Спаси меня, воин

Маркас отпил эль, перекатывая на языке его сладковатый привкус. Перед ним на столе расставили самые разнообразные блюда. Но пока Дугалд пользовался гостеприимством Даффа, Маркас оценивал обстановку, лишь изредка отвлекаясь на эль. Со стороны могло показаться, что он спокоен, и расслаблен, но на самом деле это было совсем не так. Он всегда был готов к бою.
Маркас сделал еще глоток и осмотрел главный зал. Напряжение, повисшее в воздухе, он распознал сразу же. И, почему-то ему казалось, что не только он был тому виной.
Поставив кружку на стол, Маркас посмотрел на Гордона. Вождь Дафф сидел по другую сторону стола, в окружение своих сыновей. Его жена, привлекательная темноволосая женщина, сидела немного дальше. Она смотрела в свою тарелку, не смея поднять глаз. Маркаса это не удивляло. Дженис, мать Дугалда довольно часто выглядела точно так же. Какой была его собственная мать, Маркас уже толком не помнил. Она умерла, когда ему минуло пять лет и, в тот же день ее место в главных покоях заняла Дженис вместе со своей дочерью Мэрион.
Маркас недовольно поморщился от охватившей его досады. Неужели его визит в клан Дафф совершенно бесполезен? Маркас не торопился делать выводы. Сначала нужно поговорить с Гордоном.
Развернувшись, он посмотрел на Даффа.
— Пусть все уйдут из зала, Гордон, — резко сказал Маркас, откидываясь на спинку стула, — Нам нужно поговорить. Наедине.
Гордон потер пальцами подбородок, а потом кивнул. В полной тишине, он махнул рукой. Люди тут же повскакивали со своих мест и через несколько мгновений зал полностью опустел от лишних глаз. Остались только трое.
— О чем ты хотел поговорить? — Гордон сделал глоток эля, пытаясь казаться невозмутимым.
Маркас кивнул брату, показывая, что он должен сделать. Дугалд потянулся к своей сумке и вывалил на стол перед Гордоном три пледа. Три пледа с цветами, принадлежащими клану Дафф. Теперь это было слишком очевидно. Подобный носил и сам Дафф, который сейчас выглядел чрезвычайно озадаченным. Или напуганным?
— Что это такое? — выдохнул он, подаваясь вперед и хватая самый верхний плед. На них все еще виднелись подтеки крови.
— Я тоже очень хочу узнать, что это такое, — сказал Маркас, не отрывая взгляда от Гордона, — они ведь ваши?
Гордон отбросил плед на стол, словно он мог его ужалить или укусить.
— Ты ведь и сам знаешь это, — сказал он, почти цедя эти слова сквозь тесно сжатые зубы, — Что ты пытаешься найти в моем клане, Маркас?
Маркас прищурился.
— Я пытаюсь понять должен ли я разорвать наш с вами мир и убить вас? Вот это, — он кивнул на плед, — довольно веская причина сделать это. Некоторых я убивал и за меньшее.
Гордон заметно побледнел.
— Мы мирный клан и не вступаем в воины. Нам хватает того, что у нас есть, — осторожно заметил он, — Я ценю тот мир, который много лет назад создал с твоим отцом. Ни один из моих воинов не посмеет пойти против меня.
— Тогда как вы объясните эти пледы? Мы нашли их на трех погибших воинах. Но убитых не нами, — сказал Дугалд, вступая в разговор, — Мы не любим, когда нашим людям что-то угрожает.
Гордон подскочил с места и заходил по залу. Его массивная фигура была скованна напряжением. Маркас следил за ним, впитывая каждое его движение. Проклятье. Но его догадка подтвердилась. Повернувшись, он посмотрел на Дугалда и покачал головой. Несмотря на разное воспитание и матерей, они хорошо понимали друг друга. И сейчас без всяких слов Дугалд понял, что именно ему сказал Маркас. Волнение Гордона было не поддельным.
— Ты Маркас можешь остаться здесь и убедиться что мы, мирный клан, — наконец, сказал Гордон, снова разворачиваясь к Маркасу.
Маркас согласно кивнул.
— В этот раз я соглашусь на это. Но если хоть один твой человек будет замечен на территории моего клана, я начну войну с вами, — сказал он, поднимаясь на ноги и упираясь ладонями в стол, — Дугалд останется в доме. Я же отправлюсь к Лилис. Она ведь ждет меня, не так ли?
Гордон облегченно выдохнул. Сейчас все его желание к Лилис пропало. Он лишь надеялся, что у нее окажется достаточно ума, чтобы увлечь Маркаса настолько, чтобы он уехал от них полностью удовлетворенным.
— Да, она ждет тебя, — сказал он, кивая в сторону выхода. — Вам никто не помешает.
Маркас задумчиво посмотрел на Гордона.
— Почему она пыталась сбежать из твоего клана? — поинтересовался он.
— Девчонка не так проста, как вам кажется, — сказал Гордон, возвращаясь к столу, — Не верьте в ее привлекательное личико. Она плод греха своей матери и уже собиралась пойти по ее стопам. Она не знает стыда в своем распутстве. Она хотела стать женой моего старшего сына, но я был против. Кайл всего лишь мужчина и несомненно она смогла бы соблазнить его.
Маркас кивнул. Да, девчонка была настойчивой и всего один жаркий взгляд в сторону любого из мужчин, смог ли бы уложить его в ее постель.
— Если она понравится, вы сможете забрать ее, — торопливо сказал Гордон.
Маркас громко рассмеялся. Встав из-за стола, он в один глоток выпил остатки эля и после этого посмотрел на Гордона.
— Несколько дней, Гордон, несколько дней. Для большего она мне не нужна.
Маркас вышел из главного зала, уже зная, в какую сторону ему идти. Они пришли в деревню в самый разгар дня, а теперь улицу заволокли сумерки. Маркаса это не смутило. Он одинаково хорошо передвигался и в темноте, и при дневном свете.
Дом, к которому он подошел, был самым обыкновенным. Насвистывая, Маркас толкнул дверь и вошел в главную комнату. В одну единственную комнату, освещенную лишь одинокой свечой, стоящей на столе.
Маркас обошел стол, останавливаясь у кровати. Лилис спала, уткнувшись носом в подушку. Маркас присел рядом, и не церемонясь, смахнул с ее лица прядь светлых волос. Лилис поморщилась и пошевелилась. Ее ресницы дрогнули, а потом она открыла глаза. Маркас уперся ладонями в ее плечи, переворачивая на спину.
— Что? — ахнула Лилис, взмахивая руками и пытаясь отбиться от него, — Нет!
Маркас усмехнулся и выпрямился.
— Я отпущу тебя, когда ты успокоишься, — громко сказал он, — Хорошо?
Лилис быстро закивала головой. Она никак не могла прийти в себя. Сонный дурман все еще застилал ее сознание, но это не помешало ей испытать настоящий страх. К счастью, Маркас, как и обещал, поднялся с кровати и отошел в сторону.
Лилис провела ладонью по лицу. Дрожь опасного предчувствия поползла по коже.
— Зачем вы пришли? — сдавленно пробормотала она, отползая ближе к изголовью.
Маркас усмехнулся, а потом уселся на стул, который стоял у стола. Вытянув ноги, он сложил руки на груди.
— Встань с кровати, Лилис, — насмешливо сказал он, — И помоги мне раздеться. Потом разденешься сама.

Глава 7

Эта фраза, грубая и жестокая, ударила Лилис больнее, чем любое из прикосновений кнута Гордона, которым он одаривал ее. Кровь похолодела в жилах, голова закружилась, а перед глазами поплыло. Слепо вытянув руку, она прижала ладонь к горлу, ощущая, как лихорадочно бьется жилка в ямке ключицы. Значит, она все еще жива. Пусть и находилась на самом краю сознания. Казалось, один единственный шаг мог отправить ее за ту ужасную грань, за которую лучше никогда не переступать.
Маркас постучал сапогом по чистому полу, привлекая внимание Лилис. Как зачарованная, она всмотрелась в это незамысловатое движение, которое лишь подтверждало, как мужчина относится ко всему, что хотел с ней сделать. Наверное, для него это было самой настоящей обыденностью. Но только не для нее. Ее сердце, ее тело, ее дух, все воспарило внутри нее, несмотря на голос разума. Как раз этот разум твердил ей, что у нее нет другого выхода, кроме как смириться с неизбежным.
— Нет, — внезапно для самой себя, выпалила Лилис. Отпрянув назад, она еще сильнее прижалась спиной к изголовью кровати, ощущая боль в спине. Сонливость, которая навалилась на нее, когда она осталась в доме одна, испарилась в одно быстрое мгновение. Вместо этого остался лишь всепоглощающий ужас. Лилис могла поклясться, что слышит стук собственного сердца, звоном отражающийся по всей комнате. Конечно, умом она понимала, что подобное просто не возможно. Иначе Маркас тоже бы его услышал.
Но Маркас только усмехнулся в ответ на ее резкое возражение. Его не интересовал ее отказ, и он не собирался принимать его в расчет. Вместо этого, он постучал указательным пальцем по колену, не сводя с Лилис пристального взгляда. Это движение было в точности таким же, как и прошлое. Легкое и простое. Но Лилис чем-то внутри себя осознала, что ничего простого в Маркасе быть не могло. Каждое движение продуманно и осознанно. Ей показалось, что этим он подзывал ее к себе, заставляя поскорее принять судьбоносное решение. Судьбоносное для нее, но не для него.
Маркас не останавливался и в какой-то момент, Лилис поняла, что это мерное движение все больше зачаровывает ее, приказывая подчиниться прямо сейчас и ни минутой позже. Вздрогнув, она торопливо зажмурилась, а потом, наплевав на то, что совершает ошибку, показывая свой страх и неуверенность, быстро натянула на себя одеяло, прячась от всего, что ее окружало. В особенности от пристального мужского взгляда. Конечно, она не отказалась бы накрыться этим одеялом с головой, пусть это и было совершенно бесполезно. Маркас не отступит. Она понимала это. Но смогла бы смириться с этим? Наверное, ей придется, хочет она того или нет. Сбежать из этого дома и от этого мужчина невозможно. Невозможно.
— Зачем вы делаете это? — сдавленно прошептала Лилис, морщась от звука собственного голоса, дрожащего и слишком испуганного. Но по-другому просто не возможно. Как бы сильно она не старалась, правду все равно не изменить и от нее точно не сбежать. Она отчаянно и до дрожи во всем теле боялась Маркаса Маккея. Что бы сегодня ни произошло между ними, это оставит на ней неизгладимый след. На ней, но не на нем, — Вы ведь знаете, что я этого не хочу.
Маркас рассмеялся и покачал головой. Видеть Лилис в кровати было довольно красивой и притягательной картиной. И ради этого он согласен был поиграть с ней в ту игру в скромность, которой она пыталась его обмануть.
— Я все еще жду Лилис, — спокойно сказал он, шире раздвигая ноги и кивая Лилис на место на полу, — Хотя обычно я не отличаюсь терпением.
Лилис прикусила губу от неприкрытого обещания в его голосе. Он будто говорил, что все это время шел ей на уступки, не пытаясь взять силой. Лилис не сомневалась, что он был способен на это.
— Я, — выдавила она, отчаянно мотая головой, — Я не знаю.
Лилис посмотрела на Маркаса, правда не зная, как сделать эти несколько коротких шагов. Она не была уверена в собственных ногах, которые дрожали даже сейчас, пока она сидела на кровати. Что будет с ними, когда она встанет?
— Лилис. Подойди ко мне и помоги мне раздеться, — теперь уже более ощутимый холодок проскользнул в голосе Маркаса и, конечно же, отразился во всех его чертах. В уголках глаз и губ пролегли морщинки, подтверждая то, о чем Лилис думала этим утром. Мужчина, несомненно, очень хорошо и часто хмурился. Наверное, это уже слишком давно вошло у него в привычку. Свеча лишь немного освещала его лицо, делая его жесткий черты лицо по-настоящему зловещими и устрашающими. Лилис быстро заморгала, боясь, что еще немного подобных мыслей, и она точно лишится сознания.
Стул жалобно скрипнул под Маркасом, когда он пошевелился. Лилис задрожала еще сильнее. Ей казалось, что в любой момент он мог наброситься на нее. И тогда все будет гораздо хуже. Что если он так же жесток, как и Гордон?
— Ты собираешься причинить мне боль? — выпалила Лилис так быстро, чтобы не передумать. Она понимала, что лишь оттягивает момент неизбежного, но она должна была узнать это. — Мне будет больно?
Маркас прищурился. Усмешка скользнула по его губам, но Лилис слишком пристально смотрела на него, чтобы ошибиться. Нет. Он не насмехался над ней самой. Скорее над ее вопросом.
— Все зависит от того, как скоро ты выполнишь мой приказ, — несколько равнодушно сказал Маркас. — Обычно, я не причиняю женщинам боль, когда они со мной.
Лилис приняла этот ответ как должное. Ей придется согласиться. Придется сделать это добровольно, чтобы получить хоть какой-то шанс выжить.
Не переставая дрожать, она отбросила в сторону одеяло, которое отчаянно сильно прижимала к груди. Сразу же стало холодно. Или же всему виною был страх? Сейчас не было никакого смысла думать об этом.
Маркас откинулся на спинку стула, принимая куда более удобное положение для своего массивного тела. Стул нельзя было назвать самым крепким или надежным, и, наверное, для кого-то похожего на Лилис, он был самым подходящим.
— Это твой дом? — поинтересовался Маркас, когда Лилис неуверенно подошла к нему.
Лилис едва не запнулась от удивления. Она не ожидала, что Маркас заговорит с ней. Ей казалось, как только она приблизится к нему, он возьмет то, что собирался. Только вот она не знала, что именно это будет. Фэррис никогда не обсуждала с ней подобные вопросы, а Лилис никогда не думала, что ей придется постичь эту тайну.
— Нет, — выдавила Лилис, делая еще один короткий шаг и почти соприкасаясь коленями с твердым мужским бедром. Замерев, она быстро вздохнула. Все, назад пути нет. Она должна сделать это, — Я живу в другом месте. Обычно этот дом пустует. Что мне следует сделать для тебя? — она скользнула взглядом по его обнаженным коленям и выше к бедрам, скрытым складками килта. Краска смущения залила ее лицо, заставляя неуверенно заморгать. Сегодня она должна была оказаться в постели с Гордоном, но судьба дала ей другого мужчину.
Маркас подался вперед и взял ее за руку, крепко сжимая. Лилис инстинктивно пыталась отступить, но Маркас не позволил.
— Неужели тебе никогда прежде не приходилось помогать мужчине? — насмешливо поинтересовался он, поглаживая пальцем по ее ладони. Лилис вздрогнула от этого ощущения, которое никогда не смогла бы назвать неприятным. Наоборот, дрожь страха сменилась нечто другим, отчего ее ноги едва не подкосились. Сердце забилось еще сильнее.
— Лилис?
Голос Маркаса донесся до нее приглушенным, но он все же сумел вернуть ее в настоящее. Туда, где ей придется отдаться незнакомому мужчине, который не испытывал к ней совершенно никаких чувств.
— Нет, — хрипло ответила она на его вопрос, снова вздрагивая, когда указательный палец Маркаса скользнул вверх по ее ладони к запястью, — Я никогда не помогала мужчинам, — Лилис не знала почему, но она не стала рассказывать ему о том, в каком положении находилась в клане. Никто и никогда не пожелал бы ее помощи, даже в таком деле.
Маркас хмыкнул и кивнул. Собственно, его мало интересовало, правду она сказала или нет.
— Начни с моих сапог, Лилис, — спокойно сказал он, отпуская ее.
Лилис отошла на шаг назад. Тяжело сглотнув, она опустилась на колени. Ее руки дрожали, и пальцы путались в шнурках, которыми были перетянуты ботинки Маркаса. Она не знала, сколько сил ей потребовалось, чтобы покончить с этой работой. Склонив голову, она быстро стянула сапоги с его ног, осторожно отставляя их в сторону.
Маркас вскочил на ноги, нависая над Лилис.
— Поднимись, — приказал он, наблюдая за тем, как девушка вздрогнула, но противостоять не стала. Когда она покачнулась, Маркасу пришлось ухватить ее за плечи, помогая восстановить равновесие. — Килт, — его голос стал грубым и отрывистым.
Лилис снова тяжело сглотнула, чувствуя собственное горло чрезмерно пересохшим. Она не верила, что ее руки могут трястись еще сильнее, но именно так оно и было. Как она сможет выполнить этот приказ?
Килт, она должна снять с Маркас его килт. И она сможет сделать это.
Лилис не посмела поднять взгляд выше булавки, которая скрепляла широкие складки пледа. Расстегнув ее, она едва не укололась иглой, но Маркас вовремя перехватил ее руку, принимая булавку и тут же отбрасывая ее на стол. Лилис вздрогнула от слишком громкого звука, с которым та опустилась на деревянную столешницу.
Маркас стоял, наблюдая за Лилис. Знала ли она как влияет на него? Чувствовала ли жар его кожи в том месте, куда прикоснулись ее пальцы, пока она пыталась справиться с его булавкой? Любая женщина должна была понимать это. Не удержавшись, Маркас наклонился, почти прижимаясь носом к волосам Лилис, вдыхая ее аромат. Кажется, перед тем как уснуть Лилис вымыла волосы. Маркас встряхнул головой, сбрасывая наваждение.
Лилис же занимали совершенно другие мысли. Она с ужасом поняла, что впервые прикасается к килту. Она ничего не знала о том, как обращаться с ним, не умела складывать его и, конечно же, никогда не сможет помочь мужчине облачиться в него.
— Займись рубашкой, — окончательно потеряв терпение, сказал Маркас, а затем небрежно отбросил плед на стул. В отличие от Лилис последнее, что его сейчас интересовало, так это килт.
— Хорошо, — пробормотала Лилис, сама не понимая, зачем кивнула. Ее руки замерли на одно мгновение, в которое она пыталась прийти в себя. Маркас останется обнаженным, как только она снимет с него эту рубашку.
— Действуй, Лилис, — насмешливо сказал Маркас.
Лилис уперлась взглядом в крепкую шею Маркаса, цепляясь за этот вид. Потянувшись она быстро развязала шнуровку на горловине рубашки, а потом опустив руки схватилась за низ рубашки, поднимая ее вверх. Маркас тут же поднял руки, позволяя снять с него рубашку. Лилис прикусила губу, впервые так близко видя обнаженного мужчину.
— Помоги мне умыться, — спокойно сказал Маркас, сам разворачивая Лилис в сторону очага.
Лилис словно во сне шагнула к огню, на котором был закреплен котелок с горячей водой. Сегодня ей впервые не пришлось самой идти за водой. Как и приказывал Маркас, к его приходу в этом доме было все самое необходимое. Лилис чувствовала, что Маркас смотрит ей вслед. Ее руки тряслись и отказывались слушаться.
— Я сам отнесу воду.
Низкий голос Маркаса раздался над головой Лилис, но она уже привыкла к нему, поэтому не вздрогнула.
— Я справлюсь, — тихо ответила она, но тут же была отодвинута в сторону. Маркас, легко, как она сама никогда бы не сумела, поднял котелок и перелил воду в глубокую чашу. Все что оставалось сделать Лилис, разбавить кипяток холодной водой. Что она и поспешила сделать, стараясь чтобы руки не дрожали.
Маркас наклонился над чащей принимаясь смывать усталость тяжелого дня. Лилис стояла немного в стороне от него, пытаясь понять, что должна делать.
Громкий стук в дверь оказался для нее настоящим спасением. Маркас же выпрямился и недовольно посмотрел на дверь.
— Открой, — отрывисто сказал он.
Лилис не посмела возразить. Нет, она с радостью воспользовалась этой заминкой. Торопливо обойдя стол, она открыла дверь, встречаясь лицом к лицу с Фэррис.
— Лилис, — выдавила женщина, переступая с ноги на ногу, — Мне жаль.
Лилис отступила назад, только теперь понимая, что именно Фэррис держит в руках. То, что лишит ее детей. Гордон ни о чем не забыл.
— Гордон приказал тебе выпить это, — прошептала Фэррис. По ее щекам потекли слезы, — Он следит за мной, и ждет, пока ты заберешь лекарство.

Глава 8

Лилис не задумываясь, шагнула вперед и выхватила из рук Фэррис глиняный горшок с лекарством. Упоминание имени Гордона, как всегда, подействовало на нее лучше всего остального. Особенно когда дело касалось не только ее, но и Фэррис. К сожалению, вождь знал, в каких близких отношениях они были. И часто пользовался этим в своих целях. Эта ночь не стала исключением. Гордон мог послать к ней кого угодно, но выбрал именно Фэррис, зная, что страх за ее безопасность подтолкнет Лилис к решительным действиям. Так оно и случилось.
— Можешь передать ему, что я все поняла, — тихо сказала Лилис, зная, что Маркас может слышать каждое ее слово. Ему ни к чему знать о том, что Гордон хотел от нее. Она твердо посмотрела на Фэррис, пытаясь показать всю свою уверенность в том, что говорила, — Я сделаю то, что он хочет. Ему ни к чему переживать об этом. Можешь ему так и передать.
Фэррис всхлипнула и замотала головой. Она сильно дрожала. Несмотря на собственное волнение и темноту улицы, Лилис отчетливо видела, какой бледной была женщина. Сердце кольнуло острой болью и тоской, а кулаки сжались. Она хотела, очень сильно хотела обнять Фэррис и утешить. Она хотела оградить ее от всего этого. Почему у нее ничего не получилось? Почему судьба решила все иначе и послала ей эту злосчастную встречу с Маркасом? За что? Она ведь уже была готова распрощаться с жизнью прошлой ночью в лесу.
— Почему я не могу спасти тебя, Лилис? — прошептала Фэррис, обхватывая себя руками за плечи. Она не понимала, что своим поведением причиняла Лилис еще больше боли и страданий, от которых точно не было никакого лекарства, — Этот мир слишком жесток. Бедная Мэй, она никогда не хотела бы для тебя такой судьбы.
При напоминании о матери Лилис окаменела. Она не любила слушать истории о своих родителях, кем бы ни был на самом деле ее настоящий отец. Их жизнь была слишком тяжелой, а смерть принесла еще больше страшных тайн, которые уже не разгадать. Единственная, кому досталась тяжелая доля расплачиваться за это, была Лилис. И, так же как и бедную Мэй, ее тоже никто не сможет спасти. Все уже предрешено. Никакой радости и спокойного женского счастья. Лишь одиночество и отверженность.
— Уходи, Фэррис, — выдавила Лилис, сбрасывая с себя тягостное оцепенение. Ее взгляд скользнул за спину женщины, пытаясь отыскать то место, откуда Гордон следил за ним. Все ли он видел? Если это действительно так, то с каждой минутой их промедления, вождь злился все больше. И они обе знали, чем это может обойтись для Фэррис, особенно теперь, когда Лилис на несколько дней была для него недосягаема, — У меня все в порядке. Правда. А тебе лучше отдохнуть. Ты выглядишь слишком взволнованной. Я не хочу, чтобы ты заболела.
Лилис не стала ждать, пока Фэррис прислушается к ней. Она просто закрыла дверь, оставляя женщину стоять на пороге. Удерживая горшок одной рукой, она быстро задвинула засов, теперь уже точно отделяя себя и Маркас от остальных людей и всего мира в целом. Теперь в этом доме остались только они вдвоем.
— Кто эта женщина?
Да, Лилис не забывала, что Маркас все это время находился в одном с ней доме. Но его голос, глубокий и хриплый, напугал ее. Она никак не могла привыкнуть к нему. Круто развернувшись к нему лицом, она лишь чудом смогла удержать горшок, когда он едва не выскользнул из ее рук. Как она и ожидала, Маркас смотрел на нее уже с привычным суровым выражением на лице, стоя слишком близко и возвышаясь над ней словно могущественная гора. Такой же опасный, как и ущелье, над которым он удерживал ее. Лилис пришлось отступить назад, чтобы восстановить дыхание. Близость Маркаса выбивала почву из-под ее ног и после, ей требовалось много времени, чтобы прийти в себя. Абсолютная нагота Маркаса лишь все усугубляла. Лилис боялась моргнуть или ненароком опустить взор с широких плеч и сильной груди. Все что находилось ниже пугало и беспокоило так сильно, что даже думать об этом было страшно, до дрожи во всем теле.
Переступив с ноги на ногу, Лилис еще крепче прижала горшок к груди, ощущая его теплоту. Значит, Фэррис приготовила лекарство совсем недавно. Неужели она тоже надеялась, что этот побег не будет напрасным?
— Фэррис, — тяжело сглотнув, ответила Лилис, встряхнув головой, чтобы избавиться от ненужных мыслей, — она воспитывала меня после смерти родителей. Она всегда была рядом со мной. Наверное, я могу назвать ее своим близким человеком, — на последнем слове она запнулась, коря себя за подобную откровенность. Через несколько дней он уедет, а она останется. Ему ни к чему знать что-то личное о ней, — Она уже ушла и не побеспокоит нас. Можешь не беспокоиться. Она просто принесла вино.
Маркас кивнул, принимая этот ответ. Его интерес к неожиданной гостье угас, в тот же момент как перед ней закрылась дверь. Женщина, с которой Лилис так мило общалась, не смогла бы причинить никому из них вред. Он не особо прислушивался к их разговору, но природная внимательность сразу же выхватила то, что могло быть дать женщине особую характеристику. Хрупкая и слишком уязвимая, в ней не чувствовалось совершенно никакой опасности. Лилис ей доверяла, в отличие от других людей, рядом с которыми он видел ее.
— Если ты закончила с гостями, то вернись к тому, на чем мы остановились, — резко сказал Маркас, — Займись своей одеждой. Но если ты и дальше продолжишь медлить, я могу помочь тебе, — он задумчиво посмотрел на Лилис, пока она уставилась на его грудь, так и не подняв взгляд выше. Такая скромность веселила и немного интриговала. В своей игре Лилис была чрезмерно убедительна.
Пора с этим заканчивать. Кем бы Лилис не являлась на самом деле, его мало волновало. Он получит от нее то, что хочет. Так или иначе. Девчонка смогла привлечь его внимание. Ему хотелось, наконец, утолить собственное любопытство.
— Я могу выпить вино? — спросила Лилис, вспоминая про лекарство, — Это поможет мне немного успокоиться.
Маркас хрипло рассмеялся и покачал головой.
— Пей свое вино. Но постарайся остаться в сознание. Я не использую бесчувственных женщин.
Сказав это, он направился обратно к кровати. Лилис открыла рот, собираясь ответить ему, но слова замерли на ее губах. Она все-таки сделала это. Она заворожено глазела на сильное обнаженное мужское тело, на мгновение, позабыв о том, что он ей сказал. Женское любопытство взяло вверх. Лилис проследила за тем, как мышцы перекатывались по смуглой спине, а крепкие ягодицы напрягались при каждом шаге. Никогда прежде ей не доводилось видеть что-то подобное. У Маркаса было тело воина, сильного и безжалостного. Он не привык церемониться с людьми, но был ли он ласков с женщинами? Эта мысль отчаянно пугала.
Кровать скрипнула, когда Маркас улегся. Отбросив в сторону одеяло, он закинул руки за голову и вытянул длинные ноги. Лилис покраснела от такого безмятежного спокойствия и властности. Маркаса совершенно не волновала собственная нагота. Он выглядел расслабленным и спокойным, будто готовый заснуть. Но Лилис ясно видела, что Маркас ждет ее. Ждет, пока она присоединится к нему. Она должна лечь с ним в эту кровать и разделить то, о чем никогда не помышляла. Будь оно все проклято.
Но сначала она должна сделать кое-что более важное и устрашающее. Нужно решить, как поступить с лекарством Фэррис.
На дрожащих ногах, Лилис подошла к столу. Ее руки тряслись не меньше чем мгновением раньше. Ей пришлось собрать всю свою рассудительность и сдержанность, чтобы не опрокинуть горшок на пол, как бы сильно ей этого не хотелось. Переборов это отчаянное желание, Лилис осторожно поставила горшок на стол и отдернула руки. Вытер ладони об юбку платья, она взволнованно выдохнула. Все что она должна сделать, очень просто. Всего-то, взять кружку, перелить в нее лекарство, а потом выпить его. Только после этого она сможет пойти к Маркасу. Пусть она и не целительница, но эта последовательность казалась ей правильной.
К счастью, кружка оказалась тут же, на столе и за ней не нужно было далеко ходить. Лилис сомневалась, что смогла бы сделать это. Ноги все еще дрожали, и каждый шаг грозил ей неминуемым падением.
Нет, на самом деле все это оказалось очень страшно и трудно. Как принять решение, которое оставит клеймо на всю ее оставшуюся жизнь? Гордона не было рядом, а значит, он никогда не сможет узнать, выполнила она его приказ или нет. Теперь только она сама решала что делать. Впервые в жизни ответственность за настоящее будущее было на ней. И она не знала, как поступить с этим.
Лилис переступила с ноги на ногу, ощущая пристальный взгляд Маркаса которым он следил за ней. Хватит ли у него терпения дождаться, пока она соберется с мыслями и с силами? Почему-то она искренне в этом сомневалась.
Хорошо, пора принимать это решение. Она не была полной дурой и понимала, что связь с Маркасом могла иметь для нее свои последствия. Если она не выпьет лекарство, у нее будет ребенок от незнакомца. Сможет ли она справиться с этим? Сможет ли обречь ребенка на тот ужас существования, в котором жила сама, особенно теперь, когда все вокруг знали, что она пыталась сбежать? Лилис понимала, что наказание от Гордона неминуемо. Оно обязательно наступит, как только Маркас покинет их клан. Никто не сможет, да и не станет ее защищать. Как тогда ей спасти ребенка, который не будет нужен даже его отцу?
Нет, единственное, что она должна сделать, это выпить лекарство Фэррис. Она не так безумна, чтобы обрекать невинное существо на такую жизнь. Эта мысль придала ей сил.
Распахнув глаза, Лилис быстро потянулась к кружке и перелила лекарство. Руки тряслись, но у нее получилось ничего не пролить. Настойки было не так много. Отставив пустой горшок в сторону, она сжала пальцы на кружке и поднесла ее ко рту.
Но она не успела сделать этот глоток, потому что ее грубо развернули. На сей раз она не смогла удержать кружку. Посудина выскользнула из ее руки и, упав к ногам, разбилась.
— Я дал тебе достаточно времени, чтобы ты пришла ко мне сама, — резко сказал Маркас, крепко сжимая ее плечи и впиваясь нетерпеливым взглядом в ее бледное лицо, — Мое терпение закончилось, так же как и моя благосклонность. Теперь тебе придется подчиниться моим желаниям.
Лилис заморгала, с ужасом глядя на него. Она понимала, что ее единственный шанс сейчас был разлит у нее под ногами и растоптан. Как тебе уберечь себя? Никак. Наверное, Маркас был послан ей небесам, чтобы жестоко рушить все ее планы и надежды.
— Вы не понимаете что сделали, — прошептала Лилис, с отчаянием ударяя Маркаса по груди, — Зачем? Я не выпила вино. Не выпила.
Маркас сурово посмотрел на нее, но не стал отвечать на это глупое обвинение. Ему не потребовалось и мгновения, чтобы поднять ее на ноги и легко переступить через разбитую кружку. Лилис же испуганно обхватила его за плечи, крепко прижимаясь к нему. Нет, она не боялась, что Маркас ее уронит. Она боялась того, куда он понес ее и того, что случится после этого.
Во власти этого страха, Лилис, сама того не ведая, отвернулась и уткнулась носом в крепкое плечо Маркаса. Зажмурившись, она тяжело задышала, когда по телу мужчины пробежала ощутимая дрожь. Неужели это было от ее прикосновения? Лилис не хотела думать об этом.
Маркас остановился слишком быстро, чтобы Лилис могла смириться с этим. Мир перевернулся вокруг нее, когда Маркас поставил ее на ноги. Значит, это случится уже сейчас. Должна ли она молиться о своем спасение?
Прикусив губу, Лилис посмотрела на Маркаса, понимая, что он тоже рассматривает ее. Ожидал ли он, что она сама шагнет к нему? Лилис отступила назад. Теперь у нее больше не было не нужных иллюзий. Лучше сделать все самой, чем позволить Маркасу причинить ей боль. Ведь так он сказал?
Словно во сне, Лилис потянулась к шнуровке платья, начиная развязывать ее. В обычное время она справлялась с этим привычно и с абсолютным спокойствием. Но сейчас она не могла похвастаться подобной ловкостью. Маркас очень внимательно наблюдал за ней. Когда горловина платья, наконец, ослабла, Лилис тихо выдохнула. Нужно снять его.
Больше ни о чем не думая, она собралась в кулаки юбку платья, резко дергая вверх, скрывая боль на лице под слоем ткани. Спина все еще болела и, Лилис пришлось прикусить губу, скрывая стон. А потом, платье слетело с нее, сдернутое сильной рукой.
— Я смогла бы сделать это сама, — выпалила Лилис, смахивая волосы с лица, чтобы посмотреть на Маркаса.
— Нет ничего приятнее, чем раздеть женщину, — насмешливо сказал Маркас, снова отступая назад и оценивающе осматривая Лилис, — Теперь я понимаю, почему сын Гордона мог бы соблазниться тобой. Такая невинность на лице притягивает мужчин. Особенно, таких как я.
Лилис вытянула руки вдоль тела, с напряжением принимая этот пристальный мужской взгляд. И, конечно же, он думал, что ее смущение было наигранным. Только вот на самом деле это было совсем не так. Впервые в жизни мужчина видел ее в нижнем платье.
Маркас прошелся взглядом по скромному платью, которое Лилис сама шила. Без рукавов, но на широких лямках, оно выглядело очень простым и сдержанным. Никаких украшений и вышивок. Будто имея на это полное право, Маркас вытянул руку и провел пальцем по ложбинке груди Лилис, наслаждаясь нежностью женской кожи.
Лилис не могла справиться со своим дыханием. С каждым мгновением оно становилось все резче, а мир сосредоточился лишь на суровом лице Маркаса. Она пыталась предугадать его следующее действие, но не смогла. Ему словно было мало того, что он творил сейчас. Не отводя взгляд от ее лица, Маркас наклонился и прижимаясь поцелуем к тому месту на ее груди, где заканчивался вырез платья. Лилис замерла, ее мысли лихорадочно перескакивали с одного желания на другое. Хотелось закрыть глаза, чтобы не видеть Маркаса, пока он склонялся к ней и делал то, что сам хотел. С другой стороны она отчаянно сильно желала сбежать и оказаться как можно дальше от этого дома. И ничего из этого она сделать не смогла.
Как всегда, решение было принято за нее. Маркас выпрямился, возвышаясь над ней. Для него снять нижнее платье оказалось куда легче. Лишенное всяких шнуровок, его нужно было лишь стянуть вниз. Лилис же оставалось переступить через него. Теперь на ней не осталось совсем никакой одежды, и она с трудом сдерживалась, чтобы не прижать руки к груди. Ее останавливало уже знакомое предупреждение в глазах Маркаса, когда он посмотрел на нее.
— У меня не было мужчины, — совершенно внезапно выпалила Лилис, быстро и испуганно моргая. Она не знала к чему сейчас сказала это, но страх перед неизведанным, путал ее сознание, заставляя творить настоящие глупости.
Маркас усмехнулся, но своих прикосновений не остановил. Он не был глупцом, чтобы верить Лилис. По словам Гордона никто не хотел брать ее в жены, значит, на то были очень веские причины.
— Ложись, — отрывисто приказал он, указывая на кровать, — есть только один способ проверить это.
Ожидала ли Лилис другого ответа? Нет. Она не стала поворачиваться к Маркасу спиной, помня, что следы от ударов Гордона еще не зажили. Она легла на кровать, чувствуя тепло простыней, которые еще не успели остудиться после того как Маркас встал. На этом силы ее покинули, и отчаянно дрожа, Лилис крепко зажмурилась.
— Открой глаза, Лилис, — приказ Маркаса последовал незамедлительно.
Лилис вздрогнула и подчинилась. Маркаса она боялась гораздо сильнее. Повернув голову, она посмотрела на него, не понимая, почему он медлит. Или он ждет чего-то нее?
Маркас не любил торопиться. Прекрасно осознавая свою власть, он сел на кровать и усмехнулся, когда Лилис быстро сдвинулась в сторону, будто пытаясь избежать его прикосновения.
— У тебя красивое тело, Лилис, — спокойно сказал он, разглядывая ее и наблюдая за тем, как девушка краснеет. — Мне нравится.
Лилис сжала кулаки, понимая, что еще несколько мгновений тягостного ожидания убьет ее. Не думая о том, что творит, она быстро приподнялась и прижалась к твердым губам Маркаса в неумелом поцелуе. Вскинув руки, она обхватила его за шею, настойчиво притягивая к себе. Маркас усмехнулся ей в губы, а потом все изменилось. Его губы стали жестче, а поцелуй глубже. Лилис беспокойно заерзала, не понимая, что с ней происходит. То же самое ощущение, которое она почувствовала в прошлый раз на поляне, вернулось. Застонав, Лилис подалась вперед, вскидывая голову, в поисках удобного положения. Рука Маркаса оказалась в ее волосах, когда он запрокинул ее голову и набрасываясь на ее губы. Его язык скользнул по ее губам, настойчиво раздвигая их. Лилис громко выдохнула, позволяя Маркасу это. Дрожь в собственном теле толкнула ее еще дальше. Она сама осторожно двинула губами, отвечая на поцелуй.
Она не уловила тот момент, когда Маркас опрокинул ее на подушку. Вес его тела придавил ее к матрасу, а коленом он заставил ее раздвинуть ноги. Лилис застонала, вздрагивая от прикосновения твердой мужской ноги к которому прежде прикасалась только сама.
Маркас не думал, что может воспламенеть от одного лишь поцелуя. Но это случилось. Губы Лилис ощущались как самая настоящая сладость, а тот пыл, с которым она отвечала ему, заставил его кровь вспыхнуть. Отпрянув от ее губ, Маркас опустился ниже, прижимаясь губами к шее, а потом все ниже и ниже, пока не достиг округлой груди. Лилис тяжело задышала и замотала головой. Она не понимала, что Маркас делал с ней, но, кажется, ее тело понимало. Как только мужские губы сомкнулись на ее соске, внутри нее все вспыхнуло и задрожало. Ноги раздвинулись, а бедра взметнулись вверх, будто так оно и надо было. Она чувствовала влажность внизу себя, но никак не могла понять к чему это. Она вообще ничего не понимала. Она словно потеряла саму себя и превратилась в какого-то, кого никогда не знала.
— Маркас, — прошептала Лилис, мотая головой по подушке.
Маркас не понимал что происходит. Привычная сдержанность, с которой он обращался с женщинами, испарилась. Возбуждение затмило все остальное. Единственное, что он чувствовал, это влажность Лилис. Она была готова принять его. Сейчас, прямо сейчас.
И он не собирался медлить, понимая, что просто не выдержит. Лилис стонала все громче и громче. Бледность сошла с ее лица, сменяясь краской приближающегося экстаза. Зарычав, Маркас вскинул свои руки и, поймав ладони Лилис, заставил ее поднять руки. Скрепив их пальцы в замок, он разместился между ее ног. Он был настолько возбужден, что ему не потребовалось много времени, чтобы отыскать влажный вход в женское лоно. Лилис тут же вскрикнула от этого прикосновения и согнув ноги в коленях, обхватила его за бока. Этого оказалось достаточно.
— Проклятье, — выдохнул Маркас, а потом одним быстрым и резким ударом вошел в Лилис.
Лилис запрокинула голову назад, напрягаясь всем телом. Боль была ощутимой, даже слишком ощутимой. И только она смогла смахнуть туман из ее головы. Всхлипнув, она забилась под Маркасом, но он не остановился. Его движения были все быстрее и быстрее. Лилис прижалась лбом к его плечу, принимая его. Она не поняла, в какой момент боль испарилась, но это случилось. Тело снова задрожало, но теперь гораздо сильнее. Та твердость, которой Маркас двигался внутри нее, беспокоила. Чувства перешли за самый край.
— Я, — Лилис всхлипнула и сжала пальцы Маркаса, цепляясь за них как за единственную опору.
Сейчас они оба двигались в одном ритме, который задавал мужчина. Все сильнее и сильнее. Лилис не удержалась. Ее губы прижались к мокрому плечу Маркаса, целуя его. Маркас зарычал. Его бедра заходили с новой, почти бешеной силой. С такой, какую Лилис было уже не выдержать. Острое наслаждение пронзило ее тело, и она закричала. Маркас заревел, но останавливаться не стал. Быстрее и быстрее, он вбивался в нее, а потом и его охватил спазм острого наслаждения. Лилис почувствовала его своим телом, будто оно принадлежало ее.
А потом все прошло. Маркас обмяк на ней, но его дыхание так и осталось хриплым. Лилис уставилась в темноту, понимая, что свеча, которая освещала комнату, догорела. Она осталась с Маркасом в одиночестве и в темноте. Но ее это совершенно не пугало. Наоборот. На нее навалилось странное спокойствие, и даже оцепенение. Голова закружилась слишком сильно, чтобы это можно было принять за ошибку. Дыхание перехватило, а ноги ослабли. Лилис попыталась вытянуть руку, чтобы привлечь внимание Маркаса и попросить у него помощи, но у нее ничего не получилось. Рука обмякла вместе со всем телом, а потом Лилис потеряла сознание.