Наследница отца

— Пиши, — снова приказываю ей.

Кладу одну руку на спинку кресла, вторую упираю в стол, тем самым нависаю над девушкой, давлю своей массой. Та вздыхает и начинает писать, аккуратно и медленно выводя каждую букву. Читаю, не веря своим глазам. Ты что, бессмертная, тварь?! На белом листе красивым почерком написана фраза «А не пошел бы ты, на ху*!».

Дорогие мои, небольшой подарочек! Промокод на чтение книги "Измена. Жизнь на две семьи".

Поздравляю тех, кто успеет взять) Теперь промокоды будут во многих книгах, удачи!

kCiV53H-

ed9kbx9Y

Книга Здесь https://litnet.com/shrt/nZbg

Глава 5. За год до этого

— Ты не хочешь пойти с нами? — Роман Андреевич, помогает маме накинуть пальто, чуть сжимает плечи, как бы приобнимает.

Обычно они не афишируют при мне свои отношения, максимум это поцелуй в щеку, не более. Роман очень сдержан на людях, возможно, это из-за журналистов или просто у него такой характер.

— Нет, думаю, вам и без меня будет хорошо, — улыбаюсь, глядя, как мама надевает голубой легкий шарфик.

Роман принес маме цветы, ее любимые кремовые розы и теперь я стою с ними, крепко сжимая букет в руке. Со стеблей предварительно удалили шипы и нет обертки. Роман Андреевич всегда дарит такие, без красивой и цветной упаковки. Ему так больше нравится и мне, честно говоря, тоже, так даже мужчина, что идет по улице с таким букетом, кажется мне более элегантным, что ли.

На концертах мне часто дарят цветы, как правило, это громоздкие корзины со сложными конструкциями. Я их в основном оставляю в гримерке у сцены. Домой беру только отдельные цветы, что мне понравились.

— Мы пошли, — мама сияет, и Роман берет ее за руку. Подмигивает мне и едва заметно кивает.

Они уходят, спускаются по лестнице, игнорируя лифт. Идут, о чем-то разговаривают, смеются. Вот такие отношения мне кажутся более правдивыми, без лжи, без манерности. Искренняя улыбка, свободный разговор ни о чем. Я рада за маму, действительно рада.

Закрываю дверь и иду в свою комнату, где стены специально обиты шумопоглощающими панелями. Мы в этой квартире живем давно, и мама настояла на таком ремонте.

— Соседям не должна надоедать твоя музыка, не все любят скрипку, да и не скрипку тоже, — сказала она, когда я только начала свое «пиликанье» гамм на новеньком инструменте.

Старая скрипка до сих пор висит у меня на стене со стертым лаком на грифе. Я играла на ней долгие пять лет, пока мама не купила мне более дорогую скрипку. Но в шестнадцать лет я получила спонсорский подарок в музыкальной школе. Очень дорогую скрипку русского мастера Андрея Зубенко. Мне даже страшно представить, сколько она стоит. Скрипка застрахована на огромную сумму, и я трясусь над ней лучше, чем над своей жизнью. Но звучание этой скрипки не сравнить с обычной, купленной в магазине. Мне бы хотелось хоть раз попробовать сыграть на скрипках Страдивари, Гварнери, Амати. Но это даже не каждому звездному скрипачу удается, куда мне до этого уровня.

Через две недели у меня месяц мастер-классов в Международном оркестровом институте Капеллы Санкт-Петербурга, а затем четыре месяца галопом по Европе для обмена опытом. Я жду этого с нетерпением и готовлюсь соответственно. Не хочу ударить в грязь лицом, ведь там будут ученики знаменитых скрипачей. Процесс репетиций с ними превращается в мастер-класс мега уровня. Меня до дрожи в ногах пугает все это, и в то же время, я готова пищать от восторга, что получила такой шанс. Это незабываемый и грандиозный для меня опыт в плане будущей карьеры.

Три часа пролетели незаметно, и я бы играла дальше без перерыва, но почувствовала невыносимую боль на внутренней стороне левого запястья. Было такое ощущение, что сухожилия на моем запястье распухли, не давая мне даже согнуть назад или даже повернуть его. С обреченным вздохом отложила скрипку в футляр и понеслась в туалет. Даже не заметила, что уже давно хочу туда. Так бывает всегда, когда я увлекаюсь музыкой. Забываю про естественные нужды, типа голода, туалета, боли в руках и ногах. Когда мама дома, то ругается и каждый час устраивает мне перерыв. Сегодня ее нет что-то долго, но, видимо, поехали в дом к Роману Андреевичу.

Потирая запястье и облегчив страдания своего тела, иду на кухню, чтобы заварить чай. На улице уже темно, дождь перестал, и я чуть открываю окно, впуская в квартиру сырой прохладный воздух. Интересно, как будет выглядеть наша с мамой жизнь сейчас, когда она выйдет замуж. То, что она переедет к Роману это понятно, но я останусь одна. Готова ли я жить одна? Пока нет, если честно. Никогда не пробовала и даже не думала об этом. Нет, я, конечно, задумывалась о своей семье и даже детях, но все это было от меня так далеко с моими выступлениями, гастролями и концертами. Да и возможности найти мужчину, который будет любить меня больше, чем музыку, в моем окружении не представлялось возможным. А мужчины, далекие от этого, вряд ли будут терпеть мои занятия по пять или шесть часов в день.

Нет, я не предполагала, что останусь одна на всю жизнь, но и загадывать что-то было просто пока нереально. Я даже встречалась пару месяцев с одним парнем, с нашего курса. Ну, как встречалась. За эти пару месяцев у нас было от силы три, а то и четыре свидания и два из них на сцене консерватории на очередном отчетном концерте. У нас просто не было на это времени. Как ни смешно звучит, но мы были с ним заняты под завязку, хотя в открытую ни Роберт, ни я это не признавали. Сейчас он едет со мной в Санкт-Петербург и возможно там, что-то сдвинется с мертвой точки. Хотя кого я обманываю. Там загруженность будет еще больше.

Вздрагиваю от щелчка входной двери, и в прихожую заходит сияющая мама. Прыгает на одной ноге, снимая кожаный узкий сапожок, расстегивает молнию.

— Ну? — улыбаюсь, принимая от нее пальто и вешая в шкаф на плечики.

— Вот, — гордо показывает мне руку, ладошкой вниз. На положенном пальце красуется золотое колечко с неприлично крупным розовым бриллиантом. То, что это бриллиант я не сомневаюсь ни минуты. Роман не стал бы дарить маме дешевку, тем более в такой день.

— Поздравляю, — целую маму в щеку, — И когда свадьба?

— Мы постараемся все сделать быстро. Хоть свадьба и будет скромной, но должна соответствовать статусу Романа. Будут журналисты, событие предельно масштабно будет освещаться в прессе. Поэтому постараемся все сделать достойно и приурочим к твоему возвращению из Санкт-Петербурга. Я не хочу ждать почти полгода, пока ты вернешься из Европы.

— Причем тут я, мама. Это ваш праздник, делайте все, как считаете нужным. Не торопясь.

— Нет, Уля, я хочу, чтобы ты присутствовала на свадьбе. А для этого специально ехать сюда из гастрольного тура не обязательно, — строго отвечает мама и проходит на кухню, — Мы успеем за месяц, не переживай.

— Да я не переживаю, — пожимаю плечами, — Лишь бы ты была счастлива.

— Пусть, я согласна, — тихо смеется она, разглядывая свое кольцо, — Не поверишь, весь вечер глаз не могу отвести от этой прелести.

— Еще бы, такой булыжник подарили, — и мы вместе заливисто смеемся, в последний раз.

Глава 6. Наше время

— Пошла отсюда вон! — если эта стерва сейчас отсюда не уйдет, я за себя не ручаюсь.

Сгребаю со стола бумагу и сжимаю ее в кулаке. Это надо мне такое написать? Да я же тебя порву!

Эта медленно встает, причем изгибается всем телом, так как я все еще нависаю над ней. Глаза в глаза, зеленые против синих. Запах ее цветочный вдыхаю, на шее жилку бьющуюся замечаю. Ненавижу, как пахнут цветы. Да я ее одной рукой могу сломать.

Шаг назад и вот она уже стоит, между нами, только кресло.

— Не думала, что вы такой... — тихо произносит бессмертная.

— Какой такой? — рычу, еле сдерживая себя, а эта словно не видит, что мужик напротив на грани убийства в состоянии аффекта.

— Ваш отец говорил...

— Даже не продолжай, иначе сейчас одной бабой на планете станет меньше, — выпрямляюсь, складывая руки на груди. Сверлю ее ненавидящим взглядом.

— Ваш отец вами восхищался, — выдает на одном дыхании, — Говорил, что вы самый главный человек в его жизни, что только вам доверяет и еще я обещание ему дала...

— Тааак... — останавливаю ее словесный мусор одним движением руки, — Ты мне сейчас, что делаешь тут? Цену себе набиваешь?

— При чем тут вообще я? — удивленно смотрит, глазками своими большими хлопает, — Я вам про Романа Андреевича рассказываю.

— Вот как, Роман Андреевич, значит. Ты его и в постели так называла или другие, какие у вас клички были?

— Вы ошибаетесь, Антон Романович, — выпрямляется та, встает, копируя мою позу. Руки на груди, глаза синими искрами сверкают, — Ваш отец был глубоко порядочный человек.

— Такой порядочный, мало того женился на молодой сучке, так еще и денег ей отвалил!

— Я не просила! — чувствую, еще немного и я дожму ее, выведу из себя. Тогда она и покажет свое истинное лицо.

— Тогда садись и пиши отказную!

— Нет!

— Иначе в суде будешь доказывать кто ты и как тебя зовут. Даже не надейся, что тебе хоть копейка упадет из наследства.

— Ваш отец говорил, что вы ненавидите деньги!

— Его деньги!

— Они не пахнут!

— Для тебя точно нет, таким, как ты, подтереться деньгами можно, а вы их все равно облизывать будете.

— Ну хватит, — девка тонкой рукой проводит по лицу, словно стирая усталость, — Этот дом мой наполовину, и я останусь здесь жить.

— Чего ты сказала?! — делаю шаг к ней, — Ты ничего не попутала?

— Нет, Роман Андреевич меня предупреждал, что вы, возможно, не захотите уступить мне в моих правах. Поэтому я буду действовать в рамках закона. Дом частично мой и ваше право покинуть его или остаться, учитывая вашу половину наследства.

Меня реально сейчас снесет. Я никогда, никогда за всю свою жизнь так ненавидел женщину, тем более такую: красивую, наглую, вздрагивающую от моего рыка и упрямо отстаивающую свою линию. Я держусь на каком-то чудном и очень тонком волоске, чтобы не свернуть до щелчка эту токую шейку. Теперь я понимаю, что дело вовсе не в деньгах, да пусть подавится она всем этим, здесь уже дело принципа.

— Значит, ты, собралась жить здесь со мной одна, в этом доме? — специально спрашиваю тихо, отчего эта коза настораживается и явно пугается моего голоса.

— Ну, да, — с нотой неуверенности отвечает она, — Не будете так любезны, показать мне мою комнату? А то я пока плохо тут ориентируюсь.

— Чеего?! — все, срываюсь с места, оказываясь одним прыжком рядом с ней, но ловлю только воздух.

Девица несется к двери и поскользнувшись на каблуках, цепляется за ручку. Вылетает в коридор и притормаживает, поправляет свой пиджак.

— Владислав Иннокентиевич, вы не могли бы сообщить прислуге в этом доме, что я остаюсь здесь на правах хозяйки, — бросает на меня короткие взгляды, — Антон Романович отказывается показать мне дом и мою комнату.

— Конечно, конечно, Ульяна Михайловна, пройдемте, — лебезит перед ней нотариус.

Я вижу, как она подает ему руку и словно королева следует по коридору вглубь дома. Выхожу из кабинета, встречаясь с испуганным взглядом Виктора. Ну хоть кто-то меня боится.

— Это что сейчас было? — задаю ему вопрос, пока оба смотрим, как удаляется воркующая парочка.

— Тут, Антон Романович, ничего нельзя сделать, — разводит руками адвокат, — Воля вашего отца.

— И ты хочешь мне дать свой совет? — усмехаюсь.

— Ну что вы, как я могу, но если бы вы спросили... — хитрит Виктор.

— Говори.

— Ваш отец оставил вам лазейку, так сказать вишенку на торте.

— Какую?

— Если вы не хотите дробить все наследство пополам, включая семейный бизнес, сам холдинг, то тут только один вариант.

Он замолкает, я чувствую, что адвокат боится озвучить свою рекомендацию. Я жду с каким-то садистским удовольствием, наслаждаясь его трусостью. И этот человек работал на моего отца? Уволю на хрен. Обоих.

— Вы должны жениться на Ульяне Михайловне, — наконец, выдыхает Виктор, — Это единственный вариант сохранить наследство в ваших руках. Через год заявите, что брак не удался и вы расторгаете его. Наследство переходит полностью к вам.

— Вы все тут чокнулись, — предполагаю очевидное, — Как я на ней могу жениться, если у меня одно желание придушить эту сучку?

— Вам не обязательно с ней спать, — усмехается Виктор и тут же вздрагивает, бросает на меня испуганный взгляд, — Это всего лишь штамп в паспорте, не более.

— Штамп говоришь? — задумчиво веду рукой по подбородку, — А если она расторгнет раньше наш договор?

— Ничего не получится, Роман Андреевич четко прописал, один год, ни раньше.

— Готовь бумаги, — решаю я одним махом убить все проблемы.

— Но... Антон Романович, Ульяна... Михайловна тоже должна дать свое согласие, — теряется адвокат. Как он свои процессы ведете, если здесь чуть в штаны не наложил?

— Согласится, я бля** ее сейчас ... Согласится она, — иду по коридору, вбивая берцы в пол, следуя за удалившейся парой. Я сейчас душу из нее вытрясу, еще бы не согласилась.

Глава 7

Догоняю сладкую парочку уже на втором этаже. Стоят, мило обсуждая дизайн гостевой комнаты. Двигаю плечом несчастного нотариуса, показывая жестом, чтобы свалил в туман. Тот виновато смотрит на девицу и спускается на первый этаж.

— Нам придется пожениться, — не глядя на нее, говорю, словно это уже решено.

— Нет, — отвечает, словно заранее готовила свой ответ, — Я никогда не выйду за вас замуж.

— Ты не поняла, я тебе не предложение делаю, а приказываю.

— Засуньте себе ваш приказ... Сами знаете куда, — отворачивается, чиркая своими шпильками на безумно дорогом паркете.

Скриплю зубами, следуя за ней.

— Пожалуй, мне эта комната подходит, — зачем-то трогает шторы у окна мягкого лавандового цвета, проводит рукой по такому же покрывалу, — Мне нравится этот цвет.

Прохожу и сажусь в кресло у туалетного столика, закинув ногу на ногу. Сверлю глазами дыру в красивом личике. Что же, девочка хочет поиграть. Я очень терпелив сегодня, прямо феноменально спокоен, учитывая обстоятельства. Наблюдаю за ней, как она ходит, как двигается. Есть в ней какое-то изящество, элегантность, хрупкость. Никогда не любил таких женщин, до которых дотронуться страшно, боишься, что сломается в твоих руках. Раскрошится как хрустальная ваза. И никогда не думал, что отцу нравятся такие, зачем-то он же на ней женился? Или все это блеф? Ничего, я перерою всю подноготную этой стервы, все про нее узнаю. А пока...

— Хорошо, поговорим как взрослые люди, — указываю ей кивком на другое кресло. Ну, конечно, так и села сразу, — Как хочешь.

— Говорите, — соглашается та и встает напротив меня, сложив руки на груди.

— Завещание составлено в пользу двоих, так? — спрашиваю ее, и она кивает, — Естественно, я не согласен отдать тебе все, сама понимаешь. Надеюсь, пока все понятно.

Дожидаюсь ответного кивка и продолжаю:

— Но есть вариант, когда мы оба можем безболезненно решить эту проблему.

— Безболезненно для кого? — хмурится девица, — Если я вступаю в права наследства, то получаю половину всего состояния, включая акции холдинга, а если выхожу за вас замуж и через год развожусь, то лишаюсь всего, кроме жалких подачек в виде содержания? Так?

— А ты не дура, — усмехаюсь я и она, наконец, садится напротив, на краешек кровати, — Сколько ты хочешь?

— Вы имеете в виду точную сумму? — удивленно распахивает невинные глаза, — Откуда я могу знать, во сколько оценивают состояние моего мужа.

— Моего отца, — рычу я.

— И моего мужа, — добавляет бессмертная.

— Пусть так, ты получишь свою половину, но акции холдинга останутся полностью моими, — соглашаюсь я, прикидывая в уме во сколько, это мне выльется.

— Мне это не подходит, — упрямо отвечает стерва, — Дело не в деньгах, если вы еще не поняли. Я обещала вашему отцу поступить так, как он пожелает.

— Тогда, ты должна исполнить его желание и выйти за меня, — усмехаюсь в ответ и ловлю ее глаза на мгновение. В ее взгляде мелькает нерешительность, но быстро пропадает. А девочка умеет держать себя в руках, нужно отдать ей должное.

— Мой муж, — легкая пауза, — Дал два варианта развития событий.

Я киваю.

— Получается, я могу выбрать первый, — добавляет она и меня подбрасывает в кресле.

Одним прыжком оказываюсь рядом с ней и склоняюсь, обхватывая горло своей рукой. Пальцы сомкнулись, а я с удовольствием чуть сжимаю, вижу страх в ее глазах.

— Второй шанс в завещании был дан для меня, а не для тебя, поняла? И мы воспользуемся этим? Да? — еще сжимаю горло, видя, как та судорожно начинает хватать воздух.

Отпускаю, даю ей время прокашляться.

— Вы ненормальный, — сквозь кашель хрипит она, — Ваш отец никогда...