Ловец сбежавших невест

И я, собрав в кулак всю свою волю и храбрость, следовала за ним, чувствуя, что погружаюсь во тьму, все глубже и глубже, словно в болото.

- Раньше отцу и матери показывали свою избранницу! А теперь первую попавшуюся девицу! Это ужасно символично - и так подходит нашему бессовестному веку, не так ли!

От страха, спускаясь по лестнице, я зажмурила глаза, признаюсь; а когда услышала этот истеричный и бессовестный голос, обозвавший меня первой попавшейся девицей, я распахнула их, словно по мановению волшебной палочки. И вот уже не было никакой долгой лестницы под ногами, а был залитый светом многочисленных люстр роскошный зал впереди, и натертый до блеска пол. А вместо жалких куколок на потолке, в страхе жмущихся друг к другу - сухой старик, раздетый в шелка, словно самый модный франт, выписывающий церемонные поклоны.

***

- Добро пожаловать в ночной подземный Де Камине, юная мисс, - проскрипел этот старик, извиваясь передо мной в поклонах, как цирковой акробат и сверлящий меня голодным взглядом. Зубы его были темные, кривые, желтые, но ужасно опасные. - Так называется мой дом, наш семейный замок. Правда, он прекрасен?

- Правда, - подтвердил Генри вместо меня, встав между мной и кривляющимся престарелым франтом. Я же смолчала, рассматривая зал с раскрытым ртом.

Ничего прекраснее я не видела - как и ничего ужаснее. Мраморный подземный дворец был убран шелками, тонкими и пестрыми, как крылья умирающей бабочки. Фонтаны шелестели безвкусной, какой-то мертвой водой. Мебель - обитые шелком диваны, кресла, резные столики с мертвыми засушенными цветами в вазах - все тонкое и изящное, творения старых мастеров.

И женщины, вероятно вампиры - напудренные, завитые и разодетые в пестрые платья красавицы с причудливыми колье или воротничками на шеях… чтоб скрыть рваные, старые, незаживающие черные раны. Они выступали из полумрака, неся в руках горящие свечи, словно заблудшие души в потустороннем мире, и было это жутко и величественно.

Дамы смотрели на меня враждебно, фыркали насмешливо, осматривая мой корсаж, перетянутый кожаными ремнями. Этим теням прошлого, разодетым в платья и наряды минувшего века, я казалась некрасивой и простой, как грубая крестьянка.

Ножки их были обуты в изящные шелковые туфли, дамы-вампиры приближаясь невесомо и бесшумно, даже не шелестя роскошными пышными юбками. Их прекрасные глаза горели, будто эти красавицы увидели какое-то невероятное сокровище. И сокровищем этим была я - полная крови и живая. Вкусная и манящая…

- Зачем ты явился, неудачный эксперимент, - проскрипел старец, снова невпопад кланяясь почему-то мне.

- Чтобы спросить кое о чем, жалкий проказник, - в тон ему ответил язвительный Генри. - Мне показалось, или вы нарушили договоренность?..

- Договоренность? - подозрительно переспросил кривляющийся вампир.

Он производил странное впечатление. С одной стороны, он вел себя как клоун. Лицо его было набелено пудрой и нарумянено дорогими румянами, на щеке приклеена мушка. Тело его вихлялось, как на шарнирах, на плешивой голове был надет красивый парик с золотистыми волосами. Жалкий старый шут.

С другой стороны, он был одет богаче короля! На его тощих узловатых пальцах были надеты перстни огромной ценности и невероятной красоты! Камзол его - старомодный, прошлого века, - был расшит жемчугом и светлым шелком, а на ногах натянуты самые тонкие и красивые чулки. Он все время кланялся, выписывая причудливые кренделя ногами, обутыми в туфли с шикарными бантами, и я и глазом не успела моргнуть, как он подобрался совсем близко и задел подол моего платья, отвешивая очередной церемонный поклон.

- Ну-ка, в сторону, подальше от меня, - процедила я, выхватив из-за пояса револьвер в тишине мертвого зала взведя с щелчком курок своего пистолета, целясь прямо в страшный, красный рот. - Или я вышибу вам мозги, сударь. И я не промахнусь, будьте уверены!

Вмиг его деланное гостеприимство испарилось, он оскалился и зашипел на меня разинутой злобной клыкастой пастью. Бледная маска из пудры потрескалась, кусочки его макияжа посыпались, как осколки, открывая под собой неживого цвета кожу…

- Шире рот, господин кровосос, - все так же нахально и смело произнесла я, делая вид бесстрашный и непоколебимый, хотя от ужаса у меня колени подгибались. - И я вернее вышибу ваши старые зубы вместе с мозгами! Как вам серебро, по вкусу?

- Она может, - подтвердил Генри беспечно. - Эта дама со мной. Она не предназначена вам на ужин. Так что прочь все. Не то я не ручаюсь за себя.

- Подлое отродье… О чем ты хотел спросить? - съежившись, сгорбившись, рявкнул вампир, откатившись клубком разноцветных тряпок от меня.

- Не одна ли из ваших дочерей нацепила личину королевской невесты и разгуливает наверху, - ответил Генри. - Вот о чем я хотел спросить. Но не у тебя, а у твоего хозяина. Твои слова стоят дешевле камней на дороге. Так что иди и позови его.

Тот, кого Генри называл проказником, оскалился.

- Ты разве забыл, - тихо, с издевкой, произнес он, жестом указывая на вампирш и отскакивая, чтобы Генри мог хорошенько их рассмотреть, - своих названых сестер? Все они здесь. Какая из них тебя заинтересовала?

- Я говорю не об этих прогнивших насквозь старухах, - весьма грубо ответил Генри. - Девица весьма точно скопировала принцессу. А мы-то с тобой знаем, что только куколки могут копировать внешность людей так хорошо.

Паясничающий старик собирался что-то едкое ответить Генри, но не успел.

- Куколка? - произнес кто-то голосом, полным величия и внутреннего достоинства. - Ты говоришь, что я смог вырастить хитроумную дочь, которая, не обладая магией иной, кроме мимикрии, водит за нос всех королевских ищеек, и ждешь, что я выдам ее тебе? Да ты, видно, совсем ума лишился, моя фатальная ошибка, мой неудачный, блудный сын, осквернивший гнездо…

- И тебе долгих лет жизни, Князь Полуночи, - язвительно ответил Генри, стаскивая со своей головы поношенный черный котелок и отвешивая такой же клоунский поклон, в каких до этого перед нами изгибался вампирский шут. - Рад тебя видеть, несмотря на твою враждебность неуважение. Послать шута встречать меня… ай, ай!

Я чуть не села на зад, разом позабыв о своих угрозах расстрелять вампиров, увидев того, кого Генри признал как хозяина дома и назвал Князем Полночи! Вот это был настоящий король, полный достоинства, силы и власти!

Князь Полуночи был очень высок, атлетичен и статен, настоящий великан! Бледный, как все вампиры, но ему это даже шло. Намного представительнее вечно юного Генри, зрелый и красивый породистый мужчина. Его черные волосы блестели и крупными кольцами ниспадали на плечи, на светлое, бледное золото шитья его костюма. Ногти его были отполированы до блеска, туфли пошиты по самой последней парижской моде!

А в руке его был бокал. Старинный хрустальный бокал на золоченой ножке, с чем-то густым, темным, почти черным. Но когда Князь сделал глоток, смакуя странный напиток, я увидела, что жидкость в бокале не черного, а красного-красного цвета… густая и еще теплая… еще не свернувшаяся кровь, от которой губы Князя блестели и тоже были ярко-красными.

И улыбка. Сводящая с ума слепящая улыбка вампира. Я готова была упасть в обморок от острого желания тотчас разодрать себе грудь ногтями и подарить свое сердце Князю, если б Генри не поднес к моему лицу платок, остро пахнущий чесноком!

- Убийца-каторжник, полагаю? - невинно поинтересовался Генри, кивнув на бокал, который Князь Полуночи держал в длинных наманикюренных пальцах изящно, с известной грацией. - Не самый аппетитный фрукт в этом королевстве. Ни за что не стал бы брать это в рот… Надеюсь, я не сильно помешал казни?

- У меня нет той, что ты ищешь, - свысока глядя на нас, слишком серых и ничтожных в сравнении с его сияющей неувядающей красотой, ответил Князь Полуночи, игнорируя издевательский вопрос Генри о содержимом его бокала. - А если б была, то вряд ли я ее тебе выдал… Таки редкие бриллианты надо беречь, холить и лелеять.

Князь Полуночи говорил с Генри свысока, с явным презрением, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена, и мне даже стало стыдно и обидно за Ловца. Но не Генри; он, несмотря на пренебрежение, которое демонстрировал к нему вампир, стыда не испытывал, улыбался во весь рот, и принял весьма фривольную позу, небрежно опираясь на свою тросточку.

- А если я сейчас обыщу Де Камине? - произнес он. - Ты же знаешь, у меня есть такие полномочия. Я имею право перевернуть любой дом и любой склеп во владеньях Гемато-Короля, если это поможет следствию. И твой замок - не исключение. Ты такой же подданный, как и все. На тебя не распространяются никакие привилегии.

Князь Полуночи с яростью обернулся к Генри; он был так зол, что старый разряженный шут в испуге шмыгнул в сторону, а вампирши разразились ужасным шипением, словно их черные души вырывали из их старых тел.

- Как смеешь ты, - прошипел и Князь, обнажая страшные клыки, - угрожать мне?! После того, как я подарил тебе возможность жить вечно, ты, неблагодарный червяк, говоришь, что имеешь права прийти ко мне в дом и все тут перевернуть?

- Да, - нахально улыбаясь, подтвердил Генри. - А что тут такого? Мы заключили договор. И мне кажется, ты его нарушаешь, если твоя куколка разгуливает вне стен твоего замка. Значит, я имею полное право ее арестовать. Не так ли?

- Почему ты… такой?! - яростно выдохнул Князь Полуночи. - Почему ты неблагодарен?! Почему для тебя ничто не значат узы, связывающие нас?! Почему ты отказываешься служить семье, которая помогает биться твоему сердцу!? Мы приняли тебя в свою семью! Я ожидал от тебя великих дел, - Князь картинно развел руками, - но ты ничем не заявил о себе миру!

- Так в этом, - усмехаясь, ответил Генри, щуря синие глаза и все так же небрежно опираясь на палку, - и есть мое самое большое завоевание. Разве нет?

- Ничтожество! - яростно прорычал вампир, некрасиво разевая зубастый ужасный рот. Ой, а вот этого делать было не надо! Когда вампиры забывают о расточении своего обаяния, они становятся ужасно уродливыми.

- А ты думал, - подленько хихикнул Генри в страшное, зубастое лицо Князя Полуночи, все так же небрежно опираясь на свою тросточку, - что я после обращения стал бы тебе служить и помог тебе погрузить весь мир во мрак? Ты мечтал выйти на поверхность, застроить все королевство склепами и каждый день обедать новым, свежим человеком, даже без привкуса тюремных кандалов? Что ж, я не оправдал твоих надежд. Резонный повод разочароваться во мне. Так что там с куколкой?

- Я же сказал, - прошипел яростно Князь Полуночи, - что у меня нет той, что ты ищешь!

- А в бокале что? - так же быстро спросил Генри, делая шаг вперед, и о чудо! Этот сиятельный великан, гордо именующий себя Князем, отшатнулся от Генри в испуге. - Неужто я действительно поспел к казни? Это не запас, не добыча в королевском лесу, это свежая кровь? Не желаешь поделиться? Ничего, я как-нибудь потерплю привкус тюремного смрада. Ну, что же ты так жаден? Дай мне бокал!

Грозный голос Генри разнесся по залу, отдавшись эхом ото всех стен, и Князь Полуночи отступил еще на шаг, а его дети - разряженные дамы и жуткий старикашка, - зашипели жутко, защищая его.

- Дай сюда сейчас же, - прорычал Генри, яростно и страшно сверкая покрасневшими глазами, наступая на Князя. - Ты что, заманил в свою нору кого-то? Юную девственницу? Ты пьешь ее уже долго, и поэтому у тебя достаточно магии, чтоб созрела куколка?! Дай сюда бокал!

Рев Генри, визг старика, вздумавшего вцепиться мне клыками в ногу, и крик Князя слились воедино.

А еще мой выстрел.

Я пальнула не глядя, отвернув лицо, зажмурив глаза, но снова попала - одна из вампирш упала и корчилась на полу, разорванная серебряной пулей.

Старик тоже верещал, вертясь волчком. Вместо моей ноги в зубы ему попалась ловко подставленная трость Генри, и клыки его, скрежетнув по дереву, выкрошились черно-желтыми обломками.

- Осина, - пояснил мне Генри, демонстрируя поцарапанную зубами вампира трость. - Отличный выстрел, Энди!

Меж тем Князь Полуночи терял всяческий человеческий облик. Лицо его становилось белой маской какой-то неведомой красноглазой твари, черные волосы превращались в жесткую гриву, рвущуюся на ветру, отполированные ногти превращались в когти… грифона?!

- Попробуй, отними! - проревело чудовище, величественное, прекрасное и жуткое, поднимая кубок с кровью высоко над головой. Его смрадное дыхание превращалось в дымные черные ленты, вырывающиеся из могучего птичьего клюва, глаза вспыхнули адским огнем.

Вмиг зал погрузился во тьму, наполненный рваными черными лентами. Стало так тихо и темно, что я слышала свое испуганное частое дыхание и потрескивание застывающей воды в фонтанах. Во мраке притаились чудовища; я слышала нечеловеческий скрежет, потрескивание, словно в коробке с жуками, хихиканье, и чувствовала, как они движутся, приближаясь ко мне…

Князь Полуночи, все так же удерживая кубок высоко над головой, чтобы Генри не достал, отвел другую руку в сторону. В когтях ажурным огненным полукругом возник призрачный серп. Его словно нарисовало пламя на чернильной темноте, в которую погружался зал.

С ревом и воем, в отчаянном броске Князь Полуночи замахнулся этим серпом на Генри, вспарывая тьму, из которой во вспышке пламени проступали страшные лики его детей. Я увидела их всего на миг, но этого хватило, чтоб прицелиться и трижды выстрелить. Судя по визгам, две пули достигли цели.

Но вот удар Князя цели не достиг. В тот же миг, как он замахнулся, за спиной Генри распахнулись величественно ослепительно-белые крылья Инквизитора в святом благословении. Князь Полуночи взвыл, когда свет опалил его лицо, грудь, ранил глаза, и мрак был повержен, начал рассыпаться серой пылью.

**

- Это, по-вашему, дипломатия?! - гневно прокричал Инквизитор Генри, напрягая все свои силы и направляя свою магию на то, чтобы рассеять черноту и отогнать от нас визжащих, ранящихся о его святой свет вампиров. - Надо было сразу с драки начинать! По крайней мере, был бы эффект неожиданности!

- Как умею, так и веду переговоры! - прокричал в ответ язвительный Генри.

- Тристан Пилигрим! - провыло чудовище с ненавистью. - Жив, грешный Инквизитор, святоша с темной душой!

- Я привык доделывать свою работу и отдавать долги, - огрызнулся Инквизитор, в лице которого появилось что-то одержимое, прочное, демоническое. - Даже самые старинные! Я не умру прежде, чем утащу тебя в могилу!

Инквизитор, приняв на свои крылья первый удар тьмы, отшвырнул Генри себе за спину весьма непочтительно, и прыжком занял его место. Черный старинный узкий инквизиторский меч его бесстрашно и со зловещим лязгом скрестился с серпом Князя Полуночи, и стало совершенно понятно, чем таким занимается Инквизитор, чтобы оставаться в прекрасной физической форме.

Это, наверное, должен был быть эпичный бой - бой раненного чудовища и отважного воина Света, - но быстрее узкого клинка Инквизитора и огненного серпа Князя Полуночи была темная гибкая тень, которая выскочила из мрака за спиной вампира.

Я выстрелила на движение, но промахнулась; вспышка от выстрела осветила на миг девицу, черной пантерой напрыгнувшей на плечи Инквизитору - вот же дерзость! - оттуда - на грудь Князю Полуночи, оттолкнув его далеко от Инквизитора и Генри, и затем выше - по поднятой высоко руке вампира, цепляясь когтями, словно кошка в кору дерева.

От боли и неожиданности Князь Полуночи вскрикнул, махнул неловко своим оружием, но тщетно. Черная тень достигла вожделенной цели и припала жадными губами к черной вязкой жидкости.

- Тварь! - вскричал Князь Полуночи яростно. Кровь, дарующая силу вампирам, исчезла в один миг в жадной глотке нахалки.

Отчаянно он пытался скинуть с себя куколку. Упал на пол и разбился опустошенный кубок, а маленькая черная тень точь-в-точь как кошка цеплялась за вампира, понимая, что когда она окажется на полу, вампир пристукнет ее своим серпом.

Завизжав отчаяннее тонущей кошки, это существо оттолкнулось от истерзанной руки Князя и с криком кинулось ему прямо в лицо, отталкивая еще дальше от нас, от остолбеневшего в изумлении Инквизитора, от Генри и от меня. Стальные когти ее скрежетнули по клюву грифона, кроша его, нахально и дерзко рванули веко на огненном глазу, разодрали лицо. Раны были серьезные, и вряд ли вампиру удастся вернуть свою красоту…

- Куколка! - взревел Инквизитор, отходя от шока, рванув вперед и отпихнув вопящего Князя Полуночи.

Этот странный святоша, этот хитрец, каким-то особым чутьем угадал, что фальшивая принцесса - именно куколка, и поэтому нас потащил к вампирам! Но, кажется, он ошибся семьей, к которой принадлежит эта скользкая девица…

Тьма, в которую спрыгнуло гибкое кошачье тело, ответила гадким, пакостным хихиканьем. Чудовище нахально облизнуло окровавленные кошачьи усы, мигнуло страшными алыми глазами, и ускользнуло так же быстро, как ящерица с солнцепека.

Князь Полуночи, теряя свой грозный вид, роняя перья, превращающиеся в ничто, выл и плакал от злости и бессилия. Глубокая черная рана словно расколола его лицо надвое, глаз едва не вываливался из поврежденной глазницы, и вампир стыдливо прикрывал его ладонью.

- Ты!.. - яростно выкрикнул он, тыча в сторону Генри. - Маленький нечестивец! Это ты притащил в мой дом это!.. Эту дрянь! Эту грязь, эту предательницу!

Я совершенно ничего не понимала. Если это не его куколка, то чего же это она предательница?..

Но прояснять все эти вопросы было некогда. Князь Полуночи взревел, превращаясь в мерзкого монстра, из души его вырвалась такая тьма, что, казалось, воздух кричит вороньими голосами и хриплыми смешками самых лютых демонов.

Бесформенный рот вампира оскалился желтыми, старыми, но очень острыми зубами, он втянул в себя воздух и выдохнул синим пламенем прямо в меня, в то самое место, на котором я стояла. И тут бы и пришел мне конец, если б Генри ловко не сдернул меня из-под смертельного дыхания Князя, а Инквизитор не закрыл нас собой, распахнув шире крылья и бросившись прямо под пламя.

- Что происходит?!

Я ничего и понять не успела, как мы с Генри уже неслись по темным залам подземного замка, позади нас, раскаленный, сиял белый крест - то Инквизитор, заслонив рукой лицо, принимал на себя всю пламенную ярость от короля вампиров, - а вслед за нами, по пятам, неслось синее страшное пламя, сумевшее вырваться из-под белоснежных крыльев Инквизитора.

- Мы что, бросим его там!? Одного!? Погибать?!- проорала я. Мне казалось, что носки моих ботинок не касаются пола, и Генри тащит меня по воздуху, словно воздушный шар.

- Инквизитору не страшен гнев Князя! - проорал Генри, задыхаясь от быстрого бега. - А нам несдобровать! Быстрее, быстрее!

Но все, что я могла сделать - это перебирать ногами в воздухе.

Огонь катился за нами, как живой, яростный зверь. Он карабкался по стенам, страшными когтями комкая роскошные шелковые обои и портьеры, охватывал люстры, заставляя свечи янтарными слезами проливаться на ковры и сгорать до черного пепла, прыгал по мебели, превращая лакированное дерево и шикарную обивку в уродливые черные головешки.

Он хватал меня за подол, и я принялась прибивать его своим верным мешочком, желая только одного - чтобы мешок пожрал все пламя, как до этого слопал бомбу. Но магическое пламя - это даже не взрывчатка. Я видела, как мешок разевает свою бархатную пасть, но огня было слишком, слишком много…

На Генри загорелся его котелок. Вампир одним взмахом его откинул прочь, а бушующее пламя поглотило шляпу в один миг.

Подол моего платья тоже полыхнул, и Генри, заметив это, на бегу ухватил его одной рукой и рывком лишил меня юбки.

- Мама! - заверещала я, семеня следом за вампиром в одних панталонах.

Следом за моим платьем в огнь полетел и сюртук Генри, и почти сразу же - его жилет и сорочка. От жара на моих ботинках лопнули и расползлись шнурки, и я избавилась от обуви, дрыгнув ногами.

- Мы сгорим! - верещала я. - Генри, это конец! Куда мы бежим, Генри, выхода нет!

- Есть! - рявкнул он.

Словом, спасения мы достигли в престранном виде, и я бы даже сказала - в постыдном. В совершенно голом, если быть точнее, Генри - с тростью, а я - размахивая пистолетом и разбухшим от адского пламени мешком.

Генри привел меня, как ни странно, не наверх, а в самый низ замка, в склеп, где стоял каменный саркофаг. Толком оглядеться я не успела: Генри плечом поддел крышку и буквально швырнул меня в каменный гроб, на выцветшие, осыпающиеся от старости голубые шелка. Не успела я и пискнуть, как он свалился рядом со мной, и с трудом вернул тяжелую каменную крышку на место.

Пламя налетело на саркофаг с гудением и воем, захлестнуло его своими голубыми лепестками, рекой огня омыло его, как волна омывает разбитый корабль. А мы с Генри в ужасе прижались друг к другу, глядя, как в щель между неплотно подогнанными камнями, словно дымные пальцы черного призрака, рвутся жуткие синие лепестки огня.

Вскоре все стихло.

Огонь, оббежав весь склеп, не смог нас найти, и ушел куда-то, пожирая все на своем пути. А мы с Генри, переведя дух и кое-как придя в себя, сообразили, что лежим в гробу в весьма развратной позе, словно любовники, совершенно голышом, прижатые тяжелой каменной крышкой, и одежды, чтобы прикрыть наш срам, нету! Ни клочка!

- О, - только и смогла сказать я. Генри, тяжело дыша после бега и проделанной работы с крышкой каменного саркофага, шумно сопел, подрагивая, прижимаясь ко мне, и что-то жесткое упиралось мне в область как раз между целомудренно сжатых ног.

- Прощу прощения, Энди, - вежливо произнес Генри, утыкаясь носом мне в шею. - Но иного способа избежать смерти не было. Вероятно, если б мы смогли бежать быстрее, то остались хотя бы в белье, но вышло так, как вышло.

Он неловко пошевелился, жесткий неудобный предмет снова настойчиво ткнулся мне меж ног.

- Генри, - несчастным, дрожащим голоском проблеяла я, погибая от стыда и желая только одного - умереть сию секунду. Тем более, что гроб уже есть. Самое подходящее место. - Уберите вашу трость, пожалуйста.

Генри завозился, больно толкаясь коленками, и мне пришлось чуточку разжать ноги. Сразу стало удобнее, Генри устроился как нельзя лучше, но вот этот предмет… он назойливо давил там, где и касаться не стоило бы!

- Генри…

- Прошу прощения, Энди, - пропыхтел Генри, краснея до корней волос, - но это не трость. Просто вы такая привлекательная юная леди, что я не мог не выразить свой восторг.

- Генри! Чем это таким вы в меня тычете?! - воскликнула я, подозревая неладное.

- Вам лучше не знать, Энди, - мучительно краснея и кусая губы, произнес смущенный Генри.

- О, - в полном замешательстве произнесла я.

- Энди, - произнес несчастным голосом Генри. - Вы же на службе у Короля. А служба подразумевает трудности и лишения, - он снова завозился, твердое и упругое снова ткнулось между моих ног, и я почувствовала, как волна непонятного восторга и тепла сжала мое тело, поднимаясь от живота вверх, в груди, выбивая напрочь дыхание и останавливая сердце. Да, да! Мне показалось, что сердце в моей груди замерло, когда Генри, устроившись с максимальным комфортом, вдруг положил мне на бедро теплую ладонь.

- Смелее обнимайте меня ногами, - хрипло пробормотал Генри, сопя, как паровоз, разводящий пары. - Мы никому не скажем об этой… м-м-м… пикантной ситуации. Ради Короля можно и потерпеть.

- Да, ради Короля, - повторила я как заклинание, зажмурившись и списывая все происходящее на долг. Я должна терпеть лишения и неудобства… тем более, что неудобства такие приятные…

Мы обняли друг друга, сплелись, как две лозы, растущие тесно-тесно, сразу отыскалось место для рук и ног, и стало совсем не тесно в гробу, предназначенном для одного… Так, стоп! Прочь, бессовестный и романтический момент - а он был более чем романтическим, потому что Генри сопел мне в шею и аккуратно приглаживал мои волосы, лезущие ему в лицо.

- Генри! - изумленно выдохнула я, осматривая наше каменное убежище, чтобы как-то отвлечься от стыдного момента, - но это же гроб, Генри! Как вы догадались, что он тут есть?! А вдруг бы тут кто-то был?!