( Не ) та женщина

Жасмин немного поколдовала над снимками в фотошопе, поставила парочку фильтров, добавила приготовленный заранее рекламный тест. Выложила серию изображений и коротких видео в сториз, а основной пост отправила в отложку на более позднее утро. Дело сделано, денежки отработаны. «Всё… теперь можно домой».

Новикова потянулась, вдохнула свежего лесного воздуха и нехотя поднялась на ноги.

Времени всего-то шесть утра, к половине восьмого она уже будет дома, смоет со своего лица всё, что на ней есть, слопает бутерброд и ляжет баиньки.

После столь раннего приключения спать хотелось просто зверски.

Жасмин собрала вещички, запихнула в сумку, сложила на заднее сиденье своего красного седана, села в машину. Улыбнулась собственному отражению в зеркале заднего вида и повернула ключ зажигания.

Машина не завелась.

Глава 56. Срочно требуется «АнтиЖенин»

— Рубен Русланович, мы не знаем, как так вышло… — пытался объясниться начальник отдела новых технологий.

— Всех вплоть до лаборантов проверили, под микроскопом просмотрели! — вторил ему начальник службы безопасности.

— Никак не может быть в штате лазутчика… — тихо проблеяла начальница отдела кадров.

Рубен обвел взглядом эту троицу, сидевшую напротив него в конференц-зале, и процедил сквозь зубы:

— Мне никакие оправдания не интересны! Ваше блеяние до одного места. Нужны ответы! И вы ответите… Я повторяю свой вопрос: кто слил информацию по последним разработкам в United Unlimited? И вы мне скажете, кто лазутчик, найдете его, из-под земли достанете. А если нет, то работать будете дворниками на вокзале, ясно вам?..

— Но как же… но мы же… — вторили сотрудники.

Рубен почувствовал жужжание мобильного в кармане. Слушал в пол-уха сотрудников, доставая телефон, и вдруг замер, увидев, кто звонил.

Абонент по имени Женя.

Точнее, не звонила даже, просто сбросила один гудок.

«Один, сука, гудок…» — проорал Рубен про себя, еле сдерживаясь, чтобы не расшибить ни в чем не повинный смартфон об стену.

И не имело уже никакого значения то, что говорили ему сотрудники, как и служебное расследование, которое начал сегодня утром.

Рубен будто выпал из реальности, снова в прошлое провалился.

А ведь он полгода держался!

Пол гребаных года он держался от нее подальше.

Не звонил Жене, не писал, а после того злосчастного конкурса красоты запретил себе заглядывать в ее «Инстаграм». Чтобы удержаться от соблазна, удалил это приложение с телефона. Стер ее из своей жизни.

Его слово твердое: завязал — значит завязал. Однако даже курить бросить было проще, чем завязать с зависимостью по имени Женя.

Рубен жалел, страшно жалел, что не нашлось в этом мире изобретателя, который смог бы придумать средство под названием «АнтиЖенин». Чтобы принял и сразу забыл о девочке Жене, смог жить своей жизнью, наслаждаться ею.

Последние месяцы Рубен посвятил всего себя работе, параллельно изучал китайский, нарабатывал новый рынок сбыта, стал богаче почти на четверть капитала. Хотя в прошлые недели и наметился небольшой спад из-за слитой конкуренту информации о новых разработках, всё равно общая картина радовала. Очень это оказалось финансово выгодно — заглушать работой мысли о неразделенной любви.

Думал, что попустило, полегчало, прекратил крутить в голове ее образ по тысяче раз в день.

И вот, пожалуйста: Женя бросила один гудок, а у него уже тряслись руки и пересохло в горле. Как это работает? Как?! Почему не догадался заблокировать ее номер?

Впрочем, тут же забеспокоился: «Что ей нужно? Может, что-то стряслось?»

Сердце тут же сжалось от волнения, ведь раньше она ему не звонила. Хотя… один гудок вряд ли можно назвать звонком. Вполне вероятно, набрала по ошибке и сразу сбросила, поняв, кому звонила. Версия? Версия. Конечно же, это было именно так, ведь не может быть, чтобы ее величество Евгения Новикова сама изволила набрать номер жалкого смерда, Рубена.

Вдруг телефон в его руке снова завибрировал. Женя!

«Я не буду брать трубку. Нет, ни за что не возьму!» — мелькнула в голове мысль.

И тут же он будто со стороны услышал свой грозный рык:

— Всем выйти!

Гаркнул так, что, показалось, затряслись стекла.

Подчиненные вздрогнули, и все трое резво подскочили со своих мест и побежали к выходу, как заправские спринтеры.

И пока они не вышли, Рубен гипнотизировал телефон. А тот всё звонил и звонил.

Наконец он не выдержал, всё же принял вызов, поднес трубку к уху, крепко сжав.

— Да, Женечка? — прохрипел почти ласково, чувствуя, как кровь начинает стучать в висках.

Глава 6. Встреча

Пятнадцать минут до происшествия

Рубен доехал до развилки, где ему отсалютовали двое патрульных на полицейской машине.

«Вот это размах…» — усмехнулся про себя.

Остановил гелик и обратился к бритоголовому, который сидел за рулем:

— А я там ни на кого левого не наткнусь? Не хотелось бы…

— Нет, что вы, — покачал головой патрульный. — Мы здесь с рассвета, по этой дороге ни одна машина еще не проехала.

Булатов довольно кивнул и поехал в указанном направлении. Чуть позже потянулся в бардачок — достать карту, но там ее не оказалось. Только тут вспомнил, как вчера выложил ее, чтобы взять с собой домой. Обратно положить, естественно, забыл, ведь утром чуть не проспал великое действо.

— Тьфу ты… — расстроился.

Впрочем, вчера он отлично рассмотрел дорогу, на память не жаловался. Ехать нужно прямо до второго поворота, потом на развилке направо, и очень скоро на пути должна была встретиться та самая незнакомка. При мысли о девчонке в штанах стало тесно. И Рубен надавил на педаль газа.

Ему и проехать-то следовало всего пару километров, однако рулил уже минут десять, а никакой незнакомки не увидел. В голове четко поселилось ощущение, что все-таки пропустил нужный поворот. Однако проехав чуть дальше, наконец увидел впереди силуэт девушки в красном платье.

«Она!» — сразу понял.

Пять минут до происшествия

Жасмин уже еле шла по дороге, проклиная всё и всех.

Босоножки на шпильках хоть и не были новыми, но уже натерли ногу, к тому же по каменистой дороге идти в такой обуви — само по себе пытка.

Но выбора у нее не было.

У нее в целом, начиная со вчерашнего вечера, какие-то дикие проблемы с выбором, да и вообще, сплошные напасти.

Осталась без фотографа, не выспалась, еще и машина сломалась!

Ладно бы на этом несчастья и прекратились, но не-е-ет…

Когда любимая железная коняшка отказалась заводиться, Новикова чуть не разревелась. Одна в глуши, попробуй вызови туда эвакуатор. Решила звонить друзьям. Вылезла из машины и начала обзванивать.

Но кто тебе ответит в шесть утра? Все стали не в меру умные, звук на телефоне на ночь отключают. Жасмин разнервничалась, начала бродить туда-сюда по полянке, пытаясь хоть кому-то дозвониться. И тут споткнулась о камень, да так неудачно, что порвала свои любимые и удобные походные босоножки. Мало того, еще и телефон уронила... экраном вниз!

За пять минут она лишилась машины, удобной обуви, телефона, а вместе с ним и выхода в интернет.

Пришлось напяливать эти жуткие десятисантиметровые каблуки, которые брала для фотосессии, и топать ножками к людям за помощью. Не босой же идти со свежим— то педикюром!

Место глухое, и это пугало, ни одной живой души Жасмин так и не встретила, по крайней мере человеческой. Только птиц… они громко пели, чирикали. Но по мере того, как она продвигалась вперед, даже пернатые стали затихать, попадались всё реже.

Жасмин вышла из лесной полосы и пошла по дороге. Брела и брела, а на пути никого. Всё больше нервничала. А солнце поднималось всё выше, уже стало припекать, несмотря на ранний час. И вдруг вдалеке показалась машина — черный гелик.

Новикова так обрадовалась, что готова была замахать руками и закричать от радости, еле сдержалась. К счастью, водитель и без этих щенячьих восторгов ее увидел и ехал явно прямо к ней. Кстати, достаточно быстро ехал! Огромный джип затормозил слишком резко.

«Может, маньяк какой?» — мелькнуло в голове невыспавшейся Жасмин.

Но какой маньяк будет ездить в поисках жертвы в семь утра?

«В такое время маньяки спят!» — успокоила она себя.

К тому же выглянувший из окна машины мужчина оказался для маньяка слишком симпатичным. В модной коричневой рубашке, широкоплечий, с большими карими глазами и темно-русыми волосами. Его лицо покрывала легкая щетина. Явно русский, хотя некоторые восточные черты всё же были: слишком густые темно-коричневые брови, ресницы. Впрочем, какая ей разница, каков он на внешность?

Жасмин понравилась его белозубая улыбка, и она успокоилась окончательно. Решила подойти к машине со стороны водителя, тут же принялась тараторить:

— Ой, здравствуйте, я так рада, что вас встретила! Подвезете до города, а? У меня машина сломалась. Или хотя бы дайте телефон вызвать эвакуатор?

И тут незнакомец как-то совсем нехорошо ее обсмотрел, словно прикидывал, как она ему. По блеску в его глазах Жасмин поняла: одобрил, понравилась.

— Конечно, куколка! — гаденько улыбнулся. — Только это дорого тебе встанет.

— Э— э— э… что? — сначала не поняла она.

Привыкшая к тому, что мужчины спешили ей помочь, Жасмин к такому ответу оказалась совершенно не готова. Неужели рыцари настолько перевелись? Он хочет денег за звонок?

— Сколько вы хотите? — спросила, подсчитывая в уме имевшуюся наличку. — У меня много с собой нет, держу деньги на карте…

— О, я принимаю оплату исключительно натурой, — цокнул языком он, и его улыбка магическим образом стала еще гаже.

Теперь Жасмин уже не понимала, как могла посчитать его мерзкую ухмылку хоть сколько-нибудь привлекательной.

«Нет, ну что за парнокопытное! Это он так шутит? Тоже мне клоун!»

— Я надеюсь, это вы так пошутили! — фыркнула она.

— А я надеюсь, ты сейчас стащишь свои трусики.

— Я не проститутка! — выкрикнула она, сжимая в руках клатч.

— Да ладно! А что платье такое напялила? — Он оглядел ее наряд сверху вниз.

Ну да, красное платье, и что? Красное носят только проститутки? Оно даже не было коротким — доходило почти до колена. Облегающее, да, но на пошлый наряд девочки по вызову не тянуло при всем желании.

Всё еще приходя в себя от грубого высказывания, Жасмин услышала резкое:

— Давай, не ерепенься, трусики снимай и садись в машину.

Это был приказ. Не прикол, не попытка флиртовать, именно приказ.

Глаза Новиковой широко распахнулись, ресницы захлопали с небывалой скоростью.

— Ты тупая или глухая? — процедил незнакомец.

Его слова подействовали на нее как ушат ледяной воды.

За время своей работы блогером Жасмин столкнулась со множеством разного, в том числе с открытой ненавистью и троллингом. Обычно ей удавалось с гордо поднятой головой уходить от конфликтов. Но у каждого есть своя болевая точка. И у Новиковой она тоже была. Отчего-то некоторые люди считали: если ты пишешь посты в «Инстаграме» и выставляешь свои фото, значит, у тебя априори ай-кью ниже дна Марианской впадины*.

И невдомек этому козлу, что Жасмин свободно говорит на трех языках, а также обладает массой других талантов.

Тупая… Это слово бесило еще со школы, и она очень старалась такой не быть. Да только люди видят лишь то, что снаружи. А ум, он в черепушке скрыт и в глаза так сильно, как ее красивое личико, не бросается. Если хорошенькая, значит, тупая — самый мерзкий стереотип.

— Мне повторить вопрос? — Незнакомец сопроводил гадкие слова еще более гадкой ухмылкой.

В эту самую секунду у Жасмин задергался глаз. Она поняла: еще чуть-чуть, и схватит какой-нибудь увесистый камень и швырнет этому козлу прямо в лоб.

Мало ей своих неудач, так еще умудрилась встретить такого наглого хама. Не нужен ей его телефон, пусть подавится. И в машину к этому извращенцу она ни за что не сядет.

«Просто уйди!» — приказала она себе.

Еле сдержалась, чтобы ничего этому сказочному придурку не ответить, уже собралась отвернуться, но рука всё же взметнулась, а вместе с ней и средний палец, который она с превеликим удовольствием и продемонстрировала в качестве главного аргумента.

Развернулась, гордо вскинула голову и зашагала дальше по дороге.

Жаль, уйти далеко ей не дали.

*Мариа́нский жёлоб (или Мариа́нская впа́дина) — океанический глубоководный жёлоб на западе Тихого океана, самый глубокий из известных на Земле. Назван по находящимся рядом Марианским островам.

Глава 57. Курс на сближение

Рубен не был уверен, сон это или явь, просто позволил себе его — один разговор.

С ней, с девушкой, чей голос заставлял сердце разгоняться до двухсот ударов в минуту, а заодно отключал мозг.

— Рубен, я знаю, ты не хотел общаться. Извини, что позвонила, просто… — сказала Женя и замолчала на середине фразы.

Он тут же распознал в ее голосе какое-то беспокойство и забеспокоился сам. Крепко забеспокоился, до дрожи в голосе.

— Женя, что случилось?

— Я… меня положили на сохранение, — ответила она сдавленно.

— Сохранение чего? — еще больше заволновался он.

— Плода, конечно. В смысле ребенка. То есть не совсем на сохранение, уже, в принципе, скоро конец срока, вот я и тут…

— Что случилось с ребенком? — перебил он ее резко.

— Да ничего, в общем-то, — продолжила мямлить она. — Просто слабость, небольшое недомогание. Мне ведь совсем немного до родов осталось. Но ты не волнуйся, тут очень внимательные врачи и палата хорошая. Мне нравится здешний роддом.

Ему было очень важно и интересно узнать, как у нее дела, и тем не менее ее слова никак не объясняли причину звонка. А она ведь должна быть, разве нет? И серьезная, раз Женя решилась на разговор после полугода молчания.

«Она боится сказать? Почему медлит?»

— Женя, объясни мне толком, что случилось? Почему ты мне звонишь? — нервно спросил Рубен.

«Может быть, чересчур строго прозвучало? Какого лешего она молчит?!» — изнемогал он в ожидании.

И вдруг услышал ее испуганный голос:

— Просто мне очень одиноко и страшно... и… я хотела услышать твой голос. Ты такой сильный, уверенный, а мне этого сейчас очень не хватает. Поэтому позвонила.

Рубен замер с трубкой у уха и выдохнул. Ничего не случилось, ура! С Женей всё в порядке.

А потом до него вдруг дошло: «Это насколько ей там паршиво и одиноко, что она решила позвонить именно мне! Не сестре, не подругам, а мне!»

— Другой причины у тебя нет? — уточнил он на всякий пожарный, вдруг что-то утаивает.

В трубке послышался ее вздох, а потом она выдала совершенно неожиданное:

— Извини, что побеспокоила, просто надеялась на небольшую поддержку. Больше не буду звонить.

И паршивка отключилась.

— Женя, ты меня не так поняла, я не имел в виду… — попытался Рубен объяснить, но трубка уже пела короткими гудками.

А ведь он просто переволновался, поэтому и разговаривал с ней так резко. Совсем не имел в виду, что ей не надо ему звонить. В жизни не чувствовал себя более косноязычным, чем во время этого телефонного разговора.

Рубен мысленно шлепнул себя по губам, будто стремился наказать за то, что общался с Женей совершенно не так, как ей было нужно. И когда она еще раз ему позвонит? Опять через полгода?

«Вообще-то, у тебя тоже есть пальцы и даже телефон! Можешь и сам ее набрать», — тут же пришла в голову мысль.

Да, он хотел с ней поговорить, очень хотел… Но лично!

«Мне совершенно не до этого сейчас, — включился в голове голос здравого смысла. — У меня на работе проблемы!»

Однако в следующую секунду он уже бронировал билеты во Францию. На ближайший рейс.

Всё, баста, Рубен больше не мог находиться вдали от этой женщины.

«Плевать, что она меня не хочет, — тут же решил. — Зато я нужен ей! Пусть не как любовник, а просто как человек, как друг, но я буду рядом!»

***

«Ходите как минимум час в день! Пятнадцать минут утром, в обед, после дневного сна и вечером», — вспоминала Женя рекомендации врача и ругалась про себя: — Ага, походишь тут… Сам бы попробовал ходить при условии, что живот на нос наползает!»

Женя каждый день смотрела в зеркало и с трудом узнавала в этой круглой со всех сторон особе себя. Шарик! Арбуз. Глобус… Но, конечно же, следовала рекомендациям врача, несмотря на тот факт, что ходьба доставляла только дискомфорт.

Впрочем, на девятом месяце беременности она только и чувствовала, что один сплошной дискомфорт. А еще страх. Отчаянный и абсурдный страх, что что-то пойдет не так. Давила его в себе, а он не давился: крепкий оказался, зараза такая, живучий.

Вот и сегодня, гуляя по скверу, расположенному возле роддома, Женя старательно пыталась успокоиться, объяснить себе, что бояться нечего, что она в надежных руках. Только это не помогало. Теплый апрельский день не радовал совершенно, а пресловутая ходьба раздражала.

И вдруг она услышала где-то за спиной резкий оклик:

— Женя!

Ей показалось? Нет, это не мог быть Рубен. Или мог?

Женя еле подавила глупый порыв спрятаться за дерево, чтобы Рубен ее не увидел в этом дурацком белом сарафане — единственной вещи, которая в ее положении оставалась удобной. Но, во-первых, деревце не спрятало бы ее, слишком тонкое, во-вторых, ей всё же очень хотелось увидеться с нежданным гостем.

Пригладив собранные в хвост волосы и отругав себя за то, что не догадалась утром накрасить хотя бы ресницы, Женя обернулась.

— Вот ты где! — проговорил Рубен с горящим взглядом. — Я искал тебя в палате, но не нашел, переволновался…

— Что ты здесь делаешь? — спросила Женя сразу.

Он тоже улыбнулся ей, немного замялся, пожал плечами:

— Был неподалеку, решил заскочить…

— Неподалеку? В смысле во Франции? — насторожилась Женя.

— В Европе, — снова пожал он плечами. — Не рада видеть?

— Очень рада! — все-таки призналась Женя.

А потом схватила его за руку, будто боялась, что сбежит. Посмотрела в глаза и еще раз повторила с чувством:

— Рубен, я очень рада тебя видеть! Но... ты как-то странно на меня смотришь. Я похожа на пончик, да? Или нет, на арбуз… Вот! На утку, которая проглотила арбуз, я угадала?

Рубен лишь усмехнулся и одарил ее каким-то особенно нежным взглядом.

— Ты прекрасна, Женя…

— Льстишь! — усмехнулась она. — Женщина не может быть прекрасной, веся столько, сколько вешу я!

— Да, покруглела, — ответил он со смешинками в глазах.

— Но-но, попрошу без уточнений, — фыркнула она с притворным раздражением.

— Можно украсть будущую мамочку из больницы на пару часов и угостить обедом в ресторане? — вдруг предложил Рубен.

— Не можно, — покачала она головой с самым серьезным выражением лица, — а нужно!

Рубен по-доброму засмеялся, предложил ей руку, и они зашагали к выходу из больничного сквера.

Именно в этот момент малышка Нонна решила, что маме пора о ней вспомнить.

Нонна — имя, которое Женя выбрала для своей будущей дочки. Это имя казалось ей настолько прекрасным, что хотелось повторять его бесконечно — певучее и очень будущей малышке подходящее.

— Ой, ой… — не удержалась Женя от комментариев того, что чувствовала внутри.

Давно заметила: если чему-то сильно радовалась, это передавалось и Нонне, и любимая дочь начинала свою зарядку — раздвигание ребер матери ножками. Эдакое распирающее больно-странное чувство, которое никак не заглушишь и не проигнорируешь.

— Что случилось? — тут же забеспокоился Рубен.

Женя вцепилась в его руку и задышала, как учили на курсах.

— Подожди минуточку, сейчас эта поганка успокоится, и пойдем… Не переживай, всё в порядке, штатная ситуация.

— Конечно, — кивнул Рубен. — Поганка? Значит, у тебя будет девочка?

— Да, девочка, — улыбнулась Женя и снова схватилась за живот. — Ой-ой, что-то она слишком усердствует…

Рубен аж побледнел, буравя ее взглядом. Женя заметила, как у него на шее задергалась венка.

— У тебя живот шевелится… — вдруг выдал он.

— Это ножка Нонны, — сообщила Женя и, не думая, схватила Рубена за руку, приложила к животу: — Попробуй.

Он замер как громом пораженный, даже не дышал, кажется, пока его теплая ладонь грела ее живот. И малышка вдруг успокоилась.

— Вроде бы всё прошло, пойдем обедать? — спросила Женя.

И тут у нее случилась первая схватка.

Она вцепилась в руку Рубена и прошептала:

— Не пойдем мы обедать… Отведи меня в палату. Кажется, начинается!

Женя никогда не видела у Рубена такого выражения лица. Он нервно сглотнул, весь будто окаменел, а потом повел ее внутрь роддома.

— Рубен, я понимаю, просьба моя дикая, но ты можешь побыть со мной, пожалуйста? Я боюсь… — призналась она с чувством.

— Буду с тобой столько, сколько скажешь… Держи мою руку, если тебе так проще.

И Женя держала… сжимала, когда хотелось кричать. А когда не могла терпеть, кричала и еще сильнее сжимала.

«Господи, спасибо тебе за крепкие руки Рубена…»

***

Рубен метался по коридору из одного конца в другой. Не знал, куда себя приткнуть, пока в родильной палате происходило основное действие. Дико хотелось рвать на голове волосы, только вряд ли помогло бы. Слушать крики любимой женщины было невыносимо, она как будто умирала по другую сторону стены, а он ровным счетом ничего не мог с этим поделать.

Это не роды, это жутчайшая пытка, задуманная природой.

Рубен не понимал, зачем вообще Женя на это пошла? Почему не сделать кесарево, зачем это терпеть? Ради чего? Естественные роды лучше для ребенка? Что за бред! В то же время он никогда не думал, что в этой маленькой девчонке столько силы и терпения.

Слабая женщина? Ха-ха три раза. Именно сегодня Рубен понял, что никого сильнее Жени не встречал.

Он пережил с ней каждую секунду болезненных схваток и не понимал, как кто-то мог назвать роды чудом, а появление младенца на свет чем-то прекрасным. Малодушно жалел, что не приехал к ней, допустим, завтра или послезавтра, когда всё уже было бы кончено, и в то же время не мог и на минуту от нее отойти. Боялся, что с ней случится что-то непоправимое и старался помочь на свой лад, подбодрить словами, отвлечь шутками, рассказами про родину, сплетнями, всем, что приходило в голову. Терпел, пока она пыталась сломать его кисть своими маленькими ручками, когда сжимала во время особо острых болей.

Это было дикое зрелище и испытание. Но как же он разозлился, что врач выпроводил его вон во время «изгнания плода», как он это назвал. И в то же время был благодарен за то, что не видел искаженное болью лицо Жени.

Вдруг из-за двери раздался визг. Громкий, искренний визг младенца.

А через некоторое время из палаты всё же показался врач.

Рубен тут же подлетел к нему, спросил на французском:

— Что с ней?

— Всё в порядке, роженица произвела на свет чудесную здоровую девочку. Она сказала, вы ее друг, верно?

— Да, я могу ее видеть?

— Лучше повременить, она должна отдохнуть, а ребенка сейчас заберут в детское отделение. Но вы можете на него взглянуть. Если хотите, конечно…

Вообще-то Рубен не собирался. Однако стало интересно, кого все-таки произвела на свет божий Женя. Ради кого он провел в роддоме последние девять часов, наблюдая за страданиями любимого человека.

— Я хочу посмотреть… — уверенно проговорил Рубен.

И его отвели в специальную палату, а через несколько минут прикатили на каталке маленький белый сверток.