Сводная сестра Я тебя (не) люблю

— Что смешного? — его голос становится угрожающим.

— Всё смешное, — отвечаю, глядя ему прямо в глаза. — Особенно ты.

Он делает шаг вперёд, и я инстинктивно отступаю. Наши взгляды скрещиваются в немом поединке.

Его лицо приближается к моему, дыхание становится тяжёлым. Я чувствую, как земля уходит из-под ног, но стараюсь держаться.

— Думаешь, я поверю в эту твою невинность? — шепчет он, обдавая горячим дыханием мои губы. — Ты же специально всё это устроила. Специально пыталась меня задеть.

— Ничего я не устраивала, — отвечаю, стараясь звучать уверенно, хотя внутри всё дрожит. — Просто надоело твоё постоянное присутствие в моей жизни.

Он усмехается, и эта усмешка отдаётся болью в моём сердце.

— Ты сама не знаешь, чего хочешь, — произносит он, наконец отступая. — Но я-то знаю. И поверь, я добьюсь своего.

Богдан разворачивается и направляется к двери. Уже у порога останавливается и бросает через плечо:

— И удали этот номер из телефона. Он тебе не нужен.

— С чего ты взял, что я послушаюсь? — кричу ему вслед.

Он оборачивается, и его взгляд полон такой неприкрытой угрозы, что мне становится плохо.

— Потому что ты моя, Юль, — произносит тихо, но чётко. — И ты это знаешь.

Дверь захлопывается с оглушительным грохотом. Я остаюсь одна, пытаясь осознать происходящее. Его слова эхом отдаются в голове, а сердце колотится как сумасшедшее.

«Ты моя».

Сажусь на кровать, обхватив колени руками.

Что же делать?

Как выбраться из этого кошмара?

Каждый его взгляд, каждое прикосновение, каждое слово — всё это выворачивает меня наизнанку.

Эта война только начинается. И неизвестно, кто выйдет из неё победителем.

Глава 5.

День пролетел незаметно. Я провела его, укрывшись в своей комнате, погрузившись в мир визуальных новелл.

Там всё было понятно и под контролем. Если персонаж начинал действовать на нервы, я могла просто начать новую игру. В реальности, к сожалению, такой опции не существовало.

Когда пришло время ужина, в мою дверь постучал отчим. Его появление выбило меня из колеи, но я постаралась скрыть свои эмоции.

Дядя Миша оказался человеком удивительным. Несмотря на свой возраст, он сохранял отличную физическую форму. Его чёрные волосы лишь слегка тронула седина, а пронзительно-голубые глаза выдавали в нём человека проницательного и решительного. Он был добр ко мне, и я не хотела, чтобы наши с Богданом конфликты причиняли ему беспокойство.

— Юль, спускайся на ужин, — его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась твёрдость.

— Иду, дядь Миш, — ответила я, поднимаясь с кровати.

Но он не ушёл сразу. Его проницательный взгляд остановился на мне:

— Он тебя обижает?

— Кто? — я сделала вид, что не понимаю.

— Богдан, — прямо ответил отчим.

— Нет, что ты, — поспешно заверила я. — Всё в порядке.

— Ты же знаешь, что можешь обратиться ко мне? — настаивал он.

— Конечно, — улыбнулась я, но его взгляд говорил, что он не до конца верит мне.

— Юля, я вижу, что между вами что-то происходит, — продолжил он. — Вы постоянно ссоритесь, кричите друг на друга.

— Это просто недопонимание, — попыталась отмахнуться я. — Мы всегда были такими.

— Недопонимание не длится годами, — покачал головой отчим. — И не сопровождается такими эмоциями.

Его слова попали в цель. Он был прав. Наши отношения с Богданом никогда не были нормальными. Но я не могла рассказать ему правду. Слишком много тайн, слишком много недосказанного.

— Дядь Миш, правда, всё в порядке, — выдавила я улыбку. — Просто мы с Богданом… разные.

Он вздохнул, но больше не настаивал.

— Хорошо. Но помни: если что-то случится, ты всегда можешь поговорить со мной.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я.

Когда отчим ушёл, я осталась стоять в коридоре, чувствуя, как тяжесть давит на плечи. Его забота трогала, но одновременно и пугала. Если он узнает правду, это разрушит всё: и его отношения с сыном, и нашу с ним дружбу, и, возможно, даже брак с мамой.

Спускаясь на ужин, я старалась выглядеть спокойной. В столовой уже собрались все. Мама оживлённо беседовала с отчимом, а Богдан сидел во главе стола с непроницаемым выражением лица. Наши глаза встретились, и по спине пробежал холодок.

— Юля, дорогая, ты как раз вовремя, — улыбнулась мама. — Мы говорили о планах на выходные.

— Да, — подхватил отчим. — У нас намечается семейный выезд на природу.

Богдан едва заметно усмехнулся, и я поняла: этот уикенд обещает быть интересным. Особенно если учесть, что мы с ним будем находиться в замкнутом пространстве несколько дней.

— Замечательно, — выдавила я улыбку. — С удовольствием поеду.

Богдан наклонился ко мне и прошептал так, чтобы слышала только я:

— Думаешь, это хорошая идея, сестрёнка? Быть со мной наедине в лесу?

По спине пробежала дрожь. Он знал, как меня напугать. Знал, как вывести из равновесия. И, чёрт возьми, ему это удавалось.

— Не переживай, — ответила я, стараясь говорить спокойно. — Я не боюсь тебя.

Его улыбка стала шире.

— О, Юль, ты даже не представляешь, как сильно ошибаешься.

Фыркнула, и это вызвало у него довольный оскал. Но тут отчим произнёс то, от чего я чуть не подавилась тарталеткой, а Богдан начал закипать:

— Наши партнёры тоже будут. Семейная пара с сыном. Присмотрись к нему, Юль.

— Я? — моргнула, словно не понимая.

— Как его зовут, дорогой? — вмешалась мама.

— Самир, — ответил отчим.

— Нет! — рыкнул Богдан, ударив рукой по столу. — Этот ублюдок и пальцем её не коснётся. Не позволю!

Я вздрогнула, а он лишь сильнее закипал. Мама схватилась за сердце, а дядя Миша опасно сузил глаза.

— Что ты несёшь? — рычит отчим. — Думаешь, если встал у штурвала и управляешь моей компанией, можешь так себя вести?

— Замуж её выдать хочешь? — скалится Богдан.

— Хорошо. Выдай.

— Выдам за хорошего человека, — усмехается отчим.

— За того, кого выберу я, — парирует Богдан.

В столовой повисает тяжёлая тишина. Даже хрустальные бокалы, кажется, перестают звенеть от напряжения. Богдан сверлит отца взглядом, а тот отвечает ему не менее холодным и решительным взглядом.

— Ты забываешься, сын, — голос отчима звучит твёрдо, но спокойно. — Это моя семья, и я решаю, с кем будет общаться моя дочь.

— Она не твоя дочь, — цедит Богдан сквозь зубы. — И ты это знаешь.

Мама бледнеет, её рука вздрагивает у груди. Я чувствую, как земля уходит из-под ног. Эти слова… Они режут, как нож.

— Довольно! — голос отчима звучит как удар хлыста. — Мы не будем обсуждать это за ужином.

Богдан поднимается из-за стола, его стул с грохотом падает на пол.

— Я сказал всё, что хотел. И запомните — она не будет ни с кем, кроме меня. Я не намерен больше бегать от своих чувств.

Он выходит из столовой, хлопнув дверью так, что задребезжали окна. Мама начинает плакать, прижимая руку к груди.

— Милый, он же несерьёзно, правда? — шепчет она, обращаясь к отчиму.

Дядя Миша подходит к ней, обнимает.

— Конечно, нет, дорогая. Это просто… эмоции.

Я сижу, не в силах пошевелиться. Его слова… Они как удар под дых. «Она не будет ни с кем, кроме меня».

Отчим замечает моё состояние.

— Юля, ты в порядке?

— Да… — выдавливаю я, хотя внутри всё дрожит. — Просто… это было неожиданно.

Мама пытается улыбнуться, но выходит жалко.

— Давайте забудем этот инцидент. Ужин продолжается.