вечностью.

Но вот мы набрели в ложбинку, за которой был пригорок, поросший заснеженными кленами. А за ним — дорога! И яркие фонари города!

— Ура, выбрались! — радостно выдохнула я.

Мы взобрались на пригорок, уверенно перешли через дорогу, и оказались на оживленной улице Монстрвилля.

— Вот это да! — ахнула я, раскрыв рот и остановившись. И тачку свою бросила от изумления!

Несмотря на поздний час, городок гудел.

Блестели золотым светом стеклянные витрины, рекламные вывески светились разноцветными огоньками.

Горели фонари — намного более яркие, чем в доме, который я убирала.

А по улицам разгуливали ведьмы!

Юные, с горящими зелеными глазами! С роскошными пышными волосами

В широкополых шляпах и в полосатых чулках!

В длинных плащах — и в коротеньких юбочках под ними!

В крепких ботинках и в красивых сапожках!

А некоторые с визгом пролетали на метлах над моей головой!

Что чувствует человек, очутившийся в сказке?

Невероятный шок.

В этой развеселой толпе, спешащей по своим ночным делам, я была абсолютно лишняя и чуждая.

И все же я была тут!

— Справут! — гавкнул Бобка, выводя меня из ступора. — Лавка! Здесь!

И он снова тявкнул на большую, сверкающую золотом вывеску над светящейся витриной.

— О-о-о, ты и читать умеешь? — изумилась я.

Бобка вместо ответа чихнул.

Снег налип на его черную шерсть, и песик был похож на снеговика.

— Пойдем скорее, пока тебя совершенно не замело, — сказала я, взявшись за ручки тачки.

Мы подрулили к красивому крыльцу. Я отряхнулась, как могла, поснимала с Бобки комья налипшего снега, и мы вошли в ювелирную лавку Справутов.

За стеклянным прилавком, на котором сверкали золотые украшения и безделушки, меня радостно приветствовал сам хозяин, Справут.

Ну, как — радостно…

Рот, конечно, у него был от уха до уха.

Но только потому, что он был… лягушкой.

Огромной человекообразной лягушкой, наряженной в костюм-тройку, с колпаком из резных серо-зеленых листьев на голове.

Колпак поблескивал золотыми звездами, как у заправского звездочета.

Справут смотрел своими лягушиными глазами куда угодно, в разные стороны, только не на меня.

— Доброй ночи, милая барышня, — проскрипел Справут весьма любезно. — О, какая милая у вас собачка!

— Гав! — сказал Бобка вежливо.

— Чем могу помочь? Желаете приобрести колечко? Может быть, сережки по сходной цене?

— Нет, — ответила я. — Желаю продать золото.

— Золото? — удивился Справут.

— Да, старинную монету, — ответила я.

— Любопытно, — Справут почесал зеленой глянцевой лапой подбородок. — А можно взглянуть?

Я достала узелок с монеткой и выложила ее на прилавок.

Глаза Справута съехались к его лягушинному носу.

Своими влажными трехпалыми лапами он осторожно, словно монета была из тончайшего фарфора, взял золото и поднес к своему лицу.

— Это что, — произнес он, — это вы здесь взяли?

— Ну да, — храбрясь, ответила я. — Мне сказали — при уборке можно брать все, что угодно. Золото, камешки…

— Это да, — произнес Справут. В голосе его послышалось странное ликование. — Найденное золото принадлежит вам. Несомненно. Но почему вы не унесли его домой, почему решили продать здесь?

— Мне нужны деньги, — ответила я честно. — Чтоб купить педали для Тыкводжека и продолжить уборку. А еще накормить котов.

— Накормить котов, — повторил Справут с ликованием и откинулся назад, чтобы получше меня рассмотреть. — Что ж, вы пришли по адресу!

Далее Справут ловко достал стеклянный стаканчик и не менее ловко налил туда некой голубоватой жидкости. Щипчиками поместил туда монету, и жидкость вскипела.

Черный налет мигом сполз с золота, превратился в грязную пену.

— Так-с, так-с, — квакал Справут удовлетворенно, вынимая чистую и блестящую монету из раствора. — Теперь мы ее взвесим и оценим!

Он обтер монету об специальную тряпочку, аккуратно сложенную на его конторке.

Плюхнул ее пинцетиком на старинные гиревые весы с блестящими латунными чашками и поставил на другую чашу весов гирьку.

Гирька оказалась легче монеты, и Справут радостно потер лары.

— Так-с, так-с! — проквакал он. — Великолепно!

Тем же пинцетом он добавлял на весы гирьки до тех пор, пока весы не уравновесились. Узкая острая стрелка указала на ноль.

Справут снова жарко потер свои лапы и вытащил старинные счеты с костяшками.

— Это так, это сюда, — бормотал он, лапой гоняя звонко щелкающие костяшки туда-сюда. — Накинем за старость. Старинные монеты — это редкость, да-с! Итого пятьдесят монет, барышня!

— Так много? — удивилась я.

— Так будете менять? — волнуясь, уточнил Справут. — Прикажете отсчитать?

— Конечно, — ответила я.

И Справут радостно хлопнул в ладоши.

Он ловко вытащил из старого, тяжелого железного сейфа с огромным вентилем на скрипучей дверце мешочек с деньгами и передал мне.

— Считайте! — радостно велел он.

— Все верно, — сказала я, пересчитав деньги.

— Тогда считаю сделку завершенной! — торжественно и радостно произнес Справут и пожал мне руку.

— Да, — подтвердила я, не понимая, чего он так радуется.

На улице тем временем бахнул салют, да такой яркий, что даже хорошо освещенная лавка Справута стала еще светлее.

— Хорошей ночи, барышня! — еще раз произнес ювелир.

— Не подскажете, где тут можно купить педали для Тыкводжека? — спросила я.

— О, это недалеко. Третья лавка налево! — мило ответил мне Справут.

— Спасибо! Доброй ночи! — сказала я, не желая уступать Справуту в любезности.

И мы с Бобкой, окрыленные удачной сделкой, двинули в сторону магазинов, толкая перед собой тачку.

***

Из лавки, указанной Справутом, слышался веселый смех.

Бронзовый колокольчик над дверями то и дело звякал, выбегали юные ведьмочки, прижимая к груди свертки с покупками.

Они лихо оседлывали метлы и свечой уходили в ночное небо, с визгом и хохотом.

— Какое интересное заведение, — пробормотала я, рассматривая светящуюся витрину и пристраивая свою тачку у стены.

— Универмаг! — гавкнул Бобка.

И мы решительно ступили на крыльцо, ведущее в магазин.

Да-а-а, чего тут только не было!

Весь магазин был уставлен стеллажами, на которых были прикреплены старинные вывески.

«Посуда для колдовства» — прочла я на одной из них.

На полках были расставлены медные и железные трехногие котелки, потемневшие глиняные чайники и бутылочки из разноцветного стекла.

На другом стеллаже располагались магические ингредиенты, причудливые грибы в стеклянных банках, камни в ступках, порошки в коробочках…

— Чем могу помочь, милая горничная?

Продавец тут оказался обычным человеком.

Небольшого роста круглолицый толстяк с блестящей лысиной, окруженной огненно-рыжими лохмами волос. Одет он был в клетчатые штаны горчичного цвета, в белую сорочку и в клетчатый же жилет.

Под круглым подбородком у него располагалась яркая красная бабочка.

Он доброжелательно смотрел на меня круглыми глазками и улыбался.

— Мне педали и шланг на Тыкводжек, — робко произнесла я.

— О, у нас большой выбор! — оживился продавец. — Ваш Тыкводжек какой модели?

— Ноль пятьдесят, — ответила я.

— Прекрасная модель! — возрадовался продавец. — Пройдемте!

Он ловко меня увлек к прилавку и вывалил на него тыкву.

— У меня есть, — запротестовала я.

— Да вы не понимаете! Это же демонстрационная модель! — вскричал темпераментный продавец и брякнул рядом с тыквой целую связку педалей.