Драконий цветок

Он вообще, кажется, не верил уже вообще ни во что.

— Примерно через год после окончания академии я решил отправиться на боевую практику, — начал Рейгард свой рассказ, глядя Лине в глаза. Она смотрела с холодком, как человек, который понимает, что не услышит ничего хорошего, но всё-таки слушала и взгляд не отводила. — Я знаю, что ты не стала получать звание, ограничилась только лицензией для продажи артефактов. Хотя, когда мы учились, многие прочили тебе карьеру учёного. До сих пор не очень понимаю, почему ты приняла такое решение… — Лина на мгновение немного напряглась и всё-таки отвела взгляд, и Рейгард понял, что её по какой-то причине задели его слова. — Но сейчас не об этом. В общем, я, в отличие от тебя, решил повысить свою категорию. Не помню, сколько их у артефакторов, а у боевиков три — мастер, мэтр и высшая категория — магистр. После окончания академии мы имеем право называться лишь мастерами, но мне хотелось дослужиться до мэтра. Магистра так просто не получить — для этого нужно трудиться боевым магом хотя бы десять лет, сама понимаешь, что наследнику подобное не позволили бы сделать. Но мэтром можно стать, отработав два года на границе с Арнарией, где Рольские горы и постоянные магические аномалии. Там всегда есть чем заняться. Вот я туда и отправился, в компании ещё с двадцатью бывшими студентами.

Рейгарду невольно захотелось улыбнуться — всё-таки, несмотря ни на что, те времена было приятно вспоминать. На практике ему и правда нравилось. Вот только улыбался он сейчас редко, поскольку его улыбки больше напоминали оскал злобного чудовища. И, возможно, Лина неправильно поймёт и даже испугается, если Рейгард возьмёт и улыбнётся.

— Её звали Марсия, — он почти заставил себя продолжать. — И она, в отличие от тебя, Лина, не была сиротой, а воспитывалась в большой и строгой семье. Отец Марсии сильный маг, она тоже была одной из лучших, несмотря на то, что училась не в столичной академии.

— Думаешь, только в столице хорошо обучают? — не удержалась от подколки Лина.

— Почему же, нет. Просто в столице по объективным причинам работают лучшие преподаватели, поскольку в Королевской академии больше платят.

— Ерунда, — она слегка поморщилась. — Мастерство и деньги — вообще разные вещи. Или ты думаешь, что великим художникам всегда много платят? Большинство из тех, кого мы нынче называем гениями, умирали в нищете.

— Ну, боевая магия всё-таки не искусство, — возразил Рейгард. Увидел, что Лина открыла рот, собираясь сказать что-то ещё, но он её перебил: — Подожди, Лина. Потом поспоришь, если захочется. Я ведь не закончил. В общем, Марсия была гордячкой, каких поискать, — из-за сильной магии и своих успехов она задирала нос почти до неба.

— И этим напомнила тебе меня? — с иронией протянула Лина, и Рейгарду стало противно, потому что она угадала.

— Тогда — да, — признался он честно, и по губам девушки скользнула горькая усмешка. — Теперь я понимаю, что вы вообще не похожи. Ты никогда не была гордой, Лина. Никогда не кичилась, не считала остальных хуже себя, а если и делала почти всё лучше других, то не для того, чтобы показать своё превосходство, а просто потому, что не умела иначе. Марсия же, несмотря на то, что не была драконом, вела себя как дракон.

— Да, нехорошо, — съязвила Лина. — Вести себя как драконы имеют право только драконы.

Рейгард не стал реагировать на этот выпад — понимал, что Лине неприятно и больно всё это слушать. Да и правильно она говорила. То, как Марсия себя вела, конечно, было нехорошо, но вовсе не потому, что она на самом деле не являлась драконом. Неважно, кто ты, дракон или обычный человек, — задирать нос не стоит в любом случае.

— Мне захотелось поставить её на место, — произнёс Рейгард негромко и всё-таки на секунду опустил глаза — сложно было выдерживать неприязненный взгляд Лины. — Захотелось, чтобы она поняла… в общем, ты представляешь. Я стал за ней ухаживать, естественно, она быстро сдалась…

— Естественно, — кивнула Лина. — Кто же тебе откажет? То есть, — она вдруг спохватилась, — вам, ваше высочество.

— Не нужно, называй меня как прежде, — быстро сказал Рейгард, огорчившись, что Лина наконец опомнилась и заметила, что уже какое-то время фамильярничает с наследником. — В общем, за нашими отношениями наблюдали все отправившиеся на практику, в том числе наставники. Но, в отличие от ситуации с тобой, Марсии о нашем разрыве я сказал наедине.

— Почему? — откровенно удивилась Лина, и Рейгард пожал плечами.

— Не знаю. Пожалел её, наверное. Хотя ничего особенного я к Марсии не чувствовал, но тем не менее. Решил, что так будет лучше. Однако она не поверила, решила, что мне просто приказали сверху, а на самом деле я продолжаю её любить. Устроила скандал, пришлось объяснять ей уже при свидетелях. И не знаю как, но эта история достигла ушей её отца. Он оказался мужчиной суровым, приехал к Рольским горам, вызвал Марсию и при всех отчитал — мол, как ты смеешь позорить наш род? Очень гордый и принципиальный оказался человек. Заявил, что она мечтательница, если решила, что ровня принцу, а раз так и в ней созрели ростки инфантилизма, он на пять лет отлучает её от дома и лишает финансирования.

— Жестоко, — покачала головой Лина. — За что такое наказание? Она всего лишь влюбилась.

— Вот Марсия тоже считала, что не за что. Кроме того, эту сцену видели практически все, и после отъезда отца Марсии, когда она пребывала в смятении и обиде, каждый норовил не поддержать, а поддеть. Марсию на практике не любили — как раз за гордость и презрение к окружающим. И я добавил масла в огонь, однажды высказав ей, что она сама виновата, не стоит считать себя выше других.

— Особенно выше драконов, — еле слышно прошептала Лина, и Рейгарда вновь затопило стыдом. — И всё-таки я не понимаю… Неужели этого достаточно для того, чтобы расстаться с жизнью и наслать на тебя проклятье?..

Увы, но Лина была права — и история на самом деле ещё не закончилась.

Аделина

В том, что рассказал Рейгард, не было ничего нового или удивительного. Как-то так я себе всё и представляла. Хотя и не могла не отметить, что решающую роль сыграло не поведение наследника, а личность Марсии. Не будь она настолько гордой девушкой, возможно, сумела бы забыть о своём унижении. Поняла бы, что Рейгард не стоит ни одной её слезинки, как когда-то решила я, и жила бы дальше.

А она предпочла умереть, и это безмерно меня удивляло.

— Было ещё кое-что, Лина, — продолжал наследник, и мне показалось, что говорит он с трудом. Как будто горло схватывает, как при простуде. — Марсии было сложно после того, как отец лишил её финансирования. Все практиканты раз в пару недель выбирались в ближайший город, чтобы пополнить запасы продовольствия, да и просто нормально помыться-постираться. Боевики ведь не бытовики, чистка одежды не наш конёк. И у Марсии со всем этим начались проблемы, денег-то у неё больше не было. Но какая-то сумма имелась с собой, и я решил, что стоит слегка усложнить ей жизнь. Мне просто было интересно, что Марсия станет делать, если деньги исчезнут. Естественно, потом я собирался всё ей отдать.

— Как я понимаю, ты это узнал, — многозначительно протянула я, покосившись на розу проклятья, и Рейгард кивнул. Физиономия его при этом была словно выточена из камня, казалась застывшей, будто принадлежала статуе.

— Да. Марсия очень разозлилась. Тем более что она буквально накануне попала под шальное заклинание, повредила сапоги, и ей были нужны деньги либо на починку, либо на новую пару. Получалось, что из-за моей выходки она будет вынуждена покинуть практику — что для неё было позором ещё большим, чем выволочка отца. Сама знаешь — второго шанса в этом случае не дают. Ты либо получаешь звание, либо лишаешься возможности его получить навсегда. Марсия понимала: если она уйдёт с практики, её отец может окончательно разозлиться, — поэтому пошла на крайние меры.

— Это какие? — недоумевала я. — Работать же она не могла отправиться, наверное? Она была занята на практике. Если только выполнить какой-то разовый заказ… Но кто возьмёт практикантку, это ведь противозаконно, да?

— Да, — подтвердил Рейгард. — Пока проходит практика, никто не имеет права нанимать практиканта на работу, иначе сама понимаешь: большинство коротало бы время, зарабатывая деньги. Но Марсия нашла выход. Типично женский выход. О котором никто не узнал бы, если бы не двое парней из числа моих тогдашних друзей. Они проследили за Марсией и узнали, что она, пока остальные стирались и покупали для себя необходимые вещи и еду, ходила в бордель.

Я поперхнулась воздухом.

Серьёзно?..

— Я не давал приказа её обличать, — произнёс Рейгард очень тихо и как-то невнятно. Словно боялся, что я не поверю. — Я вообще ничего не знал. Я в тот день переносился в столицу, навещал родителей и брата. А когда вернулся, Марсия набросилась на меня с кулаками. Кричала, что я хуже чудовища, что я никак не могу оставить её в покое, хотя мы расстались несколько месяцев назад, что она и так уже опозорена, но я продолжаю её унижать. Я в тот момент ничего не понял, просто рявкнул, чтобы отстала, и ушёл в свою палатку. Точнее, попытался уйти. Когда я стоял на пороге, Марсия всё и сделала. Прокляла меня. — Он замолчал на мгновение, прикрыв насыщенно-голубые глаза, а затем продолжил, распахивая их и поглядев на меня с болью: — Я, честно говоря, не сразу понял, что это вообще было. Думал, она ударила в меня каким-то заклинанием, из-за которого так больно. Но, когда почувствовал, что тело стало другим, а из руки сама по себе выросла роза, пронзив кожу шипами, понял, что случилось. Тем более что Марсии рядом не было. Она исчезла целиком и полностью — даже одежды не осталось.

Рейгард вновь замолчал, но теперь я поняла, что его рассказ наконец окончен.

Что сказать в ответ, я не знала. Поэтому просто молча сидела и смотрела на того, кто когда-то обидел меня не меньше, чем Марсию, и думала.

Я думала о том, понял бы Рейгард хоть что-то, если бы не эта жуткая ситуация? Жалел бы? Да и сейчас не факт, что он действительно жалеет о собственных поступках, а не просто жалеет себя, несчастного.

Я же… несмотря ни на что, больше сочувствовала Марсии. Да, я понимала, что мы с ней при её жизни вряд ли подружились бы — девушек с таким характером я не любила. И тем не менее до проклятья Марсия не сделала Рейгарду ничего плохого, у него не было причин её унижать, кроме его искреннего желания поставить на место очередную выскочку.

А потом… она просто сглупила. На эмоциях прокляла наследника, и исправить ничего уже было нельзя. По крайней мере для неё точно всё кончено. А вот Рейгарда ещё можно спасти.

Вопрос только в том — как?

Рейгард

— Что думаешь? — спросил он через минуту, видя, что Лина не собирается ничего говорить. Она сидела и явно о чём-то сосредоточенно размышляла, рассматривая розу, обвивающуюся вокруг запястья Рейгарда.

— Думаю о том, как разбить эту ловушку, — произнесла Лина напряжённым голосом, но глаз не подняла, и Рейгард сразу понял — если она не врёт, то не договаривает точно. — Должен быть способ. И это точно не чужое прощение, как думает твой брат.

— А, — понимающе кивнул наследник, — Ян к тебе уже заходил. Так я и предполагал. Просил снять проклятье? Хотя, зная Яна — не просил, а скорее требовал.

— Можно и так сказать. Да, он считает, что, если я тебя прощу и вновь полюблю, проклятье спадёт. Но это бред, Рей. То есть, — Лина откровенно поморщилась, — ваше высочество.

«Я тебя прощу и вновь полюблю».

Эта фраза уколола гораздо больнее, чем тот факт, что Лина умудрилась случайно вновь назвать его Реем, как когда-то.

— Хочешь честно? — вырвалось у него непроизвольно. — Я согласился бы остаться чудовищем навсегда, до самой смерти, если бы ты действительно смогла меня хотя бы простить. О любви я не говорю — это совсем невозможно. Но если бы ты простила…

Он запнулся — потому что Лина наконец подняла голову и посмотрела на него с таким искренним изумлением, какого он никогда ещё не видел в её взгляде.

— Шутишь? — выдохнула она в шоке. — Зачем… зачем тебе моё прощение? Я понимаю, если бы оно было нужно, чтобы снять проклятье, но не просто так же…

В этот момент Рейгарду стало настолько досадно, что он, не выдержав, залез в нагрудный карман пиджака и достал оттуда артефакт, при помощи которого активировалось заклинание правды.

— Держи, — Рейгард положил его на столик перед Линой. — Используй. И сама увидишь, правду я говорю или вру тебе.

Она дрожащей рукой взяла со столика маленький белый шарик, похожий на обыкновенную карамельку, сдавила его в ладонях, а потом выдохнула получившуюся пыль в лицо — точнее, в морду — Рейгарду.

— Зачем тебе моё прощение? — спросила еле слышно, глядя на наследника чуть расширенными глазами, и он честно ответил:

— Потому что я жалею о том, как поступил с тобой, Лина. Жалею не потому, что был проклят, а просто потому, что понимаю — я сделал тебе больно. Ты искренне любила меня, а я посмеялся над твоими чувствами и специально устроил всё так, чтобы над ними смеялась вся академия. Это было подло. И да, я действительно согласился бы остаться чудовищем до конца своих дней, лишь бы получить твоё прощение.

Рейгард замолчал, и мелкие снежинки, мерцающие рядом с его лицом, вспыхнув ослепительно белым, исчезли.

Он смотрел на Лину, ожидая, что она скажет, но пока девушка ничего не говорила, а просто смотрела на него — и её глаза медленно наполнялись слезами.