После развода. Одна в ином мире

- Ты еще и лжец, герцог Борджа! Или лгать простолюдинке не зазорно?

Я почти навис над колдуньей, кожей ощутил ее ужас, навсегда мне суждено запомнить этот мечущийся взгляд. Думаю, он станет приходить ко мне в кошмарах. Все почти так же, как тогда. Только Анна ничуть не боялась, да и я внес коррективы в свои планы.

Страж, который держал ее дочь, вдруг закашлялся. Девушка метнулась точно птица к краю обрыва, разлетелись в стороны платки и юбки. Так даже лучше, я улыбнулся. Девушка обернулась на миг перед тем, как прыгнула в пропасть. Мать ее закричала, рухнула на землю передо мной.

- Там натянута рыболовная сеть, - бесстрастно произнес я, хоть сердце и сжималось от жалости к матери, - Дальше нее не провалиться. Можешь взглянуть.

- Что? - невидящий взгляд, платок слетел с головы, черные локоны треплет ветер, балуется с тем, что всегда должно быть скрыто от глаз чужого мужчины, нахваливает, словно товар, разбирая по прядям.

- Твоя дочь жива, барахтается в сети. Не веришь, посмотри сама. Где моя Анна? Для нее тогда была натянута точно такая сеть. Вот только она исхитрилась оттолкнуться от скал своим даром и рухнула в реку. Течением ее притянуло к твоему дому. Я хотел увезти свою любимую подальше отсюда, от гнева отца. Освободиться от его власти, стать свободным, воевать на стороне короля. Все было готово к побегу. Если б я знал, что она не погибла.

Женщина застыла, как будто даже не дышит. Серой тенью она метнулась к самому краю пропасти, взглянула вниз, обернулась ко мне. На губах колдуньи играет шальная улыбка, глаза светятся, словно угли в камине.

- Твоя мать согрешила с другим, - словно шутя произносит она, - или сам демон пришел в ее покои под видом Антонио. Нет в тебе его грязной крови, Чезаро. Пусть это станет самым страшным наказанием твоему отцу – не оставить прямого потомка бесславного рода.

- Куда ты дела мою Анну?! Ест еще мой маленький брат.

- Твой ли он брат? Герцог стар, жена его так молода. И к тому же ребенок беловолосый и голубоглазый как ирлинг. Откуда бы взяться такому мальчишке у темноволосых и черноглазых родителей? Так не бывает, Чезаро. Так не бывает. Я скажу тебе, где искать Анну. Точней, назову ее новый мир. Не держи на меня зла за то, что я ее у тебя украла. Я и подумать не могла, что поступлю худо.

- Назови мир!

- Так сколько ты готов дать золота, чтоб мы с дочкой уехали подальше отсюда?

- Два полных кошелька. Помни, сегодня вас казнили, не попадайся на глаза людям.

- Бутыль взвару, хлеб, да баранья нога сверху.

- Купишь сама по пути.

- Привидений не слишком любят обслуживать в тавернах. Имя того мира – Земля.

Я бросил под ноги ведьмы обещанное. Земля! Теперь осталось дойти до дома, достать карту миров, отыскать на ней этот – дальний. Я о нем и не слышал толком. Но портал, я думаю, будет не слишком сложно открыть. А найти Анну там мне помогут артефакты, которые оставила ее бабушка. Фуух! Осталось так немного. Уже вечером я смогу ее обнять, прижать к себе, укрыть от всех бед и сомнений. Какое же счастье. Но сначала нужно заглянуть к отцу, в замок, раз уж я обещал. Кто знает, как сложится, но если мне повезет, то я сюда не вернусь никогда больше. Загляну к нему, попрощаюсь, соберу вещи, зверей своих тоже возьму и отправлюсь на Землю. Думаю, Феникс мне в любом случае пригодится. Иначе чем обогреть походный шатер? Овсом набью небольшую торбу для Клендика, а сено? Сено наверняка найдётся в любом придорожном постоялом дворе. Как же я счастлив, что скоро все сложится. И даже запас золота у меня есть, чтобы купить нам с любимой небольшое шале подальше от замка. Если Анну это устроит. Как-то я не подумал, о том, что любимая может быть прихотлива, все же дроу, внучка великой эльтем. Она привыкла жить в роскоши. Не пришлось бы мне отправляться за ней в мир дроу, в Бездну. Но жить в доме жены – это постыдно.

Глава 8

***

Анна

Дома кругом обступили небольшой скверик, здесь так легко дышится летним днем. Вот только мысли мне все в голову лезут хмурые, совсем не в лад с этим. Как бы я хотела сейчас уехать куда-нибудь подальше, чтобы солнце, море и что-то еще, счастье содержащее. Что бы такое придумать?

Рядом со мной на скамейку присел старичок, достал из кармана небольшую записную книжку, прокашлялся и принялся перелистывать страницы одну за одной. Они какие-то странные с виду, будто картонные. Или выточены из пластин слоновой кости. Эта странная мысль уж совсем неожиданно посетила мою голову. Но я же вижу, что это именно она. Вон и простой карандаш заскользил по такой странице. Старичок сделал помарку и легко стер запись с тонкой пластинки. Откуда я знаю, что это слоновая кость? И что вообще бывают такие вот записные книжки, в которых можно написать что угодно карандашом, не боясь, что оно не сотрётся. И писать так можно бесконечное количество раз. Какой-то прообраз смартфона выходит, только его еще и заряжать не нужно.
Я с некоторым трудом отвела взгляд от загадочного старика, нехорошо подглядывать за другими, и уж тем более в чужие записи. Лучше на воробушков полюбуюсь. Чем-то мне они меня сегодня напоминают, такие же встрепанные и усидеть на месте толком не могут.

Совсем не хочется возвращаться домой, свекровь снова засыплет расспросами. Я открыла сумочку, достала свою покупку. Платок все сильнее жжёт руки, будто он и вправду живой, может спасти меня, чем-то помочь. И зачем я только его купила! Деньги нужно экономить, как знать, когда и куда я устроюсь. С таким резюме, как у меня. неохотно берут на работу. Ни сведений об образовании, ни о карьере, один сплошной пробел. Вот и думай, как теперь жить.

Я развернула платок, чтоб хоть рассмотреть его получше его рассмотреть. А узор на нем красивый, из переплетенных разноцветных линий, тут и там нарисованы птички, деревья, кусты, усыпанные крупными ягодами. Их не так много, но они очень красивые. Я коснулась одной ягоды пальцем – объёмная, вышитая. Надо же.

Я расправила шелковую ткань на коленях, а показалось, будто бы украдкой заглянула в другой мир одним глазком, в лесную дикую чащу южного леса, если такой вообще существует. Может, продавец это и имел в виду, когда говорил что-то о ткани междумирья? Да, пожалуй, она и должна выглядеть, как этот тоненький шелк. Внезапно узор изменился, одна из птичек вспорхнула с ветки и перелетела на другую, расправила крыло, тронула его клювом так, словно собралась причесаться. Яркий попугай улетел дальше вглубь леса, совсем из виду исчез. Зато сюда выглянул медведь, меховой такой, яркий, почесал ухо, отщипнул красивую ягоду с куста и ушёл за границу платка.

- Ты куда? - ошарашено спросила я.

- Вы же не надеялись, что медведь станет есть ягоду прямо у вас на глазах. Вполне очевидно, что он выберет куда более тихое место. Простите, что вмешался, эльтем.

- Как вы меня назвали? - я обернулась и, наконец, как следует рассмотрела соседа по скамейке. Сероватая кожа, невероятной формы глаза, огромные, распахнутые настежь, синие-синие, серебряные волосы стянуты в хвост на затылке, пенсне мужчина отложил в сторону. А самое главное – его руки, они спрятаны в тонкие, почти кружевные, перчатки.

- Я назвал вас эльтем, как положено, коль я не знаю вашего имени, - старик заправил прядь волос за ухо, и я увидела кончик его заостренного уха, почти такой же, как у меня, только что не стянутый в трубочку, - Два эльфа на одной скамейке, символично не правда ли? Свет и тьма в кои-то веки раз встретились.

- Вы – эльф? Как и я? - мой голос стал глухим, я разволновалась.

- С некоторым отличием. Я отношусь к светлым, в то время как вы – истинная дроу, не правда ли? Или я что-то не так сказал?

- Я? Простите, но я не эльфийка.

- Тоже скрываетесь в одном из удалённых миров? Уверяю вас, я никому не скажу, это не в моих интересах, эльтем. Согласитесь, здесь, в целом, неплохо? Единственное, за столько лет я безумно соскучился по фениксам. Давно их не видел. Хотел бы иметь хоть одного в своём доме, а то по вечерам, знаете ли, бывает довольно сыро, да еще и батареи давно не топят. Всем хорошо лето, если бы не эта явная халатность служб. Знал бы, непременно захватил бы с собой в изгнание хоть птенца. Но, увы, покидал мир в невероятной спешке. Великий лес не шутит с отступниками, знаете ли.

- Я не скрывалась.

- Как же вы попали сюда? Не могли же вы в самом деле здесь родиться? Или вы полукровка, эльтем? В обороте у дроу это совсем не заметно.

- Я не помню ничего о себе, - рот вдруг наполнился вязкой слюной, стало трудно глотать. Что, если я и вправду скрываюсь здесь, на Земле, от кого-то? Тогда может и память я потеряла совсем не случайно. Просто хотела начать жизнь с чистого листа, вот и... Вот и что? Сама себя треснула по голове? Или мама бросилась под колеса джипа. Нет, это же невозможно. Я слишком сильно люблю жизнь, чтобы броситься под машину. Хотя? Может, та дроу, какой я была, вообще не догадывалась о существовании машин?

- Знаете, иногда лучше не помнить. Я бы очень хотел забыть все то, что мне довелось потерять, - глаза старика наполнились особенным смыслом, а по щеке заскользила слезинка, - Зеленых стен Великого леса, которые тянуться чуть не до неба, всюду листва, птицы, все цветёт и так пахнет, что даже дышать этим воздухом кажется преступлением, - старик опустил голову, прикрыл записную книжку, которую так и держал в руках, - Это место напоминает мне окраины нашего леса, пустые ракушки. Но, вы знаете, эльтем, я ни о чем не жалею. Пришлось бы, преступил закон вновь. Оно того стоило. Жизнь вдали от родины тоже бывает прекрасной, просто нужно уметь радоваться тем мелочам, какие она преподносит.

- Вот как? Вы думаете, я специально лишила себя памяти?

- Я думаю вам кто-то помог. Впрочем, дроу многое могут, гораздо больше, чем светлые эльфы. Дар вашей расы впечатляет.

- Гиль! - раздался звонкий женский голос. Мужчина тотчас же подскочил со скамейки, на миг обернулся, произнес почти шёпотом.

- На самом деле, мое имя Дерезгиэль, но она так и не может его запомнить. Вот он – мой главный приз, мой грех и проклятие.

Я посмотрела в ту сторону, куда указывал эльф. К нам спешит, нет, не женщина, это скала! Крупное лицо, исчерченное морщинами так, будто бы они выбиты на нем топором, а может, это и есть шрамы от прошлых сражений? Высокая причёска, пухлое тело, рост для женщины просто невероятный. Уж выше ста восьмидесяти сантиметров точно.

- Кто она?

- Орчанка. Их отряд напал на Великий лес в незапамятном году. Мы отбились, разумеется. Потери леса были не велики. Вот только я влюбился без памяти. Сразу, будто бы орочья стрела все-таки долетела до меня и пронзила сердце. Я покинул лес с врагами, с ее отрядом. Опорочил себя, покрыл вечным, несмываемым позором. Впрочем, не я один. Орки тоже не смогли оценить выбор своей королевы. Грозились убить меня, ее, устроить мятеж. Так мы оказались вдвоем здесь, на Земле. Просто сбежали. Этот мир – один из немногих, который принимает какие угодно пары.

Я вдруг поверила разом во все. И в то, что я дроу, и в то, что этот старик - светлый эльф, и в то, что магия действительно существует. Вот она, рядом. Если уж любовь существует, то и магия обязательно должна быть.

- Кто это с тобой, Гелик? Гелик, я тебя спрашиваю!

- Простите, эльтем, я рад был встрече, но моя супруга безмерно ревнива, мне нужно идти. Орчанский нрав не знает границ и сомнений.

- Да, конечно.

Я и сама встала со скамейки, сунула платок в сумочку. Выходит, все действительно правда. Но как тогда я здесь очутилась? Может, из-за Ромки? Вдруг я тоже влюбилась, покинула свой родной мир и сдуру стерла себе память? А он меня бросил, потому что другую нашел! Вот же свинство. Или я преступница? Сбежала куда подальше, чтобы начать новую жизнь? Без груза прошлого. Может быть, я убила кого-то? А потом пожалела об этом, раскаялась? Мне сразу стало не по себе.

Я заглянула в продуктовый на углу нашего дома, чтобы купить пару свечек. Знакомые продавцы меня не узнали. Мельком взглянула на свое отражение в витрине. Да я и сама бы себя не узнала с такой смуглой кожей, длиннющими волосами, да и черты лица всё-таки изменились. Стали острее, тоньше, а глаза теперь занимают половину лица. Красиво, но слишком уж оригинально. Надеюсь, свекровь меня узнает, заночевать на улице мне бы совсем не хотелось.

Я рассчиталась и только успела выйти на улицу, как почуяла странный запах, зовущий, на миг мне даже померещился табун лошадей, которого здесь и быть то не может. Проходящий мимо мужчина бросил, ни к кому толком не обращаясь.

- Чем это так пахнет?

- Так пахнет свобода.

Мужчина пожал плечами, выразительно крутанул пальцем у виска и пошел дальше. А я все стою, оглядываюсь, словно заворожённая.

- Аня?

Пасынок вышел из-за угла, так вот чей запах мне принесло ветром. И нет здесь никакого лошадиного табуна, пожалуй, даже жаль.

Я сначала улыбнулась, а потом вспомнила все те оскорбления, которые на меня сыпались этим утром в довершение бессонной ночи. Ты мне даже не мать! Я все хорошо помню, увы. Улыбка спала сама. И почему все в моей жизни складывается так по-дурацки? Ведь я полюбила парнишку, сыном своим стала считать по-настоящему, искренне, честно.

- Привет, ты в школу так и не пошел? - голос я постараюсь сделать мягким и вкрадчивым, как советуют психологи. А так хочется треснуть кое-кого для прояснения всех мыслей в этой вихрастой голове. И когда он, наконец, пострижется? С такими длинными волосами и в драке-то плохо, опасно, ну как кто ухватит, пиши пропало.

- Нет, я сегодня на конюшню поеду. Решил Машу проведать. Опять же доктор приедет, ему тоже помочь надо. Кстати, папа звонил, - сердце сжалось от одного упоминания о Роме, - Ты ему ничего не сказала? Ну, что я дома не ночевал? - парень отвернулся, я же почувствовала себя пособником малолетнего террориста.

- Нет, мы с папой ещё не общались

- Значит, бабушка рассказала. Он очень ругался, тебе ещё хотел позвонить.

- Только этого не хватало! - в сердцах произнесла я.

- Кстати, в твой шампунь я ничего не добавлял. Если уж ты сходила в салон, покрасила волосы, бабушке нужно было так и сказать. И на меня не сваливать. И с солярием ты переборщила.

- Оно само так получилось.

- Я вот тоже так всегда говорю, только мне никто почему-то, не верит. Ты домой?

- Да.

- Значит, я на конюшню. У меня там дела.

- Жень, я тебя не отпускала, что за дела?

- Папа все равно злой как сам бес, а тебе на меня наплевать. Так ведь? Вчера чуть в детдом не сдала. Из-за какой-то мелочи. Стоило один раз задержаться! Устроили цирк вместе с бабушкой!

- Жень, ты чего?

Вопрос так и повис в воздухе.

Глава 9

***

Чезаро

На сердце тепло и уютно, душа просто поет в нетерпении. Я совсем скоро увижу Анну! Может, мне стоит начать с ухаживаний? Со всего этого долгого и приятного ритуала, который оплетает пару кружевом замысловатых сомнений? Нет, гораздо проще будет просто обнять и поцеловать. Но для начала разузнать, что за мир, в котором она очутилась. Спасти, вытащить сюда, устроить у себя в доме со всем комфортом. Моя любимая дроу, до чего же она хороша даже в человеческом обличье, не представляю, какова она в эльфийском!

На серых ступенях древней лестницы замка отпечатываются шаги. Они слишком резкие, громкие, выдают моё настроение. Не спешат так резво сыновья к своим больным отцам. Не хочу, чтобы по замку поползли ненужные слухи, а затем и по городу. Решат ещё, будто бы я рад болезни герцога, хочу занять его место по праву как старший из двух наследников.

Я с громадным трудом замедляюсь, перевожу дух, стираю улыбку с лица и только после этого выворачиваю в замковый коридор. Горничные торопятся расступиться, садовник наполняет вазу свежими цветами, эту традицию завела моя мачеха. Странно, что отец ей разрешил. Теперь весь сад утопает в камелиях, розах, гибискусе, пришлось даже завести нового садовника, прежний не справился со всем этим богатством., Этого статного голубоглазого, высокого блондина выписали из столицы. Мачеха так за него просила, что отец уступил и нанял именно того садовника, который был ей нужен.

Невольно в моей памяти всплыли слова той колдуньи, сказанные о моем брата. Я остановился, впервые заглянул садовнику в лицо, как следует рассмотрел его черты. Высокий лоб, локоны закручены крупными кольцами, глаза синие, в точности, как у моего брата. Только взгляд коварный и хитрый, а к губам приклеилась улыбка лжеца.
Неужели колдунья права, а мы в замке все были так слепы?! Или весь город уже догадался о том, что мой род опозорен?! Я опешил, ноги приросли к месту.

- Лучший цветок расцвел в садах вашего отца, сиятельный. Вот только некому было его опылить. Но я с этим справился. Нельзя губить то, чем сам не можешь сполна насладиться.

Парень произнес это сладким голосом совсем беззастенчиво. Каждое его слово – печать, утверждающая позор моего рода. Я чуть не схватился за меч, в последнюю секунду отнял руку. Ярость грохочет в висках, я задыхаюсь, не могу и слова сказать, ведь оно станет приговором мерзавцу! Отцу решать, как поступить с садовником и с моей мачехой тоже. И с собственным сыном. Карл ни в чем не виноват, да только он больше не герцог, не наследник нашего рода. А завтра и вовсе рискует осиротеть, потерять мать, родного отца, титул, уважение, игрушки, гувернеров, собственную постель, словом все, к чему малыш так привык, даже родные стены дома.

Одно мое слово лишит ребенка всего. Так, может, не стоит его произносить? Может, не нужно моему отцу знать об измене жены? Тогда мой маленький брат продолжит жить как раньше, но только честь рода останется запятнанной навсегда, и ничем это пятно не ототрешь. Ничем, никогда, так оно и останется навечно. Нужно дать себе время, чтобы все осмыслить. Хоть час. Решить, как поступить дальше, подумать о судьбе брата. Я сразу вспомнил его маленькие ручки, которыми он так любил обнимать мою шею. Кроха, совсем кроха. Да разве смогу я отобрать у него все?

Жуткий выбор, который породила ужасная догадка. А все из-за того, что отец женился на подлой женщине. Угораздило же его! Повезло, что я сам тогда отказался от этого брака. Иначе бы тоже потерял свою честь мужчины.

Я отстранился от садовника, кто бы знал, каких это стоило мне усилий, пошел дальше по коридору, от былого веселья и следа не осталось на моем лице. Из-за угла вывернул управляющий припасами замка, крупный мужчина, затянутый в очень уж узкий сюртук.

- Сиятельный, что случилось? На вас лица нет.

- Все хорошо.

- Вы решили пересчитать запасы масла? Что-то не сошлось?

- Все отлично. Я здесь, чтобы проведать отца. Как он?

- Уже лучше. Гораздо лучше. Просил сварить ему грецких орехов в меду. Вы знаете, как он любит сласти. Вот, спешу передать приказ в кухню.

- Благодарю вас. Поторопитесь, отец не любит ждать.

Еще один поворот коридора, портьеры раздернуты на всех окнах. В этой части расположены комнаты семьи герцога, обычно здесь царит полумрак. Сегодня же непривычно светло.

Я подошел вплотную к дверям, ведущим в покои отца. Каменная статуя крылатого льва сияет отполированным лбом, он щерит пасть, кажется в любую секунду готов оторвать руку тому, кто рискнет его тронут или войти в комнату. Так оно и есть, зверь накрепко зачарован. Стоит врагу только попытаться проникнуть в комнату, лев сорвется со своего постамента. Крылатый, сильный, яростный. Даже небольшому отряду было бы сюда не прорваться.

Я кладу ладонь на лоб льва без страха, камень под пальцами наполняется теплом, становится немного шершавым, будто бы на нем появляется шерсть. Мне в числе немногих разрешено навещать отца в его покоях. Лев дергает хвостом, двери комнаты распахиваются. Надо же! Здесь тоже светло, портьеры подняты на всех окнах. На миг у меня возникло ощущение, что передо мной распахнута мышеловка. Глупость, и откуда только пришла в голову эта дурацкая мысль?

- Отец, доброго дня вам. Позвольте вас навестить.

В ответ гулкая тишина. Может, старик зол на меня? Знать бы, чем он опять недоволен! Я прошел в комнату. Нет никого? Неужели, этот упертый индюк вышел во двор? С его-то простудой! Месяц не выходил никуда из комнат! Стало чуть лучше и рванул проверять. Что? Сыроварню? Заготовку масла? Вдруг да эльтем Элис явится сюда именно сегодня? Все должно быть всегда идеально. Поздно, папа. Знал бы ты насколько поздно! Эльтем Эстель уже была здесь. И она, мягко говоря, недовольна тем, что ты натворил.

Я заглянул в спальню и остолбенел. Балдахин на постели задёрнут, отец еще не поднимался с постели, а ведь уже середина утра. С ним такого никогда ещё не бывало. Ярость схлынула, обиды отступили, остались тенями в моем сознании. Я сознаю, почему отец так поступал, почему приказал мне убить любимую женщину, мой цветок папоротника, почему он грозился отобрать все у меня. Он – пленник догм, пленник устоев, служение эльтем есть сама суть его жизни, отсюда идут эти неимоверные правила, жесткие рамки. Он боится оступиться, боится попасть в немилость дроу, вновь очутиться на улице нищим, жалким, убогим. Понять я его понимаю, но простить не смогу никогда.

- Я пришел.

- Чезаро? Яблоки собраны?

- Да, отец, их собрали еще вчера.

- Я приду и проверю. Жена дала мне какой-то напиток, посмотри, там в бокале немного осталось. После него мне совсем расхотелось спускаться в сад. А ведь я собирался. И вкус у него странный.

- Сейчас я посмотрю.

Я подошел к постели, здесь на тумбочке, обнаружился кубок. На дне его серебряные блики луны, собранные в крупные капли. Ядовитая ртуть. Неужели, отец это выпил?

- Ты пил это?

Я отдёрнул в сторону балдахин. Отца больше нет. Мачеха вместо меня ему отомстила за все. Зачем она это сделала? Из страха, что отец обнаружит ее измену? Неужели, не понимает, что ее будут судить? И судьей стану я, законный наследник рода? Неужели не поняла своим женским умом, что пощады не будет? Нет, я не испытываю горечи от потери отца, скорее наоборот, но потакать его убийце не стану! Вот только как быть с маленьким братом? Опять все сходится к Карлу.

- Сиятельный Антонио! - в комнату вошел глава совета, тот с кем отец мой больше всего общался. Расшиыой золотом сюртук, туфли из шелка, украшенные сверкающей пряжкой.

- Сиятельный мертв, его отравили.

Глава совета вздернул руки к потолку.

- Это вы его отравили, Чезаро! Вы!

- Что вы такое говорите?

Комната мгновенно наполнилась людьми, все они – приближенные отца. Звездочёт выдернул кубок из моих пальцев, повёл длинным носом над его содержимым.

- Это яд. Чезаро отравил собственного отца. Как вы могли, сиятельный!?

- Я? Это сделала мачеха!

- Зачем бы ей это делать? - вот и глава всей замковой стражи здесь, будто бы он ждал за дверью.

- Чтоб скрыть измену! Карл рожден не от герцога, в нем течет чужая кровь. Это стало заметно.
Крепкая, мужская пощечина, почти оплеуха, обожгла лицо. Я не ответил, опешил, да так и замер в полном изумлении.

- Ты решил опозорить честную женщину? Собственную мачеху? Урожденную аристократку? - глава стражи взял меня за грудки, чуть не поднял над полом, - Предатель!

- Дурная слава, бежит впереди вас, герцог Борджа, - вот и лекарь отца подоспел, - Вы жаждете убийств, хотите крови, дня не можете прожить, чтоб не загубить кого-то!

- Что?

- Вы ходили в походы ради наживы и чтоб усмирить эту свою страсть, грабили, убивали!

- Я защищал земли эльтем, рисковал своей жизнью, служил королю, воевал бок о бок с ним.

- Вчера вы погубили колдунью без суда, а с ней и ее малолетнюю дочь. Их должно было судить! Но вам хотелось их смерти! Сегодня вы отравили отца, - глава стражи трясет меня за плечо будто врага.

-Что можно ждать от мужчины, который сбросил со скалы свою любимую женщину? Обрек ее на лютую смерть? Мы все помним Анну! Кто только и посмел обвинить в колдовстве беззащитную травницу? Я сам покупал у нее коренья и травы! - лекарь говорит без стеснения. А я? Я просто ничего не могу понять.

- В темницу его! - кричат другие, - Пусть регентша сиятельного Карла решает, как поступить.