Нищенка в академии драконов 2

Я замерла, прислушиваясь. Внезапно меня осенила идея. Оглянувшись и убедившись, что рядом никого нет, я осторожно приблизилась к кухонной двери.

— Простите, — тихо произнесла я. — Я случайно услышала ваш разговор. Кажется, вам нужна помощь с уборкой столовой?

Поварихи обернулись. Та, что постарше, с румяным лицом и черпаком в руке, окинула меня внимательным взглядом с головы до ног. Её глаза задержались на моей залатанной мантии, и в них промелькнуло что-то похожее на понимание.

— А ты кто такая, детка? — спросила она, и в её голосе не было того холода, с которым меня обычно встречали в академии.

— Меллина Лавинская, я здесь учусь, — представилась я. — Я... — я замялась, но затем решила говорить прямо. — Мне нужна работа. И если вам нужен кто-то на замену заболевшей... я могла бы помочь.

— А у тебя есть опыт такой работы? — спросила вторая повариха, вытирая руки о фартук. — Это не так просто, как кажется. Столы, стулья, полы — всё нужно привести в порядок до отбоя.

— Я работала в таверне «Весёлый гном» в городе, — ответила я. — У мистера Торвальда. Там я делала всё — от подачи еды до уборки в конце дня. У меня есть опыт.

— В «Весёлом гноме»? — старшая повариха подняла брови. — У старика Торвальда? Это суровая школа! Он не держит лентяев и неумех.

Я кивнула, чувствуя, как внутри зарождается робкая надежда.

— Но как же твои занятия? — спросила женщина по имени Марта. — У адептов же строгий распорядок дня.

— Я могла бы работать по вечерам, после ужина, — быстро ответила я. — Когда все основные занятия уже закончены. Уборка, мытьё полов — я справлюсь с этим до отбоя.

Поварихи переглянулись, и я заметила, как в их глазах мелькнул интерес.

— Знаешь, Берта, — сказала Марта своей старшей коллеге, — это может сработать. Нам действительно нужен кто-то, кто будет убирать после ужина. Агнес всегда этим занималась, а теперь, когда она заболела...

Берта задумчиво почесала подбородок.

— Но она же студентка, — возразила она. — Нужно разрешение от руководства академии. А может, даже от самого ректора.

— Можно попробовать, — предложила Марта. — Что мы теряем? Спросим завтра, если разрешат — хорошо. Если нет — будем искать дальше.

— Ты права, — кивнула Берта и снова посмотрела на меня. Её взгляд был добрым, но оценивающим. — Приходи завтра после ужина, девочка. Если всё будет согласовано, приступишь к работе.

— А если не будет? — осторожно спросила я.

— Тогда, по крайней мере, мы накормим тебя чем-нибудь вкусным с кухни, — подмигнула мне Берта. — Ты выглядишь так, будто тебе не помешает хорошая еда.

Я поклонилась, чувствуя, как щиплет глаза от непрошеных слёз благодарности.

— Спасибо вам! — сказала я.

— Иди, иди, — добродушно махнула рукой Берта. — Завтра после ужина я жду тебя здесь.

Я кивнула и поспешила к выходу из столовой, впервые за эти дни чувствуя, что темнота впереди немного рассеивается. Конечно, это была всего лишь работа на кухне, но для меня она означала возможность продержаться, не опускать руки, пока ситуация с Радоном не прояснится.

Той ночью, сидя на краю кровати и глядя на лунный свет, проникающий сквозь неплотно задёрнутые шторы, я позволила себе то, чего не позволяла все эти дни, — всерьёз задуматься о том, что Радон может не вернуться.

Что, если давление семьи оказалось слишком сильным? Что, если древние традиции, родовые клятвы и долг наследника перевесили его чувства ко мне? В конце концов, кто я такая? Полукровка без гроша за душой, без связей, без положения в обществе. Почему наследник одной из самых могущественных семей королевства должен выбирать меня вместо своего долга?

Мысль об этом причиняла почти физическую боль, но я заставила себя рассмотреть её со всех сторон. Я должна быть готова к этому, должна научиться снова полагаться только на себя.

С этими тревожными мыслями я наконец погрузилась в беспокойный сон, в котором Радон снова и снова уезжал, оставляя меня одну, а тени вокруг постепенно сгущались, образуя странные узоры — то ли защищая меня, то ли заманивая в свои объятия.

Уважаемые читатели! Если вам понравилась книга, я очень этому рада В этом случае поставьте, пожалуйста, лайк Ну, а если ещё и добавите в библиотеку и напишете коммент, я буду на седьмом небе от счастья, а прода будет писаться ещё быстрее Подпишитесь, пожалуйста, на мою страничку, чтобы быстрее всех узнавать о новостях и обновлениях: https://litnet.com/shrt/gSnW

4

Пламя камина окрашивало кабинет лорда Харвина Крега в золотисто-багровые тона, придавая висящим на стенах портретам предков зловещий вид. Массивный стол из чёрного дерева, казалось, занимал половину просторной комнаты. За ним сидел лорд Харвин, постукивая пальцами по полированной столешнице — единственный признак волнения, который он позволял себе демонстрировать.

Двери кабинета распахнулись без стука. Радон стремительно вошел, все еще в дорожной одежде, с растрепанными от быстрой езды волосами. Он остановился перед столом отца, не склоняя головы и не делая традиционного поклона.

— Ты хотел меня видеть, — сказал он, и это было не вопросом, а утверждением. — Я здесь.

Лорд Харвин медленно поднялся из-за стола. Его высокая фигура, облачённая в тёмно-синий камзол с серебряной вышивкой фамильного герба, отбрасывала длинную тень на каменный пол.

— Ты наконец соизволил явиться, — голос лорда Харвина был холоден, как сталь. — Я ожидал тебя раньше.

— Дорога заняла время, — ответил Радон, выдерживая тяжёлый взгляд отца. — Что случилось? Почему ты вызвал меня из Академии посреди учебного семестра?

Лорд Харвин обошёл стол и остановился прямо перед сыном. Теперь, стоя лицом к лицу, они казались отражениями друг друга: один старше, с сединой в тёмных волосах и глазами, полными горечи и опыта; другой моложе, с открытым взглядом и решительным выражением лица.

— Что случилось? — лорд Харвин повторил вопрос сына с оттенком недоверия. — После того позора, который ты устроил в Академии? После того, как опорочил имя Крегов, связавшись с... — он сделал паузу, подбирая слово с максимальным презрением, — ...этой полукровкой?

Радон сжал кулаки, но голос остался ровным:

— Её зовут Меллина. И она моя девушка.

От камина отделилась тень — лорд Гарет, брат Харвина и дядя Радона, всё это время молча наблюдавший за разговором.

— Радон, одумайся! — воскликнул он, делая шаг вперёд. — Ты хоть понимаешь, что говоришь? Весь свет смеётся над тобой! Наследник Крегов и какая-то нищенка из таверны!

Радон резко повернул голову к дяде:

— Меня не волнует, что говорит свет или ты, дядя. Моё решение принято.

Лорд Харвин ударил кулаком по столу, и звук эхом разнёсся по кабинету. Впервые его самообладание дало трещину.

— РЕШЕНИЕ?! — голос сорвался на крик. — Какое решение может быть у мальчишки, который забыл о своём долге, о чести рода, о клятвах, данных богам и людям?! Ты обручён с Селеной Бернид! Этот союз скреплён кровью наших предков!

— Клятва, данная без моего согласия, не имеет силы, — твёрдо ответил Радон. — Я не женюсь на Селене. Никогда. Я разорву эту помолвку.

Лорд Харвин втянул воздух, словно от физической боли.

— Ты. Не. Смеешь, — отчеканил он. — Ты хоть представляешь себе последствия? Позор для двух великих родов! Финансовые потери! Потеря влияния! Ты готов пожертвовать всем ради... мимолетного увлечения?

— Это не увлечение, — Радон смотрел отцу прямо в глаза, и в его взгляде не было страха, только упрямая решимость. — Я люблю её.

Лорд Харвин рассмеялся коротким, злым смехом.

— Любишь? Драконы не «любят», Радон. Они выбирают партнёров, достойных их крови, их статуса. Они создают союзы, укрепляющие род. А эта... девчонка... что она может дать тебе, кроме минутного удовольствия и вечного позора?

— Она даёт мне то, чего не даст ни одна чистокровная аристократка, воспитанная для сделок и интриг, — голос Радона стал тише, но в нём звучала такая искренность, что даже лорд Харвин на мгновение замолчал. — Она настоящая.

Радон сделал шаг вперёд, его глаза горели внутренним огнём:

— Ты хоть раз в жизни испытывал такое чувство, отец? Когда рядом с человеком ты... становишься больше, чем был? Когда простое прикосновение к её руке наполняет тебя силой, которой не было раньше? — его голос дрогнул. — Она нужна мне как воздух. Без неё я задыхаюсь, словно мои крылья связаны и не дают мне расправить их во всю мощь.

Он провёл рукой по волосам, и лорд Харвин заметил, как дрожат его пальцы.

— Только рядом с ней я дышу полной грудью. Только с ней моя магия не просто бурлит — она поёт, отец! Поёт, словно в моих жилах не кровь, а жидкий огонь. Каждое заклинание становится сильнее, каждое превращение — легче.

Радон на мгновение закрыл глаза, пытаясь совладать с эмоциями.

— Рядом с ней я живой.

— Это гормоны говорят, племянник! — фыркнул Гарет. — Пройдёт пара лет, и ты будешь смеяться над своей глупостью! А пятно на репутации рода останется навсегда!

Лорд Харвин снова опустился в кресло, его голос стал тише, но опаснее:

— Ты не понимаешь, во что ввязался, Радон. Дело не только в помолвке, не только в репутации. Ты играешь с силами, которые тебе не по зубам. Эта девчонка... она не так проста, как кажется. Есть ... могущественные силы ... которые заинтересованы в ней.

Радон нахмурился:

— О чём ты говоришь? Кто заинтересован?

— Поверь мне, сын, ты должен отказаться от этой затеи. Ради твоей же безопасности. Ради безопасности нашего рода.

— Ты пытаешься меня запугать? — Радон покачал головой. — Снова манипулируешь? Я не откажусь от Меллины. Мой выбор сделан.

Лорд Харвин медленно поднялся, обошёл стол и остановился прямо перед Радоном. Их взгляды встретились — два дракона, готовые к схватке.

— Твоя невеста СЕЛЕНА! – рыкнул Харвин.

— Мне не нужна она!

— У меня есть компромисс, — произнёс отец неожиданно спокойным голосом.

Радон настороженно посмотрел на него:

— Какой компромисс?

— Лорд Бернид прибудет завтра, — сказал лорд Харвин. — Вместе с обеими дочерьми — Селеной и младшей, Мараной.

— И что? — Радон нахмурился. — Я не хочу видеть Селену.

— Возможно, тебе больше понравится Марана, — лорд Харвин произнёс это почти небрежно, но наблюдал за реакцией сына с напряжённым вниманием. — Она младше Селены, более мягкая. И не менее красива.

— Ты предлагаешь мне просто... заменить одну сестру на другую? — Радон не верил своим ушам. — Как будто я выбираю лошадь на рынке?

— Я предлагаю тебе компромисс, — повторил лорд Харвин. — Не понравилась тебе старшая, так бывает, бери младшенькую. Брак с Мараной позволит соблюсти договор между нашими родами.

Радон горько усмехнулся, и в этой усмешке было столько боли, что даже лорд Харвин на мгновение замолчал.

Он сделал шаг к отцу, и что-то в его взгляде заставило лорда Харвина напрячься.

— Я искал компромисс, отец. Правда искал. Пытался найти путь, который устроил бы всех. Но его нет. — Его голос стал тише. — Мне не нужна другая, только Меллина. Без неё я... не могу. Как будто часть меня отрезали. Когда я не вижу её несколько дней, меня трясёт, как в лихорадке. Когда я вижу, что она просто разговаривает с другим мужчиной, мой дракон встаёт в боевую стойку. Это... — он запнулся, подбирая слова, — это выше меня. Сильнее меня. Я не могу... не могу дышать вдали от неё — произнёс он почти шёпотом.

Лорд Харвин внимательно наблюдал за сыном, и в его глазах появилось странное выражение — смесь узнавания и страха. Но быстро овладев собой, он покачал головой:

— Это не имеет значения. Чувства проходят. Долг перед родом — нет. Так будет правильно и безопасно, Радон. Я уже потерял твою мать. Я не собираюсь терять ещё и сына из-за какой-то вертихвостки.

— Не смей так её называть, — глаза Радона опасно сузились, в них мелькнули алые искры — признак пробуждающейся драконьей ярости.

— Я буду называть её так, как захочу, — отрезал лорд Харвин. — Эта девочка — угроза всему нашему роду. И ты бы понял это, если бы не был ослеплён своей... привязанностью.

— Это не просто привязанность, — голос Радона дрожал от сдерживаемого гнева. — Это гораздо больше. Глубже. Сильнее.

Лорд Харвин вздохнул, словно ожидал именно такого ответа.

— Тогда у меня не остаётся выбора, — сказал он, и в его голосе снова зазвучала сталь. — Ты останешься здесь, в поместье. Под моим присмотром. Пока не придёшь в себя и не поймёшь, что такое долг Крега. Твоя связь с академией и с этой девчонкой будет прервана.

Радон смотрел на отца с вызовом:

— Ты не можешь запереть меня здесь.

Лорд Харвин улыбнулся холодной, лишённой тепла улыбкой:

— Ошибаешься, сын. Я могу. И я сделаю это. Стража!

Двери кабинета распахнулись, и на пороге появились двое крепких воинов в фамильных доспехах Крегов.

— Не смей... — Радон отступил на шаг, его руки сжались в кулаки, в глазах вспыхнули алые искры.

— Возьмите его, — приказал лорд Харвин. — Отведите в восточную башню, в его старые покои. И проследите, чтобы он не покидал их без моего разрешения. И заберите все средства связи.

Воины приблизились к Радону. Он бросил на отца последний взгляд, полный ярости и отчаяния, но понимал, что сопротивление бесполезно — в стенах родового гнезда власть отца была абсолютной.

— Ты пожалеешь об этом, отец, — произнёс он тихо.

— Нет, Радон, — лорд Харвин смотрел, как стражники берут его сына под руки. — Это ты пожалеешь, если не одумаешься. Сильно пожалеешь.

Дверь за Радоном и стражниками закрылась. Лорд Харвин медленно вернулся к столу и тяжело опустился в кресло, проведя рукой по лицу. Маска самообладания спала, обнажив усталость и глубокую тревогу.

Гарет подошёл к столу:

— Ты думаешь, это поможет? Он упрям, как все Креги.

— У нас нет другого выхода, Гарет, — лорд Харвин посмотрел на брата тяжёлым взглядом. — Месяц. Всего месяц, чтобы заставить его одуматься. Иначе Драконхарт... — он не закончил фразу, но Гарет понял всё без слов. В кабинете снова воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием углей в камине.

Вела войну с низким давлением и победила, ловите проды одну за другой.

5

Сумрак восточной башни медленно просачивался сквозь высокие стрельчатые окна, наполняя комнату серыми тенями. Радон сидел на подоконнике, прислонившись спиной к каменной кладке. Четыре дня. Четыре бесконечно долгих дня заточения. Стены, некогда дарившие ощущение защищённости, теперь давили на него со всех сторон, руны-подавители, искусно вплетённые в резьбу, тихо гудели, вытягивая из него магию, убивая его сущность медленно и верно, как яд.

Нетронутый обед стоял на столе — как и вчера, как и позавчера. Аппетита не было. Внутренний огонь едва теплился, придавленный магией стен, а мысли о Меллине и её возможной судьбе отбивали всякое желание есть.

Гарет заходил дважды за сегодня, чтобы «поговорить по-мужски». Радон молчал, глядя сквозь дядю тяжёлым взглядом, пока тот не сдавался и не уходил, качая головой.

— Сколько можно упрямиться, племянник! — в сердцах бросил Гарет, уходя во второй раз. — Ты делаешь только хуже. Себе, отцу, всему роду. Твой отец на грани. Если ты не образумишься, он исключит тебя из числа наследников рода. Вся твоя жизнь пойдёт прахом из-за какой-то девчонки из таверны!

Радон не ответил. Какой смысл? Они не понимали, не могли понять. Для них Меллина была вертихвосткой, угрозой, помехой. Для него же — кислородом в лёгких, огнём в крови, единственным, что имело значение.

Он провёл ладонью по глазам. Голова гудела от магического истощения. Ломка без Меллины становилась всё невыносимее, особенно когда его собственная магия была подавлена. Иногда ему казалось, что он буквально чувствует, как в нём умирает часть души.

Скрип двери вырвал его из мрачных раздумий. На пороге стоял стражник — не из старых, преданных семье воинов, а молодой парень, недавно поступивший на службу. С таким было легче всего разговаривать — он ещё не проникся благоговейным почтением к семье Крег и воспринимал Радона как обычного заключённого, а не как наследника великого рода.

— Лорд Радон, — он отдал честь по-военному. — Лорд Харвин просил передать, что прибыли лорд Бернид с дочерьми. Ваш отец требует вашего немедленного присутствия в большом зале.

Радон медленно отвернулся к окну, не удостоив стражника ответом.

— Лорд Радон! — в голосе юноши послышались неуверенные нотки. — Мне приказано не уходить без вас. Лорд Харвин сказал, что вы должны... — он слегка замялся, — хорошо вести себя перед гостями.

— Передай моему отцу, — голос Радона был хриплым после долгого молчания, — что я не выйду. Моё решение не изменилось. Я не собираюсь участвовать в этом фарсе, выбирая между двумя сёстрами, как на рынке невест.

— Но... — стражник потоптался на месте, явно не зная, что делать. — Лорд Харвин будет в ярости.

— Это не моё дело, — отрезал Радон. — Ты можешь силой тащить меня в зал, если хочешь. Или передай отцу мои слова.

Стражник нерешительно помедлил ещё несколько секунд, затем, поняв, что другого ответа не получит, молча вышел. Радон слышал, как его шаги гулко отдавались на каменной винтовой лестнице, ведущей вниз с башни.

Он снова остался один. Интересно, что отец скажет старому Берниду? Как объяснит отсутствие предполагаемого жениха? Впрочем, какая разница.

Сгустились сумерки, и Радон не стал зажигать свечи. В темноте было проще думать. Проще представлять, что он не здесь, не в этой тюрьме, а рядом с ней — тёплой, живой, настоящей. Он закрыл глаза, вызывая в памяти образ Меллины: россыпь веснушек на переносице, зелёные глаза с золотыми искрами у зрачков, рыжие волосы, пахнущие травами и оседающим после дождя пеплом. Как она сейчас? Ждёт ли его? Или она уже решила, что он предал её, бросил, сделал выбор в пользу обязательств перед семьёй?

Тихий стук в дверь заставил его вздрогнуть. Это точно не отец — лорд Харвин никогда не стучал, считая это ниже своего достоинства. И не дядя — визиты Гарета обычно сопровождались тяжёлыми шагами по коридору и покашливанием, предупреждающим о его приходе.

— Войдите, — сказал Радон, ожидая увидеть стражника с ужином, который он всё равно не станет есть.

Дверь приоткрылась, пропуская полоску света из коридора, и на пороге показалась хрупкая фигура. Это была не служанка и не стражник. В комнату бесшумно скользнула Марана Бернид.

— Лорд Радон, — произнесла она, грациозно делая реверанс. — Надеюсь, я не помешала вашим размышлениям.

Радон удивлённо поднял брови. Он не ожидал увидеть младшую дочь лорда Бернида. После их первой встречи два дня назад, когда её предложили ему в качестве замены Селене, он думал, что девушка будет избегать его.

— Леди Марана, — он слегка поклонился, соблюдая этикет, несмотря на обстоятельства. — Не ожидал вас увидеть.

Марана кивнула, входя в комнату. За её спиной маячил стражник, но по знаку юной леди он отступил, оставив дверь приоткрытой.

— Ваш отец считает, что нам стоит лучше узнать друг друга, — сказала она, и Радон уловил в её голосе нотку иронии. — Учитывая... обстоятельства.

— Обстоятельства, — эхом отозвался Радон, усмехнувшись. — Вы имеете в виду, что ваша сестра настаивает на помолвке, а вас предлагают в качестве... альтернативы?

Он ожидал, что девушка смутится или обидится, но Марана лишь улыбнулась уголками губ. В этой полуулыбке было что-то неожиданно зрелое для её юного возраста.

— Именно, — просто ответила она. — Довольно неловкая ситуация для нас обоих, не так ли?

Радон не мог не оценить её прямоту. В этом она разительно отличалась от своей старшей сестры, которая любила ходить вокруг да около, играть словами, манипулировать.

— Присаживайтесь, леди Марана, — он указал на кресло у окна. — Если уж нам суждено поговорить, то хотя бы с комфортом.

Девушка грациозно опустилась в кресло, расправив складки платья. Радон заметил, что её движения были исполнены естественного изящества, лишённого той вычурности, которую так культивировали в высшем обществе.

— Вы любите её? — внезапно спросила Марана, глядя на него своими янтарными глазами, такими похожими на глаза её сестры, но без тени высокомерия.

Радон вздрогнул от неожиданности. Такой прямой вопрос был почти неприличным по меркам аристократии.

— Я... — он запнулся, но затем решил ответить так же прямо. — Да. Люблю.

Марана кивнула, словно услышала именно то, что ожидала.

— А она вас?

— Почему вы спрашиваете? — Радон нахмурился, не понимая мотивов девушки.

— Потому что я хочу знать, с чем имею дело, — просто ответила она. — Если это просто увлечение, страсть, которая скоро угаснет, то, возможно, вам стоит подумать о предложении моего отца. Но если это настоящее чувство... — она сделала паузу, — тогда вам стоит бороться. Даже если это означает пойти против отца, против традиций, против всего мира.

Радон смотрел на Марану с растущим удивлением. Эта хрупкая юная девушка говорила с мудростью, которую редко встретишь даже у умудрённых опытом старцев.

— Она любит меня, — тихо ответил он. — И я готов бороться. Но... — он развёл руками, — как видите, мои возможности сейчас ограничены.

— Я не хочу этого брака, — прямо сказала она. — Не потому, что вы мне не нравитесь. Вы... достойный человек, Радон Крег. Любой девушке было бы лестно стать вашей женой. Но я не хочу быть запасным вариантом, заменой, политической необходимостью. — Она сделала паузу. — И у меня есть свои причины избегать брака по расчёту.

Радон внимательно посмотрел на девушку, пытаясь понять её мотивы.

— Есть кто-то другой? — осторожно спросил он.

Марана слегка покраснела, и это был первый раз, когда её выдержка дала трещину.

— Даже если и так, — тихо ответила она, — для таких, как мы, личные чувства редко имеют значение. Разве не так, лорд Радон?

В её словах было столько горечи, что ему захотелось утешить эту храбрую, умную девушку, ставшую заложницей тех же обстоятельств, что и он сам.

— Так было раньше, — твёрдо сказал он. — Но времена меняются. И я намерен изменить их ещё больше.

Она вновь обвела взглядом комнату, и теперь Радон заметил, что в её глазах появился странный, почти хищный блеск. Марана подошла к стене, прислонив ладонь к рунам.

— Ваш отец очень основательный в своих мерах, — заметила она. — Эти подавители... они древние, редкие. Немногие семьи могут похвастаться такими артефактами в своём арсенале.

— Вы разбираетесь в таких вещах? — удивился Радон. Мало кто из юных аристократок изучал древнюю магию и артефакты.

— Немного, — скромно ответила Марана. — Скажем так, у меня был хороший учитель, — её голос стал едва слышным, губы начали беззвучно шевелиться, произнося слова древнего заклинания. — Эти руны настроены на вашу кровь, на вашу магию. Но не на мою.

Пальцы девушки засветились тусклым серебристым светом, и Радон увидел, как символы медленно тускнеют, словно угасающие угли. Странное ощущение наполнило его тело — словно ледяная корка, сковывавшая его изнутри, начала таять.

— Что вы делаете? — прошептал он.

— Временно нейтрализую руны, — спокойно ответила Марана, продолжая читать древнее заклинание. — Их нельзя уничтожить полностью — это сразу заметят. Но можно ослабить, примерно на час. Этого времени должно хватить, чтобы вы нашли путь из башни и покинули поместье, — Марана повернулась к нему. — Я могу ослабить руны, но не могу дать вам больше времени. Ваш отец почувствует изменение магического фона, но не сразу. Это даст вам фору.

— Почему вы помогаете мне? — спросил Радон, всё ещё не до конца доверяя неожиданной союзнице.

Марана улыбнулась, и в её улыбке было что-то грустное.