Измена. Когда под сердцем жизнь

– Пожалуйста, – прошептал он нежно, обжигая шею горячим дыханием.

По телу побежали предательские мурашки, я смешалась и покраснела. Музыка ровными волнами растекалась по залу, мы качались на них, плавно скользя среди других пар. На меня нахлынул его аромат, такой терпкий, мужской и до боли знакомый. Пьянящие пары проникали в ноздри, пробуждая подавленные желания. В груди, ставшей необычайно чувствительной в последнее время, появилось покалывание. Алексей громко выдохнул и прижал меня еще сильнее. Одна его рука поглаживала мне спину, а другую он запустил в волосы.

– Ксюша, – прошептал он хриплым голосом. – Как давно мы не проводили время вместе, вот так вдвоем?!

Эти простые слова немного привели меня в чувства, рассеивая романтический дурман.

– Ты предпочитал проводить свое время с другими, – с прохладой в голосе ответила я.

Песня закончилась, а он все продолжал меня обнимать. И только когда заиграла быстрая мелодия, Алексей отстранился, позволяя мне молча покинуть танцпол.

Щеки горели. Руки подрагивали. Сердце бешено колотилось в груди. Для меня было достаточно на один вечер. Я поискала глазами Виктора, а когда не нашла, решила ополоснуть лицо прохладной водой. Зашла в туалет и наткнулась там на Алину.

– Ты проиграла, Ксюша! Алексей разведется с тобой, и мы поженимся, – начала бывшая подруга обвинительную речь, не дав мне возможности ретироваться без боя.

– Так что даже не пытайся вернуть его обратно.

Что я могла ответить?! Просто промолчала. Что еще больше разозлило бывшую подругу.

– Думаешь, я не вижу, как ты вокруг него вертишься и строишь глазки. Смирись уже, он к тебе не вернется, – девушка так разошлась, что чуть ли не брызгала слюной.

– Он, между прочим, все еще мой муж. Так что попридержи свои обвинения.

Зачем я это сказала? Я ведь не собиралась за него бороться, и сама подала на развод, но эти ее наглые нападки вывели меня из себя. Очень хотелось поставить нахалку на место.

Выскочив из туалета, я уже было окончательно решила поехать домой, но тут зазвонил телефон. Незнакомый номер. Я взяла трубку и взволнованный женский голос сообщил:

– Ксения Степановна?! Ваш отец поступил к нам в больницу.

Глава 14

Машина неслась по пустому шоссе, легко обгоняя редкие автомобили. За окнами мелькали фонари и витрины магазинов. С усилием втягивая воздух в легкие, я боролась с очередным приступом паники.

Отец жив! Сейчас это главное. Медсестра не смогла толком объяснить, что случилось. Сказала только, что произошла авария. Потребовалась срочная операция. Я убежала с вечеринки сразу после ее звонка, написав Виктору короткое сообщение.

В больнице было пусто. Охранник с любопытством посмотрел на мой наряд, но от комментариев воздержался.

– Вы к Мизюкову? Нас предупредили. Подождите в холле, сейчас я позову врача.

Железный стул неприятно холодил кожу. Меня трясло от волнения, и я обхватила себя руками, пытаясь успокоиться.

– С вами все в порядке? – из оцепенения меня вывел приятный мужской голос.

На меня смотрел немолодой мужчина в белом халате. На его спокойном немного уставшем лице светилась приветливая улыбка.

– Вы дочь Степана Михайловича?! Очень приятно с вами познакомиться.

– Что с отцом? Я могу его увидеть? – беспокойно затараторила я.

– Его машина попала в аварию. Вашему отцу повезло, могло быть и хуже. Он отделался переломом берцовой кости. Травма неприятная. Потребуется длительная реабилитация, но жизни ничего не угрожает.

Я облегченно выдохнула.

– Как это произошло?

Мужчина только развел руками.

– Этими вопросами занимается полиция. Наша задача – спасать людей.

– Могу я его увидеть?

– Сейчас он спит. Ему дали успокоительное после операции. Приезжайте завтра.

– Мне бы одним глазком?! – сложив руки в умоляющем жесте, попросила я.

– Одним глазком можно, – неожиданно согласился он.

Мы шли по длинному белому коридору. Пахло лекарствами и хлоркой. Сердце болезненно сжималось и подрагивало. Бедный отец. Что могло произойти? Он всегда водил очень осторожно. Меня мучило чувство вины, ведь за все это время я так ему и не позвонила. Собиралась, но каждый раз откладывала на потом, понимая, что разговор предстоит не из легких.

Врач распахнул дверь в одну из палат. На белых простынях, с подвешенной на кронштейны ногой лежал отец. Лицо бледное. Руки безвольно раскинуты в стороны.