Жена из прошлого. Спи крепко, любимый...

Главное, чтоб он Розену не дал зелье, с Паула станется. Но этой шалости Люция ему никогда и ни за что не простит. Как бы она ни тосковала по своему любимому барону. Сбежать от мужа в будущее, чтоб вновь его встретить? Ну уж нет! Умер, так умер. Она может, разве что, цветы на его саркофаг принести! И ничего Люция для Розена не значила, если уж он успел жениться на следующий же день после того, как она сама "умерла". Мало того, барон изловчился провести с новой супругой плодотворную ночь. У Зенона был брат по отцу.

- Ненавижу! Предатель! - горькие слезы потекли по лицу девушки, она уткнулась лбом в холодное стекло.

В старом амбаре вставили роскошные окна, кто бы мог подумать тогда, что все так будет? Розен привозил сюда молодую жену, чтоб она могла подержать в руках первый собранный с полей спелый ячмень. Это было так красиво, он и вправду перетекал с ладони на ладонь и становился похожим на золото.

Скорей бы вернуть себе сына и навсегда покинуть Землю, какой бы прекрасной она ни была. Достаточно с ведьмы тоски и переживаний. Пора возвращаться домой.

- Ваше новое платье, ваша светлость, - подобострастный голос Эммы отвлек Люцию от грустных мыслей. Девушка обернулась. В руках Эммы было что-то странное. Тонкая ткань едва ли могда служить надежной броней для женского тела.

- Теперь так носят. Это еще очень скромный фасон. Хотите, я разберу ваши волосы? Они так спутались.

- Я сама. Только гребень оставь. Такой, каким лошадям чешут гривы. Волосы и вправду запутались. Щетка тут не поможет.

- Как будет угодно, баронесса.

- Ты не могла бы найти немного мыльного корня? И тряпицу, я хочу поскорей смыть с себя все.

- Ну что вы такое говорите! Для вас есть шампунь, новенькая мочалка, лосьоны. Все самое лучшее! И расческу я уже принесла.

- Спасибо. Герберт еще в купальне?

- Это и вправду Герберт? - ахнула женщина. В ее глазах зажегся огонек надежды,.

- Он самый. Герберт подобрал меня на дороге, буквально вытащил из могилы.

- Мы столько его искали! С самого первого дня, как кто-то разворошил его надгробие. Паул тогда сказал, что ручей, скорее всего, подмыл могилу. Вот люди и заметили Герберта. Он совсем ничего не помнит? - встревожилась женщина. Странно, что судьба стражника ее так заинтересовала.

- Нет. Как он умер? Когда?

- Герберта убил ваш муж, Розен. Паул дал тогда зелье ему в губы. Они ехали в замок герцога Улисского. Барон, кардинал и другие... - женщина помрачнела, вспоминая те темные времена. Ее взгляд стал туманным, - Ваш бывший супруг сочетался законным браком с юной герцогиней Улисской, успел зачать сына. Мальчик родился недоношенным. Не чета вашему малышу. А на обратном пути в замок Розена убил кардинал...

- Небеса карают изменщиков и предателей!

- Да...- смущенно протянула женщина. Похоже, что носик у самой очаровательной Эммы немножко в пуху. Или не немножко?

Герберт

Герберт вышел из сауны в коридор, сверкая своим телом. На бедрах молодого мужчины было намотано полотенце.

- С легким паром, Герберт, - с потаенной улыбкой на губах сказала Эмма.

- Меня зовут Григорий. Можно просто Гриша. Я халат не нашел, там только женские.

- Ну что ты, идем я тебе подберу мужской. В кладовой точно были, - парень смутился. В его сероватых глазах светился испуг вместе с непониманием.

За окном ударила молния так, что ставни загрохотали. В светильниках мигнул свет.

- Покажи мне шампунь, Эмма. Я очень хочу вымыться поскорей. Ничего, Гриша? Ты подождешь?

- Да, конечно, - пожал плечами парень.

Ему стало откровенно не по себе. Смутное воспоминание бередило душу. Администратора этой гостиницы он будто бы уже видел когда-то. Возможно, даже был знаком с ней. Только все осталось в прошлом до того, как на него совершили покушение. Кто-то же засыпал его камнями, оставил умирать у ручья. Знать бы ещё, кто это был. И почему Эмма назвала его чужим именем? Нет, скорей кличкой. И кличка эта тоже находит какой-то странный отклик в душе. Бред, конечно.

Люция

Люция увлекла Эмму в сауну.

- Нельзя ничего рассказывать Герберту о его прошлом.

- Почему?

- Иначе он ничего толком и не вспомнит никогда. Будет знать, что с ним происходило, каким он был, но не помнить. Память вернется, если ее подтолкнуть. Провести по знакомым местам, дать подержать в руках его вещи.

- Как странно.

- Воспоминания не исчезли, просто заперты в потайном ящичке в его голове. Это как моток пряжи, стоит потянуть за одну ниточку, и полотно может вновь соткаться. Но нельзя тянуть ниточку грубо - порвется! Ни слова не говорите ему о прошлом. Можно только водить по тем местам, которые сохранились и на Земле, и в памяти Герберта. Остались такие?

- Остались! И много.

- Вот и хорошо. Шампунь?

- Все пузыречки в шкафу ваши, баронесса. Выбирайте по своему вкусу. Там все написано. Кстати, откуда вы так хорошо знаете русский?

- Зелье помогло. Не это, другое. Его я пила ещё дома.

Герберт

Эмма вышла к угрюмому парню, улыбнулась ему.

- Не обращайте внимания на то, что я говорила. Думала, вы знаете наши традиции. Вы же приехали вместе с Люцией

- Какие традиции? - насторожился Гриша.

- Это старая игра. Нужно взять чужое имя ночью, чтоб нечистый дух к тебе не прилип. В особенности после бани. В баню вообще не очень принято ходить ночью.

- Так это игра или поверье?

- И то, и то. Простите, что я назвала вас так. Идемте скорей в номер. Гостей я разогнала, слуг отправила по домам. Мы здесь совершенно одни.

- Вот оно как, - Гриша поёжился. Ночь все больше напоминала ему начало кошмара. Свет в лампах и то мигал как назло.

Глава 4

Паул

Жилище Паула снаружи выглядело будто обычный сельский домик. Вагонка надёжно спрятала каменные старинные стены. Громадное подземелье, тайный ход, древняя часовня, сокровища... - все это скрывалось под домишкой, надежно прикрытое фундаментом и землей. На участке были густо посажены краснокнижные ландыши.

Небольшая собака грохотала цепью. Порой Жулик срывался с неё и шел грабить деревню, а теперь уже и коттеджный поселок. Всё же всюду живут добрые люди. Пару раз, конечно, Жулика убивали. Было за что! Несколько раз он дох сам от непомерной жадности. Виданое ли дело, проглотить целиком куренка в перьях? С его-то размерами! Как только и натянулся на птицу - не ясно. Раз двадцать дурацкую собаку сбивали машиной. И это только в последнем столетии. До того Жулик упорно бросался под копыта лошадей, под колеса телег, экипажей... И за пятьсот лет зверь нисколечко не поумнел. Любой транспорт пес считал своим личным врагом.

Но к утру он всегда возвращался живым. Иногда правда жители коттеджного поселка подыхающего пса приносили на руках – слишком уж добрые люди. Дважды его возили в ветеринарку. Один раз даже успели прооперировать, вытаскивали связку сарделек. Жулик вернулся домой в новой попонке. Тогда Паул действительно испугался. А ну как пса не вернут? Или хуже того, Жулик издохнет в ветеринарке? Как он обратно вернется из Смоленска домой на своих коротеньких лапках? А если в полночь случится такое? Лучше не думать. Но слухи уж точно пойдут.

Да и привязался Паул к собаке за все эти годы, считал своим другом неуемного пса, который упорно отвязывался от цепи, а в доме жить категорически не соглашался - прыгал и бился головой об окна. Действительно, где еще найдёшь такого умного? Да еще и с таким чудесным характером. Без Жулика жизнь была бы пресной, лишённой красок и приключений.

Но и привлекать к себе излишнее внимание ни к чему, за несколько сотен лет это понял каждый житель их небольшой деревеньки. Розановка будто бы вросла в землю корнями, покатые крыши нависали над вагонкой, краска местами облезла и облупилась. Давно уж никто не ставил новых ворот и заборов. Все как у всех, как в любой сельской провинции. Разве что на проводах тут и там были развешаны куски лент. Электрики шутили, будто бы все местные чудаки - любители птиц. Заботятся о пернатых. Пусть так, лишь бы не заподозрили другого. Чужаков здесь не жаловали и в гости не приглашали. Была только одна семья, которая приобрела участок в конце деревни. Построились, поселились, живут. Пока что живут.

Паул сидел в своем доме, вытянув ноги перед камином. Ночами здесь зябко, болот много в округе. Да и из тайных ходов тянет сыростью. Что уж говорить о подвалах! Стены темницы сочатся влагой. Приходится вечерами понемногу топить, тем более, что это приятно. Живой огонь вселяет в душу надежду на счастье. Привычные препирательства гостей он пропускал мимо ушей. Главное, чтобы снова не подрались.

- Я не хочу опять умирать! - вскрикнула красивая блондинка, ее пухлые губы надулись, а тонкие бровки встали домиком, - У меня выставка в Копенгагене на следующей неделе!

- Все уже решено, - ответил Сергей. Этот безусловно красивый статный мужчина, был одет в свободный джемпер, который скрывал от посторонних людей портупею.

Он отправил в рот несколько каперсов, они были выложены аккуратной горкой на антикварном блюдечке. Чем больше каперсов исчезало, тем видней становился прихотливый узор. Коллекционеры безусловно умерли бы от зависти, если б только увидели, КАК в сельском доме используют эту тарелку.

- Ты уже в клинике в Брюсселе лежишь при смерти, - добавил мужчина.

- Вот, значит, как? А меня кто-нибудь спросил?

- Врачи изо всех сил борются за твою жизнь. Разумеется, без особых успехов. С каждым годом делать новые документы сложней и сложней. Имейте это в виду, пожалуйста.

- Ну, знаешь! - прошипела красавица, - Я так долго шла к этому дню! У меня столько картин отправлено.

- Керамика у тебя получалась значительно лучше. Мне бы хоть что-нибудь слепила в подарок.

- Я уже платье сшила, - слезинки проступили на белесых ресничках, - Красивое! Почти такое же, как в сорок пятом. Только из настоящего шелка, а не из трофейного парашюта.

При этих мужчинах девушка не боялась показаться такой, какая она на самом деле. Слишком хорошо они знают друг друга. Она совершенно не использовала косметику, да и распущенные волосы собирала просто под чепец по старой своей привычке.

- Серго, ну отпусти меня, пожалуйста! - взмолилась несчастная, - А потом я непременно умру.

- Решила поразить всех своим чудесным шведским с неповторимым смоленским акцентом? - пошутил Паул.

- Ну вас!

- На картины умерших художников цены взлетают. как на дрожжах, - Сергей отпил чаю из жестяной кружки, чуть сморщился, - Станешь единственной наследницей самой себя. Придешь на эту свою выставку вся такая загадочная - в черной шляпке, темных очках на половину лица. Произведешь фурор!

В глазах Анны зажглось легкое любопытство. Идея начинала ей нравиться. Но триумф! Она хотела посетить выставку лично. Получить высокую награду, продать пару нелюбимых картин. Ей как раз хватило бы денег, чтобы отремонтировать крылечко как следует. В этот раз она хотела сделать его дубовым, только развернуть в другую сторону от дороги. Тогда никто не заметит, как разукрашен их дом.

- Опять мне волосы красить? Будут как пакля. К черной шляпке светлые точно не подойдут. А эти я и так все сожгла, отвалятся же. Серго, поможешь мне с волосами? - обратилась она с неожиданной просьбой к мужчине. Кем-кем, а парикмахером он точно никогда не был. Умел разве что обрить волосы налысо при помощи опасной бритвы и только.

- Хорошо, - хмыкнул мужчина.

- Только, чтобы не больно.

- Держи новый паспорт, Анюта.

- Снова займусь вышивкой. Гобелены – моя страсть. Паул, та моя подушка у вас все еще лежит?

- В банке храню, как раритет. Пятьсот лет исполнилось ткани. Работа неизвестной мастерицы. Ее бы продать, да жалко расстаться. Все жду, когда ты мне новую вышьешь.

- Вышью, так уж и быть. Ну, что Серго, сразу выйдем во двор, чтоб не пачкать полы?

- Погоди. Я еще к картошке примеривался. Вкусная она у вас, - Серго встал и подошел к печке. Сложенная на манер шведских печей, она стояла в доме с давних времен. Даже её кирпич имел клеймение. Тогда, когда обжигали эти кирпичики, Смоленск давно ушёл из-под Шведской короны. Помещик открыл было здесь кирпичный завод не без помощи местных. Дело угасло только после сороковых.

- Вкусная, - вздохнул Паул.

На душе у него было тревожно. Он знал, что дважды не исполнил свое обещание, не сдержал слово. И ничего уже не успеет исправить до того, как с него спросят. Люция вот-вот проснется, явится к нему и захочет узнать, где ее сын, где кроха Зенон? Ведьма должна была проспать ровно пятьсот лет, а ее сын на месяц дольше.

Как он посмотрит в глаза матери, потерявшей своего малыша? Что он ей скажет? Где спрятан младенец, знал Герберт. Но парень исчез. И наверняка он ничего не помнит о своем прошлом. Слишком рано его разбудили, не дали сбыться заклинанию. Парень безусловно потерял память и возвращаться она к нему будет по крупицам. Если вернется.

Где искать Герберта? Угораздило же геодезистам откопать его из-под камней до срока!
Как только узнали, они с Сергеем перетрясли, кажется, всю страну за последние пять лет. А уж у кого у кого, у Сергея отличные связи. Даже если Герберт и вспомнил хоть что-то о своем прошлом, то оно ему точно кажется бредом. Ну кто поверит, что жил в Средневековье, проспал пятьсот лет и проснулся только теперь, в нашу сумбурную эпоху?! Никто. Ни один нормальный человек. Придется ждать пробуждения Розена, он тоже мог знать, где спрятан младенец.

- Боишься? - спросил Сергей. Так или иначе, но он тоже был обязан Люции своей жизнью... некоторое количество раз, хоть ни разу и не видел колдуньи.

- Не боюсь. Мне стыдно, что не исполнил своего обещания. Где искать Зенона?

- Как проснется малыш, прочешем весь лес. Разыщем. Я людей соберу, а потом уж как-нибудь все уладим.

- Что мне Люции говорить, как я ей в глаза посмотрю?

- Когда проснется ведьма? Малыш должен очнуться ото сна через месяц после матери, верно? Или я ошибаюсь? Чтоб мне знать, к какому дню готовить людей. Было бы лучше, конечно, договориться в частном порядке. Объявим, что это мой с Анютой младенец. Якобы жена не в себе была, ходила по лесу да потеряла.

- У меня вообще-то муж есть! Нас Паул венчал в одна тысяча пятьсот двадцать шестом. Такая красивая свадьба была! Жаль, тогда фотографию еще не изобрели.

- Не морочь мне голову. Двадцать пятого июня она уснула, это по старому стилю. Выходит, восьмого июля по новому проснется. Как сейчас помню те дни. В июне всегда что-нибудь происходит особенное. Колдовское время для наших мест.

- Погоди, - Сергей изменился в лице, - Восьмое июля? Ты уверен?

- Абсолютно. При Петре приняли новый календарь. Вся Россия перешла на новое время.

- Да, но уснула Люция в Швеции. И календарь европейский совпадал с нынешним нашим. Ничего не изменилось. Ты когда дату запоминал, Паул?

Мужчина побледнел. В его груди резко закончился весь воздух. Ведь и вправду, в те времена Смо́ленск еще был Швецией, точно так же, как и все окрестные земли, включая замок барона Розена.

- Какое сегодня число?

- Двадцать шестое июня настало, - подобрался Сергей, - Скоро рассвет.

- Срочно едем в лес! - Паул захрипел.

Умереть он не боялся, знал, что к рассвету непременно оживёт. Не случалось с ним за долгие годы еще такой болезни, после которой он бы не ожил. В эпидемию холеры так и вовсе попросил себя убить, чтоб не терпеть лихорадки. Сергей тогда долго мялся, но все же помог, как умел – пустил пулю в лоб. К утру Паул очнулся как новенький, болезнь исчезла и все шрамы тоже.

Он только-только успел дойти до райцентра к тому времени, как там начался суд. Сергей тогда числился командиром, красноармейцем и по сути убил одинокого старика. Еле удалось уговорить судью, да обернуть все дело в нелепую шутку. Якобы, это традиция местных – имитировать смерть, чтоб напугать болезнь, и та бы убежала, покинула тело.

Еле уговорили! Хорошо, вся деревня подтвердила умелую ложь Паула. А то б пришлось куковать Сергею в тюрьме добрый десяток лет, если не больше. Здесь многое было принято списывать на местные традиции. Чудные традиции почти никогда не пугают людей.

- В пятый раз добивать не стану, скорее уж вот это, - Сергей встал, прокрутил на одном пальце ключи от машины, сунул в руку Паула пузырек с неизвестным лекарством.

- Уже лучше, - отхлебнул содержимое Паул и закашлялся.

- Едем тогда. Если что, я тебя подстрахую. Знаешь, а боязно это - откапывать из могилы средневековую ведьму.

- К пробуждению земля из могилы всегда исчезает. Не знаю почему так. Но мне ни разу не приходилось откапываться.

- Тем более.

Глава 5

Паул

Паул слишком резко распахнул дверь, соседский мальчишка так и застыл на пороге. Единственный во всей их деревне ребенок. Светлая курточка, штанишки, не прикрывающие толком колен. Как только и подобрался к дому так близко? И Сергей ничего не заметил, обычно он держит уши востро по старой привычке командира. Странно, что и Жулик не лаял. Мужчина обернулся на будку. Так и есть, пес опять сорвался, теперь ищи его! Хоть бы нигде не переломал лап, опять же в ветеринарку повезут добрые люди.

- Тебе чего, малыш? - задала вопрос Анна. Она была озадачена не меньше других.

- Я ничего не слышал, - испуганный ребенок сделал шаг назад, чуть не покатился по ступеням с крыльца.

- Вот и хорошо. Мы собираемся разыгрывать представление к ... - запнулся Сергей. Он всегда быстро соображал, жизнь научила.

- К моим именинам! - подхватил Паул, - Здесь такая традиция. Когда у кого-нибудь именины, устраивают розыгрыш. А потом все приходят поздравлять именинника. Ты зачем так рано пришел?

- Иначе скучно жить, - разулыбалась Анна.

- Вас хотели убить?

- Понарошку. Меня очень часто в таких розыгрышах убивают. Отвратительная традиция.

- Потому что кто-то вечно старается вылезти со своим рукоблудством на выставки! Светит лицом перед камерами. Ничему жизнь не учит, - отрезал Сергей.

- Это не рукоделие, это - искусство! И вообще, я – домой! Хочу предупредить мужа. Ему вместо меня придётся ехать в Стокгольм! Потому что жена, видите ли, померла не вовремя! В очередной раз. Ну можно было хотя бы предупредить заранее? Совести у вас нет!

Анна обернулась к мальчишке, приобняла его рукой за плечи и увлекла за собой, подальше от дома Паула. Не хватало, чтоб чужой ребенок еще что-нибудь заметил неладное,

- Идем, я тебя провожу. Ты зачем приходил так рано?

- У нас что-то не то с летним душем. Там кто-то скребется и воет. Мама боится идти. Папы у нас нет. Вот она меня и попросила позвать кого-нибудь из мужиков. Вы же мужики? - робко уточнил малыш у Сергея. Тот поперхнулся и одернул пониже свой брендовый джемпер.

- В целом – да, - заметил он осторожно, - Тебе сколько хоть лет?

- Семь.

- Может, курица залезла? Я помогу. Чужих здесь не бывает, а свои только помогут. Не бойся ничего.

Анна ловко увела ребенка, то и дело поглаживая его по плечу. Вот только повела она его чужими огородами, то и дело озираясь по сторонам. В темноте миловидная женщина видела почти так же ясно, как днем.

Герберт
Григорий невольно присматривался к теням, которые мельтешили в углах его номера. Эмма расставляла свечи на комоде. Старинное огниво в ее руках смотрелось как-то слишком естественно. Фитильки загорались один за другим, свеча ни одна не погасла.

Электричество отключилось совершенно внезапно, старинный дом тут же погрузился во мрак. На душе у парня скреблись уже даже не кошки, а настоящие тигры, полосуя когтями неощутимую материю. Они здесь втроём, он и две незнакомые ему женщины. Кто они? Кто они на самом деле? Почему относятся с такой заботой. Может, видели его раньше, были знакомы с тем прежним Гришей, которым он был до несчастного случая?

Чем дальше, тем больше происходящее напоминало старую сказку – дом на отшибе от мира, темный лес за окном кивает макушками елей. Он гость здесь, но его напоили, накормили, в бане дали попариться, теперь укладывают спать. Что будет дальше?

Люцию он сам подобрал на дороге, по которой не следует ходить ночью. Может, не зря существует этот запрет? Да нет же, он ни во что такое не верит. Современный человек, к чему ему эти жутковатые бредни? Что за глупость думать, будто бы ведьма спит в лесу много лет и хрупкий сон её нельзя потревожить? Быть такого не может. Зато вполне может быть другое. И от этих мыслей становится гораздо страшней. Наверняка его сегодня видел кто-то в коттеджном поселке, а может, и в Розановке. Узнали, решили завершить начатое. Вот и устроили "случайную" встречу на дороге с красавицей. Кто устоит от такого соблазна? Любой бы на его месте остановился, помог. А тут уж и гостиница подвернулась.

Нет. Глупость все это. Люцию еще нужно было изловчиться заметить. Наружу из глубокой канавы, так похожей на могилу, торчала только рука. Гришу вновь подобрала нервная дрожь, как будто бы в номере внезапно стало холодно. Он едва смог успокоиться.
Зачем было вынуждать его ехать сюда? Гораздо проще было бы убить там, на дороге. И яму бы копать не пришлось. Могила уже была готова. Кстати, о могиле. В памяти шевельнулось что-то знакомое, очередной неясный образ, который он не смог ухватить. Видел он уже когда-то похожую яму. И, кажется, даже помог копать. Руки болели, и тоже было не по себе. А потом он закапывал... Что-то? Или кого-то? И все озирался. Смутно мелькнул силуэт другого мужчины, который стоял рядом с ним. Брр! Ну, с другой стороны, не даром же геодезисты нашли при нем средневековый меч? Вполне мог промышлять чёрным копом - места здесь исторические, земля хранит и не такие богатства.

Парень встряхнул головой, отгоняя страх и неясные образы. К канаве он ещё сходит, только днем. Присмотрится, может, и повезёт вспомнить хоть что-нибудь. Пока же прошлое для него было закрыто темным потолком, сквозь который лишь изредка пробивались образы.

- Укладывайтесь спать. До утра электричество можно не ждать. Провода оборвало, так часто бывает.

- И у вас нет движка?

- Генератора? Это дорого, расход бензина слишком большой. Да и зачем?

- Действительно. А вода в дом как сейчас поступает?

- Самотеком. У нас бак стоит на чердаке. Будете засыпать, потушите все свечи. Одну можете переставить в горшок. Я оставила на полу у кровати.

- Спасибо.

Женщина вышла, Гриша накрепко запер за нею дверь. Внимательно осмотрел стены. Другого входа в комнату вроде бы нет. Можно бы и поспать, да только все равно неспокойно. Грохнула оконная рама, будто бы снаружи в нее ударили кулаком. Парень обернулся. Ветер шалит. Уехать бы сейчас отсюда как можно дальше. И не возвращаться. Но слишком сильно хочется узнать, кем он был на самом деле. Свечи начали густо чадить, в дверь с той стороны постучали.

- Да? - прозвучало хрипло.

- Это я, можно войти? - Гриша без сомнения узнал голос Люции. Немного помедлил и всё-таки приоткрыл дверь. Девушка стояла, одетая в свободное платье. Сухие волосы она переплела в длинную косу, та чуть покачивалась из стороны в сторону будто сама по себе.

- У тебя очень уютно. Мне можно войти?

- Да, конечно.

- Эти окна выходят на другую сторону. Очень хотела в них посмотреть. Можно?

- Да, пожалуйста, - Гриша поплотней прикрыл дверь в коридор, громко щелкнул замок.

Коса девушки встрепенулась, метнулась отдельно от хозяйки в противоположную сторону. Сама Люция прошла через всю комнату, остановилась у окна.

- Замка нет, надо же...

- Вы что-то видите в этой темноте?

- Н-да... Если бы замок стоял, горел бы свет в окнах.

- Какой замок?

- Не важно, прости, что потревожила. Как проснешься, так и поедем. Я спать не буду. Выспалась уже...

- Куда поедем?

- В Розановку, у меня там дело.