Всё равно будешь моей

Глава 4

– Юля, что это? – прищуривается отец, разглядывая гематому у меня на плече.

Я только-только вышла из душа, надев лишь футболку с коротким рукавом и спортивные штаны, пока мама с Полиной отправились прогуляться до магазина за тортом и мороженым. Да, моя дочка, хитрая лисичка, уболтала дедушку с бабушкой отметить мамочкин день рождения еще раз и всем вместе. Так сказать, среди самых близких и родных.

Перевожу взгляд на руку, хотя и так знаю, что там обнаружу. Отпечатки пальцев Шлякова. Четыре ярко-малиновых пятна. Правда, если локоть приподнять, то и пятое также будет отлично заметно.

– Кто? – не дождавшись ответа на первый, в принципе, риторический вопрос, папа тут же переходит к следующему.

Да, пусть он и ушёл на пенсию, но характер-то сохранил, как командирский тон и хватку следователя. Поэтому, как говорится, сопротивление бесполезно и лучше сразу сознаться во всём. Так и время сэкономится и папины нервы целее будут.

Вижу же, как уже переживает: губы чуть поджал, глаза маленько прищурил, кулак правой руки напряг.

– Шляков Константин Федорович.

– Директор, значит, – кивает скорее себе, чем мне, устремляя взгляд в сторону.

Его памяти на фамилии, да и другую важную информацию уже давно не удивляюсь. Знаю, что профессиональное. Он и номера мало чьи в телефон записывает. Причём, скорее малознакомых людей, чем близких и друзей. Нужные все в памяти держит.

– Давно он тобой озаботился? – прилетает следующий вопрос.

– Да нет, – отвечаю любимым русским сочетанием противоположных по значению слов. – Неделю. Или чуть дольше.

– И чего хочет?

– Ну, чего хочет? – пожимаю плечами, складывая руки на груди. – Заместителем меня назначить по воспитательной части.

Фыркаю непроизвольно.

Настолько это со стороны кажется бредовым.

– И?

– И получить благодарность, – киваю, когда папа приподнимает бровь.

О том, что именно подразумевается в моих словах, не произносим, потому как и без этого друг друга понимаем отлично.

– А это впервые? – кивает на гематому. – Или уже было подобное?

– Нет, впервые. В пятницу после уроков Шляков решил быть более настойчивым в уговорах, – хмурюсь, вспоминая неприятный инцидент.

– Отпор дала, – уверенно произносит отец, наблюдая за моей мимикой. – Не испугалась?

– Испугалась, – признаюсь честно.

– Умница, дочка, – легонько хлопает по плечу, подбадривая.

Я же краснею от похвалы, как школьница.

Уж папка как никто знает, что я еще та трусиха и бояка.

Даже в педагогический пошла только из-за того, что с детьми мне легче и как-то спокойнее общаться и находить общий язык, чем со взрослыми, порой неадекватными личностями, буквально жаждущими или спустить пар за счет других, или самоутвердиться.

И вот чего Шляков ко мне полез?

Задаюсь в очередной раз мучающим меня вопросом.

Учителей в школе достаточно. И работают они побольше моего, и опыт педагогический не в пример солиднее. Да и энергией пышут так, что глаза горят лишь бы творить, внедрять, вдохновлять и наставлять юное поколение.

Да и свободных молодых дам, если уж ему приспичило «лямур» на рабочем месте крутить, не одна, и не две. Даже наблюдаются такие, кто и счастлив был бы, подмигни он им. Вот та же Чернакова, к примеру.

И не скажу, что я прямо писанная красавица, глаз не отвести.

Симпатичная, да. Не спорю.

Большеглазая брюнетка, со смуглой бархатной кожей.

Ну, а если подробнее, то глаза каре-зеленые, брови и ресницы черные сами по себе, так как тушью пользуюсь очень редко, нос и рот вполне обычные. Зато волосы, однозначно, шикарные: густые, длинные и немного вьющиеся. Я их еще ни разу не красила, только хной бесцветной укрепляла. Поэтому они естественного пепельно-коричневого цвета.

Вот и выходит, что ничего выдающегося во мне нет, а Константина Федоровича «накрыло», как капризного ребёнка: «Хочу эту и никого другого!».

– Давай, я сегодня с вами поеду, а завтра с утра с этим директором переговорю по-мужски? – предлагает отец, выдергивая меня из задумчивости в реальность.

– Не, пап, – качаю головой и, подмигнув, улыбаюсь. – Пора самой учиться держать удар.

Если разобраться, я не столько боюсь Шлякова и его приставаний, сколько меня нервируют предстоящие непременные пересуды, разборки и шепотки за спиной не только со стороны коллег по работе, но и немногочисленных знакомых.

Уверена, только ленивый не будет обсуждать ситуацию, особенно, в которой замешан сам директор одной из школ посёлка.

– Смотри, если что… – начинает отец, хмуря брови, но я его перебиваю, так как слышу поворот ключа в замке.

Полиночка с бабушкой возвращаются. Значит, пора закруглять разговор.

Маме знать о том, что у меня какие-то проблемы на работе, не обязательно. Не за чем давать очередной повод завести любимую тему с возвращением и покаянием.

– Хорошо, пап. Если что, я сразу тебе позвоню, – чмокаю родителя в шершавую щеку и сбегаю в свою бывшую комнату, надевать толстовку с длинными рукавами.

***

– Мамочка, а ты знаешь, где мы с бабулей были? – сняв сапоги и шапку, подбегает Полина делиться важными новостями.

Краснощекая с мороза, с горящими от восторга зелеными глазками, довольной улыбкой на губах и задорными ямочками. Она вызывает непреодолимое желание её затискать и зацеловать. Потому не сдерживаюсь и, обняв, звонко чмокаю в левую и в правую холодную щёчку.

Солнышко моё любимое. Самая лучшая девочка на свете.

– Нет, котёнок, еще не знаю, – улыбаюсь в ответ, помогая снять влажные варежки и расстегнуть пуховик.

– На горке! Представляешь?

– Да ты что? Здорово! Понравилось?

– О-о-очень! Она большая-пребольшая. Как три наших в детском саду, – разводит руками, показывая размеры. – Я десять раз прокатилась.

– Целых десять? – приподнимаю удивлено брови, так как цифры Поля еще только начала учить и потому нередко допускает ошибки.

– Ага, бабуля помогала считать, – кивает важно моя радость.

– Замерзнуть не успела?

– Не-а. Я же бегала. А Егорка мне свою ледянку давал.

– Ого, с кем-то познакомилась?

– Да. Егор Иванов. Шесть лет. Ходит в садик. И у него дома есть кошка Машка.

– Чувствуется дедова порода, – смеюсь, качая головой, выслушав доклад.

И переглядываюсь с отцом, довольно подпирающим плечом косяк.

Во уж, ни дать, ни взять. Умением задавать правильные вопросы и запоминать информацию моя дочка вся в него пошла.

– А мороженое и торт купили? – напоминаю про сладости, за которыми собственно две дамы нашего семейства и отправлялись изначально.

Потому что ни у одной, ни у второй в руках никаких сумок и пакетов не наблюдается.

Сама же иду развешивать все влажные после прогулки вещи на батарее. Потому что, если варежки еще можно заменить или снять в автобусе, то вторых теплых штанов я не захватила. А сидеть в сырых четыре часа к ряду – это гарантированное заболевание.

Ладно, нестрашно. Всё успеем. Отопление в доме родителей работает замечательно. Да и время еще позволяет, автобус только в пять часов вечера будет.

– Ой, – слышу за спиной.

Оборачиваюсь и наблюдаю, как Полина округляет глазки и делает такое печально-уморительное личико, что еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

– Мы забыли…

– Про что, милая? – тут же реагирует дед.

– Про покупки, – разводит руки в стороны солнце, поглядывая на бабушку.

– Ого! – удивляюсь от души.

Чтобы моя сладкоежка и про лакомство не вспомнила?

Нонсенс.

– Так вы после горки сразу назад домой пошли, забыв про магазин? – уточняю у своей красавицы.

– Нет же! Мы еще в кафе заходили и там чай пили… с пирожным.

– В кафе? – поражаюсь еще больше, так как мама у меня не приверженец перекусывать в общественных местах.

Как человек старой закалки, она считает, что полезна только домашняя, натуральная еда. А не та, что приготовлена неизвестно кем и непонятно из каких продуктов.

– Да, нас угостили. Скажи, бабуль?

– Верно, внученька.

– И кто? – уточняю у обеих дам, юной и в возрасте, когда они перемигиваются.

– Па…

– Подруга моя. Марина Федоровна. Ты такую не знаешь, – взмахивает рукой мама, отвечая вперед Полины.

И тут же перехватывает её за руку, утягивая за собой.

– Пойдём-ка, красавица, ручки мыть. Мы были на улице и нахватали разных микробов. Надо их прогнать.

– А тортик как же? – слышу приглушенный голос малышки, когда наши гулёны уходят.

– Пойду в магазин, – хмыкает отец, качая головой. – Не дело это: внучку расстраивать. Обещали сладости, надо выполнять.

– Подожди, пап. Я сама схожу. Заодно и чего-нибудь в дорогу присмотрю, чтобы похрустеть, если проголодаемся.

– Уверена? Ты же только после душа.

– Да, не переживай. Лучше с Полиной поиграй, чтобы она устала и всю обратную дорогу спала.

– Договорились, – подмигивает отец.

***

Спустившись вниз и посмотрев налево и направо, решаю немного прогуляться вдоль по улице и зайти в гипермаркет, где выбор товаров, а значит, и тортов будет побольше, чем в «Магните у дома».

Что ж, моя задумка оказывается верна и глаза буквально разбегаются, когда я решаю, на каком из чудо-десертов остановиться.

Моя сладкоежка не приверженка какого-то особого кулинарного шедевра. Она с удовольствием лопает и медовик, и шоколадницу, и йогуртовый с фруктами.

В этот раз решаю остановиться на орехово-шоколадном небольшом торте с вишней и взбитыми сливками, уже поделенном на кусочки и очень красиво оформленном фигурными завитушками.

– Юлька? Красавина? – слышу за спиной знакомый голос, а обернувшись, замечаю свою одноклассницу и одногруппницу по педагогическому колледжу Наташку Смирнову.

– Привет, Татка! – отзеркаливаю теплую, искреннюю улыбку.

– Привет, дорогая! – тут же обнимает она меня. – Сто лет не виделись. А мне сказали, что ты уехала.

– Правильно сказали, – отклоняюсь и рассматриваю старую школьную подружку.

Холёную и ухоженную, с идеальной прической и макияжем, в белой норковой шубке до середины бедра и бежевых ботфортах на убийственной шпильке.

– Красавица, – киваю уверенно, вернувшись к лицу. – Как в школе парням головы кружила, так и теперь продолжаешь.

Комментирую, заметив, как проходящий мимо мужчина буквально пожирает Смирнову голодными глазами.

– Пускай смотрят, не жалко. Что ж им еще остаётся, – хмыкает Наталья, показывая правую руку, где сияет обручальное колечко. – Я теперь дама занятая, так что больше им всё равно ничего не обломится.

– Вау! Поздравляю! – обнимаю её еще раз, поглаживая по спине. – Значит, теперь не Смирнова?

– Верно, Осипова.

– Давно?

– Полгода. Ладно, обо мне потом. Лучше скажи, ты где? Как? Куда вы с Ракитиным переехали? – заваливает она кучей вопросов.

– Я одна уехала, Татка. Точнее, с дочерью. Полинкой, – улыбаюсь, пожимая плечами.

– Ого! Развелась, что ли?

– Ну, да.

– Давно?

– Скоро три года будет.

– А дочке сколько?

– Почти пять.

– Обалдеть, Юлька, как чужие детки быстро растут, – качает она головой.

Я же просто радуюсь, увидев старую добрую знакомую.

– Милая, ты где потерялась? – подходит к Осиповой мужчина основательных таких габаритов и обнимает её сзади, целуя в щеку. – Я уже стал волноваться.

М-да, если за Натальей в школе и техникуме бегали ухажеры разномастные. И толстые, и тонкие, и низкие, и высокие. То она всегда отдавала предпочтение только большим и высоким, напоминающим русских богатырей. Или, как теперь говорят, шкаф с антресолями.

Вот и этот оказался тоже из «той оперы».

– Подружку-одноклассницу встретила. Заболтались. Кстати, знакомьтесь. Мой муж Михаил Осипов, а это Юля Красавина. Мы вместе отучились одиннадцать лет в школе и после еще три года в колледже, – рапортует, взяв мужчину под руку, моя старая знакомая.

– Приятно, – пожимает мне ладошку Михаил весьма аккуратно, перестав, наконец-то, хмуриться.

Ну да, с моим 161 сантиметром почти двухметровый дядя в высоту и метровый в ширину – это реально, как Слон и Моська. А вот с Таткой они смотрятся очень ладно и гармонично.

Я бы добавила – шикарно.

– Взаимно, – обозначаю улыбку и киваю.

– Так, девчонки, давайте недолго, иначе мы опоздаем. И вообще, через неделю же увидитесь, успеете наговориться. Или ошибаюсь, Натусь?

– Нет, Мишань, ты – золото! – чмокает мужа в щеку Осипова. – Спасибо, что напомнил.

Перевожу взгляд с одного на вторую, не совсем понимая, о чём речь. Но меня быстро просвещают.

– Десять лет со дня окончания школы. Юлька, ты чего? Совсем забыла?

– Ну, да, – пожимаю плечами.

Я этими вопросами давненько не интересовалась, да и не считала прошедшие годы. Всё не до них было как-то. Других забот всегда хватало.

– Так, давай свой номер телефона, позвоню на неделе и обо всём точно договоримся. А-то мы и правда, опоздаем. А нам еще за город ехать на юбилей родственника.

– А о чём договариваться-то будем, Татка? – спрашиваю, когда пара Осиповых уже разворачивается уходить.

– О встрече выпускников, естественно. Практически все уже согласились. Только тебя и Лёньки Булкина найти не могли, – оттарабанивает подруга и, чмокнув в щеку, исчезает за стеллажами вместе со своим благоверным.

Я же прокручиваю в голове её последние слова.

Будут все…

Все.

Все?

И Он тоже?

Глава 5

Бабушка Валя, пока была жива, всегда мне твердила: «Смотри, Юлька, внимательнее по сторонам. Счастье, оно хитрое, часто рядом ходит. Ты его можешь и не заметить поначалу, проморгать по незнанию. Или нос задрать, выискивая где-то вдалеке. А оно, раз, и совсем близко. Да так, что сам диву даёшься, когда поймешь, о ком речь шла. И самое страшное во всём этом, упустить его, не доверяя собственному сердцу».

Эх, бабуля, как же ты, милая, была права.

И как я слепа. Слепа слишком долго.

И что смешно и грустно одновременно, поучала ты, думая о своей жизни, а оказалось, что и мою твоё знание крылом задело.

Зато теперь только и остаётся, что вспоминать тебя с теплотой и нежностью и удивляться житейской мудрости.

Жаль, с опозданием.

Потому как именно сердцу я однажды и не поверила, когда стоило бы это сделать. Рискнуть. Довериться. А не отступать, позволив страху и сомнениям диктовать свои условия.

Что уж говорить?

Тогда я была совсем молодой и глупой. Только-только познававшей мир девчонкой, потихоньку выбирающейся из своей личной домашней раковины, где проводила всё свободное время.

Да-да-да.

Я всегда являлась и до сих пор остаюсь жуткой домоседкой. Любящей вместо клубов, баров и дискотек домашний уют, мягкий диван, плед и интересную книжку под боком.

Нет, в юности я не была изгоем или одиночкой. С удовольствием общалась с подругами, приходящими в гости поболтать обо всем. Но вот дальше подъезда, где мы могли часами сплетничать, смеяться и играть в карты, не рвалась.

Бродить по городу, щелкать семечки и тратить время, топая по одним и тем же улицам ежедневно? Нет, это не ко мне. Скучно, однообразно, надоедливо.

А вот почитать истории о приключениях, о прекрасных принцессах и драконах, эльфах и демонах, спасающих миры, романы о любви обычных девушек и серьезных мужчин… Да, с удовольствием! Хоть до утра.

Глупая ли я была или такая вот странная. Но и в семнадцать, и даже в восемнадцать, когда подруги во всю гуляли с парнями, а некоторые еще и умудрялись выскочить замуж, я только улыбалась.

И шла домой. Читать.

Мальчики мне были неинтересны. Совсем.

Только в девятнадцать девчонки умудрились всё же затянуть меня в клуб…

И именно тогда произошла наша первая странная встреча с Ним. Так сказать, в неформальной обстановке.

Почему странная?

Потому что я впервые взглянула на этого человека, как на парня. На мужчину, а не бесполое существо, каким всегда представляла на протяжении тринадцати лет.

Взглянула и утонула в глазах. Карих, выразительных и очень теплых. И ужасно испугалась собственных чувств и эмоций.

А после сбежала, делая вид, что ничего не произошло, и выстроила вокруг себя крепость.

Ровно год Он усердно меня осаждал, пробивая броню снова и снова. И я не устояла, дала шанс… Один единственный.

Вот только судьба распорядилась иначе. Глупая случайность, нелепость. Но я в неё поверила, как в знак свыше, и включила заднюю скорость.

Была ли я тогда глупой?

Да.

Трусихой?

Естественно.

Страусом, прячущим голову в песок?

Однозначно.

Жалела ли я о своем поступке?

Конечно. Много раз. Хоть и не с самого начала. А лишь когда поняла, что потеряла Его окончательно.

Когда узнала, что Он ушел. Исчез насовсем. Собрал вещи и уехал в неизвестность, прихватив заодно и моё сердце.

Жалею ли я сейчас?

Ту, двадцатилетнюю девочку – да. Теперешнюю себя, однозначно, нет.

Потому что всё равно верю: что не делается, всё к лучшему!

А разве я могу думать по-другому, глядя на своё сокровище, сладко сопящее в кресле автобуса, везущего нас домой?

Нет.

Значит, не судьба.

***

– Мама, а нам долго еще ехать? – вытряхивает из размышлений Полина, потирая сонные глазки и выглядывая в окно, где кроме обочины, освещаемой боковыми габаритами автобуса, ничего не видно.

Зимой вечереет рано, а мы и так уезжали в половине шестого, когда наступали сумерки. Сейчас же почти девять, потому не удивительно, что такая темень кругом, еще и лесополосу пересекаем.

Включаю экран телефона, достав его из кармана пуховика, и отмечаю, что осталось чуть меньше часа до прибытия, о чем и сообщаю малышке.

– Хочешь воды? – киваю на бутылку, лежащую в заднем кармане впередистоящего кресла. – Или крекеры?

– Нет, – заворачивается снова в курточку, пряча ладошки в рукавах и с неудовольствием смотрит на ремень крепления. – А можно его снять? Он мешает.

– Нет, родная, правилами безопасности положено быть пристегнутым. Потерпи немного, скоро приедем.

– Ла-адно, – надувает слегка губы моё чудо и устраивается поудобнее, поворачиваясь боком, – тогда я еще посплю чуть-чуть.

– Вот и правильно, – киваю с улыбкой.

– Разбуди меня, как в поселок въедем. Я хочу посмотреть по сторонам.

– Договорились, – поправляю упавшую на глаза дочери выбившуюся из хвостика прядь и тихонько глажу по голове.

И двух минут не проходит, как малышка засыпает, чуть приоткрыв ротик.

Да и неудивительно. В салоне достаточно натоплено, верхнее яркое освещение давно отключено. Точечно горят только тусклые неоновые лампочки, создавая голубой полумрак. Двигатель автобуса работает мерно, урча, как большой кот, да и укачивает по усыпанной снегом дороге, как в колыбели. Вот и меня саму время от времени клонит в сон.

Пока размышляю, не составить ли всё-таки компанию дочери и таким образом «сократить» время в пути, неудачно поворачиваюсь. И телефон, остававшийся на коленях, про который я совершенно забыла, соскальзывает куда-то на пол под переднее сидение.

– Зараза, – шиплю тихонько, поскольку сидящие с другой стороны пассажиры тоже дремлют, как Полинка.

Да и вообще складывается ощущение, что спит весь автобус. Только где-то в конце салона раздаются шорохи, редкие смазанные слова и приглушенный смех. Явно, молодежь на галёрке веселится, не желая, как большинство, отдаваться в объятия Морфея.

Отстегиваю свой ремень безопасности и наклонюсь вперед, шаря наощупь и стараясь достать «сбежавший» гаджет. Слава Богу, получается практически с первой попытки. Улетел он недалеко.

Целое, без сколов и трещин стекло экрана неимоверно радует, поскольку покупку нового средства связи включать в список предстоящих расходов совершенно не хочется. И так трат предостаточно, учитывая, что живём мы на мою зарплату, а Ракитин на Полину алименты не платит.

Да, я сама приняла такое решение и нисколько об этом не жалею.

Иметь дело с жадиной и крохобором, каким показал себя бывший муж, когда при разводе мы затронули вопрос о разделе совместно нажитого в браке имущества, и переживать лишний раз, что он заставит письменно отчитываться за каждую переведенную им «копейку», желания не возникало ни в прошлом, ни сейчас.

Нервные клетки не восстанавливаются, вот и не стоит тратить их понапрасну на недостойного человека и пустые склоки.

Что порадовало, отец в этом вопросе меня полностью поддержал, уверяя: и «без сопливых» проживём. Даже деньги старался в первые месяцы подсунуть или кинуть на карту, пока не пригрозила, что поругаемся, если не прекратит.

Перестал. Зато с тех пор начал действовать по-другому. В обход или через внучку. Покупая то игрушки для Полинки, то вещи взамен тех, что стали ей малы, то утварь в дом, не считая гостинцев по случаю приезда.

Да, и возвращаясь к бывшему мужу, договорились мы с благоверным заранее и полюбовно: я от него ничего не требую в материальном плане, а взамен его финансовые проблемы больше нас не коснутся. Никогда.

Удивительно, но и тут мой батька успел подстраховать. Уж не знаю, как и о чём он говорил с Ракитиным в коридоре, когда я в приемной мирового судьи получала своё свидетельство о разводе, но дружки Ивана, его спонсоры, коллекторы и прочая шушера, действительно отстали.

За месяц, что жила у родителей, да и в последующие годы, они меня ни разу не побеспокоили. Ни письмами, ни звонками, ни личным присутствием. Словно в один миг, раз, и позабыли.

А это со стороны Ивана уже само по себе было неоценимым подарком.

Ладно, хватить о прошлом.

Протираю экран вытянутой манжетой толстовки, чтобы очистить от пыли, и еще раз уточняю время, а потом чуть привстаю, чтобы убрать его в карман.

Сорок минут осталось. И будем дома.

Красота.

Успею стирку запустить и тетради у 6А и 6Б проверить.

Планирую список дел на вечер, когда малышка ляжет спать.

Яркий слепящий свет фар с левой водительской стороны, противоположной той, где мы сидим с дочерью, на секунду озаряет весь салон.

Успеваю только удивиться: что это может быть? Ведь перекрестков в лесу не бывает.

А в следующую секунду происходит резкий боковой удар, от которого я по инерции отлетаю к окну, чудом не задевая пристегнутую Полину.

К сожалению, стукаюсь весьма неудачно. Резкая боль прошивает висок. Потому скрежет сминаемого металла, а также последующий хлопок слышится уже где-то вдалеке.

Сознание постепенно уплывает.

***

– Мама! Мамочка! – сквозь треск и хмарь в сознании доносится слезный плач дочери. Именно он и приводит в себя.

Кто-то помогает мне подняться и вернуться в кресло. Но на это не обращаю внимания, просто фиксирую, как факт.

Главное, Полинка. Нужно успокоить крошку, чтобы истерики не случилось.

Боже…

В голове так сильно шумит, что кажется, она взорвется от любого резкого движения или крика. Поэтому поворачиваюсь медленно, но уверенно.

Стараюсь приоткрыть глаза. Получается. Но пелена мешает, как и яркий слепящий верхний свет работающих на полную мощность плафонов.

Промаргиваюсь и щурюсь, пытаясь понять, что произошло, и сориентироваться для дальнейших действий.

– Мамочка, – обхватывает ручками мою ладонь дочка, заглядывая в глаза. Глазёнки испуганные-испуганные, а нижняя губка трясется.