Двойной соблазн. Их добыча

Ну что за трусиха?

На самом деле ее можно понять. Девчонка только что очнулась после попытки убийства в незнакомом доме в окружении двух здоровых мужиков, которые странным образом принюхивались к ней, словно дикие звери.

А бедняжка даже и представить себе не могла, насколько они голодные и опасные…

Матерые хищные волки, что лишний раз не отказались бы поиграть со своей добычей!

8.

Дерек положил деревянный поднос мне на колени, и я с любопытством покосилась на его содержимое.

Есть не хотелось совершенно. Слабость во всем теле напоминала о себе легким головокружением.

Одеяло, что было натянуто мною до самого подбородка, сковывало движения и не позволяло свободно дотянуться до ложки. Необходимо было опустить его край и взять тарелку в руки, в результате чего моя грудь снова бы обнажилась.

Ну, уж нет.

Блондин оставался возле кровати, сложив руки на груди. Он ждал, пока я возьму ложку и начну есть, молча сверля меня тяжелым взглядом. Сердить его еще больше не хотелось совершенно.

В конце концов, неизвестно, чего от них обоих можно ожидать.

– Дерек, ты не мог бы…

– Выйти? – закончил он за меня фразу, а после сразу же предоставил ответ. – Не мог бы. Я должен убедиться, что ты все съешь. Тебе нужны силы на восстановление.

– Пойми, пожалуйста, я не могу… есть голой при постороннем мужчине.

– Даже если этот мужчина спас тебе жизнь и уже несколько раз видел тебя обнаженной? – его довольная ухмылка не осталась незамеченной.

– Я бы хотела, чтобы мы об этом позабыли, – ответила я, снова предательски покраснев.

Еще никогда в жизни мне не приходилось так часто смущаться.

– Эбигейл, если ты сейчас же не начнешь есть, то я буду кормить тебя из ложки, – и снова эта ухмылка.

Я представила себе эту картину, и моя голова, кажется, закружилась еще сильнее.

Им с братом, похоже, доставляет удовольствие издеваться надо мной. И не удивительно…

Они же мужчины.

И, как все мужчины, они любят причинять боль и проблемы женщинам.

– Дай мне, пожалуйста, хотя бы одежду, – шепотом попросила я, заранее ожидая отрицательного ответа, такого же, каким меня одарил Натан.

– Держи, – он взял из комода длинную хлопковую рубашку белого цвета и протянул мне ее в руки.

Я удивленно подняла глаза, ожидая подвоха.

– Я отвернусь, пока ты переодеваешься, но из комнаты не выйду, – ответил он, предусмотрительно убирая поднос, и развернулся вместе с ним лицом к двери.

Я буквально застыла на месте, боясь высунуться из-под одеяла, ожидая, что он снова резко повернется. Но он стоял неподвижно.

Я медленно опустила край ткани и, невзирая на боль, постаралась как можно скорее одеться, оставаясь по-прежнему в постели.

Рубашка оказалась слишком большой. Я застегнула ее на все пуговицы, но широкий ворот все равно спадал с моих плеч. Однако все необходимое прикрывал, чему я была несказанно рада. Запах этого мужчины тут же проник под кожу, плотно окутывая мой разум и заставляя вдыхать его полной грудью.

– Все, – прошептала я, и мужчина нетерпеливо обернулся, видимо, устав от ожидания.

На миг его взгляд пробежался по моему хрупкому телу, задерживаясь на груди и полуголых плечах. Я еще раз подтянула одежду чуть выше, но она вновь предательски сползла вниз.

– А тебе идет, бельчонок, – довольно подтвердил он, и я вновь засмущалась.

Мужчина подошел поближе и поставил поднос мне на колени. Я устало посмотрела в тарелку. Каша из крупы со свежими лесными ягодами выглядела неплохо, однако аппетита во мне не прибавилось.

Я неуверенно взяла ложку, и она тут же выпала у меня из рук прямо на пол. Я рефлекторно подалась за ней и уронила весь поднос целиком. Тарелка разбилась, а все ее содержимое вместе с чаем оказалось на полу.

Страх пронзил тело, отзываясь болью в каждой клеточке. Душа замерла на мгновение, и я мгновенно сползла с кровати и, упав на колени возле каши, начала собирать ее руками обратно в тарелку.

– Пожалуйста, простите меня! Я не хотела…

– Эбигейл! – закричал мужчина, и мое сердце упало в пятки.

– Я сейчас же все уберу. Только не злитесь… – тараторила я, лихорадочно подбирая содержимое подноса и обжигая себе пальцы.

Мужчина резко опустился на колени и схватил меня за запястья, и я тут же зажмурилась в ожидании удара. Я ждала уже больше секунды, но его не последовало. Я нерешительно открыла глаза, боясь даже заглянуть мужчине в лицо.

Каково же было мое удивление, когда я увидела, что он берет влажную тряпку из таза и начинает тщательно протирать мои покрасневшие ладони.

– Ты что делаешь? – по-прежнему хмурые брови не расходились на переносице. Его нежные движения заставили меня замереть на месте. Он так быстро протирал мои руки, убирая с них горячую кашу, что я обомлела.

– Ожогов тебе захотелось? – он явно злился.

Он остановился, грозно заглядывая мне в глаза, и у меня от страха еще быстрее забилось сердце.

Лютер всегда жестоко наказывал меня за такие проступки. Он говорил, что посуда очень дорогая, и я должна ее беречь . А после, как правило, запирал меня в чулане на день или два.

– Я тебя никуда не пущу! – ответил он, поднимая меня на руки.

– Но как же…

– Я сказал – нет. Ты совсем глупая? – он посмотрел мне в глаза, и я замерла в его сильных руках. – Ты могла обжечься!

– Но я разбила тарелку и испачкала пол… – наконец вымолвила я.

– И что?

– Ты меня за это не накажешь?

– Наказать тебя за это? Что за глупость?!

– Но Лютер говорил, что посуда дорогая и что…

– Послушай, Эби. Я не Лютер и не собираюсь наказывать тебя за тарелку каши, – он все еще злился, однако смотрел на меня совершенно по-доброму. Я оказалась в замешательстве.

– Простите, – пождав плечи, прошептала я еще раз на всякий случай.

Он находился так близко, что спорить с ним было практически невозможно, да и слишком страшно. А после он тут же положил меня на кровать и заботливо накрыл одеялом.

– Рана опять начала кровоточить.

– Простите, – еще раз повторила я.

– Ты когда-нибудь перестанешь извиняться? – спросил он, а я лишь удивленно хлопала глазами.

Он что, правда, не злится за тарелку?

Я снова натянула одеяло чуть выше, а мужчина наклонился и стал собирать осколки на поднос. После чего вернулся с мокрой тряпкой и все вымыл.

– Я принесу тебе новую порцию. Только, пожалуйста, не обожгись снова, – и с этими словами вышел из комнаты.

Он переживает не за посуду, а за меня…

Может, так и положено в нормальных семьях? Однако мне такое неведомо.

Чувство благодарности к этому мужчине возникло само собой. Я спрятала лицо в мягкую ткань, вспоминая, как глупо выглядела в его глазах.

Это произошло непроизвольно. Слишком долго я жила по правилам Лютера Винслоу, и они накрепко засели у меня в голове. Дерек наверняка подумал, что я глупая трусиха.

Я и на самом деле такая…

Но, получив наконец свободу, оставаться ею и дальше не собиралась.

9.

Я и сама не поняла, как быстро уснула, так и не дождавшись своего завтрака.

Открыв глаза, я обнаружила, что в комнате стало значительно темнее. Угли потихоньку тлели в камине, а новый поднос с остывшей едой уже стоял возле кровати на небольшом журнальном столике.

Получается, я даже не услышала, как Дерек принес его.

Неожиданно захотелось в туалет.

Я не переживу, если один из братьев отнесет меня туда на руках. Только не это!

Оглянувшись по сторонам, я не обнаружила в спальне никаких других дверей, кроме входной и уже более уверенно откинула одеяло в сторону и потихоньку встала босыми ногами на деревянный пол.

Голова все еще немного кружилась, но стоять ровно у меня получилось. Не знаю, чем и как меня лечили, но боли стали значительно слабее.

Я окинула себя взглядом от груди до щиколоток и поняла, что нахожусь не в самом приличном виде.

Рубашка Дерека едва прикрывала бедра, сползая на одно плечо. Ее длинные рукава болтались так низко, что мне пришлось их тут же засучить. На глаза попалось зеркало. Я подошла к нему чуть ближе и внимательно рассмотрела свое лицо.

Бледная кожа, темные круги под глазами, длинные запутанные волосы и широкая повязка на лбу…

Да, тот еще видок!

Рубаха, что была на мне надета, оказалась гораздо откровеннее моей домашней ночной сорочки. Поэтому я тут же поспешила выйти из комнаты и незаметно найти здесь уборную, пока меня никто не обнаружил.

Пол предательски заскрипел, когда я подкралась к двери и осторожно выглянула наружу. Повсюду стояла тишина. Буквально ни единого звука.

Отлично, значит, я смогу пройти незаметно!

Тихонько ступив за порог, я медленно огляделась.

Широкая лестница из темного дерева вела вниз на первый этаж. Напротив моей комнаты располагалась еще одна. Заглядывать в нее было рискованно, но любопытство было сильнее, да и наличие в ней уборной комнаты не исключалось.

Недолго думая, я подошла к тяжелой двери и прислушалась.

Тишина.

Схватившись за широкую ручку, я с силой потянула ее на себя и почти открыла, как вдруг дверь с грохотом закрылась обратно, заставив меня подпрыгнуть и уткнуться в нее грудью.

– Ты что здесь забыла, рыжая? – раздался грубый голос прямо над ухом, и я тут же развернулась, встречаясь глазами с Натаном.

Его лицо было так близко, что я ощущала его горячее дыхание на своей коже. Одной рукой он упирался в дверь, опасно нависая надо мной.

– Я искала уборную, – прошептала, окончательно растерявшись от такого напора, и еще сильнее вжалась в дверь.

Мужчина внимательно разглядывал мое лицо, а его ноздри странно подрагивали, будто он принюхивался.

– В таком-то виде? – проговорил он, одаривая меня плотоядным взглядом с головы до ног.

И у меня предательски затряслись коленки.

– Другой одежды нет, – ответила, понимая, на что он намекает.

Было страшно, очень. Но я пообещала себе, что больше не буду трусихой…да и бежать собственно некуда.

– Это моя комната, – прошептал он, медленно нагибаясь к моему лицу. – Дерек разве не сказал тебе, что уборная у нас на первом этаже? – отчеканил он каждое слово, заставляя мое сердце падать куда-то вниз.

– Не сказал, – вымолвила я, и брюнет тут же уперся в дверь второй ладонью.

Я оказалась между его рук в очень опасной близости. Дыхание замирало, а тело снова предательски начало обдавать жаром, заставляя краснеть.

– А может, ты все-таки искала меня? – внезапно его пальцы оказались на моем бедре, и я испуганно вздрогнула.

Я обеими руками попыталась остановить мужчину, но он одним резким движением перехватил мои запястья и крепко зафиксировал их над головой. Рубашка задралась непозволительно высоко, едва прикрывая самое интимное место.

– Пожалуйста, пусти… – проскулила, пытаясь выбраться. Легкая боль обдала все тело, побуждая меня слегка поморщиться.

– Ты сама ко мне пришла, – выдохнул он мне в губы, слегка усмехаясь. А после очень медленно провел кончиком носа по изгибу моей шеи, заставляя мурашки разбежаться по телу.

Он снова громко втянул воздух в свои легкие, и мое сердце пропустило пару ударов.

От его близости кружилась голова, коленки дрожали, а глаза упрямо пялились на его красивые губы, что явно смеялись надо мной.

– Я не знала… честно.

– Это уже не важно, – он спустился чуть ниже, обдавая горячим дыханием ключицу, а после провел по ней кончиком языка. Ноги окончательно подкосились, и Нат тут же подхватил меня за бедра, слегка приподнимая вверх, при этом нагло нырнув под рубашку.

Руки внезапно получили свободу, и я тут же попыталась отстраниться, упираясь ладонями в его широкую грудь.

Он заулыбался еще сильнее. И не удивительно. Ведь это были крайне слабые попытки на пути моего сопротивления.

Прижатая мощным телом к двери, я ощущала себя совершенно беспомощной и беззащитной. Только сейчас я осознала, что просто вишу на нем, рефлекторно обхватив его бедра своими.

Сильные руки сжимали мое тело, а большие пальцы гладили чувствительную кожу ног. Я видела, каким взглядом он сейчас пожирает мою грудь, виднеющуюся в широком вороте рубахи.

Дышать стало тяжелее. Здесь определенно не хватало кислорода для нас двоих.

В самом низу моего тела становилось предательски влажно. Во внутреннюю сторону бедра упиралось что-то твердое, и я старалась не думать что именно.

Ситуация слишком накалилась, а на мне даже не было нижнего белья.

– Пусти… – прошептала я, переводя дыхание. – Мне больно.

И он тут же опомнился и опустил меня на пол.

– Еще раз попадешься мне в таком виде… и я закончу начатое, – а после резко развернулся и ушел, оставив меня возле своей двери.

10.

Я залетела в противоположную спальню, словно ошпаренная и, захлопнув за собой дверь, сползла по ее внутренней стороне на пол.

Щеки горели от стыда.

Это же надо было встретиться лицом к лицу с самым мрачным и опасным братом. Да еще и возле его комнаты, в которую я пыталась пробраться!

Он наверняка принял меня за распутную девчонку, которая сама шла к нему в постель на сон грядущий. А еще мое тело как назло предавало меня каждый раз, когда я находилась в их руках…

Надо срочно бежать отсюда!

Вот только куда? И где вообще я нахожусь?!

Поднявшись на ноги, я первым делом подошла к окну и, открыв деревянные створки, с любопытством выглянула наружу. Моему взору открылся густой хвойный лес, покрытый сумраком ночи.

Даже не верится, что я проспала весь день…

– Думай, Эби. Думай. – я уже отошла от подоконника и кружила по комнате, выстраивая в голове план действий.

Чувствовала я себя хорошо, несмотря на присутствие небольшой слабости и легкой тянущей боли в боку, что казалась просто нелепостью по сравнению с теми побоями, что я терпела от отчима.

Лютер.

Наверняка он не успокоился и ищет меня повсюду. Стоит ли исключать тот факт, что братья отдадут меня опекуну за приличное вознаграждение, если тот объявит об этом публично?

В этом я была не уверена. А вот в деньгах и влиянии Лютера Винслоу очень даже.

Нужно хорошо все обдумать.

В любом случае бежать сейчас не разумно. Для начала необходимо разузнать, в какой стороне ближайшее поселение, как далеко оно находится, кто такие эти мужчины и чем они занимаются. А если повезет, то мне, возможно, даже удастся выпросить у них подходящую пару обуви. Ведь бегать по хвойному лесу босиком, ой как проблематично!

Что ж…придется ждать до утра. А пока я по-прежнему намереваюсь выйти из комнаты и добраться до уборной. Тем более, что я уже знаю, где она находится.

Тихонько приоткрыв дверь, я пугливой мышью нырнула в темный коридор, прислушиваясь к каждому шороху.

Робко спустившись на первый этаж, я увидела просторную комнату, посреди которой стоял большой деревянный стол с четырьмя стульями. Напротив располагался камин, возле которого лежала шкура бурого медведя. По другую сторону находилась кухня с большой столешницей и печью, на которой висели различные котелки, ножи, сковородки и прочая утварь. По этой же стороне располагались две двери.

Братьев явно не было дома, что определенно мне на руку.

Я на носочках подбежала к первой комнатке, что была ближе к лестнице и, оглянувшись назад, робко потянула на себя деревянную ручку. Дверь туго поддавалась, но все же открылась, и я смогла заглянуть внутрь.

Это оказалась кладовая с разнообразными баночками, травами и мешками. Недолго думая я тут же закрыла ее и отошла в сторону.

Значит, следующая точно уборная!

Я быстро приоткрыла соседнюю дверь и прошмыгнула внутрь, закрывая ее за собой на щеколду, и только после этого облегченно выдохнула. Как внезапно услышала плеск воды где-то позади себя и тут же резко обернулась к его источнику.

Передо мной стоял совершенно голый Дерек. Его влажную кожу слегка прикрывала белая пена, в руках он держал мыльную тряпку.

Прекрасное обнаженное тело с сильными бугристыми мышцами выглядело великолепно. Взгляд сам опустился ниже пояса, и я тут же прикрыла лицо руками, краснея от стыда.

Боже мой…

Как же так? Два раза и в одну и ту же лужу!

– Бельчонок? – услышала я удивленный возглас и тут же кинулась к двери, стараясь как можно быстрее справиться с маленькой задвижкой, но руки как назло не слушались, и у меня ничего не получалось.

– Прости, пожалуйста, я не знала, что тут кто-то есть. Я уже ухожу!

Внезапно мокрая ладонь опустилась на талию, мгновенно намочив рубашку. Не успела я опомниться, как властные руки тут же потянули меня на себя, заставляя прижаться к его обнаженному и горячему телу.

– Зачем уходить? Раз пришла, будем принимать душ вместе, – он развернул меня к себе лицом, и я увидела его голубые глаза, что горели азартным блеском.

– Я не хочу в душ… хочу уйти.

– Ну, уж нет! – не успела я и глазом моргнуть, как он еще сильнее прижал меня к груди, и его жадные пальцы легли на мои ягодицы.

Я вздрогнула, пытаясь отстраниться. В живот мне уткнулось кое-что неприлично твердое, заставляя сердце учащенно биться.

Это просто какое-то безумие!

– Немедленно прекрати, – задохнулась я от такой наглости.

Но блондин и не собирался меня слушать. Одним движением он стянул мою рубашку и отбросил ее в сторону, оставив абсолютно голой.

– Так-то лучше, – довольно заметил он, а после подвел меня к небольшому деревянному корыту.– Теперь садись сюда.

– Нет… – едва слышно выдохнула я, и Дер тут же поднял меня на руки.

Его обнаженное тело опасно прикасалось к моему. От такой близости кружилась голова.

– Вчера я всего лишь обработал твои раны, но нужно помыть и остальное. Такой сладкой малышке нельзя ходить грязной.

– Меня все устраивает… И как же мои травмы? – я заикалась от смущения и столь неловкой ситуации, что выбила меня из колеи, озвучив один единственный аргумент.

– Они уже давно затянулись. Еще день, и ты будешь как новенькая.

– Этого не может быть! – не поверила я, хотя чувствовала себя почти прекрасно.

– Вот сейчас и узнаем, – намекнул Дер, широко улыбаясь в предвкушении.

Я краснела от каждого слова, находясь в его руках, а он лишь лукаво улыбался и не торопился меня выпускать.

По своей опрометчивости я снова попала в самую настоящую ловушку. Если от его брата мне еще как-то удалось сбежать, то от Дерека вряд ли получится…

И что же мне теперь делать? Мыться в одном корыте с красивым и горячим парнем, от одного взгляда на которого, тело сходит с ума, а сердце выпрыгивает из груди?

Это выше моих сил!

11.

Дерек аккуратно посадил меня в корыто, а сам направился к широкой стене у двери.

Я дрожала, как загнанная зверушка, с которой играет большой и сильный хищник.

Обхватив себя руками, чтобы хоть как-то спрятать грудь, я отвела взгляд в сторону. Смотреть на узкую талию и упругие ягодицы своего мучителя было невероятно тяжело и притягательно одновременно.

Я покраснела еще сильнее.

Что со мной происходит? Все это так неправильно. Чтобы хоть немного отвлечься, я стала смотреть по сторонам, избегая взглядом обнаженного мужчину.

Помещение было весьма просторным и практически полностью утопало в полумраке. Я была удивлена, когда увидела здесь все необходимые удобства, продуманные до мелочей.

Больше всего меня поразил большой чан, который находился в общей стене с кухней и, скорее всего, нагревался от печи. От него так и тянуло жаром. Второй котел был такого же размера и располагался совсем близко к первому, но на другой стороне. Видимо, в нем была холодная вода.

Помимо этого здесь имелись большие круглые корыта, ведра с ковшами, две скамейки и, конечно же, сам туалет, что скрывался за отдельной деревянной дверью внутри, а на небольшом столике лежали чистые полотенца и простыни.

Просто удивительно…

Даже у Лютера Винслоу при его деньгах не было такой купальни.

Дерек взял ведро, и пока я разглядывала помещение, дрожа как кролик, быстро наполнил его водой, а затем уверенно направился в мою сторону.

Я снова смущенно отвела взгляд.

– Все еще боишься, трусиха? – я промолчала, надув губы.

Что ему мои слова? Он все равно их не слушает и в покое меня не оставит.

Мужчина приподнял ведро чуть выше и вылил все содержимое мне в корыто. По коже сразу же пробежалась теплая дрожь. Я и не заметила, что мои ноги замерзли, и моментально согрелась в горячей воде, которая оказалась как раз нужной температуры.

Дерек усмехнулся, заметив мой растерянный вид, а после снова направился к массивным котлам за очередной добавкой.

Я не удержалась и одной рукой стала медленно растирать стопы, при этом другой упорно прикрывалась от любопытного взгляда.

Мой купальщик быстро вернулся и, поставив ведро рядом, опустился на колени. За что я была безмерно благодарна, так как именно в таком положении мне не было видно его нижней части тела, куда я так усердно старалась не смотреть.

– Эби, не пугайся. Я просто сниму бинты.

Ну конечно…

Он уже просто и раны обрабатывал, попутно играя с моей грудью.

Ну, уж нет!

Я тут же прикрылась двумя руками, как можно плотнее прижимая их к телу.

– Если ты сейчас же не уберешь ладони, то просто купанием не отделаешься, – угрожающе прошептал он, а я, кажется, поняла намек. – Выбирай…

Я молча опустила кисти в воду и сердито заглянула в его голубые глаза.

Вот почему мужчины вечно мне угрожают? Почему они всегда подавляют меня, заставляя делать то, что нужно им?!

– И не надо так злиться, бельчонок, – слегка рассмеялся он на мой праведный гнев. А после стал медленно распутывать ткань под грудью, что плотно прилегала к моей коже.

Оставшись без повязки, я испуганно посмотрела вниз, боясь увидеть там кровавое зрелище. Но к моему удивлению на коже красовался лишь розовый шрам, с подсохшими каплями крови. И все.

Этого просто не может быть…

Не могут заживать такие раны за один день.

– Как… как это возможно? – растеряно спросила я у своего доктора, на что тот сначала загадочно улыбнулся, а позже все-таки предоставил ответ.

– Твоя рана была неглубокой, поэтому быстро зажила.

– И ты думаешь, я в это поверю? После того, как чуть не умерла от потери крови?

– Смотрю, наша трусишка осмелела? – он приблизился вплотную к моему лицу, и у меня затаилось дыхание.

Одним пальцем он приподнял мою голову за подбородок и стал медленно развязывать повязку на лбу.

Я не двигалась, непрерывно смотря в его лицо. Голубые глаза излучали заботу и интерес. Он снял белую ткань, а после ласково подмигнул мне, отбросив ее в сторону.

– Тут тоже все в порядке, – отчитался Доктор Дрэ. – Останется лишь небольшой шрам, – а после начал снимать и остальные бинты с рук и плеча.

– Вот теперь можно смело мыться, – радостно вынесли мне вердикт и вылили в корыто второе ведро.

Как же было тепло и приятно…

Вода практически полностью прикрыла мое тело, и дрожь стала постепенно отступать.

Спустя пару минут Дерек снова вернулся с очередной бадьей в руках и наполнил маленькую ванну до краев. Затем он взял мягкую мочалку и, хорошенько намылив ее, начал растирать мое обмякшее тело.

– Пожалуйста, не надо… я сама, – но он снова не слышал моих слов, намыливая все тело от кончиков пальцев до самой шеи.

Заботливо пройдясь по каждой руке, он плавно перешел на спину. Дерек сам перекинул мои длинные волосы мне на грудь, а затем замер на месте.