Страстная невеста для ненасытного Дракона

- Справа по борту славная добыча! - закричала Клэр. Голос ее дрожал, но эту сладкую дрожь нетерпения можно было списать на предвкушение скорого боя. - Посмотрите-ка, какой красивый рождественский гусь плывет нам прямо в руки! Я лично откручу ему ноги и крылья и слопаю с солью и перцем!

Команда ее давно привыкла к неуклюжим шуточкам своего капитана, а потому смеха почти не последовало. Пираты деловито готовили абордажные крючья, проверяли оружие, и Клэр, кусая губы, глянула на чужой корабль в свою подзорную трубу.

Вне всякого сомнения, они, те, на кого она сейчас смотрела, готовились к бою с пиратами. Не зря же она так долго дразнила чертова Дракона, затопляя его корабли один за другим! Она славно раздразнила его, принудив лично выйти в море и отловить вора, она много сокровищ у него отняла, Дракон наполучал много пощечин, жадная злобная тварь, - а что может быть для Дракона дороже золота? Легенды гласят, что он готов убить даже за крохотную монету. Что ж, у него будет такой шанс. Клер на миг представила, как огромные зубы впиваются в ее тело разрывая... что ж. К боли он привычная. Даже этот вариант будет лучше, чем гнить заживо.

Осматривая суетящихся на чужой палубе матросов, готовящихся к бою, стараясь увидеть хоть тень от крыльев летающего монстра, Клэр вдруг зацепилась взглядом за одного человека... Одному богу известно, отчего ее сердце вдруг так неистово забилось, когда она глянула на него - и увидела, что и он смотрит прямо на нее. Пусть и не видит - расстояние велико, - пусть и не знает, что она смотрит на него, но...

Он был совсем молод; очень хорош собой. Некоторое время Клэр с изумлением, словно перед ней было величайшее чудо света, рассматривала его, завороженная невиданной прежде красотой, изумляясь, насколько он не похож на всех, кого она когда-либо видела раньше и знала. Тонкий, изящный, одетый в черные и алые шелка, он сочетал в себе нечто зловещее, красивое и притягательное одновременно. Жесты его холеных рук были плавны, Клер невольно усмехнулась и поморщилась, испытывая одновременно восхищение и стыд. Стыд за себя и за него - разве может мужчина так манерно себя вести, так нарочито красиво двигаться? И она - она никогда, наверное, не сможет быть так изысканно-грациозна, ее жесты не будут такими завораживающими. Грубая ругань и быстрая поступь - вот ее потрет.

- А этот красуется даже перед лицом смерти, - с неприязнью прошептала Клэр, чувствуя уколы ревности в своем сердце. - Аристократ, демоны его поимей... сегодня, впрочем, у них будет такая возможность.

У Клэр вдруг больно защемило в груди, когда она подумала, что сегодня его молодая жизнь оборвется, и морской ветер больше не будет перебирать его длинные черные волосы, не коснется матово-белого лба. Отчаяние коснулось души Клэр, и она почти выкрикнула свой вопрос в небо - отчего все так несправедливо!? Почему в этой жизни можно спастись, выжить, только уничтожив чужие надежды и погубив чужие жизни? Но она сдержалась. Прочь, прочь жалость! Скрипнув зубами, она снова поднесла подзорную трубу к глазам, и снова, как притянутая неведомой силой, увидела его, узорчатый черный шелк на его плечах, блестящие напомаженные волосы, сверкающие отполированные ногти - о боги, какой разряженный павлин!.. Таким пижонам не место на море, и меч они в руках держат только потому, что он красивый.

Его черные глаза смотрели на корабль Клэр, не мигая, и ее словно опалило огнем - столько силы и страсти было в его взгляде. Глупый самонадеянный мальчишка! В его годы любая драка - это всего лишь приключение. А приключения интересны и будоражат кровь. Вне всякого сомнения, это молодой мужчина, красивый, богатый, статный, продаст свою жизнь задорого, но финал один.

А он смотрел внимательно, так, словно мог через огромное расстояние рассмотреть черты лица Клэр, он пожирал ее взглядом, и Клэр почувствовала неведомое раньше ей тепло на сердце, имя которому надежда. Вдруг она понравилась бы ему? Вдруг? Вдруг он действительно видит ее, рассматривает ее лицо, ее губы? Вдруг?..

Прочь, прочь сомнения и жалость! Так угодно небесам...

- Эй, - крикнула она с капитанского мостика вниз, внезапно поддавшись неумолимо влекущему ее порыву. - Там, на корабле, есть один разряженный фанфарон... Оставьте его мне, не убивайте! Хочу поближе посмотреть в его подкрашенные глазки.

Клэр действительно этого хотела; образ незнакомца тревожил ее воображение, Клэр почувствовала, как дрожит от желания встать напротив него и посмотреть поближе в юное красивое лицо.

«Этого еще не хватало,- хмуро подумала она, понимая, что сама хочет проткнуть его сердце саблей, чтобы лично уничтожить странное, неведомое ей доселе влечение, чтобы погасить огненный взгляд прекрасных черных глаз, завороживших ее как глаза змеи - птичку. - Экая невидаль - расфуфыренный мальчишка! Да он титьку мамкину выплюнул, наверное, только на днях. Его и мужчиной назвать нельзя, наверное...»

- Как мы узнаем его, капитан? - крикнул кто-то из пиратов.

- У тебя на него встанет, - грубо ответила Клэр, и палуба потонула в скотском хохоте ее команды.

**

Абордаж начался неудачно; капитан и рулевой на корабле дракона не зря ели свой хлеб! Таран, который должен был разнести нос атакуемого корабля в щепки, только скользнул по борту, оставив совсем незначительные повреждения. Мешки с песком, выкинутые командой драконьего корабля, смягчили столкновение, и Клэр ругнулась, поминая недобрым словом и дракона, и его верных людей.

Чувствуя, как привычная боевая ярость кипит в ее крови, сливаясь воедино с ревущей толпой пиратов, обезумевших от предвкушения, ждущих первой крови, которая своим сладким запахом потопит остатки разума, Клэр выхватила саблю и, улучшив момент, со своих вант спрыгнула на палубу атакуемого корабля в числе первых.

- Нас ждет славная добыча! - прокричала она. Страха не было; сабля ее светлым узким лучом встречала выпады защищающихся, и Клэр охватил азарт - такой, какой обычно она испытывала, чувствуя свое полное слияние с командой, с морем, что ждет, когда ему достанется разбитое и разграбленное судно. В такие минуты она ощущала себя стихией - такой же неумолимой и смертоносной.

- Вон он, фанфарон! Живьем его брать!

Отчаянно рубясь сразу с парой защитников драконьего корабля, Клэр мельком кинула взгляд на капитанский мостик, располагающийся на юте; там, в окружении воинов, неподвижно стоял тот самый мальчишка, крепко сжав губы. Клэр видела, как стеклянно блестели его недобро прищуренные черные глаза, как он похлопывает большим пестрым веером о ладонь, зловеще и неспешно. Ярко-красная вещь тревожно вспыхивала в лучах утреннего солнца, и Клэр показалось, что прошла целая вечность, в течение которой веер ударил об узкую ладонь всего три раза...

На мгновение Клэр очень недобро подумала об этом разряженном сопляке, мысль яркой молнией промелькнула в ее воспаленном сознании. Молодой паршивец, который рисуется, красуется даже сейчас, прикрывая красивое лицо дорогой пестрой вещью... «Ну, не время же сейчас, не время! - в отчаянии думала она, расталкивая с неимоверной силой наваливающихся на нее неприятелей, кромсая ножом потные тела, рассекая груди саблей. - Возьми же оружие и попробуй уже защититься, не то убьют просто так!»

Три неспешных раза.

Столько раз веер опустился на раскрытую ладонь, и Клэр обострившимся слухом уловила шелест составляющих его пластин.

Тонкие пальцы с остро отточенными, отполированными ногтями неестественно блестели на солнце, словно отлитые из серебра, и когда ее люди, озверевшие от жажды наживы и запаха крови, вскарабкались по ступенькам наверх, к поджидающей их жертве, Клэр показалось, что на капитанском мостике вспыхнул пожар, ослепивший всех своим алым пламенем.

На миг она закрыла глаза, в отчаянии представляя себе, как мальчишка испуганно, раскрытым пестрым веером отгораживается от надвигающейся на него смерти. Наивный... Капитанский мостик потонул в воплях боли, звоне оружия, и Клэр, поддаваясь все тому же необъяснимому порыву, что в свое время заставил ее приказать своим людям не убивать его, кинулась туда, чтобы разогнать навалившихся на мальчишку пиратов, растолкать их, пинками согнать вниз, чтобы они не смели своими грязными руками лапать его красивую пеструю одежду. Чтобы никто из них не смел прикасаться к нему...

Она помнила выкрик - «живьем брать!» - и не думала, что кто-то осмелится нарушить ее приказ нарочно, но ведь мальчишка мог начать сопротивляться, и тогда... тогда!..

Она думала, что не успеет. В несколько прыжков она преодолела расстояние, отделяющее ее от капитанского мостика, ловко лавируя меж яростно сцепившимися людьми, уклоняясь от шальных ударов, взлетела по ступенька вверх, и... замерла, словно громом пораженная, бессильно опустив свою саблю, испачканную горячей дымящейся кровью.

Словно феникс взмахивая огненными крыльями, мальчишка метался по мостику, размахивая своим веером. Казалось, он танцует какой-то складный, плавный танец, то закрывая свою грудь от метящих в него ударов, то пестрым мельканием раскрытого алого веера ослепляя противников. Удары сложенного веера, словно удары хорошей дубинки, с сухим треском сыпались на головы наступающих, оглушая их, разбивая в кровь лица, переламывая пальцы, пытающиеся прикрыть раздробленные носы, выбитые глаза. Иногда алое крыло распахивалось, словно ласкаясь, касалось людей - и тогда они с воплями валились с ног, сбитые его тяжестью, и кровавые брызги разлетались кругом, оставляя красные дорожки на белоснежном лице дерущегося мальчишки.

- Твою ж мать! - заорала Клэр, когда ей под ноги шлепнулся пласт кожи и скальпа, срезанный одним движением веера. А сопляк-то не так беззащитен, как казалось сначала. И любому, кто посмеет позубоскалить над его манерностью и уточенной красотой, он уж точно наверняка может вбить его смех в глотку.

Веер, которым красавчик обмахивал свое нежное лицо от жары, оказался с секретом; пестро разукрашенный, он на самом деле состоял из железных пластин, связанным меж собой крепкими шелковыми шнурами и остро отточенных на конце. Не прекращая красоваться, изящно и красиво водя остропалой кистью с зажатым в ней веером, мальчишка, ощерив крепкие острые зубы, очень быстро покрошил всех, кто посмел ступить на место, предназначенное ему.

Удары тонкого, стройного, гибкого мальчишки оказались нешуточными. Деревянная палуба вокруг него была усеяна раскромсанными, изрезанными телами, словно чудовище рвало их когтями, а не пестрый веер перечеркивал накрест их ненужные жизни, и одного из пиратов, который еще шевелился, мальчишка хладнокровно добил, одним движением сложив свой веер и воткнув его, как железный прут, в сочно хрупнувший висок.

Клэр увидела, как он зловеще покачивает своим странным оружием, дразня, словно распростерший крылья журавль, как он пробует на вкус каплю крови, красной вишенкой сияющей на его губах, и ее кинуло в жар от его страшного, немигающего взгляда.

- Иди сюда, - произнес он, делая мягкий приглашающий жест. Острые ногти блеснули в солнечном свете, и Клэр, отойдя от странного оцепенения, поняла, что эти слова, выдохнутые свистящим злым голосом, предназначаются ей. - Ну-у?

«А это шанс, - вдруг подумала Клэр, облизнув пересохшие вмиг губы. - Он... наверное, служит дракону. Слишком хорош в бою. Он сможет... сможет убить меня и прекратить мои мучения!»

- Расфуфыренный сопляк! - рявкнула Клэр, в видом убийцы выхватив нож и направляя его на мальчишку. - Сейчас я выверну тебя наизнанку!

- Думаешь, - мягко и осторожно обходя неподвижные тела, стараясь не зацепиться и не испачкать свои пестрые шелковые одежды о кровь, произнес тот, неспешно распуская свой смертоносный веер и вытягивая из черных лакированных ножен узкий слабоизогнутый меч, сверкнувший на свету ослепительно-белым лезвием, - внутри я красивее, чем снаружи?

- Вот сейчас и проверим! - дерзко выкрикнула Клэр.

Они сшиблись, словно две волны в море, давя друг на друга массой, и отталкивая друг друга, с шумом, лязгом. Клэр закричала, чувствуя, как ее руки, принимающие удары его оружия, горят огнем, словно по суставам колотят раскаленным молотом. Мальчишка, над которым она так смеялась, которого с презрением называла фанфароном, был словно из металла отлит - так же крепок, гибок, силен и тяжел и бил не стесняясь, сильно, впав я холодную ярость. Клэр была ловчее, но мелькание его веера сбивало ее с толку, и не раз она промахивалась и заваливалась в пустоту, ослепленная пестрым мельканием.

Бой ушел куда-то в сторону; Клэр больше не слышала криков раненных и звона оружия. Весь ее мир, казалось, сосредоточился на одном-единственном человеке, который неумолимо вел ее - осознав это, Клэр обнаружила, что нападающий, тесня, заставил ее покинуть капитанский мостик и теперь принуждает ступить в каюты, чтобы искать спасения там, в узких тесных комнатках, где даже стены будут держать и цепляться за руки...

- Да черта с два! - Клэр вдруг ощутила в своем сердце страх. Никогда раньше она не встречала равного себе противника; может, то природа одарила ее особым талантом, да только дралась она обычно ловчее и лучше многих мужчин. А тут он не только был равен - пожалуй, он превосходил ее в умении размахивать саблей. Его меч мелькал быстрее крыльев бабочки, а от брошенного ею ножа мальчишка просто отмахнулся веером, распахнул дверь каюты и пинком втолкнул Клэр туда.

Клэр, потеряв опору под ногами, кубарем вкатилась в каюту, потеряв саблю, пребольно ушибившись локтем обо что-то и треснувшись головой так, что искры из глаз посыпались. От удара ее сознание помутилось, она чувствовала, как темнота окутывает ее, и опасность растворяется в этой обманчиво уютной темноте.

Дверь захлопнулась, отрезая солнечный свет, Клэр, судорожно шарящая в голенище сапога, почувствовала, как страшные когтистые пальцы смыкаются на ее горле, душа и таща ее безвольно болтающееся тело вверх. Мальчишка словно действительно был отлит из металла, Клэр, вцепившаяся в его тонкие пальцы, не смогла разжать и даже хоть немного сдвинуть с места хоть один из них. Все мысли вмиг вылетели из ее головы, остался лишь ужас. Мальчишка, сверкающий черными глазами, улыбающийся острозубой красивой улыбкой, показался ей демоном, пришедшим за ее душой.

- Кто это нам попался,- произнес вкрадчивым, ласковым голосом мальчишка, посмеиваясь, любопытными глазами рассматривая свою добычу. Его рука скользнула по груди Клэр, обыскивая, похлопывая, стараясь нащупать оружие, и та, отчаянно задрыгав ногами, громко взвизгнула.

От изумления мальчишка ее чуть не уронил, его черные брови изумленно взлетели над широко раскрывшимися глазами.

- А кто это тоненько у нас пищит, - смеясь, не веря своим глазам, произнес он, щелчком стальных пальцев сбил с нее шляпу, и черные длинные локоны рассыпались по ее плечам. - Кто это так пищит, я спрашиваю?

Его острые ногти скользнули по ее камзолу, несильными прикосновениями срезая по одной пуговицы, со звонкими щелчками падающие под ноги. Его когти легко касались ее одежды, распарывая плотную ткань и Клэр, багровея от удушения и стыда, забилась в его руках, чувствуя, как холодный воздух касается тонкого полотна ее рубашки, и как оно рвется, расползается под ногтями этого странного мальчишки, словно под остро отточенными лезвиями, выставляя напоказ ее часто вздымающуюся грудь. Девичью грудь, вне всякого сомнения. Это мог понять и такой юный мальчишка, увидев под распотрошенным полотном две очаровательные округлости с темными сосками.

- Девица! - выдохнул он с изумлением, тараща глаза. Одного мига замешательства было достаточно для того, чтобы пальцы Клэр справились таки с неповоротливым ножом, застрявшим в высоком голенище сапога. Крутнув нож в умелой ладони, она ухватила его прямым хватом и со всей силы всадила в бок мерзавца, поспевшего лапать ее за грудь. Раздался звон, Клэр вскрикнула, чувствуя, как металл лопается под ее сильной рукой.

Его железные пальцы дрогнули, отпуская ее задыхающееся горло, на лице мальчишки выписалась мучительная гримаса боли и досады, он скорчился, с шипением потирая бок, и Клэр, онемевшая от изумления и суеверного ужаса, подняла к глазам обломок ножа, намертво зажатого в ее побелевших пальцах.

- Этим ты меня не проймешь,- заметил мальчишка, все так же морщась и потирая зашибленное тело, с толикой удовлетворения наблюдая, как суеверный ужас расползается по ее лицу.

А затем он вдруг напрыгнул на нее, переместившись так незаметно, будто был призраком, и резким движением заломил ей руку, зло свалив животом на стол навалился тяжкой горячей тушей сверху, заставив зарыдать от боли в выкрученном суставе. Его страшные когти сильно и резко рванули ворот ее камзола, распуская ткань на тонкие ленточки, и Клэр снова взвизгнула, ощутив себя обнаженной. Вся одежда на ее спине была растерзана, с треском разодрана, изрезана, и мальчишка, на миг отстранившись от ее дрыгающегося, сопротивляющегося тела, словно скульптор любуясь своим шедевром, провел ладонью по горячей коже.

- Что ты делаешь?! Что делаешь, мерзавец?! - заверещала она, дрыгаясь и извиваясь.

- Обыскиваю, конечно, - деловито ответил он, и она замерла, боясь даже дышать, чувствуя, как его пальцы водят по ее обнаженной спине, по ее вздымающимся ребрам, чуть нажимая острыми когтями, оставляя алые полосы. - На предмет ножей, которыми ты так ловко орудуешь, отравленных игл, тайного оружия. Так зачем это девицы стали брать в руки сабли и нападать на корабли, принадлежащие драконам? - небрежно поинтересовался он. Его коготь легко подцепил ее пояс, и толстая кожа лопнула от легкого невинного прикосновения. Клэр взвизгнула, засучила ногами, чувствуя, как штаны становятся чересчур свободными, и подлец стаскивает их с нее мелкими нетерпеливыми щипками.

- Негодяй! - рычала она, уткнувшись лицом в стол, чувствуя, как ее горящее от стыда лицо становится мокрым. Штаны соскользнули с ее задницы, и ладонь мальчишки вкрадчиво, почти ласково провела по оголившемуся телу, повторяя аппетитную округлость ягодицы, цапнула острыми когтями, больно кольнув в самом аппетитном, круглом месте. - Это не обыск, это унизительное надругательство! Ты - мерзавец, отпусти меня! И тогда - может быть, - я велю оставить тебя в живых!

- Велишь? Так ты, стало быть, капитан этих бездельников и бродяг, - беспечно ответил мальчишка, и его гладящая ладонь вдруг стала жесткой, он, почти не размахиваясь, врезал по округлой попе так, что ягодица Клэр загорелась алым пятном, а сама она завопила от боли. - Но согласись, в данной ситуации у меня положение намного выгоднее, чем у тебя, поэтому мне решать, оставить ли тебя в живых, а не наоборот. Итак, девица, - он навалился на нее, с удовольствием прижавшись к ее подрагивающему плечу носом, принюхиваясь к ее запаху по-звериному, - отвечай: зачем ты грабишь суда Дракона? Тебе нужно золото?

- Мне нужен сам Дракон! - завопила Клэр, залившись слезами, когда его бесстыжая ладонь снова легла на ее ягодицы и ногти чуть сжали кожу, чувствительно накалывая ее.

- Зачем тебе Дракон? - терпеливо продолжил свой допрос мальчишка. Он выдыхал свои вопросы прямо в ее ушко, горячее и красное от смешанных стыда и страха, и иногда Клер казалось, что он играет, прихватывая ее ухо губами. - Не жаль будет убить? Он ведь мыслящее существо, такое же, как мы с тобой, а вовсе не безмозглое животное... как ты думаешь, дикарка.

- Я сошью из его поганой шкуры себе плащ и сапоги! Что, жаль это кровожадное чудовище? - насмешливо выкрикнула она, задергавшись, стараясь столкнуть с себя его тяжелое тело, разумеется, безрезультатно. - Скармливаешь ему людей? Поставляешь живой товар? Разнообразишь стол?

- А ты, стало быть, справедливая мстительница? - мальчишка хитро прищурился. - Перебив столько людей в бою, ограбив их и бросив умирать в море, чем ты-то лучше такого кровожадного, ненасытного Дракона, так любящего пожирать человеческую плоть?

На губах его играла озорная улыбка, Клэр почувствовала, как он, лежа на ней, дрожит от смеха, и забрыкалась еще яростнее.

- Да ты сам подобен этому поганому животному, этому тупому монстру! - выкрикнула она. - Верный слуга, прихвостень... прихлебатель!

- Нет, - мальчишка навалился на нее еще полнее, еще крепче прижав ее к столу, и склонился к самому ее уху. Теперь его губы задевали ее пылающую кожу, и Клэр слышала его тихое дыхание. - Я не подобен монстру. Я и есть монстр.

Глава 5. Зов крови

- Что!? – выдохнула Клэр, на мгновение перестав даже сопротивляться. Жесткие, словно отлитые из металла пальцы, удерживающие ее, осторожно выпустили ее запястье, мальчишка отступил, освобождая ее заломленную руку, и девушка подскочила, обернулась, со стыдом натягивая на себя остатки изодранных Драконом вещей. – Ты!?

- Я, - просто ответил мальчишка, разведя руками. – Убьешь меня теперь?

В его вкрадчивом голосе снова послышалась лютая издевка, главным образом оттого, что убить его Клэр не могла физически – ей недоставало ни сил, ни умения, чтобы сделать это. Да и желания – своим звериным чутьем мальчишка учуял, понял на каком-то низшем, почти магическом или диком, животном уровне, что она не хочет его убить – или хочет, но лишь потому, что ревнует его ко всему миру. Только она одна может на него смотреть, только она одна может его касаться! Даже к солнечным лучам, осторожно гладящим его черные волосы, она ревнует его…

- Как это может быть?! – испуганно выдохнула Клэр, стискивая на груди изодранную рубашку.

Мальчишка как-то неопределенно пожал плечами, словно изумляясь собственным возможностям, затем чуть наклонил голову, сделав усилие над собой, и на Клэр исподлобья глянули змеиные золотые глаза с узким вертикальным зрачком, на красивом лице проступили какие-то иные, нечеловеческие черты, на щеках блеснула алая чешуя, затрепетал на голове высокий гребень. Трансформация длилась всего несколько секунд, но изумленная, онемевшая от увиденного Клэр успела разглядеть Дракона и понять, что ее не обманывают, и что мальчика не шутит.

- Оборотень, - выдохнула она испуганно. На своей родине она слышала об оборотнях-волках, а тут значит, вот как бывает…

- Можно и так сказать, - покладисто согласился мальчишка, снова усмехнувшись. – Ну, так что, все еще не расхотела мою шкуру?

Звуки боя стихали; и, судя по спокойным деловитым переговорам, доносящимся извне, судя по невозмутимости Дракона, команда Клэр была побеждена. Впрочем, она и сама это понимала, чувствовала; на этот раз они напоролись на хорошо обученных людей самого правящего Дракона…

- Нет, - агрессивно рявкнула девушка, хорохорясь, - твоя шкура для меня дороже золота!

- Ох, ох, ох, - дразнясь, ответил Дракон, корча плаксивую рожицу. - Какая дорогая у меня шкура! Что ж за беда заставляет девиц быть такими злобными? Таких хорошеньких девиц, - добавил он, протянув руку и по-хозяйски касаясь ее щеки, отводя от ее личика черные блестящие локоны, чтобы как следует рассмотреть ее. В его черных глазах мелькнуло неподдельное любопытство и какое-то неведомое Клэр чувство, такое горячее, страстное, что она охнула стыдливо, ощущая, как это чувство передается ей, как оно пронзает ее, словно пущенная умелой рукой острая каленая стрела, пробивая в груди горящую рану.

- Ты пахнешь, - произнес Дракон тихо, но так горячо, что у Клэр сердце зашлось, - как самая спелая, самая сладкая самка… вкуснее мягких абрикосов. Кажется, если тебя тронуть, - его когтистые пальцы чуть сжились, накалывая ее кожу, - то твоя кожа лопнет, как тонкая виноградная шкурка, и потечет сладкий прозрачный ароматный сок… такая ты спелая и душистая…

Последние слова он шептал, уже стоя к Клэр близко-близко, вплотную, едва не касаясь ее подрагивающих губ своими губами, и у девушки закружилась голова от объявшего ее жара. Жара его близкого тела, жара его бессовестных ладоней, забравшихся под ее изодранную одежду. Он словно загипнотизировал ее своими немигающими черными глазами, своими неторопливо льющимися словами, тихим шепотом. Дыша его дыханием, Клэр вдруг обнаружила, что ее собственные руки, чуть подрагивая от нетерпения, неумело и торопливо распускают застежки на его шелковой щегольской одежде, ласкают его плечи, и сам он чуть дрожит от объявшего его странного, неуместного желания. Желания близости, желания ее тела здесь и сейчас, сию минуту!

И она не могла ему противиться. Понимая, как это странно, дико и не уместно – не могла оттолкнуть его, склоняющегося над ней, не могла вырваться из его рук, которые забрались в ее рассыпавшиеся волосы и ласкали ее затылок, не могла противиться прикосновениям его губ, не могла противиться его поцелуям, на которые отвечала неумело и робко, стаскивая одежду с его плеч.