Владыка драконов. Под защитой тёмного

Глава 1. Первая встреча с Владыкой Доминиона

Мы шли по тайному ходу замка “Сияние”.

Узко. Пыльно. Темно.

А у меня, между прочим белое платье!

— Габриэль, мне это не нравится, давай вернёмся в зал, скоро начнётся торжество, а мне теперь придётся ещё раз переодеться, — сказала я, ступая за своим женихом.

— Сэл, не будь такой правильной, давай добавим в нашу жизнь немного авантюры.

В этот момент я плечом зацепилась за торчащую пустую подставку для факела, и больно пробороздила ей по коже.

— Ай! — взвизгнула, останавливаясь.

Габриэль тут же затормозил и помог выпутаться.

Рукав немного сполз с плеча.

— Больно? — сочувственно спросил он и потёр оголённую кожу.

Вот сразу видно, что в целительстве Габриэль не смыслит. Кто же лезет грязными пальцами прямо в рану? Ещё и больно трогает ссадину…

Я осторожно высвободилась из его рук и поправила рукав, заметив жадный взгляд Габриэля на откровенном вырезе моего платья — мама настояла на таком.

— Может, достаточно авантюры на сегодня? — спросила я ласково в ответ, деликатно прикрывая вырез перчаткой.

Жена должна быть ласковой с мужем. Меня этому с детства учили. Мы пока ещё не женаты, конечно, но сегодня состоится наша помолвка…

— Мы почти пришли!

Он радостно толкнул одну из картин, пропуская нас двоих в гостевую комнату в северном крыле.

Я вздохнула и улыбнувшись шагнула за Габриэлем, только вот улыбка быстро слетела с моего лица.

— Спальня, — испуганно сказала я и дёрнулась обратно в пыльный и тёмный тайных ход.

— Тише, — он удержал меня за плечи. — Селестина, мы с тобой почти женаты, доверься мне.

Я сглотнула.

Мама говорила, что Габриэль может захотеть чего-то подобного до первой брачной ночи. И что я должна поддаться ему, потому что он — мой будущий муж.

Я тогда уверенно заявила, что мой Габриэль не такой. Он совсем не такой! Он меня уважает и…

— Ну же, Сэл, иди сюда, — он вытянул меня на свет.

— Мы не можем находиться наедине в спальне, — сказала я, обхватывая себя за локти.

— Значит, в узком безлюдном коридоре ты со мной согласна находится наедине, а в комфортабельной комнате с кроватью уже нет? — беззлобно спросил он, подначивая меня.

В общем-то он прав конечно… В сущности между тайным ходом и спальней разница только в кровати и отсутствии пыли… Да и мама уверяла, что своему мужчине женщина должна давать разные поблажки.

— Ты сказал, что подготовил сюрприз, — тут же напомнила я.

Разберёмся с этим и дело с концом! Быстро вернусь в свою комнату и переоденусь.

— Да, — сказал он и подошёл ближе.

— Габриэль, что ты…

Он рукой скользнул по моей талии, резво прижимая меня к себе.

Поцелуй был мокрый, напористый и такой жадный, что я опешила!

Мы и раньше целовались с Габриэлем, но сейчас всё было хуже, чем раньше.

Не понимаю, что люди находят в поцелуях! Решительно не понимаю! Я читала эти романы про принцессу и конюха и всё такое, мама дала мне целую стопку такой литературы в образовательных целях.

Но ни разу я не чувствовала того же, что героини этих романов.

А сейчас об удовольствии и подавно не было и речи!

Габриэль словно с цепи сорвался. Его язык начал хозяйничать у меня во рту, а правая рука вдруг стала задирать юбки!

— Габриэль, нет! — сказала я резко, когда он всё-таки отстранился от меня и начал слюнявить мою шею.

— Сэл, да повзрослей ты уже! — вдруг рявкнул на меня он. — Ты моя будущая жена! Тебе мать не объясняла, что жена должна ублажать мужа?

Таким злым я Габриэля ещё никогда не видела!

Я дочь канцлера. Обладательница феноменального светлого дара.

Уважаемая леди.

С детства со мной обращаются, как со статуэткой из тончайшего мариэнского стекла!

На меня НИКОГДА не повышали голос.

Даже папа! Даже когда злился!

И сейчас этот напор от Габриэля я просто не способна была переварить!

Несколько секунд я удивлённо хлопала глазами, пытаясь удержать слёзы внутри.

— Прости, — выдохнул Габриэль, поняв, что переборщил. — Порой я забываю, что ты совсем невинный цветочек.

Он погладил меня по щеке, успокаивая.

— А… а ты? — спросила я удивлённо.

— Я… я разумеется тоже, — смущённо ответил он. — Но я мужчина, Сэл, мне нужно это. Понимаешь?

Я неуверенно кивнула.

— Вот что мы сделаем. Я сниму с тебя платье…

— Нет, — я испуганно замотала головой. — Нет, Габриэл, только не это. Всё, что угодно, только не это!

— Хорошо, — с непонятным мне удовольствием сказал он. — Тогда я только приспущу его с твоей груди…

И он без спроса потянул завязки на моём корсете, затянутом тремя служанками!

Я в страхе ахнула и схватилась за корсет.

— Нет, я не хочу раздеваться!

— Я всего лишь посмотрю на тебя, Сэл, — начал он уговаривать меня. — Хочу увидеть, какая ты.

Я снова замотала головой.

— Ладно, — с притворным недовольством ответил он. — Тогда разденусь я, и ты будешь на меня смотреть.

У меня от страха тряслись руки. Всё тряслось.

Зачем мне на него смотреть? Я этого в упор не понимала, но это было лучше, чем раздеваться самой!

— Хорошо, — быстро сказала я.

Габриэль предвкушающе улыбнулся.

— Тебе нужно встать на колени, — сказал он.

— Ч-что?

У меня кажется язык отнялся.

— Встань на колени, Сэл, — повторил Габриэль и, сделав мне подсечку одним из своих рыцарских приёмов, мягко опустил меня на пол.

— Вот так.

Я тяжело дышала и не понимала, чего он от меня хочет, и зачем, мне вставать на колени!

А потом он встал передо мной и взялся за пояс своих штанов.

Я зажмурилась и вся сжалась, впервые в жизни стоя на коленях на ковре перед своим женихом. Перед своим любимым Габриэлем, с которым должна буду провести вместе всю жизнь!..

Это просто ритуал — успокаивала я себя. Просто ритуал, к которому меня забыли подготовить.

Я же всегда знала, что мы поженимся. Так почему мне сейчас так горько?

— Открой глаза, Сэл, — сказал он нетерпеливо. — Посмотри на него.

Меня трясло от ужаса, неужели он пригласил сюда кого-то ещё!

Я открыла глаза и мгновенно пожалела об этом.

Это было хуже, чем я представляла.

Я думала, что он снимет с себя рубашку… Всевышний, как же я ошибалась!

Габриэль как раз и остался ТОЛЬКО в рубашке, под нижним краем которой топорщился его… ну его вот этот инструмент, о котором с таким воодушевлением пишут в книжках.

Я сглотнула и постаралась не кривиться, а улыбнуться жениху. Потому что так меня учили: держать лицо, не устраивать сцен, не “позорить” семью.

— П-приятно познакомиться.

— Вот так, да! — Габриэль вдруг подошёл чуть ближе.

Не отпрянуть, не отпрянуть!

Я показала все чудеса выдержки, на которые только была способна, и удержалась на месте, хотя всё во мне рвалось назад.

О Всевышний, помоги мне это пережить!

— Сэл, помнишь, как я целовал тебя сегодня? — спросил он нетерпеливо.

— Д-да.

И к сожалению, я ещё не скоро это забуду!

— И мой язык толкался в твой рот, помнишь?

Голос Габриэля изменился до неузнаваемости. Стал хриплым, будто у него лихорадка!

— Д-да, — ответила я, в упор не понимая, куда он клонит.

Но когда он подошёл ещё на шаг, я всё поняла.

— Н-нет, Габриэль!

О Святая Богиня, он же не хочет, чтобы я…

Он хотел.

Он именно этого хотел!..

Святая Богиня, помоги!

В этот момент входная дверь резко отворилась, и я встретилась взглядом с чёрноглазым незнакомцем…

Глава 2. Тёмный и служанка

О Всевышний, это же не со мной происходит, да?

Высокий незнакомец был одет в чёрный мундир, который сидел на нём безупречно. Так, как на Габриэле никогда не сидела даже парадная мантия.

Да это же тёмный!

Должно быть Габриэль перепутал спальни и завёл меня в ту, что предназначалась для наших “гостей”!

И как бы я ни боялась тёмных и ни презирала их… этот незнакомец прервал самый унизительный миг моей жизни.

Несмотря на дичайший стыд, который теперь прожигал меня насквозь, я была ему невероятно благодарна.

И видимо он прочитал это в моём взгляде, потому что тут же усмехнулся.

Я опустила глаза в пол.

Худшего стыда я не испытывала никогда.

Никогда.

Ни-ког-да!

Я попыталась выпрямиться, но колени будто приросли к ковру.

Габриэль дёрнулся к мужчине.

Тот же шёл прямо ко мне.

Никакой суеты, никаких извинений, никакого “простите, что помешал”.

— Милорд… это… — Габриэль закашлялся и поспешно прикрылся полой рубашки, будто это могло вернуть ему достоинство. Мне достоинство. — Это недоразумение.

— Разумеется, — сказал вошедший ровно и присел рядом со мной на колени.

Он взял меня за подбородок и приподнял моё лицо, вынуждая встретиться с ним взглядом.

Глаза у него были чёрные. Не просто карие, а такие, в которых будто пряталась ночь.

Интересно, у всех тёмных такой взгляд?

— Дышите, — сказал он тихо. — Вот так. Медленно.

Голос низкий, спокойный. В нём не было ни смущения, ни злости. Только холодная заинтересованность — как у человека, который уже всё понял и теперь решает, что с этим делать.

Я судорожно втянула воздух. Второй вдох дался чуть легче.

— Умница, — произнёс он властно, и от этой похвалы внутри меня прокатились странные ощущения…

Я попыталась встать, но получилось не сразу. Он придержал меня за локоть, помогая подняться.

Сзади раздался сиплый голос Габриэля:

— Милорд… это недоразумение. Мы… мы…

— Разумеется, — повторил незнакомец тем же ровным тоном и даже не обернулся, он не отводил взгляда от меня.

Но краем глаза я видела, как в комнату вошёл кто-то ещё.

— На девушку не смотреть, — сказал незнакомец.

И двое других тёмных вдруг шагнули к Габриэлю, который тут же замолчал, будто набрал в рот воды.

— Кто вы? — спросил тёмный, всё ещё удерживая меня за локоть.

Впрочем, я тоже одной рукой вцепилась в его предплечье, а второй удерживала сползающий корсет.

Кто я?

Я открыла рот, чтобы представиться по этикету, но не смогла выговорить ни звука.

Имя “Селестина Люмерис” застряло в горле комом.

Я вдруг отчётливо поняла, произнеси я его — и не смогу больше скрыть то, что здесь произошло.

Эти люди не знают меня в лицо. Нас ещё не успели представить друг другу. А может и не представят вовсе, если они просто из свиты этого Тёмного Владыки, что прибыл в Соларию на подписание мирного договора.

Он чуть прищурился. Оглядел моё грязное после прогулки по тайным ходам платье с дырой на плече.

— Вы его служанка?

Я чуть не поперхнулась воздухом.

Он принял меня за… служанку?

Потому что в гостевой спальне. Потому что одна. Потому что без свиты.

Может, и хорошо! На помолвке я всё равно буду под вуалью. И он никогда не узнает, что застал в этом унижении Селестину Люмерис — дочь канцлера Соларии.

Не сложись так обстоятельства, я бы обязательно возмутилась.

Но сейчас мне хватило ума кивнуть.

— Понятно, — сказал он, получив подтверждение своим выводам.

Потом наконец повернулся к Габриэлю.

Доброжелательное выражение лица исчезло, как ни бывало.

— Вы находитесь на этаже, предназначенном для Доминиона, — произнёс он сухо. — Трахайте своих шлюх в других комнатах, сир.

Габриэль тоже хотел возмутиться, но поймал мой выразительный взгляд.

— Приношу глубочайшие извинения, — выдохнул Габриэль, хватаясь за этикет как утопающий за верёвку. — Мы сейчас же уйдём…

Незнакомец чуть наклонил голову и посмотрел на двух других тёмных.

Короткий обмен взглядами, и они вдруг схватили Габриэля под руки, уволакивая к двери только его, а я…

А я осталась с этим страшным тёмным и его пронзительным взглядом. В спальне. Наедине.

— Милорд! — Габриэль рванулся, но хватка мужчин была достаточно крепкой, чтобы паладин святой инквизиции Соларии не смог вырваться. — Сэл! Скажи им!..

Я похолодела от ужаса.

Дверь закрылась на последнем слове.

Тишина резко окутала комнату, будто кто-то опустил занавес.

Я стояла, прижимая ладони к корсету, и боялась пошевелиться — потому что любое движение могло выдать, насколько меня трясёт.

Отпустила его предплечье.

— Завязки, — сказал он, кивая на корсет. — Справитесь?

— Да, — слишком быстро ответила я. — Благодарю, милорд.

Он усмехнулся. Коротко, так, будто ему понравилась моя попытка удержать лицо.

Мои руки тряслись, я судорожно начала затягивать шнурки на спине, но они путались в пальцах, как будто им тоже было стыдно за всё, что случилось здесь минуту назад.

— Вам помочь, пресветлая? — насмешливо спросил мужчина, вольготно усевшись в кресле и наблюдая за мной.

Я дёрнула подбородком.

— Нет, благодарю, — учтиво ответила, но на книксен сил у меня не хватило.

Позор. Если об этом кто-нибудь узнает, моя репутация будет уничтожена.

И я не знаю, что из всего происходящего хуже!

То, что мой жених пытался принудить меня к близости до свадьбы, да ещё и такой извращённой близости. Или что нас при этом застали гости светлого двора, приехавшие впервые за полвека на подписание важнейшего в мире договора!

Я в спальне с тёмным! В развязанном корсете, который никак не хочет собираться обратно. Скверна! Как я могла оказаться в такой ситуации?

Он всё же подошёл ко мне, резко развернул, поставив к себе спиной.

Взял одну мою ладонь и уложил её на столбик кровати, затем вторую, и толкнул меня вперёд, заставив прогнуться в спине.

Я возмущённо выдохнула воздух из лёгких, но когда почувствовала его бёдра сзади моих, вообще дышать перестала!

— Не дёргайтесь, — сказал он ровно.

И я уже хотела громко заявить, что я дочь канцлера, что у меня сегодня помолвка, что это всё невероятно недопустимо!

Но вдруг почувствовала, как тёмный подтянул мой корсет выше и резко затянул первое перекрестие шнуровки.

Хорошо, что я не вымолвила ни слова.

Только диву давалась, как ловко он затягивал меня. Три моих служанки не могли добиться такого результата!

Без лишних прикосновений.

Без того, что сделал Габриэль.

У меня даже сердцебиение успокоилось!

Когда он закончил и завязал последний шнурок, я выпрямилась, но оборачиваться не решалась.

Вдруг он наклонился к моему уху, снова разгоняя моё сердце до невероятных скоростей.

— Я с радостью расшнурую его заново, милая светлая, — прошептал он. — Только скажите.

У меня рот открылся от паники и возмущения.

Я резко развернулась.

— Благодарю за помощь, милорд. Мне пора!

Я метнулась к двери, но он схватил меня за запястье.

— Если кто-то обидит вас снова, сожмите её как следует, я прилечу и заберу вас, — сказал он с усмешкой и вложил мне в ладонь монету.

— Спасибо, меня никто не обижает, милорд.

— Правда? — произнёс он так, будто я только что заявила, что солнце в Соларии не светит. — А мне показалось, вы не хотели быть зрителем его маленького… представления.

Если бы можно было стать ещё более красной, я бы стала. Я сжала монету в руке.

Единственное, что я смогла вымолвить:

— Буду также благодарна вам, если этот инцидент останется между нами.

— Вы безупречно воспитаны, — лениво протянул он. — Даже в такой щепитильной ситуации сохраняете лицо.

Я заставила себя поднять подбородок.

— Я выросла при дворе, милорд. Здесь принято держать лицо.

Скверна, да уж. Здесь так же принято держать корсет зашнурованным!

— Забавно, — продолжил он. — В Соларии даже прислуга разговаривает так, будто читает протокол Дворца Короны.

— Меня учили… быть полезной, милорд.

— Полезной, — повторил он, и уголок его губ дрогнул. — Вот как это теперь называется.

Я почувствовала, как в теле снова поднимается жар. Злость, унижение, обида. Бессильные эмоции.

— Я не понимаю, о чём вы.

Тёмный шагнул ближе.

— Конечно, — мягко сказал он. — Вы в Соларии вообще многое “не понимаете”, когда вам так удобнее.

Тёмный молча снял с себя плащ и положил его мне на плечи — одним движением, без прикосновений. Как будто он не собирался меня утешать. Просто закрыл то, что в эту минуту не должно было быть видно никому.

— Наденьте капюшон, когда будете убегать, — приказал он спокойно.

Он сделал шаг назад, а у меня в лёгких наконец-то появился воздух.

— Это благородно с вашей стороны, — сказала я, присев в поклоне.

Хотела добавить, что он повёл себя совсем не как тёмный, но разумеется не стала. И уже двинулась к выходу, как услышала:

— В Доминионе женщина становится на колени только по собственной воле, — произнёс он негромко.

В его словах сквозило презрение, будто он этим хотел унизить мою страну, в которой приключилось это — то, что он застал.

— Не представляю, зачем это вообще нужно женщинам, — вдруг вырвалось у меня.

Он расхохотался.

Громко. Заливисто.

Я обернулась.

— Если тебе снова предложат “просто посмотреть”, помни, что можно просто сказать “нет”. Без книксена. Это даже у вас разрешено.

Его голос так и сочился сарказмом.

Я сжала губы, и вместо парадного выхода из спальни отправилась к тайному ходу.

— Не хочу быть вам должной, милорд, — последнее слово я тоже сказала с сарказмом. — Вот вам моя благодарность.

Я толкнула картину, открылся проход в тайный коридор.

— В этой комнате лучше ночевать с кинжалом под подушкой.

Он задумчиво посмотрел на меня, а я же кивнула ему и юркнула в темноту потайных ходов замка “Сияние”.

Мне надо было срочно пробраться в свою комнату и подготовиться к помолвке…

…в целесообразности которой я впервые в жизни засомневалась.

Визуал

А вот и наш Тёмный Владыка во дворце “Сияние”

Дорогие читатели!

Добро пожаловать в историю Селестины и Люция.

Если вам понравилось начало, не забудьте поставить книге звёздочку и подписаться на автора)

Обнимаю!

Визуал - 1

Наша безупречная Селестина Люмерис.

Воспитанная леди, благочестивая молодая женщина, знатная дама, дочь канцлера, привыкшая держать лицо даже, когда хочется кричать.

Её светлый дар феноменален! Она лечит, вытягивая болезнь пациента и растворяя её в своём Свете.

Селестина готова терпеть и жертвовать собой ради семьи, короны и “правильного” мира.

Пока однажды этот правильный мир не требует от неё невозможного…

Глава 3. Помолвка

Потайной коридор вывел меня в галерею около моих покоев.

Комната встретила лёгким ароматом розовых лилий.

Я замерла, прислонившись к резной двери, и несколько минут просто дышала, пытаясь унять дрожь в коленях и тот стыд и возмущение, что пылал на щеках.

Сердце колотилось так, будто тоже хотело сбежать по тайному ходу. Жаль, это невозможно.

Мало помалу я успокоилась — здесь всё было привычно и правильно, белые шторы, аккуратные коробки с украшениями, ваза с лилиями, от которых меня правда вдруг начало мутить…

Потом я вспомнила о плаще. О чёрном, струящемся плаще с серебряной застёжкой в виде головы дракона. Я сняла его, и ткань, холодная и тяжёлая опала на пол, забирая с собой аромат мятежного дыма, древних знаний и дикого тёмного леса…

Я поспешно спрятала чёрный плащ на самое дно сундука с зимними вещами, под горностаевые мантии. Избавлюсь позже, а сейчас главное, чтобы служанки не увидели.

Монету тоже хотела положить туда, но… не знаю, что меня дёрнуло, но я сунула её в кармашек на белье, в котором обычно носили обереги.

Если кто-то обидит вас снова, сожмите её.

Скверна. Я даже не знала, обидели ли меня уже по-настоящему — или это только разминка перед жизнью “идеальной жены”. Ох не то я ожидала от жизни с Габриэлем!..

Я быстро умылась и не вызывая горничных сменила платье на новое — ещё белее, ещё торжественнее, будто надев новое платье, можно было заменить и память. Поверх лёгкая накидка. На лицо — вуаль.

Помощниц я всё-таки вызвала. В конце. Они поправили причёску. Дотянули корсет, как надо. Но до работы того тёмного им конечно далеко!.. Хоть приглашай его в свою свиту! У меня будет самая тонкая талия в королевстве.

Я посмеялась своим мыслям и серёжки в ушах звякнули.

Сегодня на мне было больше драгоценностей, чем за всю предыдущую жизнь: серьги с бриллиантами, тяжёлое ожерелье, тиара. Я смотрела на своё отражение в огромном зеркале — безупречная фарфоровая кукла. Только вот в глазах её ледяной ужас.

О Всевышний!

За что мне это?!

Я никогда в жизни не сомневалась, что хочу стать женой Габриэля! Почему же именно сегодня, в день нашей помолвки, ты прислал мне такие испытания?!

По сравнению с тем тёмным мой Габриэль выглядел ужасно.

Со всех сторон.

Он мямлил, когда тёмный говорил чётко и по делу.

Он стеснялся, прикрывая пах, когда тёмный вошёл в чужую спальню, как к себе домой.

О ужас!

Неужели я сравниваю Габриэля с тёмным!

С чудовищем!

С монстром, в котором, как говорят, нет ни капли светлой энергии!

Хотя капля наверное всё-таки есть, ведь со мной он не сделал ничего плохого, хоть и принял за простую служанку. Даже с платьем помог…

Но в любом случае.

Тёмные ужасны. Это всем известно.

А Габриэль… мой Габриэль просто ошибся!

Служанки проводили меня к главному залу “Сияния”, где в коридоре перед дверью меня уже ждал мой жених.

В парадном мантии, с безупречной причёской и той самой лёгкой, уверенной улыбкой, которую я всегда любила. Увидев меня, его глаза смягчились — в них читались искреннее раскаяние и облегчение. Он протянул руку, и я приняла её. Тогда Габриэль смело повёл меня ко входу в зал.

— Не хочешь спросить, цела ли я? — с обидой спросила я..

— Что? О чём ты?

Он изобразил такой невинный взгляд, что улыбка мигом сползла с моего лица. Пусть. Этого всё равно никто не увидел, ведь я была в шляпке с белой вуалью, полностью закрывавшей и волосы, и лицо.

А скрывать там было что!

Реакция Габриэля возмутила меня до глубины души! Он решил просто замолчать, что произошло? Не обсуждать? Не попытаться во всём разобраться?

Мне впервые в жизни захотелось ударить его. Впервые в жизни захотелось ударить вообще кого бы то ни было!

В этот момент герольд протрубил наши имена и мы вошли в тронный зал.

Море света и оживлённых лиц. Все улыбались. Никто не смотрел на меня с осуждением. Значит, слухи не успели разбежаться. Разумеется, они не разбежались.

Я с облегчением выдохнула, всё-таки немного побаивалась, что тёмные узнали меня и рассказали обо всём отцу. Не представляю, как бы я перед папой объяснялась!

Не смотря на мой внутренний раздрай, в зале лилась музыка, пахло шампанским, цветочными духами и чужими несбывшимися надеждами — Габриэль завидный жених. Мой жених… только мне почему-то больше не радостно от этого.

— Селестина, — тихо произнёс он, будто почувствовав мои эмоции.

Голос у него снова был прежний: мягкий, заботливый, идеальный.

— Прости. Я… потерял голову. Это недостойно. Это больше не повторится.

Я облегчённо выдохнула.

Вот он — мой привычный Габриэль. Достойный мужчина, заботливый будущий муж, для которого важнее мои чувства, а не низменные желания тела.

Разумеется, я не стану предавать нашу любовь и просить отсрочку помолвке. Наш брак — дело решённое!

— Ты прекрасна, — сказал он. — Моя будущая жена.

— Спасибо, — улыбнулась я.

— Мы обязательно сделаем это, когда ты будешь более подготовлена и когда нам точно никто не помешает, — сказал он с воодушевлением.

Он не видел, как изменилось моё лицо.

Как от него отхлынула кровь.

— Или, — продолжил Габриэль тем же бодрым тоном, словно обсуждал предстоящее меню, — если ты уже взяла себя в руки, мы можем сделать это сегодня. После бала.

Он наклонился ближе, и пониже, почти шепотом, добавил:

— А если совсем не терпится… то и на балу.

Глава 4. Научу

Когда Габриэль сказал то, что сказал, я даже улыбаться не перестала — я же дочь канцлера Соларии, вежливая улыбка это нечто, что в меня впитали с пелёнок, есть на мне вуаль или нет — не важно. Но удержать на лице ощущение благодушия, которое я испытывала секунду назад, стало невозможно.

Габриэль наклонился ближе к моему уху и совсем вогнал меня в недоумение.

— После свадьбы я научу тебя всему! Как брать глубоко в горло, как расслабляться, когда больно, — продолжил он, совершенно не замечая, как я напряглась. — Буду врываться в тебя снова и снова. Везде.