После развода ты - моя!

Жлоб!

Подумаешь, бытовые нужды оплачивает. Ну и гардероб. И шубку из последней коллекции. И машинку новую мне купить помог… но это все мелочи!

Мой бывший папик, к слову, на полугодовую дату наших отношений мне браслет с брюликами презентовал. Жаль, его вскорости пришлось продать, чтобы с долгами рассчитаться. Но ведь было же! А еще Борюсик мне ипотеку помог погасить, и на курорты билеты оплачивал, стоило ему провиниться… Эх! Золотые времена были…

А с Германом как на минном поле. Постоянно надо терпеть и подстраиваться. Но и иначе никак, потому что на носу критический возраст – двадцать пять лет!

И что с того, что я нос перед ним задеру и гордой походкой красотки уйду в туман?

Да на мое место тут же более юные нимфы сбегутся. Эти стервы и так уже жарко дышат мне в спину, смещая с дистанции.

Короче, одни нервы!

И теперь еще эта Надя нарисовалась! Фиг сотрешь!

Кикимора, мать ети, болотная!

Свалилась на мою голову, будто сложно ей было на пять минут позже сигануть с обрыва! Все карты спутала, когда я в полушаге от желаемого была.

Но я так просто не сдамся! Нет уж! Хренушки!

Герман мой! Даже если не женится, я его заставлю обеспечивать мне, точнее, ребенку, ближайшие лет восемнадцать.

И вообще, чего это я расстраиваюсь?!

Сейчас эта старушка свалит, а впереди у нас с Герой ночь. И в постели я уж точно отстою свои позиции!

Вариант быть разжалованной в сантиметре от цели – не для меня! Если понадобится, я зубами вырву причитающийся мне кусок счастья!

– Спасибо за всё. До свидания! – прощается Надежда с нами в холле, сжимая обеими руками ручки сумку.

– До свидания, – отвечаю я ей и не могу удержаться, добавляю с улыбкой. – Мужу привет передавайте!

Бледная моль бледнеет еще больше, ничего не произносит, но кивает.

Зато Герман бросает в мою сторону жуткий взгляд. Прям-таки демонический, вызывающий колючий озноб. Я едва на месте остаюсь и не отшатываюсь.

Ох, как же он страшно умеет смотреть!

Хлопаю ресницами и выдавливаю ему слабую улыбку. А внутри ни одного сомнения не остается, что зря про Надькиного мужа ляпнула. Стоило держать язык за зубами.

Мне он ни слова не говорит, зато до спины моли дотрагивается и твёрдо произносит:

– Пойдем, Надюш, я тебя проведу.

И та не спорит.

– Конечно, – соглашается.

Дожидается, когда ей откроют дверь, и только тогда переступает порог.

Вот же фифа с незримой интеллигентностью! Вскипаю я вновь. Но и не могу не признать, что, как бы она меня не раздражала, породистостью от нее за версту веет. Та в этой дамочке прослеживается абсолютно во всем: и в жестах, и в манере двигаться, и в речи, и в сдержанности.

Парочка уходит, а я так и остаюсь в холле. Жду, как послушная собачка, возвращения хозяина.

Но ничего, не возмущаюсь, терплю.

Проявлять характер теперь – равняется краху всем планам. Этого я не допущу. Разыграю полную лояльность, послушание и почитание. Ведь если подумать, не такая уж это великая цена за безбедное существование, которое я скоро заимею.

Глава 13

ГЕРМАН

Внутри большой черной разъедающей субстанцией ворочается недовольство тем, что Надежда, до икоты боясь собственного мужа, все равно к нему возвращается, и тем, что я, абсолютно четко понимая, что не хочу ей этого позволять, смиряю злость и отпускаю.

Нет, физически я мог бы ее оставить у себя. Разыграть ее исчезновение – дело одних суток. Ехала, ехала, ехала на такси… и не доехала… Подумаешь, всяко бывает…

Но что бы получил взамен?

Благодарность?

Нет. Сто процентов нет.

Марионетку. Тело без души. Пустышку. Красивую, но никакую куклу.

А я хочу себе эту дамочку всю, целиком.

С характером. С ее вкусами, желаниями, предпочтениями, устремлениями и мечтами. С блеском в глазах. И сердцем, срывающимся в галоп не от страха, а от возбуждения.

Полночи пил и голову ломал. На хера мне оно надо? Свободных баб кругом – жопой жри. И помоложе, и фигуристей, и беспроблемней.

Нет! Не хочу других!

Сероглазка околдовала.

Зацепила чернеющими зрачками, что заполнили серо-голубую радужку, когда глазки свои открыла. Затянула в себя, как в омут. Влезла под кожу, не приложив ни капли сил.

И даже то, что у нее двое детей не остужает желания ее присвоить. Забрать себе. Сделать своей. Защитить от всех страхов. Дать опору и вкусить то, что она сама предложит без приказов и просьб, когда перестанет зажиматься и раскроется.

Почему-то нет никаких сомнений, что, став сама собой, она покорит меня еще сильнее. Если сильнее в ее случае возможно.

Сам от себя в шоке.

Холодный и расчетливый генерал поплыл, как мальчишка. Размягчился и почувствовал себя человечным, как никогда. И что еще забавнее, это не гнетет и не пугает, а наполняет кровь азартом и предвкушением.

Хищник выбрал самку, а значит, и сложности по ее добыче.

– Проследи, убедись, что доехала без проблем, – отдаю приказ Петру, сменившему гелик на неприметное поло, каких в городе тьма и больше.

– Так точно, Герман Арсеньевич.

Осокин кивает и, нажимая стеклоподъемник, выезжает из распахнувшего зев гаража. Дожидаюсь, когда машина выскользнет за ворота, и привожу автоматику в движение. Как только створки вновь смыкаются, направляюсь в дом.

Осталось одно незавершенное дело. Пора отправить Нюшу в бессрочный отпуск. Даже желания учить уму-разуму эту глупую курицу уже нет.

– Гера, – тихий шелест раздается едва я переступаю порог.

Стоит с ножки на ножку переминается, губки закусывает и из-под ресниц хитрыми глазами поглядывает. Артистка.

– Анна, ты, прежде чем раскрывать рот, хоть иногда думаешь? – спрашиваю устрашающе спокойным тоном.

Вздрагивает, чувствуя опасность. И молчит.

Вот и хрен ли ей при Надежде не молчалось?! Язык чесался? Хотелось состроумничать? А теперь всё? Отпустило?

– Ну?! – рыкаю, придавая ускорение.

– Гер… ну чего ты? Что я такого сказала? – блеет испуганно.

Приближаюсь практически вплотную. Протягиваю руку, беру ее за подбородок. Заглядываю в карие глаза.

Умная дурочка. Умеет выжидать время и подбирать правильный момент. Далеко пойдет. Но не со мной точно.

– За мной в кабинет, – говорю негромко.

В кабинете наливаю себе Джека на два пальца. Выходной, надо расслабиться. За стол не сажусь, выбираю одно из кресел у окна. Любовнице киваю на другое.

Но она игнорирует. Не зная, как подступиться, но явно этого жаждая, присаживается на ковер возле моих ног.

– Гера, я соскучилась, – тянет, заглядывая в глаза, и бедра мои теплыми ладошками оглаживает. – Ты совсем обо мне забыл…

Эта она о том, что я вчера напился и завалился спать, а она всё караулила?

Ухмыляюсь.

– Не забыл.

– Забыл-забыл, – жалуется, смелея, и к ширинке тянется.

Смотрю на нее, на стакан в руке, делаю глоток. Под виски сойдет? Должна, вроде. Киваю ей вниз.

– Так хочешь порадовать?

– Конечно, – мурлычет с придыханием.

– Ну, давай, Нюш. Ты в курсе, что делать.

Ни слова против. Улыбается довольная. Придвигается и принимается за дело. Наблюдаю за ее ритмично движущейся головой, стараюсь расслабиться, но не получается.

Возбуждение какое-то поверхностное, без огонька. Чистая физика тела. И та на троечку.

– Глубже, Нюша, – недовольно кривлюсь и запускаю руку в густую гриву. Насаживаю жестче.

Но и это не помогает достичь разрядки. У Анны уже слезы от стараний катятся.

Мля!

Прикрываю глаза, и за веками сам собой образ Надежды вырисовывается. И всё. Слетаю с катушек, как ненормальный, и буквально через минуту рассыпаюсь на атомы.

Только сброс напряжения удовольствия не приносит. Всего лишь облегчение без удовлетворения. К тому же неожиданно появляется гадливость по отношению к любовнице.

И вроде понимаю, что она – бл..дь по призванию, и происходящее ее вполне устраивает, но мне самому становится противно.

Надя-Сероглазка, словно навязчивое видение, мелькает и мелькает на периферии. Не оставляет в покое. Перекраивает мозг, заставляя менять давно привычную политику поведения.

До этого все было просто и ясно. Бартер. Взаимовыгодный обмен.

От женщин я брал молодое тело с целью развлечься, отдохнуть, расслабиться. За удовольствие платил. Не жадничал, но и не давал повода верить во что-то большее.

Никаких мыслей о великой и чистой любви в голове не держал, даже когда женился по молодости и по залету, знал, что ради дела. Трезвость ума и никаких заблуждений и прочих глупых поступков.

И вдруг, что называется «прилетело».

Надя обрушилась не только в кювет, но и прицельно мне в голову и в нутро, никак не давая покоя.

Усмехаюсь. Вот так и бывает. Кто-то старается, из кожи вон лезет, но всё мимо. А кому-то всего лишь стоит заглянуть в глаза, чтобы коснуться души.

– Ты такой вкусный… – прилетает томное снизу.

Давлю брезгливость к юной содержанке, застегиваю ширинку и поправляю брюки.

– Наелась? – бросаю, делая очередной глоток виски.

Девушка хлопает ресницами в непонимании: что не так? Она ж тут старалась, отрабатывала, а я снова на взводе.

– Гера…

С ответом не спешу, разглядываю ее раскрасневшееся лицо и опухшие губы. Вздохнув, киваю на стол, где лежат салфетки.

– Вытрись и сядь в кресло.

Послушно поднимается с колен, тянется за поцелуем, но я подношу к губам стакан, преграждая и одновременно давая понять, что подобная нежность лишняя.

Анна сглатывает обиду, как будто само собой разумеющееся, и, когда начинает тараторить, придает голосу особый смысл:

– Гер, я по поводу малыша хотела поговорить… ты ж не против, что у нас будет маленький? Только твой и мой… прикольный, пищащий, я заботиться стану… а хочешь…

Морщусь и, прикрыв глаза, качаю головой:

– Прекрати врать.

– Я не вру! – вспыхивает. – Не веришь? Хочешь ДНК-тест? Будет тебе тест! – распаляется и тут же морщится, выдавливая слезы. – Ну ты ж не можешь нас с ребенком ради замужней бабы бросить?! Мы полгода вместе, Гер. А ее ты сутки знаешь, и уже поплыл. Надю-ю-юша…

Кривит пухлые губы в отвращении.

Что тут сказать? При всем желании вылезти из грязи в князи, тонкости и ума девочке, которая придумала себя сама, сильно не хватает.

Наклоняюсь вперед, и любовница моментально отшатывается в сторону от страха и неожиданности, вжимается в спинку кресла и коротко вскрикивает:

– Гера…

Отставляю стакан в сторону, ловлю испуганный взгляд и удерживаю, не отпускаю. Ломаю волю, нагнетаю страх. И когда понимаю, что уже сдалась и готова внимать и слышать меня, неторопливо проговариваю:

– Нюш, я дам тебе бесплатный совет на будущее. Когда надумаешь еще раз попытать счастья и пристроить свой тощий зад в комфорт за счет беременности, не оставляй фломастеры на видном месте. Это первое.

Анна замирает с открытым ртом, а я продолжаю.

– И второе. Даже не помышляй хоть как-то вредить мне или Надежде. Иначе я сделаю так, что ты пробкой вылетишь из города в течение суток. И не в ближайший пригород, а назад, в свою родную, благоухающую навозом деревню Ивановку на краю цивилизации, – выдерживаю паузу и уточняю. – Усекла?

Безмозглая кукла послушно кивает.

Брезгливо усмехнувшись, указываю ей на дверь.

– А теперь пошла вон.

*******

Моя остросюжетная новинка "Бракованная наследница" https://litnet.com/shrt/OYEh

Заголовок, написанный жирным шрифтом, бьёт меня прямо в лицо, будто пощёчина.
«БРАКОВАННАЯ НАСЛЕДНИЦА»
Сердце сжимается так сильно, что я на секунду забываю, как дышать.
Пальцы леденеют.
Я читаю текст ниже, и каждое слово, как нож, который медленно, но неумолимо проворачивают в ране:
«Единственная наследница владельца нефтеперерабатывающего комплекса “Кор-Групп”, Янина Королёва, отметила своё восемнадцатилетие в загородном клубе “Алмаз-Гранд” с большим размахом и… весьма непристойно.
Красотка была замечена в компании неизвестного молодого человека – и явно не её жениха – в совершенно невменяемом состоянии и в очень пикантных сценах. Снимки вы можете видеть сами.
К сожалению, дед Янины, Аристарх Королёв, как и жених, один из наследников “СибНефть”, Мирослав Граховский, от комментариев отказались.
Интересно, долго ли последний останется в женихах, и что он реально думает по этому поводу?!»

Глава 14

НАДЕЖДА

Таксист, соблюдая установленный скоростной режим, уверенно крутит баранку и, к счастью, не пытается вести беседу. Тишину нарушает лишь негромко играющее радио. Что-то веселое и легкое, не напрягающее мозг.