Полная версия
— Довольно, — его голос стал опасно тихим, как затишье перед бурей. — То, что она солгала, не отменяет того факта, что между нами всё кончено.
— Мой горячий дракон, — её голос стал низким, чувственным, — прошла целая неделя без тебя, моё сердце разрывалось, я так скучала...
Лёгкие шаги — она приблизилась к нему, шёпот шёлка стал отчётливее.
— Помнишь, как нам было хорошо вместе? До того, как эта интриганка всё разрушила...
В комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием. Затем раздался характерный звук расстёгивающегося ремня.
— Нет, Белла, — голос дракона смягчился, но в нём всё равно слышалась сталь, как у клинка, спрятанного в бархатные ножны. — Не сейчас.
— Но я могу помочь тебе... расслабиться, — промурлыкала она, растягивая слова. В её голосе звучало обещание. — Ты же помнишь, как я умею доводить тебя до полного блаженства... Позволь мне...
Судя по звукам, она прижалась к нему всем телом. Воздух в комнате, казалось, сгустился от напряжения.
— Я сказал — не сейчас, — он решительно отстранился, его шаги глухо звучали по ковру. — Мне нужно разобраться с этой ситуацией. Ты можешь остаться в поместье, если хочешь.
— Правда? — в её голосе вспыхнула надежда, как искра в темноте. — Значит, ты подумаешь о том, чтобы... восстановить наши отношения?
— Возможно, — уклончиво ответил он, и я почти услышала, как она затаила дыхание. — Но сначала я должен понять, что случилось с родовым камнем.
— О, мой дракон, — её голос стал бархатным от предвкушения, словно она уже праздновала победу, — ты не пожалеешь. Я докажу тебе, что никто не сможет подарить такое наслаждение, как я...
— Стража, — позвал дракон, но уже без прежней ярости. — Проводите леди Изабеллу в гостевое крыло.
— С нетерпением жду нашей встречи, — промурлыкала она напоследок, и каждое её слово сочилось обещанием. — И помни — я всегда знаю, как заставить тебя забыть обо всём на свете...
Цокот каблучков затих в коридоре, унося с собой тяжёлый аромат её духов.
Я услышала его тяжёлые шаги — дракон подошёл к кровати. Даже с закрытыми глазами я чувствовала исходящий от него жар. Он просто стоял, и в этой тишине каждый удар моего сердца казался оглушительным.
Несколько долгих мгновений он не двигался, словно изучая меня. Затем раздался тяжелый вздох, в котором смешались усталость, раздражение и что-то похожее на растерянность. Странно было слышать такие человеческие эмоции от существа, которое совсем недавно едва не спалило комнату от ярости.
Шорох ткани — он развернулся к двери. Его шаги были уже не такими резкими, как раньше, скорее задумчивыми. Щелчок закрывающейся двери эхом разнесся по комнате.
Я продолжала притворяться спящей, хотя сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Похоже, у бывшей любовницы появился шанс вернуть своё положение. По спине пробежал холодок — что будет со мной, когда он узнает правду? Что сделает лорд с чужачкой, занявшей тело его жены?
Спасибо за ваши комментарии, читаю с удовольствием , иногда смеюсь в голос, вы лучшие))
5
Я лежала в роскошной постели, слушая, как затихают шаги дракона в коридоре. Мягкие простыни пахли лавандой — такой контраст с затхлой соломой в темнице. Но даже в этом комфорте я чувствовала себя словно в золотой клетке.
Как только шаги окончательно стихли, я осторожно открыла глаза и осмотрелась. Комната была просторной и светлой — явно не гостевые покои, а личные покои хозяйки замка. На стенах — гобелены с драконами, парящими среди облаков. Высокие окна выходили в сад, где в сумерках мерцали странные светящиеся цветы.
Попытавшись сесть, я поморщилась от головокружения. Лекарь был прав — мне нужен отдых. Но важнее всего было время. Три-четыре дня, сказал он. Столько у меня есть, прежде чем он поймёт, что я не просто больна.
Скрип двери прервал мои размышления. В комнату проскользнула немолодая женщина с добрым круглым лицом, обрамлённым выбившимися из-под чепца седеющими прядями. Её серое платье служанки было идеально выглажено, на поясе позвякивала связка ключей — знак старшей прислуги. В руках она держала большую дымящуюся чашу из тёмного фарфора.
– Госпожа, – она присела в неглубоком реверансе, умудрившись не расплескать ни капли. – Лекарь велел непременно выпить отвар, как только очнетесь. Для сил и... – она замялась, поджав губы, – для спокойствия душевного.
Я с трудом приподнялась на подушках. От резкого движения комната поплыла перед глазами.
– Ох, что же вы так резко, – всплеснула свободной рукой служанка. – Давайте я помогу.
Она ловко подсунула мне под спину ещё одну подушку, поправила сбившееся покрывало.
– Вот так-то лучше, – кивнула она, протягивая чашу. – Пейте, пока горячее. Травы целебные, я сама видела, как мастер Томас их собирал.
От отвара исходил горьковатый травяной запах с нотками чего-то пряного. В нос ударил аромат незнакомых трав.
– Благодарю... – я запнулась, понимая, что не знаю, как её зовут.
– Агата, госпожа, – она разгладила складку на покрывале. – Я ваша личная горничная. То есть... была ею. До того, как... – она замолчала, теребя передник, явно не зная, как себя вести.
Я сделала глоток. Отвар оказался неожиданно вкусным — горечь трав смягчалась мёдом, а незнакомые пряности оставляли на языке приятное послевкусие.
– Да уж, госпожа, – вздохнула Агата, поправляя свечи в канделябре у кровати. – Натворили вы дел, прости господи. – Она перекрестилась по-своему, как-то странно сложив пальцы. – Еще и леди Изабелла вернулась, чтоб ей пусто было.
Последние слова она пробормотала себе под нос, но я всё равно услышала.
– А что с леди Изабеллой? – спросила я, делая ещё один глоток.
Агата огляделась по сторонам, словно проверяя, нет ли в комнате кого-нибудь, хотя только что сама всё осмотрела. Затем она наклонилась ближе и понизила голос до заговорщического шёпота:
– Ох и рвала же она и метала, когда господин жениться изволил! Два подсвечника расколотила, горничную свою чуть не придушила. – Агата снова перекрестилась. – А как господин ей расчет выдал – дом в столице и содержание – так она вовсе почернела вся от злости.
Агата присела на краешек кровати, явно увлечённая собственным рассказом:
– А она-то, леди эта, всё себе место госпожи готовила. Уж и гардероб весь под цвета драконьего герба переделала, и слуг начала муштровать по-своему. Да только, – тут она понизила голос ещё больше, – кто ж не истинную в жёны возьмёт? Драконий род, он ведь особенный. Им истинная пара нужна, чтобы наследники сильными родились.
Она многозначительно посмотрела на меня:
– А леди Изабелла хоть и писаная красавица, да не истинная. Оттого и бесилась так. Три года, считай, грела постель господина, а как оракул про истинную пару сказал – так он её и выставил
– А теперь? – спросила я, чувствуя, как отвар начинает действовать. По телу разливалось приятное тепло, а головная боль отступала.
– А теперь, – Агата поджала губы, – того и гляди попытается вернуть своё. Как только она узнала, что вы в темнице, – примчалась первой же каретой.
Она взяла из моих рук опустевшую чашу, но не спешила уходить, поправила покрывало, хотя оно и так лежало идеально:
– А знаете, что самое интересное, госпожа? – её голос стал совсем тихим. – Родовой то камень вас признал. А его не обманешь – древняя магия всё видит.
– Что ты имеешь в виду? – спросила я, чувствуя, как тяжелеют мои веки. Видимо, в отвар добавили что-то успокоительное.
Отдыхайте, госпожа. – Она подоткнула одеяло, как ребенку. – А я еще зайду. Может... – она замялась, – может, позволите и дальше вам служить?
В её голосе прозвучала искренняя надежда. Похоже, не все в замке желали мне зла.
– Конечно, Агата, – улыбнулась я сквозь накатывающую дремоту. – Я буду рада.
– Вот и славно, – просияла она. – А про леди Изабеллу вы не тревожьтесь. Не первый раз она пытается господина окрутить. Да только... – она понизила голос до едва слышного шепота, – зря она думает, что все по-старому будет. Господин после вашей свадьбы изменился.
Она ещё раз поправила подушки, погасила несколько свечей, оставив только одну:
– Спите спокойно, госпожа.
Дверь тихо закрылась за ней. В полумраке комнаты плясали тени от единственной свечи, а где-то в саду пели ночные птицы. Сквозь туман наплывающего сна я думала о словах Агаты. Но не смогла сконцентрироваться — травы в отваре сделали своё дело, погрузив меня в глубокий сон без сновидений.
6
Утро началось с осторожного стука в дверь. Агата проскользнула в комнату с охапкой свежих полотенец.
– Доброе утро, госпожа, – прошептала она, хотя в комнате никого кроме нас не было. – Как почивали?
– Неспокойно, – призналась я, пытаясь сесть. После вчерашних волнений всё тело ныло, словно после тяжелой работы.
– Ох, позвольте помогу, – Агата поспешила ко мне, ловко подсовывая подушки под спину. – Вам ванну приготовили, с травами целебными. Лекарь Томас сам сбор составлял.
Она помогла мне встать, поддерживая под локоть. В ногах еще чувствовалась слабость, но уже не такая сильная, как вчера.
– А знаете, госпожа, – зашептала Агата, пока вела меня к купальне, примыкающей к спальне, – такое творится, такое... – она воровато оглянулась. – Господин-то наш всю ночь в родовом зале провел.
– В родовом зале? – переспросила я, пока она помогала мне снять ночную рубашку.
– Да-да, – прошептала Агата, оглядываясь на дверь. – Стражники говорят, такого еще не видели. Обычно туда ходят только по большим праздникам да когда приносят клятвы. А тут...
– Расскажи мне о родовом зале, – попросила я, пытаясь лучше понять этот чужой мир.
Агата на мгновение замерла, словно собираясь с мыслями:
– Это самое священное место в замке, госпожа. Там хранятся реликвии драконьего рода – древние свитки, магические артефакты. Но главное – родовой камень. Огромный кристалл, говорят, из самой драконьей горы привезенный. Он светится разными цветами, когда истинную пару находит.
Говорят, – тут её голос стал совсем тихим, – рычал так, что стены дрожали. А под утро и вовсе... – она замолчала, суетливо размешивая какие-то соли в воде.
– Что под утро? – я невольно подалась вперед.
– Уехал, – сказала она. – В столичную темницу. Где содержатся ваши родители.
Я замерла, чувствуя, как по спине пробежал холодок, несмотря на горячую воду.
– А ещё, – Агата начала намыливать мои волосы, и её пальцы слегка дрожали, – леди Изабелла с самого рассвета такая довольная ходит. Прям светится вся.
– Довольная? – эхом отозвалась я.
– Ага, – Агата сердито фыркнула. – По саду павой разгуливает, служанкам своим указания раздает. А давеча я сама слышала, как она говорила... – тут Агата понизила голос до едва слышного шепота, – что обманщицу драконьего рода одна дорога ждет – на плаху.
Вода в ванне вдруг показалась ледяной. Я обхватила себя руками, чувствуя, как к горлу подступает тошнота – то ли от страха, то ли от беременности.
Когда Агата помогла мне выйти из ванны, прохладный воздух комнаты вызвал у меня мурашки. Служанка ловко завернула меня в пушистое полотенце, промокая влажные волосы льняной тканью.
– Я приготовила вам новую сорочку, – прошептала она, доставая из резного шкафа нежно-лиловый шёлк. – Шили у лучших мастериц столицы.
Шелк струился в её руках, как вода, полупрозрачный, невесомый. По краю выреза вилась искусная вышивка серебряными нитями — крошечные драконы, сплетающиеся хвостами в бесконечный узор.
– Такая красота... – выдохнула я, проводя пальцами по прохладной ткани.
– И вам к лицу, – кивнула Агата, помогая мне надеть сорочку. Шелк скользнул по коже, как прохладный водопад, окутывая тело невесомой лаской. – Сейчас самое время носить такое – не холодно и не жарко.
Она затянула тонкие шёлковые ленты на плечах, расправила складки. Сорочка доходила до щиколоток и переливалась в утреннем свете, словно опал.
– Вам бы еще платье надеть, – заметила Агата, – но лекарь строго-настрого запретил тугие корсеты. – Она помедлила и добавила тише: – Сказал, в вашем положении нельзя.
У меня перехватило дыхание. Неужели лекарь Томас уже знает? Но ведь прошло всего пару дней...
– В каком положении? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.
– У вас синяки на рёбрах, ушибы, госпожа, – торопливо ответила Агата, расправляя складки сорочки. – Лекарь Томас сказал, что нужно дать им зажить, чтобы они не болели. Так что никаких корсетов пока.
В дверь постучали – принесли завтрак. Агата помогла мне перебраться за небольшой столик у окна, где исходил паром свежий травяной отвар и благоухала овсяная каша с медом и сушеными ягодами.
– Кушайте, госпожа, – она подоткнула салфетку. – Вам нужны силы. Ох, как нужны...
– Почему? – спросила я, отпивая горячий отвар.
Агата опять воровато оглянулась:
– Да потому что... – она наклонилась к самому моему уху, – когда господин шёл в родовой зал, я слышала, как он бормотал что-то про древний ритуал истины. А это, госпожа, страшная штука. Говорят, если кто-то солжёт драконьему роду, этот ритуал вытянет всю правду наружу. Только...
– Что только? – я едва не подавилась кашей.
– Только не каждый его выдерживает, – прошептала она. – Потому что драконья магия – она как огонь. Выжигает всё насквозь.
Я медленно опустила ложку. Аппетит пропал.
– А леди Изабелла, – продолжала Агата, поправляя шторы, – уже и траурное платье приготовила. Хотя, – тут она фыркнула, – рано радуется. Господин после вашей свадьбы изменился. Я его с детства знаю, всякого повидала... Но такого не припомню.
– Какого? – спросила я, заставляя себя сделать ещё глоток отвара.
– А вот какого, – Агата присела на краешек стула, понизив голос. – Когда он вас в темницу отправил, то всю ночь просидел в кабинете. Не спал, не ел. Только рычал временами. А потом, когда вы в обморок упали... – она покачала головой. – Я видела, как он нёс вас на руках. Бережно, словно вы хрустальная. И ведь сам! Слуг не позвал.
Она поправила салфетку на столе:
– А теперь вот ходит в родовой зал, вспоминает древние ритуалы... Не к добру это всё, ох не к добру.
За окном раздался звонкий женский смех. Я вздрогнула — даже здесь, на верхнем этаже, был слышен голос леди Изабеллы.
– Ничего, госпожа, – Агата сжала мою руку. – Не всё то золото, что блестит. Вот помяните моё слово – господин вернётся другим человеком. То есть, – она смущённо кашлянула, – другим драконом.
Я слабо улыбнулась её оговорке. Но на душе было тревожно. Что лорд Варден найдёт в столичной темнице? Какую правду он пытается раскрыть? И что будет, когда эта правда откроется?
Я подошла к окну и посмотрела на темнеющее небо. Гроза приближалась стремительно — тяжёлые тучи клубились над замком, словно живые существа.
7
После ухода Агаты я подошла к двери. Несмотря на слабость, мне хотелось хотя бы немного осмотреть замок, понять, где я нахожусь. Но стоило мне приоткрыть дверь, как я увидела двух стражников.
– Простите, госпожа, – вежливо, но твердо произнес один из них. – У нас приказ. Вам нельзя покидать комнату.
Пришлось вернуться. Я снова подошла к окну, разглядывая незнакомый пейзаж. Высокие башни, внутренний двор, сад... Всё казалось таким чужим. Продрогнув я забралась под одеяло, стараясь согреться.
Время тянулось медленно. Наконец дверь открылась, и на пороге появился лорд Варден. Он выглядел задумчивым, от вчерашней ярости не осталось и следа. Его взгляд скользнул по моему лицу, по фигуре скрытой одеялом.
– У меня новости, – спокойно произнес он. – Касательно твоих родителей.
Я замерла, ожидая приговора.
– Они останутся в живых, – продолжил он, внимательно наблюдая за моей реакцией. – И даже сохранят часть своего состояния. Им позволено продать имущество и уехать в соседнее государство, начать жизнь заново.
– Однако, – его голос стал жестче, – им пришлось заплатить определенную цену. – Он сделал паузу, словно наслаждаясь моментом. – Они подписали полный отказ от тебя.
– Твои родители оказались весьма... сговорчивыми, – произнес он, разворачивая свиток с тяжелой печатью. Его голос звучал обманчиво спокойно, но я чувствовала исходящее от него тепло. – Когда им предложили выбор между рудниками и свободой... они даже не колебались.
Он сделал паузу, внимательно наблюдая за моей реакцией. Странно, но я не чувствовала той боли, которую должна была испытывать. Возможно, потому что это были не мои родители? Или потому что память Авроры, постепенно просачивающаяся в мое сознание, подсказывала, что они всегда были такими. Расчетливыми. Готовыми пожертвовать всем ради выгоды.
– Они подписали полное отречение от рода, – продолжил он, и его губы изогнулись в холодной усмешке. – Знаешь, что это значит?
Я знала. Точнее, часть меня — та, что принадлежала Авроре, — знала. Отречение от рода означало полное отречение. Человек становился никем — без имени, без прав, без защиты семьи.
– Более того, – он достал из камзола свиток с тяжёлой печатью. – Они передали мне все права на тебя. Полностью. Безвозвратно. – Его губы изогнулись в холодной усмешке.
– Теперь ты моя собственность, без прав и привилегий. Это будет твоим наказанием. А поскольку ты, пусть и обманом, но вошла в мой род как жена... теперь ты полностью принадлежишь мне. Забавно, не так ли? – Он усмехнулся. – Хотела стать женой дракона, а стала рабыней.
Я молчала, чувствуя, как внутри борются два чувства: облегчение за родителей Авроры (они хотя бы останутся живы) и страх перед собственной участью.
– Впрочем, – он приблизился, и жар его тела окутал меня, словно невидимый кокон, – я решил проявить милосердие. – Его пальцы небрежно откинули одеяло, обнажая мои ноги в тонкой сорочке. – Рудники – это слишком для такой... – его взгляд скользнул по моему телу, – симпатичной мордашки.
Я инстинктивно попыталась прикрыться, но его рука перехватила мое запястье: – Не стоит. Все это, – его пальцы скользнули по шелку сорочки, обжигая кожу даже через ткань, – теперь принадлежит мне.
– Ты останешься в замке, – он отпустил мое запястье, но не отступил. – Будешь прислуживать. Только в отличие от других слуг, которые получают жалование... – его усмешка стала шире, – ты будешь делать это бесплатно. Это часть твоего наказания.
Он отошёл к окну, но я всё равно чувствовала его взгляд на своей коже.
– Женой ты, конечно, быть не можешь – для этого нужна истинность, которой у тебя нет. – Он повернулся, и его глаза снова сверкнули золотом. – Но я найду тебе применение. Скажем следующей ночью. Судя по тому, как ты уже восстановилась... – его взгляд снова скользнул по моему телу, – ты вполне готова к своим новым обязанностям.
Внутри все сжалось от унижения и страха. Но, что странно, часть меня, та самая частичка Авроры, которая все сильнее проявлялась в моем сознании, испытывала что-то похожее на... предвкушение? Это пугало даже больше, чем угрозы дракона.
– Можешь не благодарить, – бросил он, направляясь к двери. – Я знаю, что слишком добр к обманщице, тебя бы на плаху, но что-то внутри противиться этому.
Когда дверь за ним закрылась, я судорожно вцепилась в простыни, пытаясь собраться с мыслями. Нужно что-то делать, и быстро. Я должна найти выход.
«Думай, думай!» — мысленно приказала я себе, оглядывая комнату. Окно? Я поднялась на дрожащих ногах и подошла ближе. Третий этаж, внизу — каменные плиты внутреннего двора. Можно попробовать связать простыни... Но далеко ли убежишь босиком, в одной сорочке? И куда? В чужом мире, без денег, без документов...
Я прижала ладони к вискам. Память Авроры, постепенно проникающая в мое сознание, подсказывала, что за пределами замка меня ждет только худшее. Женщина без рода, без защиты семьи... На такую добычу найдется много охотников.
«Притвориться больной?» — мелькнула следующая мысль. Лекарь же сказал, что мне нужен покой. Может, разыграть лихорадку? Или... я посмотрела на высокое окно. Если «случайно» упасть в обморок и удариться головой? Не сильно, только чтобы получить отсрочку...
Но что дальше? Рано или поздно мне придется столкнуться с его яростью. А если он в гневе действительно отправит меня на рудники? Там я точно не выживу. И ребенок...
Ребенок. Я машинально прижала руку к животу. Может, стоит рассказать ему правду? Нет, нельзя. Он и так считает меня лгуньей — кто поверит в историю о душе из другого мира? Решит, что это очередной обман, и тогда...
Я снова подошла к окну и посмотрела на клубящиеся тучи. Где-то там, в столице, родители Авроры готовятся к новой жизни. По крайней мере, у них есть шанс начать всё сначала. А я? Что мне делать? Как выбраться из этой ловушки?
Память Авроры подсказывала, что у лорда Вардена железная хватка. Если он что-то решил... А он решил сделать меня своей рабыней, игрушкой для утех. Я содрогнулась, вспомнив его обжигающий взгляд.
Я снова оглядела комнату, отчаянно пытаясь найти выход. Может, попробовать подкупить служанку? Но чем? У меня ничего нет — даже эта сорочка теперь принадлежит ему.
За окном прогремел гром — гроза приближалась. Я смотрела, как тучи клубятся над замком, и чувствовала себя такой же беспомощной перед надвигающейся бурей.
«Думай, думай!» — снова приказала я себе. — «Должен быть выход. Выход есть всегда...»
Приоглашаю вас в свой следующий роман, который будет БЕСПЛАТНЫМ
https://litnet.com/shrt/glfz
Я была никем — сиротой и служанкой в грязном постоялом дворе, пока магический шар в руках надменного аристократа-дракона не вспыхнул, выбрав меня девятой невестой для их принца.
Теперь я — единственная человечка среди безупречных дракониц, жаждущих растерзать меня за само моё существование. Но мне не нужны ни принц, ни корона — только выжить, получить положенную компенсацию и начать жизнь вдали от тех, кто называл меня «позором».
Выжить в этом безумном отборе, где улыбки скрывают яд, драконье пламя прожигает душу, а золотые глаза смотрят так, будто видят мои тайны... даже те, о которых я сама не подозреваю.
8
День медленно угасал за высокими окнами спальни. Сумерки окутывали комнату, превращая углы в тёмные омуты, а мерцание одинокой свечи на прикроватном столике отбрасывало причудливые тени на стены. В такой час замок обычно затихал, готовясь к ночи, но сегодня в этой тишине чувствовалось что-то гнетущее, тревожное.
Тихий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. В проёме появилась Агата, осторожно балансируя тяжёлым подносом. На нём дымился ужин и стояла уже знакомая мне фарфоровая чашка с травяным отваром, который лекарь прописал для восстановления сил.
Обычно живое, подвижное лицо служанки сегодня казалось осунувшимся, словно она постарела на несколько лет за один день. Её руки, расставлявшие приборы на столике у окна, заметно дрожали, а взгляд то и дело устремлялся к двери, словно она опасалась чьего-то внезапного появления.
– Ох, госпожа... – наконец выдохнула она, и в её голосе смешались горечь и плохо скрываемое возмущение. – Как же так вышло-то? – Она покачала головой, нервно теребя передник. – Где это видано, чтобы благородную кровь – да в рабыни? В жизни такого не слышала...
Украдкой, словно стыдясь своей слабости, Агата смахнула набежавшую слезу уголком фартука. Её пальцы продолжали машинально поправлять то скатерть, то приборы, хотя всё уже было идеально расставлено.
– А утром... – она понизила голос до шёпота, нервно оглядываясь на дверь, – утром придёт лекарь. Я встретила его в коридоре, когда шла за отваром. Он был так встревожен, сказал, что обнаружил что-то важное насчёт вашего состояния...
Её слова упали в тишину комнаты, как камни в тёмный пруд. Я почувствовала, как внутри всё холодеет, а к горлу подступает тошнота — то ли от страха, то ли от беременности. Неужели лекарь уже понял? Так скоро? Мысли лихорадочно заметались в голове. Что будет, когда дракон узнает? Он ведь даже слушать не станет про другой мир и чужую душу в теле его жены. Решит, что это очередная ложь, очередной обман...
