Любовь и жулики, или Охмурить принца

Шум все приближался. Уже можно было разглядеть силуэт продирающегося кустами человека. Я пригляделась. Действительно, криво идет: вот же тропинка рядом, зачем сквозь кусты-то ломиться? Это он от испуга, бедняга. Мужик, я тебя понимаю. Прости, но за нас уже все решили…

- Пли! – Айша махнула рукой. Черноволосый «купидон» резко выдохнул в трубку. В тот же миг что-то свистнуло, кусты вскрикнули, послышался хруст ломаемых веток и глухой удар упавшего тела.

И тишина. Только потревоженная ворона с печальным карканьем встала на крыло и принялась кружить над нами. Я икнула. Простите, нервное.

- Эмм… - подала голос Мирин спустя минуту. – Как-то он быстро… уснул.

- Упс, - сказал Эйдан, вскинул глаза к небу и принялся делано-беззаботно что-то насвистывать. Все непроизвольно повернули в его сторону головы и сделали соответствующие выводы.

- Какого…? – начала Айша, выбираясь из засады и широкими шагами устремляясь вперед. Мы с Мирин поспешили следом за ней, собирая подолами прошлогоднюю листву.

- Мы что, не того подстрелили? – спросила я при виде смутного силуэта в кустах. Думать о том, что подстрелили его слишком точно, мне не хотелось.

- Да нет, вроде, того, - отозвалась Мирин. - Только…

«Только» мы увидели через пару секунд, когда Айша дернула за куст, и к нашим ногам свалилось безжизненное тело. Все лицо у него было в крови, ухо отсутствовало, а по шее струился тонкий красный ручеек.

- Мля, - Айша вытянула из травы что-то бело-красное с налипшими на него хвоинками и прочим мусором. – Эйдан, какого черта?

- Извини, подруга, - красавчик покаянно пожал плечами. – Привык в голову бить, вот и занесло чуток. Но по касательной же!

- Он что… - я едва смогла пошевелить занемевшими губами. – Умер?

Мамочки. С бытием аферисткой я еще худо-бедно могла смириться. Но соучастница убийства – это явный перебор!

Все снова посмотрели на несчастного мужика. Упитанные руки раскинулись в безжизненном жесте, в короткую стрижку набились листья и ветки, а кожа из аристократически-бледной стала трупно-синеватой.

- Да не, живой, - постановила Айша, пощупав пульс у него на шее. – Но, думаю, нужно побыстрее оттащить его к Доку. А то где мы еще одного принца тебе возьмем? Эйдан, ты за ноги, а я за руки. И побыстрее! Люба, держи.

Она что-то бросила. Я подставила руки, и в них прилетел бело-красный комок. Ой, мамочки…

Пальцы у меня затряслись, и несчастное ухо полетело в траву.

- Люба, ты чего? – Мирин укоризненно подхватила ампутат, аккуратно сняла с него налипший мусор и сдула пылинки. – Надо же на место пришить. А то как у тебя муж будет без уха? Некрасиво. Да и перед другими державами неудобно. Ты же у нас без пяти поцелуев принцесса! Надо начинать думать о престиже страны.

Я даже не нашла, что сказать на это заявление. Да и если бы нашла, не смогла бы выговорить. Мне резко стало нехорошо. В голове загудело, перед глазами все качнулось, закружилось, и я потеряла сознание. Последним, что я запомнила, была подслеповатая морда здоровенного лося, высунувшаяся из соседнего куста и с любопытством обнюхавшая мой нос.

***

Очнулась я у себя наверху. Здесь было тихо, спокойно, прохладно и уже почти как дома. Тесная комнатушка была от силы в четыре квадратных метра, странной, выгнутой формы с кривыми стенами. В ней с трудом помещалась кровать, стул, тумбочка и столик у круглого и светлого окошка, открывающего поразительный вид на вершины деревьев.

Я ощупала себя (зеркала в комнате не было). На мне все еще был нелепый наряд дворянки – тот самый, с огромной прической, шелковыми чулками, корсетом и прочей ерундой. На столике еще и стояла клетка с неизвестным науке грызуном. Я смутно вспомнила, что Мирин твердила мне что-то о вшах и моде на пушных животных. Так вот что скреблось у меня под турнюром! Какая мерзость. Ой, фу-фу. Варвары несчастные. И животное жалко, и вообще возникают сомнения по поводу чистоплотности королевского двора.

Я на всякий случай отряхнула зад, встала и попыталась нашарить обувь, не сразу сообразив, что никто меня и не разувал - просто свалили на кровать, как есть. Только откровенно мешающую лежать звериную клетку отцепили. Подошла к двери, прислушалась. Ой, как не хочется идти вниз.

А что, если они его все-таки убили? Или не убили, и он сейчас пришел в себя, рвет и мечет и обещает всех казнить? И даже если не обещает… Ну, зачем он мне, на самом-то деле? Обычный мужик лет тридцати пяти-сорока, с седеющими висками и уже слегка обрюзглым лицом. Да и брюшко у него наметилось немалое. Интересно, что же в нем такого особенного, что я непременно должна в него влюбиться? Может, у него красивый голос? Или нежные руки? А может, он несравненно умен?

За дверью было предательски тихо. Может, прикинуться больной? Хотя, зная этих жуликов, не удивлюсь, что они положат нас в одну постель и скажут, что других нет. Нет, надо взять себя в руки, пойти и встретить уже свою судьбу лицом к лицу. Надеюсь, ухо к этому лицу уже пришили?

Я открыла дверь, поглубже вдохнула, набираясь смелости, и шагнула в темноту – то есть, на лестницу. Далеко не ушла. Огромная прическа и широченная юбка спружинили о косяки узкого проема, и я отлетела назад. Пришлось повернуться боком и грациозно, придерживая юбку и гордо держа удлиненную прической голову, просочиться в проход.

***

- А по-моему, криво, - донесся из общей залы тихий мужской голос.

- Да не, нормально, - возразил ему другой почти шепотом.

- Ну криво же. Кречет, глянь, - первый голос решил призвать дополнительного эксперта.

Послышался вздох, шорох шагов…

- Ну да, немного несимметрично, - признал эльф.

- Вот, я же говорил! – торжествующе, хоть и по-прежнему тихо, заявил первый голос.

- Мне что теперь, отрезать и заново пришить?! – злобным шепотом поставил всех на место четвертый голос, хриплый и стариковский. – Может, проще вам глаза поправить? А то я могу. Подходи, кто смелый, скальпель как раз освободился.

- Док, да че ты сразу бочку-то катишь? – пошел на попятный первый голос. – Я это так… А ухо у него, может, и до этого кривое было.

- Ррррр…

- Понял, понял, не дурак.

Я сделала еще один шажок по направлению к полосе света, падающей на последний отрезок винтовой лестницы, но в залу так и не вошла – побоялась.

- Слушай народ, а может мы его… того? – предложил первый голос.

- Чего «того»? – угрожающим тоном переспросила Айша.

- Ну, это… на деньги его того… обменяем, - пояснил не в меру активный жулик. – Выкуп и всякое такое. Это ж как-никак королевский сынок. Если ухо отвалится, как раз будет, что прислать в доказательство.

- С чего ему отваливаться? – возмутился Док. – Я на этот раз даже руки помыл. Почти.

- Да тише вы, - шикнула на них Айша. – Он уже шевелится. Если проснется и не увидит свою Любовь, я вам самим уши поотрываю. Кстати, где она? Сходите за ней кто-нибудь. Да быстрее, он уже глаза открывает!

Эх, была не была. Я сделала шаг внутрь. На меня обернулись несколько пар глаз, но, в основном, незнакомых. Мирин и Айша хлопотали над моим принцем. Ухо у него было на месте. Правда, по цвету отличалось от второго. И было чуть повернуто назад – не сильно, но достаточно для диспута на тему эстетики.

Его Высочество слабо пошевелился и застонал.

- Воды ему, воды скорее, - зашипела Айша.

Мирин метнулась на кухню, зашуршала там и спустя минуту вылетела с профессионально обставленным подносом, на котором были и салфетки, и приборы, и цветы в вазе. И все это было сервировано ради одного кубка, наполовину наполненного водой.

- Давай мне, - смирившись, протянула я руки к подносу. Ну не зря же мне фея принца пообещала. Хватит уже убегать и выкручиваться. Пора взять себя в руки и обрести тихое женское счастье за широкой (а также богатой и многоуважаемой) спиной. Да и в конце концов, интересно же, что в нем такого, что я должна в него влюбиться?

- О, Люба! – лицо Мирин вспыхнуло радостью, а потом вдруг начало «оползать», принимая ошарашенное выражение, и она повторила уже совсем другим тоном: - Ой, Люба…

Я не успела уточнить, что случилось. Позади послышался нарастающий шум многочисленных шепотков, стон, звук падающего стула и крик Айши:

- Люба, он просыпается! Сюда, скорее!

Я быстро-быстро засеменила в сторону больного, стараясь не расплескать содержимое кубка. У меня за спиной выстроились три мужика, криво выбритые и переодетые в бабские вещи – обещанные «страшные подружки» для «оттенения» моей неземной красоты. Тем временем, Его Высочество уже поднялся, кривясь и морщась, и потянулся рукой к пострадавшему уху, но его удержали.

- Не хотите ли глоток воды, Ваше Высочество? – пролепетала я неестественно высоким и фальшивым от волнения голосом.

Мужчина, услышав слово «вода», перестал тянуться к уху и зашарил взглядом по сторонам в поисках чашки. Поднос, подсунутый под самый подбородок, он почему-то заметил не сразу. Но заметив, ухватил кубок и жадно к нему приник. В полной тишине по залу разлетелись звуки глотков. Зрители замерли в ожидании.

Испустив вздох облегчения, Его Высочество наконец-то изволил поднять на меня глаза. Шарахнулся и принялся тыкать пальцем:

- Ты… ты… ты кто?

Поднос от неожиданности выпал из моих рук и загрохотал по полу.

- Любовь… - сразу смутилась я. – С-ссу... сса… ушкина.

- Любовь – ваша спасительница, - тоном, не терпящим возражений, заявила Айша, обводя меня широким жестом. – Она нашла вас в лесу – раненого и беспомощного – и принесла в этот божий дом.

Айша демонстративно сложила руки перед грудью и поклонилась. Мирин и Виллард, спохватившись, повторили жест. Эйдана пришлось ткнуть в бок. Остальные, тайно посмеиваясь в бороды, стали класть земные поклоны. Правда, Волдырь и Кречет остались сидеть, как сидели: первый ничего не понял, а второй из принципа не пожелал участвовать в представлении.

- А-а, так вы эти… жрицы богини Любви, - сразу успокоился принц. – А почему такие страшные-то?

Мы переглянулись. Мужики в юбках у меня за спиной смущенно кашлянули. Айша сделала Мирин какие-то непонятные знаки глазами. Та сначала покивала, а потом пожала плечами и указала на меня подбородком. Я ничего не поняла, но на всякий случай отрицательно замотала головой. Мирин пожала плечами и снова посмотрела на Айшу. Та поджала губы и повернулась обратно к принцу.

- Да, мы жрицы Великой Богини, - с поклоном сказала Айша. – Не желаете ли провести ночь с одной из наших сестер?

И она обеими руками показала в мою сторону. Я выпучила глаза: с какого перепугу?! Это что, типа план со влюблением в спасительницу не сработал, переходим к плану Б? Э, мы так не договаривались! Кречет, сволочь, ну нафига ты меня «падшей» тогда назвал? Чтоб у тебя стручок отсох! Они же меня сейчас… Эй, кто-нибудь, придумайте что-нибудь срочно! Вы же воры-убийцы-жулики, у вас соображалка в экстренной ситуации должна хорошо работать!

- Нет, спасибо, - ответил принц к моему огромному облегчению. – Мне бы домой поскорее. Мама вол… То есть, Ее Величество, наверное, переживает.

Он поспешно встал, потрогал-таки свое свежепришитое ухо, взвыл, но быстро взял себя в руки. Выпрямился, горделиво развернулся, вышел в открытую настежь дверь, едва не снеся косяк, и застыл, обозревая раскинувшийся перед ним густой лес.

- Я вас провожу, - мигом сориентировался Виллард, соскакивая со скамейки. – Хидар, подай Его Высочеству лучшего коня!

- А что сразу… Ай! – Хидар схватился сразу за оба уха: это Мирин и Айша с двух сторон доходчиво объяснили ему новый план действий. – Понял, понял, уже бегу.

И мой принц скрылся в лесу, настегивая белого в яблоках коня. Только кучка навоза осталась.

- Люба! – Мирин накинулась на меня разъяренной фурией. – Ты совсем сбрендила? Такой шанс упустила!

- Мы столько готовились, - сокрушенно возопила Айша, так стиснув некстати подвернувшийся кубок, что тот хрупнул и сплющился.

Окружающие согласно покивали. Правда, они не столько переживали за мою судьбу, сколько были разочарованы краткостью развязки. Столько готовились, предвкушали и вдруг – пшик – и нет ничего. Мне стало стыдно. И за разочарование, и за свое тайное облегчение.

На пару мгновений в зале повисла гнетущая тишина. А потом Кречет начал ржать. Сначала тихо, потом все громче, с фальцетными нотками, шмыганьем и вытиранием слез. Окружающие сурово таращились на него, не спеша присоединяться. Хорошо смеется кто? Правильно. Псих.

Проржавшись до икоты, эльф утерся рукавом, все еще подвывая со смеху, и глотнул из кружки.

- Ну и как это понимать? – Мирин уперла руки в бока. Я облегченно выдохнула: приятно, что гнев окружающих хотя бы ненадолго будет направлен не на меня.

- Да вы посмотрите – ик! – на нее, - еще подхихикивая, сказал Кречет. – Она и так-то была не красавица, а с этой белой – ик! – пудрой, гнездом на голове, горбатой задницей и – ик! – черными бородавками совсем на старую ведьму стала смахивать.

- Это не бородавки, это мушки! – обиделась Мирин.

- Да хоть тараканы, – отмахнулся Кречет. – Да и бег по лесу, обморок – ик! – и транспортировка волоком за ноги ее тоже не украсили.

- Я же не знала, что она даже в зеркало перед выходом не посмотрится, - всхлипнула Мирин, утирая слезы обиды. – Любая нормальная девушка перед свиданием обязательно приведет себя в порядок. Тем более, после сна.

- Ваша Люба и нормальность – вещи несовместимые, - хмыкнул Кречет, запивая икоту пивом.

- Эй! – теперь уже я возмутилась. – Да что ты обо мне знаешь?

- Что ты крестница феи, - спокойно ответил эльф. – А феи только полных неудачниц крестят. Неудивительно, что все наперекосяк.

Я даже задохнулась от возмущения. Вместо меня ответила Айша:

- Если такой умный, сам ее теперь замуж за принца выдавай!

- А я-то тут при чем? – он хмыкнул, откинулся назад и сложил ногу на ногу. – Вы хотели романтики, вот и дерзайте.

- Ты все испортил! – еще горше всхлипнула Мирин: ее мечта стать первой, кто узнает о будущей жене принца, только что лопнула, как мыльный пузырь.

- Чего? – презрительно протянул эльф. – Вы наворотили дел, а я виноват? Ты б еще солнце обвинила в том, что у тебя веснушки.

- И обвиню! – крикнула Мирин. – Это ты должен был стрелять, а не Эйдан.

- Мирин, - спокойно остановила ее Айша. – Прекращай эти детские разборки. А ты, Кречет, не действуй людям на нервы. Знаешь выражение «Отвергая, предлагай»? Знаешь. Раз с таким удовольствием всех раскритиковал, будь добр предоставить новый план действий.

- О-о-о, - Кречет закатил глаза и издал протяжный стон. – Да не бу…

- …или я тебя выгоню, - жестко постановила Айша, стукнув кулаком по столу. Стол подпрыгнул, почти задрыгав ножками. – Иди, ищи в Лихоломе новое логово. Тебя ж везде ждут с распростертыми объятиями. Особенно в святых эльфийских лесах.

Взгляд эльфа потемнел. Он поджал губы и отвернулся, не желая продолжать дискуссию. Мне показалось, или тут кроется какая-то давняя и не слишком приятная история? Ах да, чего это я. Мы же в воровском логове. Тут у каждого своя история.

- Всем спать, - устало скомандовала Айша и первой утопала в свою комнату. Народ еще немного погудел, и тоже стал расходиться.

Глава 4. Про искусство

- Мирин, не плачь, - успокаивала я девушку, поглаживая ее по спине. Вообще-то, это я должна быть расстроена. Но я чувствовала лишь позорное облегчение.

- Ну…ну… ну ка-а-ак же та-а-ак, - простонала Мирин, размазывая слезы по веснушчатым щекам. – Как он мог в тебя не влюби-и-иться? У тебя ведь и лоб большой, и нос с га… с га… с горбинкой. Это же сейчас так мо-о-одно!

Я удивленно ощупала переносицу. Действительно, есть небольшая горбинка. Никогда ее не замечала. Впрочем, это весьма сомнительный признак красавицы. Как я уже убедилась, взглянув в висящее у входа на лестницу зеркало, бледность утопленницы, черные бородавки на щеке и губе, румяна «кружочками» и птичье гнездо на голове неплохо маскируют любые мало-мальски приятные черты лица, превращая обычную девушку в пугало для «комнаты страха».

- Ничего, - попыталась я успокоить Мирин. – Мы еще найдем мне принца. Попозже. Вот приедет какой-нибудь из заграницы… Скажем, на бал. У вас ведь тут бывают балы?

- Угу, - девушка приподняла голову. – Каждую неделю. Только иностранных принцев там днем с огнем не сыщешь. Надо этого брать, пока холостой.

- Возьмем-возьмем, - заверила я ее, только чтобы успокоить. – Если до сих пор не женился, значит, не скоро еще женится, правильно?

- Угу, - окончательно успокаиваясь, кивнула девушка. – С такой мамашей-то уж точно.

- А что у него с мамашей? – скорее, для поддержания разговора, чем из интереса, спросила я.

- О-о-о, - Мирин вмиг забыла о слезах, вскочила и округлила глаза, зарядив на язык очередную сплетню. – Так ты не знаешь? Ее Величество – та еще гарпия. Ей уже больше шестидесяти, а она все никак не желает уступить сыну трон. Мотивирует это тем, что он все еще не женат. А жениться не получается, так как всех невест она уже распугала.

На этом месте Мирин окончательно взбодрилась и перешла на свой обычный смешливый тон:

- Представляешь, выпишет какую-нибудь девицу вроде как на смотрины, та приедет, и начинается издевательство. Тут нос не такой, там талия широкая. Эта с нашим этикетом не знакома, а та с языком. Говорят, в бытность свою зеленым юнцом, наш принц влюбился в какую-то заморскую красавицу и хотел жениться. Они даже убежали вместе, представляешь? Правда, недалеко. Мы потом еще два года с ее страной воевали.

Я попыталась осмыслить масштаб трагедии. И вот такую мегеру вы мне в свекрови предлагаете?!

- Мирин, но если все так плохо с этими невестами и матерью принца, то с чего ты взяла, что у меня с ним что-то получится? Если даже именитые заморские красавицы не справились…

- Так в том-то и дело! – вмиг воодушевилась Мирин, вцепившись мне в плечо тонкими пальчиками. – Ни у кого не получается, потому что это место – для тебя, понимаешь? И стоит только тебе его занять, как все пойдет как по маслу. И принц станет королем, и матушка у него подобреет.

Ага. И дети родятся. Десятерня. Что-то слабо верится в подобный сценарий. Насколько мне известно, мегеры после женитьбы сыновей добрее не становятся. Они просто обретают новый объект для издевательств. И учитывая, что брак тут наверняка расторгается путем отсечения головы неугодной жены, «объект» вряд ли хотя бы пикнет.

Я вздохнула. Надо с этим что-то делать. Жизнь принцессы – это, конечно, чудесно, но только если дело происходит в сказке. А тут – суровая средневековая реальность. Мама, роди меня обратно. В смысле, фея, стукни меня в обратную сторону.

- Пойдем-ка спать, Мирин, - сказала я, похлопав ее по плечу. – У меня на родине говорят: «Утро вечера мудренее».

- «Мудренее»? – переспросила Мирин. – А почему не «мудрее»? Или имеется в виду «мудрёнее»? То бишь, вечером еще ничего не придумал, а за ночь так накрутишь, что к утру намудришь?

- Ну, можно и так сказать, - хмыкнула я, выволакивая ее из-за стола. – Ты мне поможешь прическу разобрать? Сама я как раз до утра и промучаюсь.

- Конечно-конечно, - заверила меня Мирин. Тема женитьбы успешно была переведена на тему бабской внешности. Всегда срабатывает.

- И помыться бы не помешало, - мечтательно протянула я, чтобы закрепить результат. – Где у вас тут моются?

- Люба, ты что? – Мирин выпучила на меня глаза. – Благородным дамам и господам нельзя мыться. Это некультурно! Ты же не крестьянка какая-нибудь грязная, не окровавленный мясник и не вонючий золотарь.

- Тогда благородные господа будут сильно вонять, - рассмеялась я. – Но ты же приятно пахнешь?

- Так я и не благородная, - пожала плечами девушка. – Просто горничная. Вечно в пыли и грязи ковыряюсь, вот и приходится мыться. А тебе нельзя. Только тряпочкой влажной можно подтираться. Ну или ароматические масла втирать.

Улыбка мигом слетела с моих губ. Я вчера не мылась – постеснялась спросить, где тут что. И вместо уборной под утро сбегала в кустики, пока никто не видит. А сегодня, к тому же, снова пропотела, повалялась в грязи и, ко всему прочему, была покрыта толстым слоем пудры, от которой ужасно чесалась кожа. И вы мне говорите, что с этим теперь до гроба жить?

- Мирин, мне очень надо, - честно сказала я. – Давай, я завтра стану благородной дамой? А сегодня еще немного побуду грязной крестьянкой, хорошо?

- Ну ладно, - немного подумав, к моему великому облегчению согласилась Мирин. – Только я обычно не здесь моюсь, а в замке. Там и вода теплая есть, и тазы, и даже ванна. А тут если только в кастрюле нагреть и в умывальник на улице залить. Он большой, ребята под ним после «мокрухи» моются. Там и доска есть, чтобы не на земле стоять, и вешалка для одежды.

- Сойдет, - кивнула я. – Только поскорее бы. Очень чешется.
***

Умывальник был велик и необъятен. Под него приспособили здоровенную пивную бочку, подвесив ее на ветку сосны. Вода в бочку наливалась из окна лестницы второго этажа. Причем, первой кастрюлей кипятка мы в темноте промахнулись. По крайней мере, крик и раздавшийся следом мат свидетельствовали именно об этом. К счастью, просьба о помощи после мата не последовала, так что травма, похоже, была несерьезной. Или кипяток в полете слегка подостыл: после захода солнца воздух резко похолодал.

Вторую кастрюлю я кое-как дождалась. Кожу жгло невыносимо, и я чесалась уже не стесняясь. Некоторое время понаблюдав за моими мучениями, Мирин покусала губу, отыскала емкость с пудрой и тут же принялась просить у меня прощения.

Оказывается, она взяла у Дока не просто белила, а специальную смесь для запугивания, которой разбойники мазали себе лица и одежду: она светилась в темноте, и предприимчивые головорезы рисовали ею черепа и кости для пущего устрашения.

Решив удостовериться, я вышла из светлой кухни в общую залу, где уже никого не было. Свечи частью были погашены, частью догорели сами, не дождавшись замены. Я подошла к зеркалу и увидела в нем жуткую, сине-зеленую неоново светящуюся маску, покрывающую лицо, шею, уши, плечи и кисти рук. М-да, хорошо, что принц не остался со мною на ночь. Быть бы ему импотентом.

Когда дело наконец дошло до купания, за окном уже взошла луна. Она смутно очертила стволы деревьев, кусты и бочку, высеребрила тропинку. Мирин помогла мне снять платье и разобрать прическу, старательно укладывая все в стопочки: а вдруг еще пригодится? Хотя в том, что принц передумает и вернется в поисках своей жутковатой спасительницы, я лично сомневалась.

- Вот полотенце, - сказала Мирин, вешая его на приколоченную к сосновому стволу жердь. – Пойду принесу тебе какую-нибудь рубаху – совсем забыла об этом. А ты давай мойся быстрее, не стой на холоде.

И она поспешила в дом.

- Эй, а где тут кран? – окликнула я ее, не обнаружив оного.

- Что? – отозвалась Мирин уже из башни. – А, пробка! Пощупай там снизу, сразу найдешь.

Без девушки в лесу стало вдвойне жутковато. Ветки скреблись о холодный камень, вершины деревьев будто бы перешептывались, а из кустов доносилось какое-то мелкое цоканье и клацанье. С девяносто девятью процентами вероятности это наверняка была банальная белочка. Но напуганной фантазии не прикажешь, и в голове у меня тут же пронеслись лучшие кадры из всех знакомых мне киноужастиков.

Я на всякий случай осмотрелась и даже походила между ближайшими кустиками. Но кругом было слишком темно, а мой нос и щеки светились слишком сильно, чтобы можно было хоть на чем-то сосредоточить взгляд. Ладно, лесные демоны. Если вы и правда собрались меня съесть, подождите немного, пока я вымоюсь.

«В черном-черном лесу стояла черная-черная башня с черными-черными окнами», - отозвались «демоны» в моей голове. Ага. А за ними прятались черные-черные люди с черными-черными душонками. Брр. И вообще. Стою тут одна-одинешенька в диком, густом лесу. Вдруг меня сейчас кто-нибудь ка-а-ак куснет за пятую точку! Пора уже завязывать со страхами. Быстрей начнем, быстрей закончим.