Отпуск с бывшим мужем

— На целую неделю ты — моя крепостная женщина, а еще…

Мое лицо вытягивается, а челюсть падает на пол.

— Чего?! — тяну на выдохе.

Отчего-то вспоминается урок истории в одиннадцатом классе, когда мы обсуждали неравноправие в обществе дореволюционной России.

Помню-помню выкрик Покровского, что таких, как я, только в крепостные и взяли бы, мол на барыню при всем желании не тяну.

Помещик недоделанный!

Интересно, он тоже это вспомнил?

— Покровский, хочу напомнить, что крепостное право в России отменили еще в тысяча восемьсот шестьдесят первом году.

— Но не в этой конкретной спальне. — Он нагло ухмыляется. — Слушай дальше, Булочкина. И слушай внимательно. Теперь ты подчиняешься мне во всем. Целую неделю изображаешь идеальную женщину. Завтраки в постель, ужины на закате во дворе, прогулки по пляжу под ручку, совместное купание…

С каждым словом у меня глаза все больше округляются. Что за бред он несет?

А он наслаждается произведенным эффектом. Откровенно наслаждается.

Отдохнула Альбина, что называется.

Ух как отдохнула. Считай, на весь год зарядилась энергией. Вместо релакса — обслуживание его королевского величества. Пятки ему почесать не надо случаем? Или спинку?

Только хочу ему это озвучить, и прикусываю язык. Зачем подавать идиоту идеи?

— Господи, да зачем же тебе это нужно? — громко восклицаю я, размахивая руками. — Какой смысл издеваться надо мной?

— Отыграться хочу по полной программе. — В его голосе звучит откровенная издевка. — За все школьные годы, что ты мне отравила…

— Это ты меня в школе донимал! — взрываюсь я. — Ты!

Как он смеет переворачивать все с ног на голову?

Это он меня задирал, обзывал, издевался! Вспоминаю, как он однажды подсыпал мне в рюкзак муки, а там была черная физкультурная форма. Я весь день ходила белая, как привидение. Или как залил клеем мою парту прямо перед контрольной по математике. А когда я заплакала от злости, он еще и смеялся, говорил: «Ну что, Булочка, не можешь решить простые примеры?»

Но ему даже этого мало, скоро он добивает меня окончательно:

— И спать со мной будешь как миленькая.

У меня перехватывает дыхание. Что?! Что он сказал?!

— То есть — спать? — с опаской спрашиваю, отступая к стене. — Ты всерьез думаешь, я буду заниматься с тобой сексом? Если так, то подумай еще раз…

Сердце колотится как бешеное. Нет, ну это уже слишком! Одно дело — изображать парочку на публике, совсем другое — интим.

— Каким сексом, Булочкина? — он усмехается, видя мое смятение. — Я сказал — спать, а не кувыркаться. Причем спать будешь в одних труселях. И если посмеешь натянуть хоть какую-то ночнушку…

— Ты совсем офигел? — Голос срывается на визг.

В одних трусах? С НИМ? Да он что, маньяк какой-то?!

Лицо горит от стыда и возмущения, от переизбытка эмоций аж руки начинают дрожать. Хочется что-нибудь в него швырнуть — вазой по башке врезать, например.

— Вот такое условие. — Он скрещивает руки на груди и смотрит на меня сверху вниз. — Хочешь — принимай, хочешь — нет.

И как мне общаться с этим типом? Он же, кажется, невменяемый! Мало того что жадный до неприличия, так еще и извращенец.

Стою и пытаюсь переварить услышанное. С одной стороны — позор перед бывшим мужем, если Макар сейчас уйдет. С другой — унижения и издевательства целую неделю.

Красота!

Глава 11. Спаситель (почти)

Макар

Мне так приятно и интересно наблюдать за реакцией Бины, что, кажется, лужей перед ней сейчас растекусь от удовольствия.

Она так натурально краснеет! Так откровенно ведется на весь мой стеб, что становится даже немного ее жаль.

Са-а-амую чуточку.

Черт, а она же и правда еще красивее стала. В школе была очень симпатичной, но сейчас…

Сейчас просто огонь!

Фигура что надо — грудь налилась, талия тонкая, попка аппетитная. А главное — лицо повзрослело, черты стали четче, выразительнее. Губки пухлые, глаза большие, когда не сверкают злостью, а смотрят растерянно…

— Ты не можешь всерьез заставить меня щеголять перед тобой с голой грудью… — возмущается она.

Не могу. Потому что это будет уже перебор, а я и так изрядно перегнул палку.

А жаль.

Собственно, когда я это предлагал, цель была одна — довести ее до белого каления. Посмотреть, как она будет выкручиваться. Но тут тоже важно не переборщить.

— Я тебе разрешу накрыться простыней, — откровенно смеюсь. — Ну? Договорились? Или мне очень даже пригодятся те двести двадцать четыре тысячи. Что скажешь, Булкина?

— Я…

Вижу, как она борется с собой. Гордость против здравого смысла. Деньги против принципов. И… гордость проигрывает, потому что денег у нее явно нет.

— Я установлю посредине кровати линию, и только посмей за нее забраться, — фырчит она гневно.

Ура-а-а! Согласна. Прокатил мой элитнейший стеб.

— Больно надо, — хмыкаю с показным пренебрежением.

А мне надо, да.

Надо увидеть, как эта недотрога будет униженно просить, подчиняться, выполнять мои капризы. Сладкая месть за все те разы, когда она корчила из себя недоступную принцессу.

Да, мне тридцать, и я, кажется, не сильно-то повзрослел. Моя бывшая жена под этим также с удовольствием распишется.

Подмечаю, как Бина тяжело вздыхает, какой расстроенной выглядит после всего.

— Булкина, объясни мне все-таки, как так получилось, что в снятом тобой домике оказался бывший муж с любовницей?

Она разводит руками.

— Хозяин домика дал ему ключи, поскольку считал, что мы с мужем тут будем отдыхать вместе. Я тебе уже объяснила, что этот отдых предусматривался в подарок на годовщину.

Да уж, некоторым планам не суждено сбыться. Ключевое, что не моим.

— И что? — возмущаюсь я. — Разве это норма отдавать ключи от жилья бывшим мужьям? Вы ведь в разводе.

— Официально развод будет, как раз когда с отпуска вернусь, — шмыгает она носом.

И, кажется, собирается разреветься.

Ее всхлипы, как наждачка по стеклу, — непереносимо.

Черт, а ведь ситуация действительно дерьмовая. Представляю, каково ей было — приехать сюда и наткнуться на такое. Муж с любовницей в ею же оплаченном домике. Это жестоко.

Внезапно во мне просыпается пренеприятнейшая эмоция, имя которой — сочувствие. Вот как я, оказывается, умею, сам от себя не ожидал.

И вроде хочется подавить это чувство, ибо оно неуместно, но…

— Не бойся, Булкина, теперь с тобой я, — говорю ей вкрадчивым голосом. — Мы такой отдых устроим твоему бывшему, что он икать будет всю жизнь, вспоминая этот рай на земле.

Как ни странно, моя методa срабатывает.

Я-то ожидал, что Бина фыркнет, как обычно, огрызнется, скажет что-то резкое по типу: мне нафиг не сдалась твоя помощь. Но она успокаивается, даже, кажется, веселеет. В глазах появляется боевой блеск. Вот это уже больше похоже на ту Биночку, которую я помню.

— Я в ванную, — с этими словами она подхватывает свой чемодан и исчезает.

Усаживаюсь на кровати, прикидывая, с чего начать «отдых».

В этот момент булькает сообщением мой телефон: «Макар, ты где? Мы все тебя тут ждем, не отходим».

Это Серый, уже на яхте, видимо с остальными ребятами.

Черт! Я ведь должен быть сейчас совсем не тут. Мы собирались сегодня отправиться на несколько дней в плавание на яхте приятеля. Морская рыбалка, купание в открытом море, дайвинг, все дела. Впрочем, им там и без меня будет нескучно.

Зашел по делам в фитнес-клуб, решил заодно чуть позаниматься в тренажерке и… Задержался на неделю.

«Извини, братан, не приеду, — пишу ему. — Мой залог можете не возвращать».

«Ты рехнулся? Мы к поездке месяц готовились!»

Это правда.

Я даже новое снаряжение для дайвинга купил, лежит в моем джипе, что остался на парковке фитнес-клуба. Я не стал демонстрировать тачку Бине, ведь типа тренер.

Кстати, я ведь даже дополнительные курсы по дайвингу прошел. Мечтал, как буду любоваться подводными пещерами, плавать с аквалангом в открытом море.

Ну, вместо этого теперь буду любоваться Биной.

Будь она чуть менее охрененной, может и не повелся бы на ее историю. Но охрененности в моей школьной любви с избытком.

«Что может быть такого важного у тебя там?» — настаивает друг.

«Закрываю старый гештальт».

Кто бы мог подумать, что через двенадцать лет Бинка попросит меня о помощи.

Глава 12. Спагетти карбонара

Альбина

Я чувствую себя идиоткой — это по меньшей мере.

Стою у плиты, помешиваю спагетти в кипящей воде и параллельно слежу за сковородкой, где шипит бекон. Золотистые кусочки уже начинают хрустеть по краям, выделяя тот самый аромат, который делает карбонару настоящей карбонарой.

В миске уже готова смесь яиц с пармезаном — главная фишка блюда. Сейчас самый ответственный момент: надо будет влить яичную массу в горячие макароны так, чтобы она не свернулась, а превратилась в нежнейший сливочный соус.

Главное — для кого это готовлю! Для Макара Покровского…

Кто мне раньше скажи, что я стану для него стараться, покрутила бы у виска.

Впрочем, кто мне раньше скажи, что я застряну в домике у моря с бывшим мужем и его любовницей, удалила бы из друзей, честное слово.

Как я, взрослая, рациональная женщина, могла оказаться в такой ситуации — полная для меня загадка.

Надо было устроить хозяину домика скандал по телефону, пусть бы возвращался и выгонял этого прилипалу с его блондинистой дурой. Вот что мне стоило сделать, а не устраивать это вселенское противостояние пара Влад и Лика против Альбины и Макара.

Или вообще в полицию звонить…

Хотя что бы они сделали? Насколько мне известно, они не очень-то любят приезжать на разборки супругов, а мы с Владом все еще официально женаты.

Все-таки надо было что-то придумать, или в крайнем случае уехать отсюда подальше, наплевав на деньги. Ведь свои нервы дороже!

Но поди ж ты, теперь стою у плиты, стряпаю ужин для своего выдуманного любовника. А он при этом сидит в просторной, залитой солнцем гостиной, которая отгорожена от кухни всего лишь барной стойкой, смотрит какой-то спортивный матч. Выглядит счастливым донельзя, еще смеет меня поторапливать:

— Давай, Булочка, готовь скорее, я жутко голоден!

Кто бы знал, как меня бесит это его «Булочка». Еще со школы, до красных мушек перед глазами. Хочется швырнуть в него половником, честное слово. Но приходится сдерживаться и натянуто улыбаться. Ведь я должна выполнять любую волю его величества.

Вот у кого жизнь удалась. Отдохнет на халяву в снятом мной домике, еще и ублажайте его по-всякому.

Хоть продуктов догадался заказать сам, и на том спасибо. Хотя я не просила, вообще-то, и готовить этому увальню не собиралась. Еще чего!

А самое странное в этой истории — я вкусно ему готовлю!

Потому что, во-первых, невкусно не умею, во-вторых…

Во-вторых, есть во мне какая-то идиотская потребность доказать, что, несмотря на посредственную внешность, я по крайней мере хозяйка что надо.

Даже если доказываю это бывшему однокласснику, который за все годы школы мне ни одного доброго слова не сказал.

Я уже хватаю бутылку уксуса, чтобы залить им только что сваренные макароны и этим напрочь испортить блюдо, как вдруг входная дверь бахает.

Это вернулись Влад и Лика с вечерней прогулки.

Мерзость какая! Представляю, как они там гуляли, держались за ручки, любовались закатом. Как он шептал ей на ушко всякие глупости, а она хихикала и прижималась к нему. Тошнит от одних только мыслей об этом. Не потому, что ревную, — нет, упаси боже! Просто противно, что этот человек, с которым я прожила девять лет, так легко заменил меня на эту… на эту Барби. По-другому Лику не назовешь. Красивую и пустую внутри.

— Я пойду освежиться, — зачем-то сообщает всем Лика своим писклявым голоском.

А Влад вдруг сразу же заруливает на кухню, как он делал во время всей нашей совместной жизни.

На запах приходил и требовал вкусненького.

Вот и сейчас он тут как тут, вытягивает шею, принюхивается.

— Третьей порции не найдется? — улыбается он во все тридцать два зуба.

О боже, эта его привычка!

Всегда так делал — приходил в самый разгар готовки или когда все уже почти закончено, и помогать было поздно. И с этой дурацкой улыбочкой намекал, что пора его кормить. Как будто я его личная кухарка.

Неожиданно выключается телевизор, и в пространство кухни вплывает Макар.

— Не для тебя готовили, — хмыкает он и с показным добродушием хлопает Влада по спине.

Да так сильно хлопает, что тот аж икает. От страха? Или от неожиданности?

Черт, а мне почему-то очень приятно, что Макар его осадил.

Влад строит недоуменное лицо. Типа ничего такого не сказал, всего лишь попросил еды, какая малость.

— Я не понял. — Он поджимает губы, при этом смотрит на меня свысока. — Алька, ты же много наготовила, неужели вправду жаль? Какая мелочность…

От наглости у меня аж дыхание перехватывает. «Алька»?! Да еще и этим тоном — как с прислугой разговаривает. Будто я обязана всех здесь кормить, особенно его, драгоценного бывшего мужа, уж он-то подавно имеет полное право на мою стряпню.

Это после всего, что между нами произошло. После того, как он меня бросил ради этой силиконовой куклы. Кровь прилила к лицу так, что уши горят.

Хочется схватить сковородку и врезать ему по наглой морде, но держу себя в руках.

Чудом сдерживаюсь, сообщаю с милой улыбкой:

— Я готовлю для любимого мужчины, и только.

— К тому же продукты я покупал, — хмыкает Макар. — Вот купишь свои продукты, и готовь что заблагорассудится.

— Только кухню после себя приберите, — добавляю я с легкой издевкой. — Я вам не нанималась, а уборщица будет приходить раз в два дня.

Влада аж перекашивает от злости — левый глаз дергается, как всегда бывает, когда он крайне раздражен. Челюсть ходуном ходит, руки сжимаются в кулаки. Ой как знакомо! Сколько раз я видела это выражение лица, когда он был чем-то недоволен.

— Если дело в деньгах за продукты, то я… — начинает он.

Смешной… Деньги за продукты. А деньги за домик он не хочет отдать?

— Дело в том, что тебе со своей пигалицей лучше отсюда убраться. А если тебе хватает наглости здесь остаться, то по крайней мере не рассчитывай, что мы тебя будем обкармливать. — Я делаю особый упор на слове «мы».

Макар одобрительно кивает и подходит ближе, демонстративно обнимает меня за талию. Черт, от его прикосновения по спине пробегают мурашки. Неожиданно! А может, дело в том, что я попросту не привыкла, чтобы меня трогали чужие мужчины.

— Садись, дорогой, — нежно говорю я, указывая ему на стул у барной стойки. — Сейчас все будет готово.

Беру горячие спагетти, быстро сливаю воду и тут же вливаю яичную смесь, интенсивно помешивая. Получается именно то, что нужно: шелковистый кремовый соус обволакивает каждую макаронину. Добавляю хрустящий бекон, посыпаю свежим пармезаном и черным перцем. Аромат стоит такой, что слюнки текут.

Раскладываю карбонару по двум тарелкам — порции получились щедрые, аппетитные.

— Вау! — восхищается Макар, когда я ставлю перед ним тарелку. — Выглядит, как в ресторане. Булочка, ты волшебница!

Несмотря на то, что эта его «Булочка» все еще раздражает, сердце предательски екает от похвалы. Все-таки я на нее очень падка.

Сажусь рядом, накручиваю на вилку спагетти и пробую.

М-м-м…

Получилось действительно отлично — нежно, сливочно, с легкой остринкой перца и солоноватыми нотками бекона.

— Обалденно вкусно! — бормочу я с набитым ртом, причем говорю совершенно искренне.

Влад зыркает на меня исподлобья и с невозмутимым видом начинает что-то заказывать по телефону, но я вижу, как он косится на наши тарелки. Слюни глотает, бедняжка.

В этот момент в кухне появляется Лика.

— Ой, как вкусно пахнет, — тянет носом она. — Владуша, ты заказал ужин, да? Я хочу большую порцию, нам с ребеночком очень надо перекусить.

— Да нет, — ехидно тяну я. — Это не Владуша заказал ужин, это я приготовила для двоих… А вы что же, не поужинали, пока гуляли? Влад даже в ресторан не отвел?

— Зачем ресторан, когда можно приготовить настоящую домашнюю еду… — тянет Влад.

— И то верно, — вторит ему Макар. — Вот только на это способны лишь настоящие домашние женщины.

— Ты на что намекаешь? — хмыкает Влад.

— Не намекаю, прямо говорю: спасибо, что освободил классную бабу… — При этом он смотрит на меня нахальным, собственническим взглядом.

Будто уже застолбил и я — его, причем минимум на веки вечные.

Вроде бы возмущать должно, да? Бабой назвали, права предъявили, будто я вправду крепостная…

А мне приятно, как Макар моего бывшего уделывает. Может быть, и хорошо, что мы все тут оказались на неделю. Хоть отыграюсь за прошлые унижения.

В этот момент Лика выдает:

— Владуша, закажи продукты, пожалуйста. Я нам тоже приготовлю, без проблем.

— Ты умеешь готовить? — Влад сияет улыбкой.

А Лика отвечает:

— Конечно умею! Пф-ф-ф, что там уметь вообще. Отварил макароны, и всего дел. И книгу рецептов тоже закажи, пожалуйста… Или нет, не надо, я рецепты в интернете посмотрю.

Мне дорогого стоит не засмеяться в голос, пока наблюдаю, как вытягивается лицо Влада.

Глаза округляются, рот приоткрывается — он явно не ожидал услышать, что его куколка такой профессионал на кухне.

Сейчас она ему ка-а-ак приготовит домашненького…

Глава 13. Угольки и соленая вода

Альбина

Обстановка в доме все больше накаляется.

Электризуется и даже искрит!

Я сижу с Макаром на диване в гостиной, делаю вид, что смотрю регби. Он тоже якобы уставился в экран, но чувствую — мы оба едва замечаем, что там происходит. Потому что настоящая драма разворачивается прямо здесь, в открытой кухне, в нескольких метрах от нас.

Домашний спектакль под названием «Ужин от Лики» идет полным ходом, и это куда интереснее любого спорта.

Макар властно обнимает меня за плечи, покровительственно смотрит и предлагает еще попкорна.

— Видишь, не зря заказал, — усмехается он, кивая в сторону кухни. — Вон какое интересное кино разворачивается.

А там на заднем фоне уже плачет Лика и громко возмущается Влад:

— Макароны недоваренные! Неужели ты даже макароны сварить не в состоянии?

— Но Влад… Откуда я знала, что бывают разные макароны? В рецепте указано двенадцать минут…

— А на пачку посмотреть не судьба? — продолжает он. — И кто тебя учил до углей запекать бекон для пасты карбонара?! Это же несъедобно!

Голос у него такой, будто его лично оскорбили.

Прямо трагедия вселенского масштаба — недоваренные макароны. Хочется фыркнуть, но сдерживаюсь.