Мне его подарили! Дом-портал 2

Глава 5

- Позвольте разрешение ... от твоей госпожи на отправку писем! - тон работника почты сразу же изменился, стоило ему только заметить рабский ошейник, "украсивший" мое горло омерзительной полосой.

- Прошу, ознакомиться, - я протянул бумагу с меткой эльтем. Сомневаюсь, чтобы черную розу хоть кто-то в этом мире не знал. Тем более, что такое клеймо наложить на бумагу может только маг исключительной силы. Роза будто раскрывается на глазах, золотится каплями росы на скупом солнечном свете, что неумолимо бьет сквозь пыльные окна, даже алый краешек на ее лепестках проступил. Невозможное становится возможным, когда в мир проникает магия удивительной женщины. Вот и клерк побледнел.

- Эльтем Галицкая?

- Моя добрая хозяйка, - осек его я полуулыбкой.

Эльтем и вправду добра... Чудо как хороша, что та роза благородного «пыльного» цвета, сложного и многогранного, который выбирают королевы. И ее утонченность. К этому изысканному цветку невыносимо хочется припасть губами, несмотря на все шипы. Я был бы рад исколоться о них и даже погибнуть, да только нет над моим телом собственной власти. И дело совсем не в рабском ошейнике. Тело мое, воля моя принадлежат эльтем Галицкой. Но судьбой, душой моей она распорядиться не в силах. Ибо я – наследник старого рода, последняя и единственная надежда отца. Не могу я вольно распоряжаться своей жизнью. Иначе? Иначе я бы сам, пожалуй, готов был наколоться на смертельный шип черной розы. Смерть –не богатая плата за страсть. И погибнуть в объятиях столь ... Даже не знаю, как назвать эльтем. Столь красивой? Важна ли та красота? Имеет ли она хоть какую-то власть надо мной? Увы, похоже, что нет. Наследный принц выбирает. Многие красавицы готовы были делить со мной ложе, многие делили. Ни одна не смогла тронуть душу. Тогда что? Столь благородной? Тоже нет. На что я польстился? А ведь польстился, и сильно. На ее власть? Глупость. Отец предлагал мне жениться на имперке, как он называл ту невесту. Единственная дочь императора, я бы прибрал к рукам огромную власть через тот брак. И девица была невинна, красива, невероятно богата. Но... Нет! Увы, нет. Что тогда? Чем могла пленить раба эльтем, прекрасная, смертельно опасная женщина? Честью, справедливостью, полнотой власти? Быть может. Или милосердием. Тем путем, который она избрала в моем мире. Карающей добротой. Нет власти сильней, чем это. Она способна приголубить раба, но бесчестие рождает в ней жестокость. Абсолютную, подобную удару ядовитейшей кобры. Должно быть, гномий банк, так и пересчитывает то, что успел украсть у всех рас. И жить им осталось недолго, если камнезуб обозлится и станет действовать в интересах справедливости или нынешней своей госпожи.

- Какую птицу?! - судя по всему я слишком глубоко увяз в своих раздумьях, и вопрос клерк задавал мне не в первый, и даже не в сотый раз.

- Ястреб.

- Есть чем расплатиться? Или мне спросить плату за письмо у короля?

- Золотой...

- Этого достаточно.

Я положил монету на прилавок, птичник торопливо подал мне бланк. Странно, эти люди всегда суетятся, а работа притом движется поразительно медленно.

- Перо?

- На столе.

Я развернулся назад. И вправду, заскорузлое, все в потеках чернил, но перо было приковано на цепочку из меди. Кажется, я и этому рад. Неужели мне наконец-то удастся узнать, что случилось с отцом? Отправить ему весточку о себе. Буквально на негнущихся ногах я подошёл к жалкому столику, осторожно опустился в хлипкое кресло. Перо будто бы жгло мою руку, хоть и было лишено магии. Как сказать отцу, что на моем горле теперь ошейник раба? Что верного коня, родовой меч, печатку - все это продали с торга в провинции! Что я и не думал о мятеже, что случилась ошибка? Что теперь я в полной власти эльтем. Пережил ночь, в которую она мной так и не воспользовалась. Чуть не умер от яда, но выжил, благодаря исключительному милосердию дроу? Как столько всего уместить в письме, чтобы оно поместилось в крохотную сумку, притороченную к лапке птицы? И узнать. Самое главное – узнать о здоровье моего короля, моего доброго папы.

Слезы вдруг застят глаза. Больше всего я теперь боюсь обрести новый титул. Куда легче было взойти на эшафот, чем принять всю власть в свои руки, зная, что остался один. Ни жены, ни матери, ни детей... Никого!

- Пиши, эльтем рассердится на нас, на птичью почту, если ты задержишься! Хочешь, я могу написать, если ты не умеешь.

- Да, конечно. То есть, нет, отец знает мой почерк.

- Отец. Хорошо, если вас у него хоть двое.

- Я только один наследник. Мама не хотела больше рожать.

- Со знатью это бывает. То ли дело у нас, у простого люда – каждая плодовита, каждый ребенок простой бабе, что медаль, чем больше уродилось, тем знатней семья стала. Эх!

Я коснулся пером бумаги, осторожно вывел первую букву. Не уверен, что отец станет первым, чья рука коснется этой бумаги. Всего три строки я вправе написать, больше не поместится на жалком клочке.
"Я жив и здоров, хвала богам. Эльтем добра и милосердна. Моему горю не было границ, когда я узнал о вашей смерти во время весенней охоты. Надеюсь, теперь вы здоровы и способны разъяснить остальным, что именно произошло. Ваш сын, Альер, ныне невольник эльтем Галицкой. Да продлят великие боги счастливые годы ее долгой жизни".

Я встал, подошёл к стойке.

- Написал? Дай, я погляжу. А то, половины букв не умеете начертить.

- Я был принцем до того, как стал гаремником эльтем.

- Если б твой прежний титул хоть что-то менял! - клерк развернул письмо, вчитался в буквы, сморщил свой длинный нос. Я покраснел внезапно, - Все верно.

Через долгих полчаса письмо оказалось запечатано в особом футляре. Вот и оттиск восковой печати на нем появился. Работник почты высунул язык, продел в петельки кожаный ремешок и отправился к птице.

- Ястреб! Пальцы не отхватит, уже хорошо! - клерк скрылся за дверцей, а вернулся с золотой клеткой. Внутри нее сидела небольшая пичуга - нынешний хранитель моей судьбы, только бы в пути с ним ничего не случилось! Но охранные руны наложены сильные, ими веет за версту. И накладывали их разные личности в самое разное время. Я чую отголоски эльфийских сложных рун, мрачную ворожбу гномов, обрывки человеческих заклятий, похожих чем-то на разобранные кружева летних штор. Похоже, с этим ястребом вообще ничего не может случиться.

- Ногу пихай! Ну, давай сюда лапу! Ну ты и скотина, Перец! Ешь так за троих. Мышей вся почта ему утомилась ловить. А как лететь с письмом, так нам лень! Ну, ничего, полетишь. Деньги уплачены. Именем самого нашего короля крылья расправишь! Ступай, невольник.

- Когда за ответом? - голос мой чуть дрогнул. Слишком многое зависело от этого письма.

- Через час. Перец так-то быстро летает. Знаешь, почему? - Потому, что ленив, что твой валеный из шерсти сапог. Предпочитает дремать у печного бока. И торопится к нему так, как иной любовник к любимой не летит.

Я проследил за тем, как письмо прикрепили к птице, как заложили в футляр особые чары. Мое письмо обязано дойти к королю. Надеюсь, с птицей ничего не случится в пути. Ястреба отпустили в небесную синь, и я еще долго смотрел на то, как коричневые крылья рассекают невыносимый простор. Ястреб, должно быть, увидит отца, быть может, тот даже вложит в его клюв несколько кусков свежайшего мяса по своей старой привычке. Сколько раз я видел это, когда ещё малышом играл в его кабинете!

Да, я уверен, отец сам получит письмо, сам отвяжет чехол от лапы, как делал всегда, не боясь пощелкиваний хищным клювом возле своих перстней. А я отца не увижу ни сегодня, ни завтра, быть может, и вовсе никогда. Нет, он наверняка приедет сюда, в эту столицу соседней страны. Может, тайно. Хоть раз, но навестит меня. Хоть к ограде дома, да подойдёт. Судьба моя теперь вложена в руки милосердной и справедливой эльтем. Так ли она милосердна?

Я вышел из здания и почувствовал, что с моих плеч почти свалилась невыносимая ноша. Как долго я мечтал о таком простом праве, как отправить письмо. Под пытками в казематах умолял о том, чтоб мне сообщили о происходящем с моим отцом! Ведь если бы он умер, покуда меня считали повстанцем, то я бы так и остался предателем. Только отец может обелить мое имя. И обелит, в нем одном я нисколько не сомневаюсь.

Рынок показался из-за угла словно край юбки порочной женщины – такой же яркий, такой же манящий. Я проверил монеты в кармане и пошел по рядам. Все кругом смотрят на меня, бросают оценивающие взгляды. Наконец я остановился напротив прилавка с кусками и ломтями мяса.

- Мне то, что получше.

- Всем такое давай.

- Стол эльтем не терпит ошибок, господин.

- Эльтем твоя хозяйка?

- На то была милость великих богов, - я смог поднять голову с особым достоинством.

- Сейчас, сейчас все взвешу. Есть у меня один кусок, брату на свадьбу припас. И мякоть, и косточка есть. Хочешь – запекай, хочешь – похлебку свари. Эльтем, она, наверное, сырое ест?

- Всякое. Мясо я выбираю для себя и для нее.

- Сейчас все будет.

Через сорок минут корзина моя была полна. Новенькая корзина! Ее торговец фруктами подарил любезной эльтем.

- Да будут долгими ее годы счастья, постарайся успеть вкусить виноград, парень, до того, как... Ну ты понял. Такого и на стол короля не подадут!

- Я намерен пережить и эту ночь, - произнес я достаточно веско.

Пусть каждый думает то, на что способен. Я надеюсь, что и эту ночь смогу провести в сладких снах.

Пироги у торговца из уличной пекарни я тоже купил. Один с мясом, второй с творогом, зеленью и кусочками колбасы. Странное сочетание. Я привык, что творог сладок. А тут? Главное, чтобы дроу этот пирог пришелся по вкусу. Остальное не важно. Может, напрасно купил? Но продавец уж больно его нахваливал.

Корзина приятно оттягивала руку когда я вновь вошёл в здание ратуши. Любопытные взгляды горожан меня больше нисколечко не волновали. Уж, если сам король этой страны уступает мне дорогу, то до всех просто и вовсе не должно быть никакого дела.

- Где ты так долго ходишь? Ястреб уже пять минут, как прилетел. Или сюда, чтоб я мог снять чертов свиток. Птица – не человек, ей отдых нужен.

Я бросился к окну, ястреб и вправду сидел на насесте, пощелкивая клювом в воздухе. Задремал от усталости. С его лапы свешивалась вниз печать короля. Папина восковая печать! Ястреб был у меня дома, отец держал птицу в руках, передал весточку мне! Пусть хоть так, пускай я сам отца не увидел, но хоть так.

- Повторяй за мной - Свидетельствую именем птичьей почты, что самолично получил письмо, закрепленное особой печатью.

- Свидетельствую именем, - начал я и осекся. Клерк раскрыл футляр, птица подобрала когти на лапе.

- Держи, - крохотный свиток тут же оказался у меня на ладони. Я развернул его одной рукой, даже тяжелую корзину на пол поставить не догадался. Буквы ударили в мозг хуже, чем если бы это было проклятие.

"Предавший отца не имеет. Я одинок в этой жизни и здоров. Надеюсь, что боги скоро придут в свой темный чертог и наложат клеймо позора нашего рода. Альер умер. Сына у меня больше нет".

Регалии, титул, строчки плывут. Я умер. Для своего рода, своей страны, отца меня больше нет. Письмо я сунул в корзину, там ему место. Среди всякой снеди. Лучше бы я и вовсе не читал его. Страшно не то, что отец отрекся от меня по выдуманной причине. По-настоящему страшно, что он поверил в то, что я мог предать. Выходит, и не доверял никогда.

Я не помню, как добрел до особняка эльтем. Кажется, по пути встречал кого-то из знакомых. Или это только приснилось, примерещилось мне? Слова ранят душу, убивают. Лишь перед калиткой я остановился, немного пришел в себя.

Я не принадлежу роду, а значит, и судьба моя больше не принадлежит королевству. Я волен поступать так, как знаю сам и делаю. И этой ночью я отдамся смертельной страсти. Пусть даже эта ночь станет последней, но я обрету лучшую из всех, кто есть в этом мире.

Я взлетел по ступеням крыльца и увидел другого. Его вещи лежали у двери, он сидел за столом. Муж эльтем? Ее новый невольник? Прежний возлюбленный? Даже одну ночь эта женщина не станет мой всецело. Их двое – два гнома пришли в ее дом. Ярость бьет в голову.

- Эльтем, я принес то, о чем вы просили.

Простая фраза, да только гномы отчего-то вдруг стали бледны. И капля дождя, словно слезинка богов, упала на мою голову. Напрасно я стою на пороге. Нужно войти, да разобрать снедь. А потом уже умирать и не суть важно от чего – от любви, предательств или горя...

Глава 6

Гномы сделали для Дениса роскошную спальню! Какой там стиль лофт с его простотой и небрежностью к деталям! Мебель выглядит основательно и надежно. Кованые детали украсили все направляющие, на полках есть резьба, дубовые двери шкафа повисли на тяжелых петлях, на каждой выбит особый узор. И, самое главное, гномы все это затащили в квартиру, расставили по местам. Ни словечком не обмолвились о том мире, где оказались. Правда, я и шторы задвинула поплотней.

Вещи сына распихали по полкам, в качестве подарка сделали отдельный стенд, на который повесили останки мопеда или кто он там. Надеюсь, эта тварь никогда не заведется. Не хочу устраивать скандал сыну, но и самоубиться ему не позволю. Кровать выглядит просто роскошно, над матрасом выступают высокие стойки, сверху их объединил кованый контур, и к нему можно будет повесить полог. В общем, получился какой-то замковый лофт. То есть мебель, вроде как, и простая, очень похожая на картинку, но тяжеленная, добротная и очень красивая.

Несколько раз я набирала свекровь, она мне даже обрадовалась, вот что настораживает немного.

- Денис общается с отцом, не переживай. И не отвлекай мальчика, они уроки готовят к завтрашнему дню.

- Хорошо. Жаль, что Сережа школу не оплатил.

- Ты же знаешь моего сына, разлетится, а потом... Ну да это и неважно, ты молодец, что смогла все уладить. Отдыхай, Денис поздно приедет или останется у меня.

- Где? На коврике перед кроватью? У вас же нет спальных мест. На диване Сергей теперь спит, не представляю, как он там поместился.

- На диване сплю я. Сергей спит в моей кровати, я сама ему ее уступила.

- Ну-ну.

- Ой, мне только полезно поспать на жёстком, да и ночной вид на холодильник, ты знаешь, смог угомонить мою бессонницу. А Денисочку я положу на надувную кровать. Только сегодня ее себе купила, - тут Антонина немного замялась, похоже, что ей не особо пришелся по вкусу диван, - Говорят, это очень полезно для позвоночника – спишь, как на волнах. Я, правда, ещё не проверяла.

- Пускай он домой вернется. Завтра в школу, учебники нужно собрать.

- У него все с собой, не переживай ни о чем, Диночка. Отдыхай побольше!

Что-то мне в слащавом голосе этой женщины не понравилось, даже насторожило. Я еще несколько раз набирала Дениса, да только сын не отвечал. Может, не слышит? И вправду увлекся уроками? Свекровь тоже ничего не говорила толком. То занят, то ест, а потом у ребенка телефон разрядился совсем, и не было никакой возможности позвать его к бабушкиному.

Мне, конечно, на руку, что Дениса именно сегодня вечером нет дома, гномы все сделать успели. Но на душе совсем не спокойно. Наверное, я себя просто накручиваю, вот и все. Подумаешь, парень два часа сорок три минуты не отвечает? Что в этом такого? Обычно, я на такие мелочи даже внимания не обращаю.

Провела ладонью по извитой подпорке полога, вышло в самом деле очень красиво. И особенно порадовало то, что старую мебель удалось разобрать. Гномы просто щелкнули пальцами и шкафы сложились у стенки в виде отдельных деревяшек и горки саморезов. Красота!

- Все готово, хозяйка, - поклонился мне Грык.

- Идемте в тот мир, я сразу и расплачусь, - я поправила кромочку покрывала. Надеюсь, Денису все понравится.

- Похлебка уже готова, после и отужинаем, - добавил Гонз.

- А потом сразу спать, - я улыбнулась сразу же обоим гномам.

Мы по очереди коснулись домика-артефакта, прошли в особняк. Сытный запах мясного блюда заполнил, кажется, весь дом без остатка. Я ни с чем не могу его сравнить. Здесь и аромат шашлыка, и ноты шавермы, и чего-то еще печеного.

- Как вкусно пахнет! - вздохнула я и сглотнула слюну, которой мигом наполнился рот.

- Никогда не ели гномьей еды? Это вы зря. Так, как наш народец, больше никто не готовит,

- Гонз чуть приобнял меня за плечо в ненавязчивом дружеском жесте.

- Зря, - искренне ответила я.

- Ну, мы на кухню, извлекать котел будем, а вы бы посуду какую нашли.

- Да, конечно.

- Людская посуда не очень подходит для нашей еды, - Грыг насупился, - В тарелку всего две ложки влезет. Берите лучше уж салатники, что ли.

- Хорошо.

Гномы ушли в кухню, а я принялась потрошить буфет. Благо в фарфоровом сервизе нашлось двенадцать глубоких мисок. Я вынула три, посомневалась и достала четвертую. Альер, наверное, скоро придет. Да и в любом случае, ужин парню необходимо оставить. Ему и так непросто пришлось в этой жизни. Я принесла посуду на кухню, расставила на столе.

- Хорошо, что не в столовой, - тут же отметил Гонз и подкрутил свою бороду, вместе с братом они смотрели на котел, никак не могли решиться вынуть тот из духовки или ждали чего-то.

- У печи самое лучшее место во всем доме, брат прав. Даже если вместо печи магическая плита. Все лучше, чем в комнате есть.

- Я тоже так думаю, - в буфете нашлись и кружки, а за чаем я сбегала в квартиру. Самый обычный, цейлонский, без всяких добавок. Вряд ли на эти сушёные листики будет у кого-нибудь аллергия.

- Не жалко? - Гонз указал кривоватым пальцем на цветастую коробку с золотой надписью.

- Нет, для вас точно не жалко.

- Хорошо, когда хозяйка дома с пониманием, - кивнул роскошной бородой Грык, - Гонз, сходи, проверь нашу Жужку, может, пора переставлять клетку. Пускай уж она всю сорную траву подъест у Госпоиж Динае.

- Сейчас схожу. Надо только котел прежде достать, перестоит.

- Еще три минуты, успеешь.

- Мне кажется, две.

Гномы потоптались у духовки немного, вдруг резко склонились и сразу вдвоем вытянули наружу котел, грохнув им о плиту, аж искры вверх полетели. Да и дно чугунного котла замерцало красным. Гонз приоткрыл крышку и запах стал просто невыносимым. Съесть захотелось сразу же все, до самой последней крошки.

- Булка-то есть в этом доме? - Грык приподнял кустистую бровь и улыбнулся. Заметил, что я уже облизываюсь совсем как голодный котенок.

- Сейчас принесу.

- Ты раскладывай по мискам похлебку, а я на Жужу схожу погляжу.

Я сбегала в квартиру. Повезло, что батон еще оставался и даже не черствый. Белый питерский батон. Не удержалась, вынула и самое главное лакомство Питера, настоящую пищу богов, по которой мы все, северяне, так скучаем в изгнании – черный ржаной хлеб, липучий и кислый. На взгляд жителей юга нашей необъятной страны – редкая гадость. И только истинные ленинградцы, даже не петербуржцы, знают, что именно так выглядит пища богов, то, без чего обойтись нельзя. Кислая, пористая, липнущая к зубам и пальцам мякоть, окруженная плотной коркой, которая готова соперничать по цвету с углем. А как дивно он пахнет! Рецепт сохранился с незапамятных времен. Но самый вкусный хлеб готовят исключительно в Приозёрске. Только там его все еще пекут в настоящей каменной печи. Черный, как сама суть Приозёрья, этого холодного края земли. И такой же восхитительный, как наш лес, пронзающий само небо кронами сосен. Будто бы их вершины медового цвета и есть дар богам.

Я вернулась в особняк. Оба гнома уже вовсю хозяйничали на кухне. Гонз разливал похлебку по мискам, орудуя тяжелым половником.

- Жужка-то как бы не замерзла. Тучами небо затянулось, того и гляди ливанёт.

- Месяц дождя не было, а как мы приехали – нате, пожалуйста, - Грыг забрал булку и половинку черного из моих рук. Принялся резать их на доске костяным ножом. Я впервые вижу такое странное лезвие, сероватое, щербатое и очень острое.

- Может, ее в холл завести?

Гномы хмыкнули, причем оба.

- Да нет, какое ей в холл. Тут мебель, да и пол скользковат. Упадёт, так вся переломается. Нет уж, пускай во дворе ночует. Ничего с ней не случится. Это мы так. Чудной хлеб
Сама пекла или купила где?

- Купила.

- Вроде дрянь, а пахнет! Его бы обжарить, да на сливочном маслице.

- Дай-ка сюда, - Гонз чуть потянул носом над доской с толстыми ломтями, у гнома аж встопорщилась борода.

- Чего? - озадачился Грык.

- Обжарю. Все ломти обжарю на сале! У меня еще кусочек-то есть. Припас на дорогу. Ай, и не жалко! - гном метнулся к повозке. Вскоре хлеб скворчал на сковороде, Грыг вылавливал из похлебки куски мяса и кости, раскладывал их по мискам, чтоб никому не было обидно.

- Четвертая-то для кого? Сын придет, али кто? - кусок мяса завис над площкой, тяжелый, толстый, весь в прожилках подкопченного сала.

- Али кто.

- Мужик?

- Ага.

- Мужику надо. Хозяин дома! Чтоб на нас не осерчал. А то скажет, что только за порог вышел, а хозяйка аж двух чужих мужиков в дом привела.

- Нет.

- Не скажет, так подумает. Пусть ест, да добреет. И знает, что в доме гости. Мастера приехали с запада, чтобы помочь. Плату взяли великую, так и постарались, как для герцога. А сын что?

- У бабушки.

- Хорошее дело. Пока то да се, сладится, али нет. Лучше, чтоб парнишка этого не знал, не чуял и даже не видел. Вернулся, так уже тут или мамка одна, или семья. Дети они такие, не любят, когда все непонятно.

- Наверное, вы правы. Но Альер, он… - я не знала, что и сказать.

Невольник? А разве для меня этот статус так много значит? Нет. Каждый может влипнуть в историю. А уж поднять восстание – кто из великих этим не грешил. История помнит много славных имен блестящих аристократов, которые взошли на престол или с честью погибли.

Красивый, умный, не лишенный достоинства молодой мужчина, который по воле случая поселился в моем доме, сумел найти взаимопонимание с сыном. У Дениса очень непростой характер и винить в этом некого, он – моя точная копия, просто нет у него пока опыта жизни. Горячий, умный, милосердный, добрый и честный, но порывистый, способный дать отпор врагам. Жаль только, что главный враг в его жизни теперь все чаще – это я, зловредная мама, которая заботится о своем птенчике, запрещает смертельно опасные удовольствия и развлечения. Может быть, даже излишне заботится. Потому и враг я номер один.

Удивительно, что у Альера хватило ума и такта, чтобы общаться с Денисом, объяснять ему алгебру. Мне часто не хватает терпения на это.

Гном ухмыльнулся, заметив мою растерянность.

- Женщине не всегда хватает ума, чтобы понять, чего она желает на самом деле. Но это и не страшно. Мужчинам вообще не дано понять желания женщин.

- Наверное.

Гонз выложил поджаристый хлеб на тарелку, Грык посыпал сверху похлёбки приправ. Четвертую плошку оставили рядом с котлом, Гонз заботливо укутал ее в полотенце. Мы втроем устроились за столом. Резные ложки из кости добавили антуража гномьей похлебке. Мясо нежное, разделяется на волокна. Хлеб я разломила на крохотные кусочки и их насыпала в суп. Появилась легкая кислинки и особенный запах. Невыносимо вкусно и оторваться от еды невозможно. Только я сижу, ерзаю, беспокоюсь о сыне и об Альере. Как там Денис со своим отцом? Что Альер, какие вести ему принесла птица из дома? Жив ли его отец?

Гномы едят степенно, охают над каждой ложкой, наслаждаются каждым мгновением нашего ужина. С ними двумя за одним столом хорошо и спокойно. Слышны размеренные удары ложек о края супниц, они убаюкивают, отгоняют в сторону дурные мысли.

- Только бы дождь не пошел, - Гонз разломил надвое очередной ломоть хлеба.

- Не должен, - Грыг выудил из миски особенный кусок мяса, рассмотрел его со всех сторон, улыбнулся и сунул в рот. На его лице расплылась счастливейшая улыбка из всех, которые мне довелось видеть в этой жизни. Надо же уметь настолько наслаждаться едой.