Будни фельдъегеря. В эльфийской резервации

– А почему фельдъегерь при почте? – спросила она. – Ну, военную часть закрыли, а военкомат в Алапаевск перенесли, это да, это мне дядя Боря рассказал уже. Но есть же еще администрация города.

– Ой, не спрашивай, – отмахнулся мужчина. – Сами долго ругались, когда фельдъегерскую должность к нам приписали. А что поделать? Городок маленький, средств в бюджете нету. Вот и сплавили две профессии – чтоб оклад был человеческий.

Он придвинул к себе стакан чая – советский, граненый, в серебряном подстаканнике, сделал глоток и пояснил в ответ на недоумение на лице Ани:

– Да ты не переживай. Если что ответственное будет, тебе в сопровождение наряд милиции полагается. А по почтовому делу всякие глупости передают: тряпки, письма, выпечку. Чем еще эти иммигранты могут обмениваться? Они ж дикие.

– А что за иммигранты? – уточнила девушка.

– Да кто их знает, – пожал плечами мужчина. – Они тут испокон веков живут. Еще мой дед для них посылки туда-сюда развозил, пока должности не склеили. Прячутся по лесам, с простыми людьми только через нас и контактируют. Вроде староверов. Слыхала когда-нибудь про староверов?

– Это которые в лесу от цивилизации скрываются? Почему тогда иммигранты? – не поняла Аня. – Иммигранты – это ведь приезжие. Разве нет?

– Ну так они приезжие и есть, – развел руками мужчина. – Только приехали давно. Лет четыреста назад – как раз, когда Алапаевск только-только основали. Раньше-то правительство боялось, что они выйдут и начнут по городам расселяться. Но не больно-то они города любят. Им лес подавай. А лесов у нас в России…

Он присвистнул, одновременно махнув рукой на карту, висящую на стене. Аня тоже туда посмотрела. Начальник взял ручку и стал водить ею по бумаге на манер указки.

– Вот тут, тут и тут их самые крупные поселения, – он потыкал в гущу леса. – Но туда на машине не проехать никак: бурелом. Разве только во Вторую резервацию. Если сильно надо будет, Микола тебя на лошадях довезет: он как-то умеет все эти кочки да коряги объезжать. А ежели и застрянет телега, он ее и без лошадей вытянет, хоть и вместе с тобой на облучке. Прививка от клещевого энцефалита есть?

– Есть, вроде, – Аня сразу как-то вся зачесалась, будто по ней уже ползали бесчисленные клещи.

– Вот и отлично, – кивнул мужчина, а потом улыбнулся, заметив, как она гладит покрывшуюся мурашками кожу. – Да ты не бойся, в лес – это редко. Тебе все больше по городу разносить придется да в соседние деревни. Домик у тебя на отшибе, бегать никуда не нужно. Выйдет какой абориген из лесу, сунет тебе сверток с адресом. Ты по адресу доставишь.

Он улыбнулся ей, а потом спохватился:

– Расписку только бери и бланки заставляй заполнять. Бланки я выдам. У них доставка-то бесплатная: из бюджета оплачивается. А вот зарплату тебе платить будут, только если отчетность вся на месте будет. Куда, откуда посылка, сколько, какого веса. И обязательно – что внутри. Не знаю, кто все это учитывает и зачем, но ты все равно пиши. Так надо: не на «папочку» какого работаешь, на государство. Образец я тебе тоже дам. И раз в месяц все твои бумаги в Город отвозить буду – мне все равно туда по почтовым делам мотаться.

Мужчина полез в шкаф и вынул из него пачку бланков.

– Вот, держи на первое время, – сказал он, пододвинув к ней листы. – Сейчас еще сумку тебе выдам. И форму. Правда, поискать придется: не помню, куда сунул. Я о прошлом годе три женских размера со старого склада выписал: списать хотели, представляешь? Как в воду глядел, что следующим фельдъегерем девка будет. Нынче время такое – женщины повсюду верх берут. Шинель выдать?

– Нет, спасибо, – тут же отказалась Аня.

– Зря, – покачал головой мужчина. – В ней зимой тепло. Только тяжелая очень.

– У меня шуба есть. Норковая, – пояснила девушка.

– Норковая? – переспросил мужчина. – М-да. Фельдъегерь в норковой шубе – это что-то новенькое. Ну, да тебе виднее. Главное, чтобы тепло было. Но фуражку носи, это по уставу. У тебя какой размер?

– Не знаю, – замялась Аня. – На маркетплейсах никогда не угадаешь, что подойдет.

– Ладно, на глазок подберу, – сказал начальник, поднимаясь. – Если что, поменяешь или у швеи подгонишь. Ты подписывай, подписывай, я пока на склад схожу.

– А, хорошо, – Аня потянулась к договору и тут сообразила, что ее только что профессионально обработали, не оставив и шанса на отказ.

Не то, чтобы она не могла бы еще возмутиться. Могла, конечно. Но подал опытный дядечка все так, что отказываться было попросту незачем.

Работа у нее есть? Нет работы. Отчего бы не завести. Работа сложная? Нет. Просто посылки по городу разносить. Ну, раз в году в лес съездить на дальние поселения. И даже если начальник чуть приукрасил, и в лес придется смотаться не разок, а раз десять, то что тут страшного? Тем более, Микола, как оказалось, должен и проводником работать.

Короче, ничего сложного, мечта, а не работа. А раз государственная, меньше минималки платить не будут, что для Косяковки просто верх мечтаний. К тому же, никаких проблем с больничными, отпуском и декретными (если таковые, разумеется, понадобятся).

– Ну что, подписала? – спросил начальник, вернувшись с плотненькой стопочкой вещей зеленого цвета. – Вот держи: юбка, рубашка, китель, фуражка. Туфли подходящие сама купишь: у меня на складе только кирзовые сапоги. Хотя, могу выдать. Надо?

– Нет, спасибо, – отказалась девушка, принимая форму.

В швах одежда была украшена золотистым жгутом, кое-где выглядывали металлические значки ласточек: такие же ласточки и циферблат были изображены и на печати «Государственной курьерской службы». В принципе, форма была очень даже ничего. Только явно перележала на складе: запылилась и попахивала бабушкиным сундуком.

– Пуговки на кителе полировать не забывай, – посоветовал начальник, пожимая ей руку. – Чтоб на солнце блестели красиво. Наши фельдъегеря, может, и не военные, но своя честь тоже есть. Так что ты ее береги. Во всех смыслах.

– А как вас звать-то? – спохватилась девушка.

– Андросий я, – представился мужчина. – Андросий Кузьмич. Можно просто Кузьмич – меня так все зовут.

– Приятно познакомиться, – сказала девушка. – А меня зовите Аня.

– Какая ты Аня? – с укором поглядел на нее начальник. – Агнесса Марьямовна и никак иначе. Чтобы строго. Чтобы все уважали. Запомнила?

– Угу, – кивнула девушка, чуть порозовев.

– Да, и вот еще, – спохватился мужчина. – В лесных поселениях веди себя… как бы это сказать… Ну, с достоинством. Можно даже чуток высокомерно. Помни, что там ты не просто почтальон, а представитель Российского государства. Чиновник с соответствующими привилегиями. Мигалки в лесной чаще тебе, конечно, не нужны. А вот бояться и уважать они тебя обязаны. Так что держи марку.

– Поняла, Андросий Кузьмич, – кивнула девушка.

– Вот и славно, – добродушно улыбнулся начальник, подкрутил ус и правда стал похож на довольного Сталина. – Ступай, принимай участок. Реквизиты зарплатной карты на неделе занеси, не забудь. И трудовую. Инструкции придерживайся, но правила, режим работы можешь свои установить. Местные привыкли вечерами приходить, когда стемнеет. Но если тебе на рассвете удобнее, пусть на рассвете приходят.

– Ой, нет, я сова, мне вечерами удобно, – замахала рукой Аня.

– Ну и прекрасно, – начальник по-отечески похлопал ее по плечу, одновременно и хваля, и выпроваживая. Они распрощались, и Аня осталась наедине со своим новым реквизитом: формой и огромной угловатой сумкой на ремне со скромной надписью «Государственная курьерская служба».

– Ну что, согласилась? – поинтересовалась дежурная, с любопытством косясь на ее скарб.

– Откажешься тут, – вздохнула девушка, но тут же вспомнила слова начальника о чести и высокомерии, спохватилась, гордо вздернула нос и покинула обсиженное мухами помещение почты. Она ж теперь ну почти чиновник. Большой босс трех мелких деревень, хе-хе.

Вот только она так и не поняла пока сути своей работы. Но должностная инструкция была толстой, так что Аня понадеялась остальную информацию добыть оттуда.

Глава 4. Хулиганская растительность

Дома обнаружилось, что сумок у нее не одна, а целых две: в первой полагалось перевозить некрупные посылки, во второй хранились документы. В комплекте с сумками шла еще и советская чернильница-непроливайка, стальное перо на резной деревянной основе и бутылек с чернилами, здорово отдающими плесенью.

Весь этот антикварный бред Аня сложила к не менее антикварной коллекции дядюшкиных аудиокассет возле когда-то модного магнитофона «Квазар 303». Сумки, впрочем, оставила: они были вместительные и удобные. Кроме того, надевались на разные плечи, образуя ремнями крест на груди, прекрасно гармонирующий с пуговицами кителя.

Китель был чуть великоват, зато юбка-карандаш сидела, как влитая, а рубашка из тонкой ткани цвета жухлой травы прекрасно смотрелась и без кителя. Фуражка тоже подошла, но на буйных рыжих кудряшках сидела в лучшем случае как у стриптизерши.

Повертевшись перед зеркалом и так, и эдак, сделав с десяток селфи для сториз, Аня со вздохом пришла к выводу, что придется носить приспущенный к шее пучок или такой же низкий хвост, потому что все остальные варианты смотрятся уж слишком пошло и совершенно не соответствуют просьбе начальника поддерживать честь мундира.

«Хотя, фотки, разумеется, вышли знатные», – подумала девушка.

– Отпад! – протянул знакомый голос от окна, когда она в шутку поднесла ладонь к фуражке и отсалютовала своему отражению в высоком старинном зеркале. – Тебе идет военная форма.

– Блин, ты опять подглядываешь! – возмутилась девушка, натягивая китель, чтобы еще раз оценить композицию в целом.

– Не подглядываю, – возразил Игорь, устраиваясь в окне поудобнее и закидывая ногу на ногу. – Я, между прочим, постучался.

Он демонстративно побарабанил костяшками пальцев по крашеному дереву. Звук вышел глухим и тут же канул в гуле двигателя проезжающего мимо старого комбайна.

– Громче надо стучать, – отчитала его Аня. – И не заходить, пока не позовут. А если позовут, то пользоваться дверями.

– Если я зайду через дверь, то буду гостем, и тебе придется угощать меня чаем, – пояснил наглец. – А у тебя, кроме хлеба, ничего нет. Кстати, может, прогуляемся за мороженым? Жара на улице.

– Вот еще, – фыркнула Аня. – Я с неформалами не гуляю.

– Че сразу неформал? – нисколько не обиделся, но счел нужным возмутиться парень, оправляя десятисантиметровую коллекцию разнообразных браслетов на тонком запястье. – Может, у меня тоже форма такая? Чтоб от других отличаться.

– Ага. Дыры на коленях сначала зашей, – посоветовала Аня. – И оставь дома свою жуткую выгоревшую водолазку: футболки вполне достаточно. Сам говоришь, что на улице жара.

– Еще скажи пирсинг снять, – хмыкнул Игорь, щелкнув сережкой по зубам.

– А и снял бы, – не осталась в долгу девушка.

– С языка или вообще весь? – хитро прищурился он.

Аня окинула взглядом тощую фигуру, но больше никаких колец не обнаружила и уточнять, что еще у него проколото, не стала во избежание неловкости.

– Как тебя только мать терпит? – покачала она головой, укладывая обратно в сумку часть свежевыданных бланков, паспорт, кошелек и пишущую ручку.

– Тпррр-ха-ха! – как заправский конь фыркнул парень и откинул назад куцый блондинистый хвост, тоже напоминающий лошадиный: не длиной, но растрепанностью и степенью загрязнения. – Она уже смирилась.

– Оно и видно, – хмыкнула Аня. – Постригся бы хоть: что за грязные патлы?

– Вечером вымою, – пообещал он. – Перед кино.

– Я не пойду, – сочла нужным проговорить вслух девушка: с некоторыми кавалерами прозрачные намеки нужно не только официально комментировать, но и желательно снимать процесс объяснения на камеру во избежание недоразумений и двоякого толкования.

– Да ладно тебе, – ощерился парень, продемонстрировав в улыбке не только кривовато выросшие клыки, но и моляры. – Я не кусаюсь.

– Наглеешь ты, как я посмотрю, а не кусаешься, – возразила девушка. – А ну, убрал быстро свои грязные кроссовки с моего подоконника! И зад тоже: неизвестно, на чем ты им до этого сидел.

– Только на диване, – заверил ее Игорь, но ноги послушно убрал. – Джинсы стираные, не беспокойся. Если это так важно, в кино могу надеть маску. И даже перчатки. Ну, если только велосипедные, в медицинских руки потеют.

– Да не пойду я с тобой в кино! – повторила Аня, уже немного раздражаясь по этому поводу. – Ты выглядишь, как придурок. И вообще похож на одного гада, который доставал меня в девятом классе. Кстати, сколько тебе лет?

– Сколько есть, все мои, – осклабился парень. – А тебя вот, между прочим, я о таком не спрашиваю. Вежливые люди вообще стараются не акцентировать внимание на возрасте друг друга.

Он поправил воображаемые очки на носу, уже принявшем нормальную, тонкую форму.

– Вежливые люди к девушкам в окна не лазают, – парировала Аня.

– Так я обычно и не лазаю, – пожал плечами Игорь. – Считай это комплиментом.

– Больно надо, – хмыкнула Аня, но все-таки украдкой улыбнулась: ну и что, что придурок, мужское внимание – это всегда приятно.

– Хозяйка, – раздалось из сеней. – Посылка прорастает. Надо срочно везти.

– Чего? – переспросила Аня, выпучив глаза.

«Что там у него прорастает? – подумала она. – Рассада, что ли, в том туеске была? Так она в жару, наоборот, подохнуть должна».

– Ой, можно я тоже погляжу? – оживился Игорь, спрыгивая вниз и вперед Ани оказываясь в ограде.

Девушка тоже торопливо пошла к выходу из дома. Кое-как впрыгнула в уже порядком запылившиеся и расцарапанные камнями лофферы и присоединилась к мужчинам.