Предатель. Врачебная ошибка

— Я здесь теперь работаю, перевелся поближе к дому, — объяснил он, стараясь говорить спокойно, но я заметила, как его взгляд скользнул по мне, а затем он отвернулся. — В платной клинике была подработка, пока не найду что-то постоянное. Доведу последних беременных и ухожу. Хотя, в общем-то, это были только вы, новых пациенток я не брал.

Я кивнула, пытаясь справиться с волнением. В голове крутились мысли: как он здесь оказался? Почему именно сейчас?

Мой врач — мужчина видный, интересный и с уверенной осанкой. У него внимательный взгляд и добрая улыбка. Он всегда тщательно готовился к приемам. В клинике медсестры не просто вздыхали при его появлении — его манера общения и умение находить подход к пациентам вызывали восхищение. Его авторитет и спокойствие в любых ситуациях делали его настоящим оплотом надежности. Я была откровенно рада, что именно он будет вести мою беременность.

Мама села рядом, а я осталась стоять, глядя прямо в глаза врачу. Его взгляд был теплым и понимающим, что немного меня успокоило. Он предложил мне присесть, и я, благодарно кивнув, осторожно опустилась на краешек стула.

Стул был старым, обивка местами вытерлась. Мои ноги дрожали, но я старалась не показывать этого.

Напряжение, сковывающее меня с самого утра, постепенно отпускало. Это было похоже на то, как распускаются цветы после дождя — сначала робко, а затем все смелее и увереннее.

В этот момент мне стало чуть легче.

Глава 3

Врач, заметив, что я немного расслабилась, мягко улыбнулся и начал задавать вопросы. Его голос был ровным и спокойным, вызывая доверие. В его глазах читалось сочувствие, и это придало мне сил.

— Так получилось, что и мы теперь будем здесь наблюдаться, — вмешалась мама. — Но нам бы направление к хорошему психотерапевту… У нас сложная ситуация!

В это время зазвонил телефон на столе, и акушерка, взяв трубку, ответила, а затем вышла из кабинета, сказав, что пришли результаты анализов пациенток.

Врач внимательно посмотрел на нас обеих, его взгляд стал более серьезным.

— Я понимаю, что ситуация непростая. Давайте начнем с того, почему вы здесь? — уточнил он.

— Отец ребенка — не мой муж, — начала я, стараясь сдержать слезы. — В клинике перепутали пробирки.

Даниил Викторович нахмурился, его брови сошлись на переносице.

— Это ужасно, — тихо сказал он. — Но ведь это не значит, что ребенок не ваш?

— Клиника признала ошибку и вернула деньги за ЭКО, — добавила мама. — Но ее муж узнал об этом и выгнал ее из дома. Он подал на развод, и теперь она в отчаянии.

Врач внимательно слушал, не перебивая.

— Ситуация действительно сложная, — согласился он, — но я помогу вам найти хорошего психотерапевта. Давайте я постараюсь сделать это как можно быстрее.

Слезы покатились по моим щекам.

Врач посмотрел на меня, затем на маму, и его взгляд стал еще более сочувствующим.

— Я сделаю все возможное, чтобы помочь вам, — сказал он. — Мы найдем хорошего специалиста и составим план лечения. Но для начала вам нужно успокоиться и не паниковать.

Он выглядел растерянным, словно его что-то тревожило. Его пальцы нервно теребили мою медицинскую карту, а взгляд то и дело возвращался ко мне, будто он пытался найти в моих глазах ответы на свои вопросы.

— А вы знаете, с чьим материалом случилась путаница? Может, стоит обратиться к тому мужчине? — его голос звучал неуверенно, словно он сам сомневался в своих словах.

— Это анонимный донор, — всхлипнула я, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

В этот момент вернулась акушерка с кипой бумажек в руках. Она выглядела сосредоточенной, но в ее глазах промелькнула тень сочувствия.

— Так. Давайте разберемся с анализами. Некоторые нужно будет сдать завтра утром, — доктор протянул мне назначения с моей фамилией и снова записал меня на прием.

Он бросил взгляд на акушерку, которая, заглянув в экран компьютера, кивнула.

— Есть окно на понедельник, на девять сорок, — она сделала запись и подала мне талончик с датой и временем.

— Психотерапевта поищу, при больнице его нет. Пока выпишу вам успокоительное, которое можно в вашем положении. Можете идти, — он сунул мне еще один листик, и я приняла его, чувствуя, как внутри все сжимается от тревоги.

Медсестра вернула мои документы, и мама, подхватив меня под руку, вывела из кабинета. Мы молча шли по длинному коридору, и каждый шаг отдавался болью в сердце.

Вернулись домой, успев заехать в магазин и аптеку. Я помогла маме разобрать пакеты, и ее благодарность согрела меня, но в сердце все еще оставался горький осадок. Приготовили ужин — простая еда показалась безвкусной. Вечер провели перед телевизором, но я не могла сосредоточиться на экране. Мысли то и дело возвращались к Косте.

День был тоскливым и очень длинным. Казалось, что время тянется бесконечно, как бесконечна моя боль. Я лежала в постели, глядя в потолок, и слезы тихо катились по моим щекам. Телефон лежал рядом, но я боялась его проверить. Вдруг там будет сообщение от Кости? Вдруг он все поймет и вернется? Но я знала, что надежды мало.

Перед сном я все же заглянула в телефон в надежде получить долгожданную смс, что он зовет меня обратно, скучает и жалеет о своем решении. Но там было пусто. Ни звука, ни сообщения. Как будто вся моя жизнь теперь будет такой — пустой и холодной.

Я погладила большой живот и тяжело вздохнула. Внутри меня рос маленький человечек, который ни в чем не виноват. Он не просил, чтобы его отец ушел, не просил, чтобы меня бросили. Смотрела на свой живот и шептала:

— Ничего, сынок. Папа наш еще одумается, просто он немного погорячился. Мы справимся, ты и я. Я всегда буду рядом.

Завтра пятница, мне нужно сдать анализы и съездить на работу. Я поставила будильник на семь утра, чтобы успеть подготовиться и не опаздывать. Мама уходит на работу раньше, поэтому я смогу спокойно собраться. К восьми тридцати буду на месте.

После этого меня ждут два выходных дня. Как же их пережить?

Приняла лекарство, которое прописал мне доктор. Он такой замечательный, сочувствующий и внимательный. Его профессионализм и забота вселяют в меня уверенность. Он — настоящий мужчина, который никогда не бросит свою жену из-за какой-то путаницы с пробирками. Ведь это не моя вина, и я не должна нести ответственность за чужие ошибки.

Утром я проснулась с легким чувством тревоги, но, увидев солнце за окном, улыбнулась. В больнице мне повезло: я быстро сдала анализы и сразу уехала на работу, с которой уходила в декрет.

Я могла бы позвонить и попросить разрешения забрать вещи, но мне необходимо было почувствовать себя нужной, ощутить этот ритм жизни. В сумке лежала тонкая курточка, но я решила обойтись без нее, наслаждаясь теплом весеннего дня.

Выйдя из трамвая, направилась к офисному зданию. Охранник на входе приветливо кивнул, и я, улыбнувшись, вошла в лифт. На этаже царила привычная суета, но я чувствовала себя здесь как дома. Коллеги, заметив меня, улыбались, и я не удержалась в ответ. Работа, пусть и рутинная, была моей отдушиной, здесь я могла отвлечься от мыслей о будущем и просто жить.

Я подошла к своему столу, где лежали мои вещи. Взяв их, почувствовала легкую грусть: не скоро я вернусь сюда уже как сотрудник. Теперь у меня будет другая ответственная должность — мама. Но эта мысль не омрачала моего настроения.

Взглянула в окно. Весна в этом году пришла рано, и парк за окном уже зеленел. Мысль о том, что скоро я смогу гулять с сыном в этом парке, согревала мое сердце. Я представила, как мы будем сидеть на лавочке, как сыночек будет смотреть на птиц, а я буду держать его маленькую ручку в своей.

Вернулась к своим делам, но мысли о будущем не покидали меня. Я скучала по работе, но еще больше я скучала по ощущению стабильности, по чувству, что я нужна здесь. Пусть это было лишь на время, но я ценила эти моменты.

Собрав все в пакет, ушла в сторону бухгалтерии.

Я смотрела на молодую помощницу главного бухгалтера компании. Она выглядела растерянной и напряженной, словно столкнулась с чем-то, что выбило ее из колеи. Начальница уехала по делам, оставив ее разбираться с моими документами. Девушка неуверенно открыла программу и начала искать меня в списках. Ее пальцы дрожали, когда она вводила данные, а глаза бегали по экрану.

Наконец, она нашла мои перечисления, которые были сделаны еще полтора месяца назад. Отпускные, декретные выплаты и две недели больничного — все это было указано в программе.

— Вы ошиблись, — сказала я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри меня нарастала тревога. — Мне перечислений не было.

Я открыла банковское приложение на телефоне и показала ей дату платежа, там было пусто. Сердце билось быстрее, когда я видела сумму перевода — почти двести тысяч рублей. Это была огромная сумма, которая могла изменить мою жизнь.

— Давайте проверим, куда ушли деньги, — произнесла девушка, ее голос дрожал. Она явно волновалась, и я не могла понять почему. Для нее это должна была быть обычная рутина, но что-то явно пошло не так.

— Проверяйте, — сказала я, стараясь скрыть тревогу. — Сумма для меня очень большая.

Девушка кивнула и начала вводить данные. Она быстро сверяла цифры, ее лицо становилось все более напряженным.

— Вот номер счета, — наконец произнесла она, указывая мне на данные. Я открыла информацию о своей карте и начала сравнивать цифры.

— Это не мой номер счета, — сказала я твердо, стараясь не показывать волнения. — И я его не меняла с того момента, как устроилась сюда. Это ваша ошибка!

Девушка посмотрела на меня, ее глаза были полны сожаления и растерянности. Она явно не ожидала, что ситуация обернется таким образом.

— Простите, я сейчас все проверю, — сказала она, быстро набирая что-то на клавиатуре.

Я села на стул, чувствуя, как внутри меня нарастает напряжение. Что, если это не ошибка? Что, если кто-то пытается меня обмануть?

Дверь открылась, и в кабинет вошла Нина Валентиновна, главный бухгалтер. Ее лицо озарилось улыбкой. Она поспешила ко мне, крепко обняла, как будто пытаясь поддержать.

— Ксения! Какими судьбами? — произнесла она, отстраняясь и заглядывая мне в глаза. — А чего это ты такая бледная? Что-то случилось?

— Да вот, пришла узнать, почему мне не выплатили деньги, — ответила я, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство. — Девушка говорит, что выплата должна была прийти на другой счет. Но я не меняла реквизиты, ничего не понимаю…

Нина Валентиновна нахмурилась, отстранила помощницу, которая стояла рядом, и села за компьютер. Ее пальцы быстро забегали по клавиатуре, а взгляд стал сосредоточенным.

— Что? — переспросила она, не отрываясь от экрана. — Я подписывала все платежки, ничего нового не видела. Сейчас посмотрим, кто и когда менял номер счета, и чей это счет! — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. — Не переживай, Ксения, я разберусь. Это, наверное, какая-то ошибка.

— Было бы хорошо, — устало откинулась на спинку стула.

— Анна, вот я вижу, что есть смена счета, по личному заявлению, но я не подписывала его. — Найди бумажную версию! — скомандовала женщина помощнице.

Та быстро направилась к шкафу, достала папку с документами и принялась перебирать бумаги. Ее руки слегка дрожали, но она старалась не подавать виду, что нервничает.

— Вот, — она протянула женщине заявление.

Нина Валентинова надела очки и внимательно посмотрела на документ. Ее лицо стало серьезным и сосредоточенным. Она изучала каждую строчку, каждую закорючку.

— Так, — наконец произнесла она, — во-первых, это не моя подпись, хотя печать оригинальная. Второе… — она подняла глаза на Анну. — Это твоя работа?

Девушка опустила голову и нервно сглотнула. Ее глаза наполнились слезами, она молчала, не зная, как объяснить свою ошибку.

— Начальника безопасности сюда, — холодно приказала Нина, подняв трубку внутреннего телефона. — Пусть он разбирается, зачем ты это сделала.

— Я объясню! — воскликнула Анна, разрыдавшись. — Пришел ее муж, сказал, что карта потеряна, и надо срочно поменять номер счета! А вас не было…

Нина нахмурилась, но не стала перебивать девушку. Она внимательно слушала, но в ее взгляде читалось явное недовольство.

— И какое право ты имела подделывать документ? — спросила она, глядя на Анну с суровым выражением лица. — Ты понимаешь, что это серьезное нарушение?

— Я не думала… — прошептала девушка, заливаясь румянцем стыда.

— Мозгов нет, поэтому и не думала! — резко ответила Нина. — Ксения, ну ведь перечисления ушли мужу, все нормально? Тут его имя и все данные, — добавила она, глядя на экран компьютера.

Ее голос был спокойным, но в нем чувствовалось напряжение. Она понимала, что начальство не будет в восторге от этой ситуации, и ей придется как-то выкручиваться. Сердце колотилось в груди, как бешеное, а ладони предательски вспотели.

— Мой муж выгнал меня из дома и подал на развод, — выпалила я, стараясь держать себя в руках, но внутри все клокотало от боли и обиды. — Я осталась без средств к существованию...

Бухгалтер нахмурилась, но постаралась сохранить невозмутимый вид. Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна гнева.

— Но формально он еще твой муж! — попыталась выпутаться из неприятной ситуации она, но ее слова прозвучали неубедительно.

— Формально? — я горько усмехнулась, сдерживая слезы. — Но я не просила перечислять эти деньги ему!

Голос мой сорвался на крик, на глаза навернулись слезы. Внутри меня все разрывалось от боли и несправедливости. За что со мной это происходит? Почему все вокруг так жестоки?

Бухгалтер попыталась меня успокоить, но ее слова звучали неубедительно. Меня охватила паника.

— Все последующие выплаты будут на твой счет. Это я возьму под свой личный контроль, — она пыталась говорить как можно мягче. — Но те деньги... я не смогу вернуть.

Меня словно ударили под дых. Внутри все сжалось от боли.

— Вы украли деньги у меня и у моего ребенка! — не выдержала я, голос мой дрожал от слез. — Вы все предатели!

Я вскочила со стула и выбежала из кабинета. Девушки из отдела подскочили ко мне, кто-то набирал номер скорой помощи. Нина Валентиновна поддерживала меня под руку, что-то говорила, пытаясь увести меня из офиса.

Меня внезапно начала накрывать темнота. Сознание наконец-то решило, что потрясений слишком много для одного дня. Я почувствовала, как теряю равновесие, и упала на руки Нины Валентиновны. Мир вокруг меня погрузился в тишину и темноту.

Глава 4

— Ксения… — меня аккуратно будили, знакомый теплый голос, словно лучик света, пробивался сквозь пелену тяжелого сна. Внутри меня как будто медленно таял лед отчаяния от его внимания.

— Доктор? — с трудом открыла глаза, пытаясь сосредоточиться на его лице. Даниил Викторович стоял рядом, его взгляд был полон беспокойства и сочувствия.

— Вы в больнице, в отделении патологии беременных. Мы делаем все возможное, чтобы сохранить вас и ребенка. Роды вроде бы удалось остановить… Но вот что делать с вами? — он присел на стул.

Я тяжело вздохнула, пытаясь сдержать подступающие слезы.

— Не знаю… — прошептала, прикрывая глаза. — Моя жизнь так резко изменилась. Я не знаю, как мне быть дальше.

Даниил Викторович молча взял мою руку в свою и крепко сжал теплыми пальцами, как будто он пытался передать мне свою уверенность.

— Ксения, вы не одна. Мы здесь, чтобы помочь вам. Вместе мы справимся.

Эти слова, сказанные с такой искренностью, заставили меня на мгновение забыть о боли и страхе. Я почувствовала, как в груди теплеет, словно надежда начала возвращаться.

— Спасибо… — прошептала, не открывая глаз. — Мне нужно немного времени, чтобы все это осознать.

Он кивнул, не отпуская мою руку.

— У вас есть столько времени, сколько вам нужно. Главное — держитесь, и мы сделаем все возможное.

В этот момент я осознала, что, несмотря на все трудности и одиночество, я не одна. Рядом были люди, готовые поддержать меня. Их забота и тепло согревали душу, придавая сил.

— Надо позвонить маме, — всхлипнула я, утирая слезы.

— Я уже ей ответил на звонок вашего телефона, она в курсе и скоро приедет, — мягко сказал он, положив руку мне на плечо.

— Хоть кто-то остался рядом… — прошептала я, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Мама — единственный близкий человек. Муж предал, клиника ошиблась… — слезы снова хлынули потоком.

— Ксения, а если бы вы узнали, кто отец ребенка? Может, он бы вам помогал? — спросил он, глядя мне в глаза.

Я посмотрела на него, пытаясь осмыслить эти слова. Внутри бушевала буря эмоций: обида, гнев, разочарование.

— Зачем мне чужой человек, которого я даже не знаю? — ответила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все кипело. — Нет, мне это не нужно!

Он нахмурился, его взгляд стал серьезным.

— И все же? — повторил он, ожидая ответа.

Я закрыла глаза, стараясь унять дрожь в руках и успокоить дыхание. Внутри бушевал ураган эмоций: боль от предательства, гнев на мужа, решимость доказать, что справлюсь сама. Но больше всего — страх перед будущим, перед неизвестностью.

— Нет, если муж от нас отказался, то мне никто не нужен, — мой голос звучал твердо, но внутри все дрожало. Я старалась не показывать слабость, глядя ему в глаза. — Этот ребенок мой, и я справлюсь сама.

Он посмотрел на меня с какой-то странной смесью сочувствия и беспокойства. Встал, подошел, осторожно поправил на мне одеяло, словно хотел утешить, но его слова прозвучали холодно и отстраненно:

— Вы сейчас на эмоциях, подумайте. У меня есть такая возможность. Может, он вполне нормальный человек.

Доктор вышел, оставив меня одну в палате. По щекам текли слезы, я сжала кулаки, пытаясь сдержать их.

Может, он прав? Может, я действительно сейчас не в себе? Но ведь это не просто эмоции. Это моя жизнь, мой ребенок, мое будущее. Что там декретные выплаты? Ерунда по сравнению с тем, что мне предстоит. А мама... Она получает небольшую зарплату, и ей самой нужна помощь.

Но как же тяжело! Слишком много навалилось, слишком много боли и страха. Я не могу мыслить ясно, не могу принимать решения. Мне нужен совет, нужна поддержка. Кому я могу довериться? Кому рассказать о том, что происходит?

Только маме...

Я медленно встала с кровати, чувствуя, как дрожат ноги. Подошла к окну, посмотрела на улицу. Огни вечернего города мерцали, как далекие звезды. В голове крутились мысли, но ни одна не приносила ясности.

— Детка, — в палату заглянула мама, держа в руках сумку с вещами. Ее лицо было уставшим, глаза — покрасневшими от недосыпа, а волосы — слегка взъерошенными, как будто она только что вернулась с работы.

Одного взгляда на нее хватило, чтобы мое сердце сжалось от жалости. Проблемы со мной добавили ей не только хлопот, но и стресса. А теперь, если выяснится, что я еще и без денег, это может стать для нее последней каплей. Я знала, что пока не стоит говорить ей о том, что Костя лишил меня всех накоплений.

— Просто стало плохо, в офисе было очень душно! — соврала я, стараясь говорить как можно убедительнее.

Мама поставила сумку на стул, подошла ко мне. Ее руки дрожали, когда она начала проверять мой пульс, а взгляд был полон беспокойства.

— Точно? Ты выглядишь очень бледной, — спросила она, заглядывая мне в глаза.

— Да, мам. Просто много плачу, наверное, давление или нервы… — попыталась я придумать наиболее правдоподобное оправдание.

— Знаешь, будет лучше, если ты полежишь в больнице под присмотром врачей! — сказала она, обнимая меня. — Я за тебя очень волнуюсь.

— Прости, мама… Ты иди домой, отдохни. Уже вечер, а ты с работы. Я не хочу, чтобы ты здесь оставалась, — тихо сказала я, стараясь не показывать, насколько мне больно.

— Завтра с утра зайду, принесу покушать, — ответила мама, стараясь не показывать мне, как она сильно беспокоится. — Сейчас принесла только фрукты, немного бутербродов и чай в термосе.

Она сделала вид, что не услышала моих слов, и начала распаковывать вещи. Достала мою пижаму, аккуратно сложила ее и помогла мне переодеться. Затем натянула на ноги теплые носки, обула тапочки. Халат положила на стул рядом с кроватью.

— Я вернусь завтра утром, — пообещала, наклонившись ко мне и поцеловав в лоб. — Все будет хорошо, я уверена.

Когда она вышла из палаты, я закрыла глаза и почувствовала, как слезы снова наворачиваются на глаза. Я знала, что ей сейчас тяжело, но не могла позволить себе показать слабость. Я должна была справиться сама, ради нее.

Проснувшись утром, я почувствовала странное облегчение. Решение, которое казалось мне непосильным, теперь выглядело единственно верным. Как бы тяжело мне ни было, мы справимся сами. Я не могла позволить себе зависеть от человека, который мог в любой момент изменить свои планы. А что, если он решит, что ребенок только его? Вдруг он заберет сына? Я не могла допустить, чтобы это произошло.

В палату заглянул доктор. Он выглядел уставшим, но его присутствие всегда приносило мне немного спокойствия.

— Ксения, как вы? — спросил он с дежурной улыбкой.

— Хорошо, — ответила я, стараясь говорить ровно, хотя внутри все дрожало.

— Это прекрасно, — кивнул он. — Чуть позже вернусь с обходом. Если что-то понадобится, не стесняйтесь просить медсестру вызвать меня.

Внутри меня разлилось тепло. Его забота была важна для меня, особенно в такие моменты. Я знала, что могу на него положиться.

Даниил Викторович вышел из палаты, и я снова осталась одна. Но теперь я чувствовала себя немного сильнее. Мне нужно было подождать родов. Там, с первыми выплатами, я смогу обеспечить малыша всем необходимым. Для него уже было куплено почти все: одежда, игрушки, даже коляска. Мама старалась помочь мне изо всех сил.

Отец Кости, напротив, полностью отстранился. Он был занят своим бизнесом, считая, что сын должен всего добиваться сам. Но потом, когда я уже начала думать, что все наладилось, он резко изменил свое мнение, затребовав внука.

Процедуры, завтрак и врачебный обход немного отвлекли меня от мыслей. Я старалась не думать о будущем, но оно, как тень, преследовало меня. В голове звучали вопросы: как я буду одна? Смогу ли справиться? Что скажут люди?

Потом пришла мама. Она принесла мне домашнюю выпечку и пару контейнеров с обедом и ужином. Она сложила все в пакет, подписала его и унесла в коридор, в общий холодильник. Ее движения были такими привычными, такими родными.

— Мам, когда ты все успеваешь? — спросила я, удивляясь ее энергии и силе.

— Доча, все как обычно, — ответила она, присела на кровать и вздохнула. — Встала с утра, и все как-то само собой сделалось. Даже не планировала ничего, просто хотела тебя порадовать.

Я кивнула, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. Мама всегда знала, как меня поддержать.

— Ксюша, я бы хотела тебя попросить… — она замялась, и я испугалась. Наверняка речь пойдет о деньгах, а их нет…

— Мам, продай вот это, я не хочу его больше носить! — я быстро стянула с себя обручальное кольцо и протянула ей. — Оно с бриллиантом, наверняка не дешевое!

Мама растерянно приняла кольцо, сунула его в кармашек сумки.

— Ты уверена? — спросила она, и я кивнула, чувствуя, как внутри поднимается волна облегчения.

— Да, — сказала я. — Это кольцо напоминает мне о том, чего у меня больше нет.

— Я хотела тебя попросить не искать отца ребенка, — продолжила она, и я замерла. — Давай мы справимся сами? На роды я возьму отпуск, первый месяц буду рядом. Мы справимся, Ксюша. Я обещаю.

Ее слова были как теплый плед в холодный день. Слезы текли по моим щекам, но на этот раз это были слезы благодарности и облегчения. Мама всегда была рядом, и я знала, что она никогда не оставит меня одну.

— Я и не собиралась, правда! — стало стыдно за вчерашние мысли. Я, конечно, была в отчаянии, но все же сомневалась в своих силах.