Серебряная сойка. Между волком и кречетом

Перед прологом

Тёмный лес, размытый по сторонам от быстрого бега, смыкался за ней непроходимой стеной. Деревья, словно живые великаны, смотрели на неё с укором, шелестя вслед девушке спящими ветвями, покрытыми снежной обледеневшей коркой. Тёмное зимнее небо, испещрённое ядовитыми звёздами, не пыталось мешать ей, но и не помогало. Боги давно отвернулись от неё, раз случилось то, что случилось.

Где-то вдали завыли волки, затянув свою песню. Звонкие голоса людей тоже ещё были слышны, но с каждым шагом они становились всё тише, и вскоре её ушей достигали лишь обрывки звуков, фраз. Но вскоре и они умолкли.

Страшно не было. Она давно похоронила страх в себе, научившись не обращать на него внимания. Ей лишь хотелось, чтобы всё поскорее закончилось, а потом – будь, что будет.

Самая долгожданная ночь в году стала для неё приговором. Но девушка не жаловалась – она сама сделала свой выбор. Чтобы спасти тех, кем бесконечно дорожила. Не стоило думать о себе, когда близкие были в опасности. Возможно, они никогда не простят её, но это тоже было не важно. Как и то, что, возможно, её никогда уже не найдут…

Наконец, девушка добралась до поляны, на который, окружённый вековыми деревьями, стоял Двуликий Идол – тот самый, Хранительницей которого она являлась. Собственно, с него всё и началось. Здесь и закончится…

Магия, подвластная ей, должна была сослужить им всем хорошую и последнюю службу. Она сохранит этот союз, доверенный ей, любой ценой. Даже если цена эта будет равна жизни.

Пока что её никто не хватился. Она выбрала хорошее время, чтобы сбежать. Девушки, слегка одурманенные праздником и весельем, как раз начали играть в ритуальные игры своего племени, и она смогла легко затеряться в лесу. Пускай поищут… Это даст ей ещё немного времени для исполнения задуманного.

Достав из-за пазухи заранее приготовленную свечу и два камешка-огниво, она установила её перед идолом и прочла давно заученную молитву. Ничего не произошло, впрочем, как и всегда, но то, что она собиралась сделать дальше, должно будет изменить всё. Сегодня был тот самый день, когда грань между мирами истончалась, и она могла попросить о помощи высшие силы…

Выпрямившись в полный рост, держа перед собой зажжённую свечу, девушка подняла свой взор к небу и принялась читать слова заклинания. Сначала неуверенно, робко срывались слова с обветренных губ, скованных морозом. Потом голос её окреп, с каждым новым словом набирая силу, и вот уже девушка сама с трудом узнавала его силу и мощь, словно за неё говорил кто-то другой.

Это принесло свои плоды. Двуликого Идола окутало голубоватым сиянием, но его было недостаточно для того, чтобы сдержать магию, пущенную на разрушение клятвы, державшей союз людей и волколаков. Защитной магии почти не осталось, и девушка должна была исправить это, чего бы ей то не стоило.

Подвеска на её шее стала горячей, она чувствовала её под одеждой на своей груди, но не могла отвлечься от чтения заклинания. Тогда одежда её начала тлеть, в том самом месте, где соприкасалась с магической вещицей, и вскоре показалась наружу – маленькая серебряная птичка затрепетала, и девушке пришлось сорвать с себя цепочку, чтобы та не отвлекала её.

Но вот с заклинанием было покончено. Она положила птичку-подвеску на ладонь, и та зашевелилась на ней как живая, а после, поднявшись в воздух, быстро перебирая крылышками, направилась к самому Двуликому Идолу.

Девушка послушно пошла следом, проваливаясь в сугробы, но упорно шагая вслед за ней. На подходе к идолу воздух заколебался, сделался осязаемым, волнистым, как круги на воде. Птичка, подлетев к Двуликому, вспыхнула, будто свеча перед тем, как погаснуть, и исчезла, растворившись в голубом сиянии. Хранительница же, секунду помешкав, ещё раз обернулась на родной лес, а после на тот путь, что вёл её к людям, и, тяжко вздохнув, ступила в голубое марево, в тот же миг перестав существовать в этом мире…

Пролог

- Суженый-ряженый, приди ко мне наряженный!

В деревенской натопленной избе было жарко и душно. Оно и не удивительно, комнатка была небольшой, с низкими потолками, а печку бабушка топила на совесть. Да и народу набилось сюда столько, что было тесно, вот только никто не обращал сейчас на это внимания. Шло время святок, и мы с подругами, устав от прочих зимних забав, уселись гадать перед зеркалом, но скорее не для того, чтобы узреть воочию своего суженого. А чтобы развлечься.

А чем ещё было заняться в деревне?

Интернет здесь ловил с грехом пополам, да и не хотелось сидеть, уткнувшись в мобильники, все новогодние праздники. В этом году выходные выдались длинные, и мы с девчонками, не сговариваясь, собрались и приехали в деревню – кто к своей бабушке, кто к маме, кто к тётке. На удивление, компания подобралась у нас дружная. Почти со всеми я была знакома с самого детства, но, как это часто бывает, и во взрослом возрасте мы не перестали общаться. Пока жили в городе – созванивались и списывались по соцсетям. А уж когда приезжали в деревню…

В общем, нам было весело и без мобильников, и без ноутбуков.

Собирались мы обычно на улице, гоняли на лыжах или просто шатались большой толпой от одного конца села к другому. А уж если выдавался совсем морозный день, то собирались у кого-нибудь дома, как сейчас. И, как-то не сговариваясь, сегодня этот жребий выпал на мою долю.

Итак, забившись в избу под завязку, под хмурым взором моей бабушки Настасьи Егоровны, мы уселись кто-где-чего успел занять, и начали думать, чем нам развлечь себя. Молодые девчонки, самой младшей из нас было пятнадцать, старшей – девятнадцать. Мне же на днях, прямо перед Новым годом, только восемнадцать стукнуло. Золотые деньки!

Посоветовавшись, мы решили гадать на суженого. Но кидать валенок за ворота не хотелось – минус двадцать семь градусов на стареньком бабушкином термометре зарубили эту идею на корню. Тогда мы принялись вспоминать, какие ещё виды гаданий имеются. В такие минуты нам так не хватало интернета! Но, делать было нечего, и пришлось прибегнуть к недрам собственной памяти.

Всех больше идей выдала пятнадцатилетняя Верочка, которая, краснея, призналась, что уже гадала в прошлом году со своей городской подругой. И выдала нам ценный материал на требуемую тему. Мы её похвалили, и тут же приступили к исполнению задуманного.

Сначала были воск и вода – в ход пошли бабушкины свечи, что пролежали не один десяток лет «на всякий случай», когда выключали электричество. Но его обычно отключали или в светлое время суток, или ночью, когда свет никому не требовался. Когда мы вдоволь натешились плавлением воска, от которого совсем стало плохо дышать, мы перешли к более лояльному способу – к пшену и запискам с именами парней, которые мы писали дружным скопом, а после зарыли в глубокой алюминиевой кастрюльке в вышеназванной крупе.

Насмеявшись вдоволь, нам наскучили эти откровенно детские шалости, и захотелось испытать что-то более серьёзное, так сказать, пощекотать нервишки, и мы знали, как это сделать.

Взгляды наши, словно по команде, устремились в темный угол передней, где на резном сундуке стояло оно - то самое зеркало.

Зеркало то было особенным. Старое, в массивной овальной раме из темного дерева, покрытой паутиной мелких трещинок. Само стекло, когда-то чистое и ясное, теперь казалось слегка подернутым дымкой. В нём давно не было кристальной четкости - лица отражались не так чётко, словно проглядывая сквозь воду, а по краям стекло порябело, искажая контуры и наводя легкую, едва уловимую рябь.

Это зеркало помнило, наверное, еще мою бабушку в девичестве, а может, и ее мать. В его глубинах за столетие наверняка утонуло несчетное количество девичьих вздохов, надежд и желаний увидеть своего любимого. Оно было не просто каким-то раритетом, скорее, хранителем тайн, порталом в мир, где можно было хоть на мгновение разглядеть свою судьбу.

И вот сейчас, в этой натопленной, душной избе, наполненной смехом и трепетом, его время настало. Темная, чуть желтоватая гладь дышала тайной, манила и пугала одновременно. Мы притихли, желая и боясь окунуться в эти тайны будущего.

Девочки смотрели настороженно, словно внезапно испугавшись собственной смелости, хотя всего минуту назад все хотели попробовать «войти» в этот зеркальный коридор.

И тогда я, на правах хозяйки, и чтобы хоть как-то разрядить внезапно притихшую обстановку, первой подошла к зеркалу, поставила перед ним свечу, а после зажгла её и произнесла те самые слова:

- Суженый-ряженый, приди ко мне наряженный!

И принялась смотреть на своё отражение в темноте, что разбавлялась лишь мерцающим огоньком свечи.

Девчонки за моей спиной замерли, и в какой-то момент мне даже показалось, что я осталась в одиночестве. Стало нестерпимо страшно, и всё же я понимала, что это не может быть правдой. Комната по-прежнему была наполнена моими подругами, каждая из которых, затаив дыхание, ждала результата гадания. Мне очень хотелось в это верить…

Пространство внезапно вытянулось, превращаясь в зеркальный коридор, наполненный светом свечи. Почему-то я оказалась там в полный рост, хотя зеркало было не таким уж и большим и едва доходило мне до груди. Вот это уже было совсем не смешно…

Машинально шагнув вперёд, я коснулась овальных стен, выполненных в форме арки – они казались настоящими, каменными, холодными и сырыми, словно я находилась сейчас в подземелье. А ещё поражала реальность происходящего.

Внезапное движение я заметила сразу. Но не «суженый» вышел ко мне навстречу, а невысокая девушка с длинной косой, небрежно перекинутой через плечо. Она казалась мне такой бледной, словно была привидением, да и приближалась ко мне с несвойственной человеку скоростью.

Поравнявшись со мной, она остановилась и протянула мне руку. Мне же сделалось так страшно от её горящего неземным огнём взгляда, что я шагнула назад, намереваясь как можно скорее выбраться из зеркального коридора.

Но не тут-то было! За моей спиной оказалась… такая же твёрдая и холодная стена.

Я попалась!

Сердце ухнуло в пятки. Зажмурив глаза, я почувствовала, как она касается моей шеи. Нет, эта призрачная дева не пыталась причинить мне боль, и я просто ждала, когда всё это закончится. Тишина стала невыносимой, и мне пришлось вновь открыть глаза. Девушка исчезла, и тогда я потянулась к своей шее, ощущая невыносимую тяжесть. Кажется, она надела мне цепочку с подвеской – маленькой серебряной птичкой, но ощущала я её так, словно на мне теперь висел неприподъёмный камень, тянущий меня в бесконечную бездну. И удержаться на ногах я уже не могла…

Глава 1

Кто-то ударил меня по лицу наотмашь. Больно! Но получила опять…

- Арина, Аринушка! – испуганный голос моей бабушки никак не вязался с этими ударами, но это была именно она.

Щёки свело от этой боли, и я принялась сопротивляться. Бабушка остановилась, перестав хлестать меня по лицу, и, приоткрыв глаза, я увидела её крайне взволнованное лицо прямо перед своим. Свет был выключен, где-то в отдалении горели свечи, придавая комнате и чертам бабушки какой-то зловещий, мистический окрас.

Я содрогнулась, обведя пространство взглядом. Испуганные лица моих подруг бледными масками смотрели на меня из углов комнаты, которая продолжала вращаться перед глазами. Обморок… Кажется, я свалилась в обморок. Облегчение настигло меня в тот же момент. Не физическое – тошнота подкатывала к горлу и слабость догладывала моё несчастное тело. Но осознание того, что увиденное мной в зеркальном коридоре было лишь картинкой, нарисованной моим испугавшимся мозгом, обрадовало меня как ни что иное.

- Включите свет! – попросила я, чтобы поскорее избавиться от страшных переживаний, связанных с зеркалом и темнотой.

- Дык, погас он… Во всей деревне погас, - пояснила бабушка, махнув рукой, словно пытаясь что-то объяснить этим жестом. А после поднялась с одного колена, затем со второго, а после уж только распрямилась. – Что с тобой стряслось, дурёха? Ох и напужала ты меня!

Я заметила, как губы бабушки едва заметно дрожать в темноте. Она нервничала и, скорее всего, у неё поднялось давление, а я была в том виноватой. И оттого мне сделалось очень стыдно, что хоть прям сквозь землю сейчас…

- Ничего, - честно ответила я. – Мы просто гадали. Не волнуйся, баб…

Старушка закачала головой, поправляя выбившиеся из седого пучка на макушке волосы.

- Говорила я тебе, не гадай! Это ж всё от чёрта, вот нечистый до тебя и дотянулся…

Она принялась ругать меня на все лады, а я продолжала лежать на полу и молчать, снося всё, ибо в самом деле знала, что бабушка против такого занятия. Много раз она повторяла мне, чтобы я не игралась с судьбой, но стоило ей выйти из дома, чтобы дойти до давней подруги Валерьевны, как я учинила в её доме настоящий цыганский двор, позабыв обо всех наставлениях. И это была расплата.

Девчонки не вмешивались, пришипившись по сторонам. Их лица были напуганы, словно они стали свидетелями чего-то очень ужасного, и отводили глаза, стоило мне потянуться к любой из них взглядом. Возможно, их напугал мой внезапный обморок. А, возможно, случилось что-то ещё, о чём я даже не подозревала…

В конце концов, мне помогли подняться. Почти все ушли, осталась только Верочка – за ней должна была зайти мама, а заодно принести моей бабушке свежего молока. Мы уселись с ней на кухоньке, и бабушка напоила нас горячим чаем с мёдом, от которого мне стало немного легче.

В то время, пока я приходила в себя, бабушка отправилась проветрить комнату от запаха воска и гари, да и просто пустить туда свежий морозный воздух из открытых окон.

Едва она оставила нас наедине с Верой, как та испуганно мне зашептала:

- Аринка, что с тобой случилось там, перед зеркалом? Как же ты нас всех напугала!

Мне не хотелось ещё больше пугать младшую подругу, но я и сама была пока в том состоянии, что называется шоковым. Однако пора бы уже было из него выходить.

- Да просто душно было, Вер. Вот я и упала в обморок…

Но та, воровато оглянувшись на дверь в комнату, где сейчас находилась моя бабушка, быстро завертела головой из стороны в сторону.

- Нет, Арин. Я уверена, что дело не в этом… Просто ты…

Она замолчала, подбирая нужные слова, а мои руки становились всё холоднее с каждой её новой фразой. К тому же вид у моей подруги был такой, словно она призрака увидела. Да что же там такое всё-таки произошло?!

- Расскажешь? – шёпотом попросила её я.

Верочка кивнула и принялась объяснять.

- Понимаешь, когда ты только начала гадать перед этим зеркалом, - она замялась, теребя край старенькой скатерти на столе и заметно нервничая. – Мы сразу с девчонками поняли, что что-то не так. Может быть, ты и не заметила, но зеркало внезапно засветилось изнутри, словно кто-то зажёг в нём свет. Ты стояла и смотрела как завороженная, а оно озаряло твоё лицо, а мы не знали, что надо делать в таких случаях.

- И долго это длилось? – я в прямом смысле слова растерялась, не зная, как реагировать на услышанное.

Но Верочка пожала плечами.

- Я… не знаю. Но было очень страшно. А потом… - она замолчала, будто решаясь, говорить или нет.

- Что потом?! – поторопила её я.

- Потом... ты исчезла. Просто раз – и нет! Как будто тебя и не было с нами…

- Такого не может быть! – возразила я, сама не очень веря в это. – Вам всем показалось!

Вера не спорила, потупив глаза. Мы обе с ней понимали, как это звучало, и нам обеим не хотелось верить в подобную чушь, но…

- А что было потом? – спросила я тихо.

- Зеркало треснуло! – выпалила девочка, и я видела, какой ужас в тот миг отразился в её глазах. – И свет погас – электричество отрубили. Но ладно бы просто электричество… Свечи все погасли как по команде! А после зеркало вновь вспыхнуло, только теперь голубым свечением, и мы увидели там тебя… Арина! Ты словно стояла там, в этом зеркальном коридоре! Мы все видели, клянусь!

На этот раз промолчала я, и в самом деле не зная, как реагировать.

- А ещё чуть позже ты появилась опять… Рухнула прямо из воздуха, как будто невидимой была, да плоть обрела внезапно. Ох и жутко нам всем было! А тут и бабушка твоя… Ой, какая прелестная подвеска! Я раньше у тебя её не видела!

И словно отвечая на мой недоумённый взгляд, Вера указала жестом на мою шею. Машинально я потянулась туда рукой, и, о ужас! В самом деле обнаружила на себе ту подвеску из моего кошмара…

Хорошо, что в дверь сразу же постучали, и в дом зашла мама Верочки. Договорившись о чём-то с бабушкой, она увела дочь домой. Я же, не желая обсуждать с бабушкой произошедшее, сказала, что очень устала и иду спать, будучи уверенной, что этой ночью спать мне не суждено. Попыталась стянуть с себя эту цепочку с подвеской, но куда там! Она не душила меня, свободно перемещаясь туда и обратно, но через голову сниматься не желала. Поискав наощупь замок – ведь должен же он быть у любой цепочки, но, не найдя его, я плюнула на это дело, разозлившись.

Улегшись поудобнее, я закрыла глаза, пытаясь хотя бы забыться. Хотелось подумать о чём-то другом, но злосчастное зеркало так и вставало перед мои взором, маня и отталкивая одновременно. Божечки! Да отстанет оно от меня сегодня или нет?!

Мал по малу, усталость взяла своё, тело расслабилось, мысли успокоились, и они понесли меня далеко-далеко, сквозь бескрайние леса и луга, реки и озёра, туманы и горы. Но перед тем, как отдаться объятиям сна, передо мной вновь показалась гладкая и блестящая поверхность зеркала с кривой трещиной посередине, в которую я всматривалась до тех пор, пока из неё не полился нежно-голубой свет. И тогда я уснула. Думала, что уснула, но…

Глава 2

Тени сгущались и тёмный лес обступал меня со всех сторон. Снег скрипел под ногами, и мороз пробирался под тёплую куртку, которая уже не спасала от холода. Тёмное небо над головой, испещрённое мерцающими мохнатыми звёздами и ни одной живой души вокруг. Только лес, только темень, только беспощадное осознание того, что я здесь одна, и помочь мне некому.

Как я здесь оказалась?

Пыталась вспомнить, но эти попытки ни к чему не привели. Я ума не могла приложить, что со мной случилось. Провал в памяти? Но ведь я отчётливо осознавала, кто я такая и где была ещё вечером. Похищение? Да кому я нужна, чтобы меня похищать, да ещё в такой глуши!

Тогда что?!

Увы, но ответа у меня не было.

Несмотря ни на что, я старалась не паниковать и действовать рационально. Местность казалась мне странно знакомой, хотя ночью, в лесу, почти в полнейшей темноте, такие предположения звучали весьма странно. Хорошо, что на мне была шапка и куртка. И тёплые старые сапоги, которые я хранила в деревне у бабушки для прогулок с подругами, которые тоже приезжали в нашу деревню на зимние выходные. Сапожки эти были удобными, тёплыми, с противоскользящей подошвой, а то, что в них я выглядела не особо модно, меня не волновало. Нормальных парней – тех, что могли претендовать на мою руку и сердце, в нашей деревне не водилось. А подругам было всё равно, во что я одеваюсь.

Я прошла несколько шагов, увязая в глубоких сугробах. Идти было тяжело, но и оставаться на месте было нельзя. Движение – жизнь, а на таком морозе можно было очень быстро её лишиться. Пальцы даже в тёплых перчатках начинали окоченевать, да и нос уже казался наросшей на лицо ледышкой.

Сколько я здесь пробыла, я тоже не знала. Только обнаружила себя с минут десять назад, лежащей прямо на снегу посреди леса.

До чего же страшно!

Может, шутка чья дурная?!

Вот только ни одна из моих подруг силой такой не обладала, да и вместе они тоже, чтобы поднять меня, спящую, и в лес отнести. Да и спала я чутко, едва услышав подозрительный шорох, вскакивала – не то, что, если бы меня несколько человек на себе тащили. И не смешно это было нисколечко, вряд ли бы девчонки так шутить стали.

Но вопрос оставался открытым: как и зачем я здесь оказалась?

Проделав пару борозд в ближайшем сугробе, я откровенно устала. Даже жарко сделалась, но я знала, если остановлюсь – замёрзну сразу же, так уж устроен человеческий организм. А потому, немного отдышавшись, я продолжила свой путь, пытаясь хотя бы выйти к дороге. Если, конечно, тут такая имелась.

А ещё очень хотелось пить и я даже попробовала запихать себе в рот немного снега. Он был ледяным и невкусным, но другого выбора у меня не было. Сугроб казался бесконечным, и я уже начала сдаваться, постепенно впадая в отчаяние.

- Эй! Есть тут кто-нибудь? – закричала я изо всех сил, на которые только была способна. – Помогите!

Но ответом была издевательская тишина, да собственное сбившееся дыхание. Тяжко, до чего же тяжко…

Я вновь остановилась, чтобы очередной раз перевести дыхание. Захотелось разреветься, но на это уже не было сил. Сдаться? Нет уж! Но и бороться было уже слишком тяжело. Немного передохнув, я с последней надеждой посмотрела по сторонам. Разве так бывает? Человек не может внезапно переместиться куда-то без своего ведома, из своей постели! Может, это дурной сон и мне просто стоит попробовать проснуться?!

Взгляд выхватил из темноты нечто высокое, и на секунду мне почудилось, что это неподвижно стоит человек. Замерев и не зная, как отреагировать, я, в конце концов, отмерла и с новыми силами поспешила туда, где увидела его, забыв обо всём остальном на свете.

- Эй! – закричала я. – Вы меня слышите?!

Непроходимые сугробы потеряли надо мной власть, когда я решила, что всё же тут не одна. Одна только мысль об этом придавала сил и напрочь отбила инстинкт самосохранения. А что, если бы этот человек оказался каким-нибудь бандитом? Но тогда думать об этом совершенно не хотелось…

И всё же я ошиблась.

Лунный свет падал на то место, где я нафантазировала себе бог знает что. Конечно, в темноте легко было перепутать торчащий из-под снега столб в два метра величиной за человека. Тем более что это был не просто столб, а действительно деревянная фигура, изображавшая воина прежних времён. Вот только настолько необычная и я бы даже сказала, внушающая ужас, хотя не думала, что могу сейчас испугаться ещё больше.

Мне бы убежать в другую сторону, но я, как вкопанная, уставилась на этого деревянного болванчика, выполненного настолько искусно, что у меня просто не было слов. Я обошла вокруг него, чтобы получше рассмотреть, хотя всем своим нутром понимала, что должна держаться подальше. Но меня как магнитом тянуло к нему, и я с ужасом повиновалась этому интересу, игнорируя собственные чувства и сигналы интуиции.

Как я уже сказала, деревянная статуя изображала воина с мечом в одной руке и топором в другой. Здесь, в принципе, не было ничего необычного. А вот голова болванчика представляла собой двуликую ипостась: с одной стороны угрюмое лицо бородатого мужчины, а с другой – волчью морду, запечатлённую в хищном оскале.

Всё это выглядело настолько реалистично, что я всё же шарахнулась от него подальше, не понимая, почему мне вообще захотелось рассмотреть всё это дело в деталях. Это был явно чей-то идол, и тех, кто его воздвиг, миролюбивыми назвать язык не поворачивался.

И нужно было убираться отсюда подальше.

Но едва я об этом подумала, как услышала шорох приближающихся лап, а вслед затем увидела множество горящих огонёчков-глаз, сверкающих недобрым светом, словно звёзды с неба внезапно осыпались на этот лес, озарив его своим сиянием.

Хищники…

Сердце ухнуло в пятки, а я, не сумев совладать с собой, села в ближайший сугроб, не в силах удержаться на ногах. Вот это точно был мой конец, жестокий и неотвратимый…

Глава 3

Я зажмурила глаза так сильно, как только могла, внезапно пожалев, что искала общества. Наверное, мои крики привлекли диких животных, и вот они пришли полакомиться лёгкой аппетитной добычей. От бабушки я слышала, что зимой волки особенно голодают, а потому на удачу особо не надеялась. Может быть, это было к лучшему? Всё равно бы я замёрзла в этом лесу, а так всё, возможно, закончилось бы быстро…