Двуликие. Клетка для наследника

Мужчина встал рядом со мной возле перил, и я услышала, как он хмыкнул.

— А с чего вдруг вы должны быть в тюрьме, Шайна? Вы ничего не украли и никого не убили.

— Незаконное проникновение. Оно же имело место быть.

— Поначалу — возможно. — Я почувствовала, что Норд смотрит на меня, и тоже развернулась к нему лицом. — А теперь вы — моя гостья. Так что никакого незаконного проникновения.

Странный он. Вот зачем ему это? Я не привыкла доверять людям, поэтому сразу насторожилась.

— А мы вообще где? В смысле дворец же большой…

— Это место называется Библиотечной башней, или большой императорской библиотекой. Мы с вами находимся на самом верху.

На самом верху… Я скосила глаза вниз — там, далеко-далеко, виднелись огни ночной столицы. Хорошо, что я не боюсь высоты… Но всё равно немного жутковато. И балкончик кажется совсем хлипким.

— Отсюда невозможно упасть, не бойтесь, Шайна.

Норд словно прочитал мои мысли.

— А вы… — я старалась тщательнее подбирать слова, — …вы хранитель этого места? Хранитель библиотеки?

Мне показалось или его это немного развеселило?

— Можно и так сказать, — кивнул мужчина. — Я действительно знаю о библиотеке больше остальных. Но пойдёмте, я провожу вас обратно в академию. Ведь завтра первый день учёбы, верно? А вы не спите. Нехорошо.

Я не успела и слова сказать — Норд подхватил меня под локоть и вывел с балкончика. Несколько торопливых шагов вглубь библиотеки — я в это время с любопытством оглядывалась по сторонам, пытаясь рассмотреть хоть что-то, ведь, когда мне в следующий раз придётся здесь побывать, неизвестно — а потом мужчина подвёл меня к портальному зеркалу и остановился рядом с ним.

Это зеркало было копией того, из зала памяти. Большое, с мутным стеклом и серебряной рамой, изображающей переплетённые ветви и листья.

— Вы сможете уйти отсюда тем же путём, что и пришли, — сказал Норд, внимательно глядя на меня. — Если, конечно, я не ошибаюсь… А я редко ошибаюсь. Но, прежде чем вы уйдёте, я хочу задать вам один вопрос.

Я сразу напряглась. И ничуть не удивилась, ощутив, как заклинание абсолютной правды вновь схватывает горло невидимым обручем.

— Что вас связывает с Триш Лаирой?

Жаль, что солгать невозможно.

— Ничего… кроме снов.

— Снов? — он схватил меня за плечи и развернул лицом к себе. — Что это значит? Объяснитесь, Шайна!

Его руки на моих плечах казались раскалёнными углями. Что же он такой горячий? Я вот наоборот — холодная, как ледышка.

А выражение лица у Норда в этот момент было странное. Словно он что-то искал в моём лице — лихорадочно, зло, жадно… Но я его почему-то не боялась.

— Она мне снится, — как только я это сказала, ощущение железного обруча на шее будто растворилось. — Снится уже десять лет. Иногда каждую неделю, иногда реже. Один и тот же сон… Только последние два сна были иными.

— Расскажите. — Не просьба — приказ.

Я рассказала. Вкратце, конечно. Обо всех снах про Триш, умолчав лишь об одном — о своём желании узнать про неё правду.

Я понимала, что мужчина, скорее всего, знает о ней то, что необходимо знать мне, но спрашивать не хотела. Почему? Когда я была маленькой, мама сказала мне, что у меня, кроме магии Крови, есть ещё один особый дар. Она называла меня интуитом. Вот и сейчас мой дар подсказывал: не надо ничего спрашивать у Норда.

Когда я замолчала, мужчина на мгновение прикрыл глаза, словно пытаясь справиться со своими чувствами. А потом сказал:

— Теперь я всё понял. Спасибо, Шайна… идите к себе.

И отпустил мои плечи.

— Скажите, а… — Я закусила губу, чувствуя некоторую неловкость. — Если я ещё раз сюда приду… Попаду в тюрьму или…

— Или, — он улыбнулся. Только улыбка не была тёплой — скорее грустной. — Приходите, Шайна. Только лучше всё же… не днём.

— Хорошо, — я кивнула и, поколебавшись, добавила: — До свидания.

А потом шагнула в зеркало.

Эмирин Аррано

Была уже поздняя ночь, когда в дверь вдруг постучали. Она сразу узнала этот стук — резкий, быстрый и громкий, последние десять лет Эмирин слышала его всё чаще. Иногда ей хотелось не открывать дверь, сделать вид, что не слышала, но она не могла.

Не смогла и в этот раз. Встала из-за стола, едва не опрокинув чернильницу, подошла к двери и распахнула её, в последний момент успев поймать буквально свалившегося на неё эльфа.

— Прости, — шепнул он еле слышно, полузадушенно, втягивая носом воздух где-то возле её уха. — Перестарался.

— Я же говорила, — сказала Эмирин, втаскивая его в комнату. — Я ведь говорила, что не сработает, Дрейк.

— Я должен был попытаться… Должен…

Она почти внесла эльфа в свою спальню, осторожно уложила на кровать и начала раздевать, краем глаза подмечая и бледность его кожи, и выступившую на лбу испарину, и лихорадочно блестящие глаза.

— Сейчас будет легче. Сейчас-сейчас…

Наконец последняя вещь была стянута. Эмирин отстранилась на секунду, глубоко вздохнула, словно перед прыжком в ледяную воду, и сбросила на пол своё белое платье, оставшись обнажённой. А потом легла на Дрейка, даже не поморщившись, когда он изо всех сил сжал её талию и уткнулся носом в ложбинку между грудей.

— Прости, прости меня. — Жаркий, больной шёпот. Сколько раз она слышала его за эти десять лет? Наверное, больше тысячи. — Прости меня, Эмил…

— Ну что ты, Дар. Всё хорошо.

Дрейк знал, что она врёт. И Эмирин тоже догадывалась, что он об этом знает. Но в этой ситуации она не могла поступить иначе.

И она позволяла ему целовать свои губы, сжимать грудь, ласкать спину, живот и бёдра… Она позволяла ему всё. А он брал всё, что она ему позволяла, потому что тоже не мог иначе. Ведомый проклятьем, Дрейк знал: единственное, что он может сделать, чтобы облегчить боль Эмирин, — это просить прощения.

И он просил. Целовал — и просил прощения, ласкал — и просил прощения. Двигался в ней — лихорадочно, резко, агрессивно, — и просил прощения.

А потом приходило наслаждение. Наслаждение только для него одного. И Дрейк сжимал в объятиях женщину, которая спасала его от смерти целых десять лет, чувствуя себя самым большим мерзавцем на свете.

— Я каждый раз надеюсь, что до этого не дойдёт, — прошептал он, заглядывая в её глаза, когда пелена перед его собственными глазами спала. — Я клянусь тебе, что сопротивляюсь до последнего…

— Не нужно, Дар, — Эмирин улыбнулась. — Ты ведь знаешь: чем сильнее сопротивляешься, тем больше шансов у проклятья победить твой разум окончательно и бесповоротно.

— Тебе… не больно?

Она вздохнула. Каждый раз Дрейк задавал этот вопрос, и каждый раз она лгала.

— Нет, не больно.

Обычно после этого он молча ложился на постель, обнимал её и засыпал. Но почему-то не сегодня…

— Ты ведь врёшь, Эмил. Я же знаю.

— Мои чувства не имеют никакого значения. Ты должен понимать, это единственный шанс…

— Порой я думаю, что не нужно было использовать этот шанс. Лучше бы я умер.

— Не говори глупостей, — в голосе Эмирин послышалось раздражение. — Давай спать. Завтра рано вставать.

Несколько секунд он ещё вглядывался в её лицо, а потом лёг рядом, провёл кончиками пальцев по щеке женщины и закрыл глаза.

И почти тут же уснул.

Эмирин тоже хотела бы уснуть, но не получалось. Каждый раз после близости с Дрейком она не могла спать. Уговаривала себя, что это как лечение, медицинская процедура, а она лекарь. Но не помогало.

Иногда она просто старалась не думать. Отключить голову — и спать. Она же маг Разума, кхаррт её разбери! Но и так не срабатывало.

Оставалось только лежать, думать и… вспоминать.

Вспоминать, как десять лет назад Дрейк ввалился в её дом в Арронтаре — дрожащий, с испариной на лбу, и легче ему становилось только в её присутствии. Тогда они ничего не поняли… Проверяли эльфа на самые разные болезни, пока не обнаружили метку проклятья. Проклятья смертельной одержимости.

Дрейку было суждено сходить с ума от желания обладать Эмирин. И в конечном счёте он должен был совсем потерять голову, свихнуться и умереть.

Они так и не узнали, кто именно наложил проклятье, хотя и пытались. Но оно оказалось очень сильным… и снять его никто так и не смог. Только замедлить действие. Но какой ценой…

Эмирин вздохнула и закрыла глаза. Так думать — эгоистично, ведь она спасает жизнь своему лучшему другу. Но при этом разрушает свою…

Два года назад она была вынуждена уйти от мужа. Она сама приняла это решение, и Нарро поддержал её. Теперь они виделись редко, и каждая встреча была наполнена горечью. Нарро всё понимал и никого не упрекал — ни Эмирин, ни Дрейка, — но смотрел на неё так, что сердце разрывалось. Она очень хотела вернуться к нему, но не желала мучить мужа, заставляя терпеть присутствие другого мужчины рядом с ней. Она вернётся, как только они с Дрейком снимут проклятье… Обязательно вернётся, обязательно…

Тонкая ниточка серебряного браслета на руке Эмирин потеплела, а потом начала обжигать. Ректор вскочила с кровати и принялась натягивать на себя платье.

— Что случилось? — пробормотал Дрейк сквозь сон.

— Император вызывает. Спи, я скоро.

— Капризный мальчишка, — буркнул эльф перед тем, как вновь провалиться в сон. Эмирин только улыбнулась и покачала головой.

Велдон… Он не был лишён недостатков, но капризным мальчишкой она бы его не назвала. Если понадобится, он сможет спать на снегу, питаться одним хлебом и пить воду из лужи. Он был таким же, как и все Альтерры — крепким, как камень. Но и упрямым.

Эмирин очень любила Велдона. Несмотря на все его ошибки.

Одевшись, профессор Аррано прокрутила серебряный браслет вокруг запястья три раза и постучала по одному из звеньев. Почти тут же перед глазами поплыл туман, а пол на мгновение ушёл у неё из-под ног.

Комната, в которой оказалась Эмирин пару секунд спустя, была плохо освещена, но женщину это не смутило — она прекрасно видела в темноте. Увидела она и сидящего прямо перед ней в кресле Велдона, который задумчиво вертел в руке маленькую булавку из тёмного металла с небольшой жемчужиной на конце.

— Тебе не кажется это странным, Эм?

— Что именно? — она подошла ближе и села в соседнее кресло.

— Амулеты Триш до сих пор работают. Она сама давно умерла, а её амулеты…

— Артефакты, Вел, — поправила императора Эмирин. — Ты же знаешь, что она делала исключительно артефакты. И делала их так, чтобы они продолжали работать и после её смерти. Что это за булавка? Я никогда её не видела.

— Это неудивительно. — Он поморщился. — Я и сам о ней забыл, вспомнил только сегодня. А она всё время была тут, среди книг. Триш тогда сказала, что, если во дворец проникнет кто-либо без приглашения, я это почувствую. И я почувствовал… сегодня ночью. Примерно час назад.

— И кто же это был?

Велдон усмехнулся.

— Тебя больше интересует — кто? Не как? Ведь это же гораздо интереснее. Я раньше думал, что без допуска сюда невозможно попасть.

— Меня всё интересует. Но ты, вместо того чтобы рассказать, разводишь тут какую-то таинственность.

— Не злись. Я немного в растерянности… Но начну всё же не с того кто, а с того как. Через портальное зеркало.

— Что?! — Эмирин удивлённо распахнула глаза и вцепилась в ручки кресла выпущенными когтями. Такое с ней всегда случалось в минуты исключительного волнения.

— Не порть мебель, Эм. Да, через портальное зеркало. И меня очень интересует, как ей это удалось, ведь никто не мог им воспользоваться. Даже ты!

— Даже я… — профессор Аррано подняла руку и задумчиво потёрла указательным пальцем кончик носа. — И всё же… Кто это был?

— Одна из твоих студенток. Первый курс. Шайна Тарс.

Эмирин на миг застыла, приоткрыв рот, но при этом совсем не дыша. Велдон следил за ней, прищурившись.

— Ты можешь мне это объяснить? Можешь?

Она молчала несколько секунд. А потом вздохнула и ответила:

— Я могу только предполагать. Ты ведь знаешь, Риш почти не делилась со мной подробностями своей дипломной работы. Она хотела сделать сюрприз…

— И сделала, — мужчина желчно усмехнулся, и Эмирин посмотрела на него с укоризной. — Прости. Продолжай.

— Я знаю только одно: пользоваться портальным зеркалом Риш помогал медальон, который она изготовила для себя. Я не знаю, как это работало. Могу лишь предположить, что и на зеркале и на медальоне — связанные друг с другом части формулы пространственного перемещения с заданными координатами. Координатами трёх видов — зала памяти, императорской библиотеки и… — Она на миг запнулась. — И моего кабинета.

— Значит, есть ещё и третье зеркало, — задумчиво протянул Велдон. — У тебя в кабинете.

— Да. У меня в кабинете.

Усмехнувшись, он покачал головой.

— Вывод тут может быть только один. У этой Шайны Тарс есть медальон Триш. Как думаешь, для нас это хорошо или плохо?

Она вздохнула и закусила губу.

— Пока не знаю, Вел… Пока не знаю…

Наследный принц Дамир

Дамир проснулся от тихого, но настойчивого звона, пробирающегося в голову. Звон шёл будто бы изнутри его собственного черепа, и наследник никак не мог понять, в чём дело, пока не вспомнил — он же в академии! И этот звонок означает только одно — пора вставать.

Он медленно открыл глаза. Настенные часы, висевшие напротив его кровати, рядом с гардеробом, показывали семь утра. Вот гадство! Все два месяца Дамир вставал не раньше девяти.