Бывший, туман и другие неприятности в академии

И именно в момент блаженства слышу недовольный голос:

- Эй! Ты чего на моей кровати разлеглась?! Иди на свою!

Из ванной комнаты выходит Ингрин.

- Да ты издеваешься! – произношу я, обращаясь, скорее, к Всевышнему, чем к неожиданной соседке.

- Это ты издеваешься! – подлетает она, пытаясь выдернуть из-под меня нечто полупрозрачное: то ли халат, то ли вуаль для шляпки – по размеру как будто бы одинаково. – Встань немедленно! Порвешь ведь!

Запах ее духов ударяет в нос: приторный, терпкий, въедливый – как сама Ингрин.

- А нечего на моей кровати вещи раскладывать! – заявляю я, и, так и быть, чуть приподнимаюсь, давая ей возможность вытащить свою тряпочку.

Мало ли сколько эта веревочка стоит. Соседка у меня явно не из бедных.

- На твоей? – верещит Ингрин так, что уши закладывает. – Я первая увидела кровать, и я ее заняла!

- Я, я… Жопа муравья! Там не было написано, что кровать твоя, - усаживаюсь поудобнее, понимая, что придется держать оборону - девчонка так просто не сдастся.

- Я положила на нее свое платье! – Ингрин трясет передо мной нарядом.

- Ой, прости, я думала это занавеска от москитов.

Собираюсь снизить градус конфликта и предложить поступить по справедливости: окно достаточно большое и если мы передвинем эту кровать не как она сейчас стоит – боком, а поставим изголовьем к окошку, то тогда будет место чтобы точно так же поставить рядом вторую кровать. В итоге мы обе сможем спать у окна и наслаждаться видом. Но Ингрин сама все портит.

- Слышь, нищенка, скажи спасибо, что тебя вообще в приличную комнату пустили! Такие как ты должны спать в отдельном чулане. Тебе там самое место!

Кровь вскипает, прильнув к щекам. А дрянь, словно поняв, что попала по больной теме, продолжает:

- Впрочем, если ты так сильно нуждаешься в деньгах, я могу помочь. Станешь моей личной служанкой. Буду платить тебе в неделю пятьдесят деров, чтобы ты смогла себе купить нормальную одежду и не позорить наш факультет. Ну а ты будешь лично чистить мои туфельки до блеска, и гладить мою одежду, и еще заправлять мою кровать, и убирать после меня в ванной.

Она замолкает, пытаясь придумать еще какое-нибудь унизительное поручение.

Я не перебиваю. Спокойно слушаю. Пусть девочка выговорится.

- А! И еще будешь стирать все мои вещи!

Моим ответом становится подушка, которую я швыряю в противную соседку! Да так, что она едва удерживается на ногах.

- Дура психованная! – вопит Ингрин, хватая подушку и бросаясь на меня в атаку.

- А ты - тупая!

- Идиотка!

Вместо очередного эпитета, заваливаю скандалистку на кровать, вцепившись ей в волосы. Злость на ее хамство придает сил.

- Больно же! – орет она, но, к моему удивлению, не отступает, а принимается яростно бороться. Приходится и мне включиться на полную силу. Я-то думала эта фифа испугается и попросит пощады при первой угрозе, а она хоть и истерит как обезумевшая фурия, но отступать не собирается.

- Слезь с меня, ты, оголтелая корова! – рычит Ингрин, пытаясь вывернуться из моего захвата.

- Проси прощения – тогда слезу!

- Еще чего! – она умудряется высвободиться и схватить подушку. С силой бьет ею по плечу и тут же заносит для нового замаха. Перехватываю мягкое орудие с противоположной стороны и тяну на себя, намереваясь вырвать из рук.

- Отпусти! – шипит она, сжав зубы.

- Сама отпусти! – стискиваю пальцы еще крепче.

Раздается треск ткани и в следующий миг подушка разрывается, исторгая из себя ворох белоснежных перьев. Мы обе на мгновение замираем, ошеломленные зрелищем. Перья плавно опускаются на кровать и пол, застилая собой комнату. А заодно и нас с Ингрин.

- Посмотри, что ты натворила! – кричит нахалка, скидывая меня с кровати.

Больно ударяюсь задницей о деревянный пол. И замечаю, как в меня летит огненный смерч. Маленький, начального уровня, но жутко больнючий.

- Да что с тобой не так?! – успеваю его парировать защитным блоком, а в следующую секунду эта фифа прыгает на меня. Перья кружатся вокруг нас, словно снежная буря. Мы обе уже не замечаем ни беспорядка, ни того, как громко кричим друг на друга. Сцепившись как дворовые кошки, катаемся по полу.

- Эй, вы чего?! – доносится до нас мужской окрик.

Не сговариваясь, останавливаемся, тяжело дыша, и переводим взгляд на входную дверь. В проеме стоит Тобиас.

- Тебя еще не хватало! – буркаю я в адрес бывшего и одновременно рывком скидываю с себя Ингрин. – А ну брысь отсюда! И так далеко, чтобы я потом неделю тебя искала!

- Ты чего так с ним разговариваешь? – тут же вмешивается фифа, меняя тон на притворно-ласковый. - Тобуся, не слушай эту вредину. Проходи, дорогой.

Ну еще бы. Она теперь все будет делать мне назло.

Стоит вся такая деловая, юбочку поправляет. Причем, делает это нарочито медленно, чтобы «Тобуся» (за ногу его бабусю) успел насладиться зрелищем.

Я тоже встаю, отряхиваясь от перьев и оглядывая комнату. Мда уж… Беспорядок мы устроили знатный. Пух валяется по всему полу, лежит на наших кроватях, письменных столах, в кадках с растениями. Проще перечислить, где его нет – ибо такие места попросту отсутствуют.

- Позвольте полюбопытствовать, дамы: чем вам не угодила подушка? – Тобиас поднимает с пола то, что от нее осталось.

- Подушку эта психованная порвала! – спешит наябедничать Ингрин. – Тобусь, она мою кровать пытается отобрать. Скажи ей!

- Ты не имела права заниматься распределением мебели в комнате без моего участия. Так что все твои притязания являются недействительными.

- Она всегда такая занудная? – фифа демонстративно надувает губки, ища поддержки у Тобиаса.

- Вообще-то она права, - заявляет он, подходя ко мне и отряхивая от перьев.

Хочу отмахнуться, мол, я сама, но в данный момент он на моей стороне, а мне крайне не хочется продолжать потасовку. Опасаюсь, что если так и дальше пойдет, то мы разгромим всю комнату и будем вынуждены спать на коврике. Так что позволяю Тобиасу проявить заботу, чтобы он не переметнулся на сторону противника.

- Ты как? – шепчет он, вытаскивал перья из моих волос. Его пальцы легко перебирают мои локоны, задерживаясь чуть дольше, чем нужно. Чувствую его дыхание возле уха и внутри все дрожит от этой близости.

- Спасибо за помощь, но давай ты все-таки будешь держаться от меня подальше. Хорошо? – мне безумно не нравится, что мое тело так предательски реагирует на его прикосновения.

Дракона тебе в зад! Да какого Дахо?! Мне казалось, что за лето, что мы не виделись, я успела его вычеркнуть из сердца. Убедить себя, что все чувства в прошлом. Что все, что осталось – это даже не ненависть (это слишком сильная эмоция). Что внутри сохранились лишь разочарование и брезгливость.

Но вот прямо сейчас он рядом, а у меня мурашки по всему телу и сердце колотится как бешенное. Он прикасается, а меня точно магической атакой пронзает.

Не-не-не, так не пойдет. Мне не нужны эти глупые страдания. Не хватало того, чтобы я мечтала о том, чтобы мы вновь были вместе.

Специально заставляю себя вновь вспомнить день моего рождения. Как у нас дома собрались мои родные, друзья, одноклассники. И Тобиас. Он тогда пришел без подарка, хмурый, и это была уже тревожная весточка, на которую следовало обратить внимание. Но я как дура, наоборот, кинулась его утешать, говоря, что в этом нет ничего страшного, и что для меня важнее его внимание и присутствие. Видела, как он постоянно любезничает с моими подругами, но сама себя одергивала от скандала, говоря, что Тобиас просто пытается быть дружелюбным с моими гостями.

Но потом он начал пить. Один бокал за другим. Быстро. Демонстративно. Избегая смотреть на меня. А когда я мягко, причем правда мягко, попросила его не налегать на спиртное, он взорвался. Наорал, что его достал мой контроль. Что я постоянно указываю ему как жить и что делать. Вечно лезу в его дела.

Тут уже я, конечно, взорвалась. Потому что извините меня, но какого Дахо? Пришел без подарка, флиртует с моими подругами, пьет, а потом еще и орет? Естественно, я указала на это. Думала, мои слова его отрезвят.

Но то, что случилось дальше, это был как удар ножом в сердце. Тобиас заявил, что ему надоело притворяться моим парнем. Что он все те два года, что мы встречались, лишь изображал чувства ко мне, а на самом деле использовал, чтобы я помогала ему с учебой. Что, если бы не это – он на меня даже не посмотрел бы. И теперь, когда учеба окончена, он рад, что может официально и при всех объявить, что больше не станет изображать моего парня.

Я стояла с ощущением, будто меня помоями облили на центральной площади. Гости смотрели на меня с жалостью и от этого выворачивало наизнанку. Было так мерзко и больно, что едва сдерживалась чтобы не разреветься. Сжала кулаки и тихо произнесла: «Пошел вон из моего дома».

Глава 4

Вот прямо так и сказала: «Пошел вон из моего дома». Спокойно и без эмоций.

Он выбежал, хлопнув дверью.

Подружки кинулись утешать, но остановила их. Незачем. Меньше всего в тот момент мне нужны были их сочувствия. Меня и так окунули головой в дерьмо. Не хотела выглядеть еще более жалкой и слабой.

Отстранила сочувствующих и максимально спокойно произнесла: «После такого будет глупо продолжать праздник. Мне жаль, что все так произошло, но я хочу побыть одна». Забрала со стола начатую бутылку гранатового вина и ушла из дома в сторону леса. У меня там была опушка, где я часто любила бывать одна. Вот туда и направилась.

Помню, просидела там почти до ночи. Голова была как в тумане.

Опомнилась только когда осознала, что вино давно закончилось, на дворе темень, и что я продрогла до костей. Лишь после этого вернулась домой и потом до утра лежала в кровати, глядя в потолок.

В таком состоянии провалялась несколько дней, не желая вставать. Все что делала – лежала, уткнувшись в стену, варясь в котле из одних и тех же мыслей. Злость, обида, непонимание, боль.

Сны не приносили облегчения. В них был Тобиас. Он словно специально издевался, не желая давать ни малейшей передышки.

Понимала, что родители беспокоятся обо мне, но к счастью, им хватало такта, чтобы не лезть с расспросами. Спасибо им. Мама время от времени заходила, принося еду, или чтобы проветрить комнату. Папа сунулся с вопросом: «Как я?» Сказал, что если я хочу, то он найдет Тобиаса и поколотит его. Из уст папы это звучало комично. Отец у меня добрый и веселый, и я даже не представляю, как бы могла выглядеть его попытка побить Тобиаса. Так что это был первый момент, заставивший меня хоть на секунду улыбнуться.

Когда я впервые встала, ноги подкашивались, тело ломило от бездействия. Но за дверью пахло кофе, и я поймала себя на мысли, что снова хочу жить. Вопреки всему. Назло.

Я вычеркнула Тобиаса из своей жизни и сместила все внимание на подготовку к поступлению в академию. Знала, что не так сложно в нее попасть, как задержаться. Учеба будет не из легких, тем более для тех, кто решил стать боевым магом.

Удивительно, как Тобиас рискнул сунуться сюда.

Смотрю на то, как он счищает перья с моей кровати. Суетится, помогает. Зачем?

И тут до меня доходит, что делает Тобиас!

Отшатываюсь от него, глядя с брезгливостью. Он вновь хочет сделать из меня бесплатного репетитора! Чтобы я тянула его по учебе и помогала не вылететь из академии!

Видимо, Тобиас планировал идти учиться в другое место. Поэтому сдав все школьные экзамены, поспешил послать меня далеко и надолго, считая, что больше я не пригожусь. Но вышел большой такой жирный обломус: наверное, отец заставил сынулю поступить в магичку, да еще и на боевой факультет. А тут раз – и нас ставят в напарники. Вот он и пытается наладить отношения, думая, что я мигом растаю, по новой влюблюсь и буду его подтягивать по учебе.

- Помочь тебе с вещами? – спрашивает Тобиас так, словно не замечает моего гневного взгляда.

До чего ушлый. На что угодно пойдет ради своей цели. Ему похоже совсем плевать кого очаровывать. Пусть даже этим кем-то будет бывшая, чье достоинство он попытался растоптать на глазах у всех. Как только ему совести хватает так нагло себя вести?

На секунду мелькает желание и впрямь заставить его возиться с вещами, а потом выставить за дверь, тем самым хоть немного отомстив. Но решаю, что самым лучшим будет сразу показать, что больше его манипуляции на меня не подействуют. Пусть даже не мечтает. Я больше не куплюсь на все эти: «давай я тебе помогу», «ой у тебя тут перышко в волосах», «хочешь мороженку» и прочее. Пусть катится лесом и не возвращается! А я пойду к ректору и буду просить заменить мне напарника!

- Я не хочу тебя ни видеть, ни слышать, - произношу я ледяным тоном, гладя прямо в его наглую физиономию. - Мне от тебя ничего не нужно. Так что единственное, чем ты мне реально поможешь – это если избавишь от своего присутствия.

Он смотрит в ответ, не меняя выражения на лице: все та же вежливая улыбка. Но по его глазам замечаю, что мои слова достигают цели. Во взгляде мелькаем что-то болезненное.

«Ага! Что, неприятно, да? А мне, думаешь, было приятно такое слышать от тебя? Ведь специально сформулировал так, чтобы максимально меня унизить. Тебе было плевать как я себя буду чувствовать. Но не бойся, милый, я не удостою тебя мести. А знаешь почему? Потому что ты не заслуживаешь даже этого. Я не хочу тратить на тебя ни крупицы своего времени. Единственное, чего ты от меня дождешься – равнодушного презрения. Твое имя для меня – пустой звук. Ты для меня – никто. И все что я хочу, чтобы ты поменьше мельтешил у меня перед глазами».

Вижу, как Тобиас хочет что-то ответить, но в разговор вмешивается Ингрин:

- Тобусь, ну ты же видишь, как она с нами обращается! На меня нападает как ненормальная, тебя выгоняет. Еще и хочет забрать себе кровать у окна. Разве это честно? – фифа поправляет волосы, изображая оскорбленную невинность. – Вот скажи, разве я заслуживаю того, чтобы спать в углу как какая-то служанка? Скажи ей, пожалуйста, чтобы она отдала кровать мне.

Мне даже любопытно: чего она добьется этими жалобами? Ингрин правда думает, что если уговорит Тобиаса встать на ее сторону, то я сдамся и уступлю? Смешно.

- Послушай, а почему бы вам не переставить кровати так, чтобы обе стояли у окна? – спрашивает богатенький оболтус, и я даже мысленно усмехаюсь тому, что он озвучивает мою собственную идею.

- Вот еще! Кровать стоит у окна не просто так! – взвивается Ингрин. – Это ведь очевидно! Она должна достаться достойнейшей. Той, кто умеет вести себя, у кого знатный род, кто сильнее по магии.

- Это ты-то сильнее по магии? – на такое я не могу смолчать. – Хочешь проверить? Давай, легко. Я тебе покажу…

- Девочки, - вмешивается Тобиас, вставая между нами. – Успокойтесь, пока вы тут все не разнесли. Вы обе определенно сильные магички, иначе не поступили бы на боевку.

На секунду отвлекаюсь на окно: мне показалось, или только что над городом мелькнул зеленый свет? Как будто вспышка грозовой молнии, но ядовитого изумрудного оттенка. Сверкнула и исчезла.

- Я придумал как вы можете выяснить кому достанется желанная кровать.

Фраза Тобиаса заставляет отвернуться от окна. А этот интриган драконов еще и специально паузу держит, чтобы мы начали расспрашивать и умолять рассказать.

- Как? – первой не выдерживает Ингрин.

Тобиас продолжает молчать, явно наслаждаясь вниманием.

- Говори уже, пока я тебя не огрела чем-нибудь тяжелым, - произношу я, хорошо зная все его манипуляторские штучки.

- А вдруг ударишь и я забуду способ?

- Хочешь проверить?!

- Только не бей по голове, - он картинно прикрывается руками, как будто я и правда собираюсь его колотить.

Тоже мне. Еще руки о него марать.

– Есть одно заклинание, которое позволяет комнате самой решать, кто где будет спать, и какая мебель кому должна принадлежать.

- Это как так? – удивляюсь я.

Впервые слышу о таком.

- Магия распределяет все предметы по энергетике жильцов. Хотите попробовать?

- Ты серьезно? – спрашивает Ингрин, прищуриваясь. – А как я узнаю, что ты не мухлюешь? Вдруг вы с Кайрой заодно, и специально разыгрывали передо мной ссору, чтобы я поверила будто вы в плохих отношениях?

- Он меня бросил, - произношу я отрешенно, и сама поражаюсь тому, как легко даются эти слова. - На глазах у родных. Сказав, что встречался со мной только ради экзаменов и что никогда не любил.

Тобиас дергается как от удара кнутом. Но молчит. Да оно и понятно. Что тут скажешь на правду?

- Оу… - тянет Ингрин, с интересом уставившись на нас. – Неожиданно. Так вы, значит, бывшие? То-то между вами аж искры летают. Ну теперь все понятно. Так ты ее бросил, да? Ну… не могу осуждать, красавчик. На твоем месте я бы вообще не стала с ней встречаться.

- По-моему, ты нарываешься, - я вновь начинаю закипать.

- Что и требовалось доказать. Хамка. Тобусь-лапусь, давай свое заклинание.

Тобиас прикрывает глаза, очевидно, проводя вычисления и переплетая магические потоки в сложный узор. Спустя секунд десять комната начинает наполняться мягким теплым светом. Вижу, как в том месте, где я стою, появляется синий круг, почти такого же оттенка, как мои волосы, и от него ползут тонкие линии по всей комнате. Под Ингрин круг огненно-рыжего цвета, от которого так же растекаются светящиеся жгутики. Как только они дотягиваются до мебели – та подсвечивается в цвет жгута.

В синий окрашивается половина шкафа, письменный стол, стоящий ближе к двери, одно из кресел возле журнального столика, несколько полочек и крючков в ванной комнате и… да! Кровать у окна! Она тоже светится ярко-синим цветом! Вот так вот!

Я даже не сдерживаю ликования.

- Ну вот. Комната тоже считает, что я должна спать тут, - демонстративно заваливаюсь на отвоеванное императорское ложе и победоносно смотрю на Ингрин.

- Вы все подстроили! Это ты! Ты точно сделала что-то с заклинанием! Ты в него вмешалась! – шипит Ингрин, не желая мириться с поражением.

- Это исключено, - произносит Тобиас. – Комната и правда сама сделала этот выбор.

Он подмигивает мне и довольно улыбается.

- Ну и ладно! Забирай свою кровать! Но знай: ты еще пожалеешь об этом!

Фифа резко разворачивается и выходит из комнаты, хлопнув дверью.

- Ладно, располагайся, я пойду, - произносит бывший так, словно только что спас свою возлюбленную и теперь готов уйти со спокойной совестью.

- А чего заходил?

- Просто проверить как ты устроилась и спросить: не нужна ли тебе помощь.

Ну все, это уже переходит все рамки приличий. Нужно ставить его на место!

- Так. Спасибо за заботу, но говорю еще раз: мне от тебя ничего не надо! – произношу я жестким тоном, вставая с кровати. - И если ты решил, что стоит тебе поизображать из себя благородного рыцаря и я тут же растаю и забуду, как ты поступил, то даже не рассчитывай!

- Я и не рассчитываю. Просто не чужие люди. Ладно, раз у тебя все хорошо, то я пойду. Заодно попробую успокоить твою соседку.

Хочется съязвить о том, как именно он будет ее успокаивать, но сдерживаюсь. Нужно не забывать о том, что я не должна испытывать к нему ненависть. Только безразличие.

Бывший уходит.

Стою растерянная, так до конца и не понимая, что он задумал. Одно ясно: мне нельзя терять бдительности. Он слишком хитер и беспринципен. И что-то мне подсказывает, что это была лишь прелюдия. Основная игра – впереди.

Глава 5

Волнительно: первое занятие в академии и сразу по боевой магии. Дверь в аудиторию тяжелая, высотой, наверное, метра четыре. Пальцы нервно сжимают ремешок сумки, пока я пытаюсь отпереть ее. Толкаю плечом, и не успев переступить через порог, улавливаю резкий запах гари. Захожу внутрь и буквально замираю, ошеломленно разглядывая происходящее: в помещении царят безумие и хаос. Неподалеку от доски, испещренной формулами магических заклинаний, двое студентов пытаются потушить магические накидки. Те продолжают тлеть, окутывая помещение едкой вонью.

Рядом стоит весьма крепкая на вид девица с белоснежными волосами, заплетенными в тугие косы. И судя по выражению лица, именно она только что запустила в парней огненными шарами. Девушка смотрит на них с победоносной улыбкой, скрестив руки на груди. Возле нее радостно гогочет низкорослый крепыш, подзуживая продолжить магическую драку. Похоже, учиться мне предстоит далеко не с милыми зайками. Что ж, тем интереснее.

Взгляд скользит по аудитории: высокие сводчатые стены, витражные окна с мозаичными разноцветными узорами, парты на которых стоят котлы для работы с огненной энергией. Собираюсь пройти внутрь, как ощущаю резкий тычок в спину.

- С дороги! – голос холодный, с явными нотками превосходства.

Внутри резко вспыхивает возмущение, а руки сами сжимаются в кулаки.

Мне даже оборачиваться не нужно, чтобы понять, кто это. Достаточно почувствовать тяжелый амбровый аромат духов, которым пропахла вся спальня. Ее сиятельство Ингрин собственной персоной. Проходит мимо с гордо поднятой головой, как будто она какая-то королева, снизошедшая до подданных.

Хочется запустить в нее огненной сферой: на фифе никакой защитной накидки, а ее тонкая блузочка полыхнет за секунду, оставив хозяйку в одном белье. Казалось бы: а почему нет? Но решаю, что лучше отомщу ей после занятия, исключив возможность нарваться на гнев преподавателя и тем самым подпортить мнение о себе. Хамку определенно нужно поставить на место, но не ценой моего бесплатного обучения. Так что держим себя в руках, Кайрочка, и изображаем паиньку. По крайней мере, пока нас не зачислят окончательно.

В дальнем углу замечаю Тобиаса. Сидит нарочито небрежно, лениво откинувшись на спинку стула и смотрит прямо на меня. Заметив, что увидела, поднимает руку в приветственном жесте и указывает на место рядом с собой, приглашая присесть. Он правда думает, что я не устою перед его вниманием?

- Даже не мечтай, - посылаю ему саркастический воздушный поцелуй и целенаправленно иду к первой парте. Никто из студентов не решился занять место так близко к кафедре. Скорее всего, боятся, что в этом случае станут объектом повышенного внимания для преподавателя. Вот и прекрасно.

Лично я, наоборот, буду только рада показать свои знания и умения. Мне опасаться точно нечего. Может быть, это звучит самоуверенно, но уж поверьте, я действительно серьезно отношусь к учебе. Вы бы на моем месте так же поступали, зная, что это ваш единственный билет в сытую обеспеченную жизнь.

- Что, боишься меня? –Тобиас пытается спровоцировать на «слабо».

Знаю я его приемчики. Когда мы еще считались парой, он периодически любил подначивать меня, пользуясь тем, что я азартна до мозга костей. Но нет, милый мой, я не собираюсь вестись на твои уловки. Хотя какой ты милый? И уж точно не мой. Спасибо, мне больше такого счастья не надо.

- Считай как хочешь, - я безразлично пожимаю плечами, усаживаясь за первую парту.

Плевать, что он подумает. Я сюда приехала учиться, а не пытаться что-то доказать бывшему.

Достаю из сумки тетрадь и ручку. В воздухе все еще пахнет гарью и духами Ингрин. Вот же фифа! Никакой меры не знает. Записанные на доске формулы резко вспыхивают синим свечением, а дверь с грохотом захлопывается.

- Добро пожаловать в пекло, цыплятки, - рокочет грубый сиплый голос.

Оборачиваюсь на звук и чуть не ойкаю от страха. На нас надвигался рослый, метра два с половиной, крепкий мужчина с чернющими волосами и бородой, похожей на острый обломок скалы. Лицо испещрено черными шрамами, какие остаются после сильных атакующих заклинаний, а глаза светятся желтым светом. Такие глаза - верный признак, что передо тобой бессмертный маг.
Я слышала, что ректор из бессмертных, но чтобы еще и профессор боевой магии? Вот это удача.

Профессор размеренно идет к кафедре, и каждый шаг его тяжелых ботинок гулким эхом разлетается по аудитории. Тишина стоит такая, что я слышу, как дышит девчонка с косами. Она до сих пор стоит в центре помещения, не успев сесть. Смотрит на преподавателя точно заяц, пойманный в ловушку.