Тайна Шелкопряда

— Вот это ловко! — удивилась Аннет. — Как такое возможно?!

— Погоди, – сказал Кит. — Поучишься в Академии, и тоже так сможешь.

То же самое Нил сделал со своим скакуном, превратив его в маленькую игрушку.

Остальной отвар, который теперь сверкал, как расплавленное серебро, молодые люди аккуратно вылили на дорогу, начертив им подобие стрелы, указывающей в нужном им направлении.

И только после этой манипуляции Карл тоже слизнул волшебную пену, превратившись в крохотный игрушечный котелок, который Кит аккуратно и бережно положил в свой карман.

— Ну, идем?

Он подал руку оробевшей Аннет и первый ступил на сияющую стрелку. Прошел по ней, унося на подошвах сияющий свет, и Аннет просеменила за ним.

Последним замыкал шествие Нил, на всякий случай прикрывая небольшой отряд.

— Совсем скоро мы будем дома! — весело сказал Кит.

Глава 5. Под защитой Академии

— Фу, фу, ну и пылища! А это что такое, паутина?! Лягушки в углу?! Гнездо мышей в очаге?! Мошенники, куда вы меня приволокли?! Обещали элитную академию, а это что такое?! Это какой— то подвал, подземелье или сырые застенки?!

Молодые люди выглядели смущенными, слушая сердитую воркотню Аннет, которая оглядывала маленькое каменное помещение и ругалась, потому что серая паутина теперь украшала ее новую модную шляпку вместе с вуалью. И сказать по правде, паутины на шляпке было намного больше, чем вуали!

— Никакое это не подземелье, — наконец, смущенный, ответил Кит, почесывая затылок. — Это… м— м— м… холостяцкое жилище! Вот.

— Жилище? — насмешливо повторила Аннет, оглядываясь. — И кто же здесь живет?!

— Карл, — тут же нашелся Нил, у которого лицо вытянулось, будто у чертенка живот свело от нравоучений девчонки и зубы заныли все разом. — Тут Карл живет. А вообще, это даже не жилье. Это наша тайная беседка Контрабандистов. Тут мы…

— Мусорите, — подсказала угодливо Аннет. — Боже, сушеные крысы под потолком! О, какой кошмар! Уголь на полу! У нас в приюте и то чище было, хотя метлу мы ломали в ближайшем ивняке, а у вас тут, я посмотрю, стоит новешенькая, купленная на рынке! А ну, дайте мне ее сюда, я мигом наведу порядок!

— Ну, не в новом же платье! — в отчаянии воскликнул Кит, которому стало крайне неудобно оттого, что он не подумал, куда ведет свою подопечную. В самом деле, приглашать девушку в магическую лабораторию, которая простояла целое лето без дела, и где хозяйничал каменный котел, было весьма опрометчиво.

— Ничего, я аккуратно. Не в первый раз приходится разгребать горы мусора, оставленные грязнулями! А это что такое?! Птичьи перья?! Он что, ест птиц?! Бедных маленьких садовых птиц?!

— Карл ест абсолютно все, — отрезал Нил, у которого зубы ныли все сильнее. — Мышей, крыс, птиц, бабочек, стрекоз, кроликов…

Аннет шумно ахнула, ужасаясь судьбе беззащитных кроликов, и Кит покрылся алыми пятнами и стрельнул на друга сердитым взглядом.

— Нил! — прошипел он, и чертенок осекся, перестал перечислять все меню ненасытного Карла.

— Ну, я пошел. Вы тут сами, без меня, разбирайтесь. А у меня дела! Я итак пропустил пару занятий… а еще переэкзаменовка…

— Ты завалил экзамен?! — удивился Кит.

— Бэзилу стало мало кактусов, которые я раздобывал в кабинете моего папаши, — туманно ответил Нил. — Кстати, можешь замолвить за меня словечко перед ним?..

— А это что такое?! — возмущалась меж тем неугомонная Аннет, обнаружившая в углу потемнее бутылку с подозрительной алой жидкостью. — Кровь девственниц, или… Вино?!

Тут уж густо покраснел Нил.

— То есть, — тотчас истолковала его замешательство язвительная Аннет, — вы, господин боевой демон, настолько беспечны, что не выучили предмета, а вместо этого развлекаетесь тут с каменным котлом?!

— О— о— о, — протянул Нил, отступая назад с выражением крайнего замешательства на лице, — да ты попал, господин опекун. Сдается мне, это она тебя опечет… припечет… Запечет до хрустящей корочки! Давай сюда повозку с лошадью, я верну их на конюшню. Ну, пока!

И бесстрашный Нил дал стрекача, только его и видели.

— То есть, и вы пьете вино, господин опекун? — невинно, и вместе с тем невероятно язвительно произнесла Аннет.

Кит проглотив все слова, которые он хотел выкрикнуть вслед удравшему другу, взял себя в руки и как можно строже посмотрел на Аннет.

— Иногда, — уничтожающе произнес он, глядя ей прямо в глаза.

— И какой же вы пример мне подадите, — продолжила Аннет все более сладким, ядовитым тоном, — господин опекун, если будете разгильдяйствовать, с друзьями попивать сладкое вино и не будете учиться? Ай, ай! Что скажет попечительский совет!

От этого вкрадчивого шантажа у Нила глаза на лоб полезли, уголок рта нервно задергался. Кажется, он только что понял, какую занозу на свою задницу приобрел.

— Я не разгильдяйствую, — так же ядовито и сладко, в тон ей ответил Кит, заводясь. — И с учебой у меня все отлично, я один из лучших студентов академии! А вино я буду попивать с дружками без вашего присутствия, так что вы этого не увидите и потому не научитесь у меня ничему плохому!

— Нет— нет, господин опекун, — не сдавалась ласковая и опасная Аннет. — Я теперь от вас ни на шаг не отстану!

— Отстанете, — не уступал ей язвительный Кит. — Еще как отстанете! У вас будет своя комната для занятий и отдыха, да что там комната — девушки живут отдельно от молодых людей, в разных зданиях! Так что видеться мы с вами будем очень редко!

— Вот как, — пела ужасно вкрадчивым и ужасно противным голосом Аннет. — Но вы же мой опекун! Можно, я стану называть вас «папа»? Разве можно разлучать ребенка с родителем? Я бы засыпала под вашим одеялком, а вы бы грели мне озябшие ножки… папа.

Внезапно Кит стремительно шагнул к девушке, и она, отпрянув от него, очутилась плотно прижатая к каменной холодной стене. А ее молодой опекун, упершись ладонью в стену, навис над ней.

В его темных глазах танцевали искры смеха, и еще какое— то непонятное девушке чувство, то ли изумление, то ли интерес, словно она была каким— то чудом, а Кит только сейчас заметил это и теперь пристально и с любопытством рассматривает ее.

— Я правильно понял, — тихо— тихо, словно кто— то мог услышать их разговор, — вы хотите забраться в мою постель, Аннет?

— Я, — пробормотала Аннет, понимая, что заигралась и сболтнула лишнего, — я не это имела в виду… то есть…

— Не это? А что? И это — это что? Что вы имеете в виду? О чем это вы размечтались глядя на меня?

— Даже и не надейтесь, — храбро выпалила Аннет. — Вы мне не нравитесь! Вы на самом деле чуть симпатичнее Рыбоглаза, и то потому, что у вас костюм новый! Но вам, чтобы очаровать девушку, надо как следует постараться!

— Да— а?!

Кит склонился еще ниже, вводя девушку в ступор и заставляя ее гореть от стыда.

Казалось, он размышляет, поцеловать ли ее; его нос почти касался ее носа, губы — ее губ. Аннет казалась, что она ощущает даже его улыбку; и девушка все крепче вжималась в спасительную каменную кладку, стараясь изо всех сил отвернуть лицо от Кита.

Но он словно нарочно преследовал ее. Его дыхание обжигало ее губы, тихий смех преследовал, и Аннет, обмирая от страха и стыда, понимала, что вывернуться из— под его руки ей не удастся. Кит не делал каких— то угрожающих движений, но она помнила, как он без труда обчистил и Барбариса, и ее саму. Так что поймает и удержит, если ему надо будет…

А Аннет вдруг до смерти захотелось, чтобы Кит не трогал ее.

Не касался ни единым пальцем.

И его ладонь, та, что спокойно лежала на камнях, пусть бы и лежала там дальше.

«Если он коснется меня хоть пальцем, я умру! — в панике подумала Аннет. — У меня просто сердце разорвется! Просто разорвется!»

И, главное, с чего бы ей так волноваться?!

Но близость Кита опьянила ее, выбила из колеи.

Внимательные карие глаза молодого человека, казалось бы, смеющиеся и веселые, на самом деле были полны такой ласковой нежности и грусти, что Аннет хотелось разрыдаться, обнять ладонями его лицо и целовать его, целовать, пока потаенная тоска на дне его глаз не растаяла бы.

Ноги девушки подгибались, она чувствовала, как сползает по стене, оглушенная и ослепленная его улыбкой, его доступностью, его теплом. И Аннет упала бы, и не только на пол, но и в обморок, если б Кит не подхватил ее и не встряхнул, приводя в чувства.

Его невероятное обаяние вдруг испарилось, и Аннет медленно приходила в себя, шумно дыша.

— У меня отец инкуб, — внезапно холодным, неприятным голосом проговорил Кит, глядя в лицо сомлевшей девушке строгими глазами. — Мне и пальцем не надо шевелить, чтобы очаровать девушку. Достаточно улыбнуться. Ваше счастье, я не пользуюсь этим даром. Не то в мою постель вы бы забрались уже сегодня вечером, по водосточной трубе. Погреть ножки, гхм.

— Однако, — охрипшим от пережитого волнения, произнесла Аннет, — не много ли вы себе позволяете, господин опекун?!

— Не много, — холодно отрезал Кит, отпустив ее и резко отстраняясь. — В самый раз. Я как раз хотел подчеркнуть, что отношения между нами возможны только деловые и… родственные. Да. Можете называть меня папой, если вам так хочется, — едко заметил он. — Но на большее и не надейтесь.

— Я?! Надеюсь?! — вскричала оскорбленная Аннет. — Да ведь вы сами целоваться полезли!

— Я? Полез? И что, поцеловал?

— Нет! Но…

Договорить она не успела.

На пол с грохотом и звоном вдруг из ниоткуда свалился Карл, гремя крышкой и вращаясь вокруг своей оси на одном своем ухе. Время волшебства вышло, и он, всеми позабытый, выпал из кармана Кита и вернул свои прежние размеры.

— Ух ты, — произнес он, переводя дух. Глаза у него были абсолютно косые. — Голова закружилась...

— А, господин Карл! — Аннет была рада ему, как родному, потому что своим появлением он отвлек ее от неудобных препирательств с Китом. — Вы— то мне и нужны!

— А? — удивился Карл, перестав вращаться на ухе и скосив и без того свободно плавающие в глазницах глаза на девушку.

— Это ваш дом, ведь так?

— Эм? — пробормотал удивленный Карл, покосившись на сей раз на Кита.

Тот строил страшные рожи и явно что— то подсказывал, но что именно! Поди, узнай!

— Ну, — в замешательстве произнес Карл, — в некотором роде…

— Так это вы тут навели такой беспорядок? Эти вот жабы, эти перья…

Карл тотчас принял оборонительную позицию.

— А что ж вы хотите, — сварливо ответил он. — У меня рук и ног нету! Убирать нечем! А если и съел птичку, то от голода! Мне что, кто— нибудь сварит похлебку? Как бы ни так! А работать приходится на износ!

Карл притворно всхлипнул и вопросительно глянул на Кита. Тот одобрительно продемонстрировал ему оттопыренный большой палец.

— Ну, что вы, господин Карл, — ласково заворковала Аннет. — Я вас совсем не виню! Я, наоборот, хотела спросить у вас разрешения тут прибраться… Вы же не против? Такой храбрый котелок! Вы, можно сказать, мой спаситель! Так что я вас просто обязана отблагодарить!

Кит, которому ни единого слова благодарности не досталось, чуть не взорвался от возмущения, но сумел смолчать. А Карл очень обрадовался.

— О, господин! Так меня еще никто не называл! — польщенный, тотчас подобрев, произнес он. — Валяй, драй полы! И это… можешь сварить супца? Очень уж горяченького хочется!

****

Но ни ответить, ни тем более приготовить наваристого супца Аннет не успела.

В окошечко в беседке, приоткрытое по поводу духоты и сырости, вдруг втянуло черный дым, и на месте потухшего очага, прямо посередине небольшого помещения, вдруг материализовался Рыбоглаз.

Он был растрепан, испачкан в лесной грязи и очень, очень зол. И выглядел он теперь как— то… иначе.

Его мягкая, грузная полнота казалась теперь тяжелой, каменной массой, поношенная, роскошная раньше одежда — отблесками былого величия. Как будто когда— то давно, может, в другой жизни, этот сильный, большой человек был невероятно богат и успешен. А потом что— то случилось, и его широкие плечи поникли, мощный загривок оброс жирком, даже икры — и те округлились, как у дебелой поварихи.

И осталось как напоминание о лучших временах только поношенное платье, все еще красивое, но уже маловатое на разжиревшее тело…

Рыбоглаз сурово сопел, глядя исподлобья выпуклыми круглыми глазами. Его лицо тоже казалось тяжелым, грубым, словно высеченным из камня. Даже его щеки, вечно висящие, как у раскормленного бульдога, теперь странным образом осунулись и походили на гранит.

Огромная каменная глыба — вот чем казался Рыбоглаз сейчас.

— Ай! — заверещала Аннет, позабыв разом все свои обиды и претензии к Киту и прячась за его спину.

Кит не стал ее отталкивать; напротив, заступил, закрыл собой, и даже руку завел за спину, как будто намереваясь обхватить Аннет к себе прижать. Это было ужасно смело и так же сильно— сильно мило, потому что Кит на фоне угрожающего Рыбоглаза почему— то стал выглядеть хрупким и маленьким. Вот как напыжился этот Рыбоглаз!

— Как вы попали сюда? — выкрикнул Кит задиристо и смело. — В Академии нельзя быть посторонним!

— Если очень хочется, то можно! — невежливо огрызнулся Рыбоглаз. — С Академии была снята защита, кажется, как только переловили всех ядовитых бабочек. А что до того, можно ли мне здесь находиться… Вы украли одну мою дорогую вещь, и я хотел бы ее вернуть! Отдайте мне ее, и я не расскажу ректору вашей Академии о вашем непростительном поведении, юный Шелкопряд!

— Я не вещь! — выкрикнула яростно Аннет, выскочив вперед. Но Кит снова задвинул ее себе за спину.

— А расскажите, — небрежно и нахально ответил Кит, глядя исподлобья на злого, как три черта, Рыбоглаза. — Интересно, что он ответит вам. С учетом того, что на этой девушке нет ни единой вещи, которая принадлежала бы вам!

Рыбоглаз даже захрюкал и захрапел от злости, словно его душат.

А Аннет подумала с толикой грусти, что Кит— то совсем не планировал ей понравиться, когда преподносил новые вещи и подарки. Он просто страховался от претензий директора приюта!

— Она принадлежит господину Барбарису, — прорычал Рыбоглаз, глядя на Кита налившимися кровью глазами. — Да, она не вещь, но он купил ее, заплатил хорошую цену, и на эту сделку у него имеются документы! А в этом мире серьезные люди здорово уважают право собственности!

— Так что ж вы сразу не сказали! — беспечно усмехнулся Кит. — Предоставили б документы…

Карл, услышав о проглоченном им документе, навострил ушки и чересчур ловко и бесшумно отпрыгнул в тень; но в целом этот хитрый котелок тщательно делал вид обычной посуды и не привлекал внимания Рыбоглаза.

— Вы же знаете, — злобно и мерзко выкрикнул Рыбоглаз, багровея, — что документ исчез! Он похищен, и похищен вами, юный Кит Ветрогон! Или Шелкопряд, или как вас там! Я говорил, говорил Барбарису, что у вас хватит нахальства обчистить его карманы! Это вы выкрали бумагу!

— Это все наговор, — так же беспечно ответил Кит. Даже бровью не повел в ответ на это обвинение, вот же нахал! — Если бумага у меня, вот он я, найдите ее!

В ответ Рыбоглаз ощерился, зло и противно, и вдруг выхватил свой ключ и навел его на Кита.

— Вы думаете, мне не хватит мастерства, чтобы совладать с вами, мастер Кит Шелкопряд, — зловеще проговорил он, наступая на Кита. — Блестящий ученик самой престижной академии!.. Что с этого блеска, если вы всего лишь лекарь? Умудрился скрыть документ так, что даже хозяин его не чувствует? О да, я обыщу вас, я хорошенько вас обыщу, и непременно добуду то, что мне нужно! Не забывайте: ваших навыков не хватит, чтобы противостоять моим умениям, я ведь настоящий боевой маг! И я был когда— то неплох, очень неплох!

Он яростно щелкнул ключом, отпирая целый водопад черной и очень опасной магии, и Кит едва успел увернуться, увлекая за собой и перепуганную насмерть Аннет.

Черная вспышка ударила ровно в то место, где они секунду назад стояли, а Рыбоглаз с ругательствами начал сдирать с себя плащ Кита, который молодой человек на него накинул, как сеть на откормленного окуня.

А когда он освободился, стащил со своей взъерошенной головы плащ Кита, на него угрожающе смотрел ключ, но не лекарский, а тот, что Кит подарил Аннет. И Кит, вооруженный им, выглядел более чем грозно.