Туманная академия. Носитель гена дракона

Внутри что-то колыхнулось, как будто зажглась свеча.

— Пожалуйста, — повторяю тише. — Ты видишь, что если мы не выберемся отсюда, то не сможем выпустить тебя на волю.

В груди становится теплее, приятное жжение пробегается по венам.

— С кем ты разговариваешь, девчонка? — слышу за стеной ворчливый голос, и я теряю связь с теплом. Внутри вдруг такой холод пробирает, что невольно ежусь.

— Пожалуйста! — прошу активнее. Тепло вновь елозит где-то в районе сердца, а потом скользит по рукам до ладоней. Цепочка на шее нестерпимо нагревается, я сдергиваю ее одним рывком. В этот момент открывается тяжелая дверь, я вижу грозное лицо Хельги как будто со стороны. В голову впиваются тысячи эмоций, они усиливаются, клубятся, бурлят и… взрывают мир вокруг ослепительным светом.

꧁Глава 2꧂

Несколько секунд моргаю, привыкая к полумраку помещения. Дверь открыта настежь, она перекошена от того, что держится только на нижней петле. Это же какая сила ее так?..

Святые драконы, а где Хельга? Оглядываюсь по сторонам. В ушах звенит, от резких движений начинает мутить. Медленно понимаю, что вот она, свобода, нужно срочно бежать за Микки!

Но где же Хельга?

Тепло еще со мной. Оно словно перекатывается внутри. Из сердца к рукам и обратно. Все это здорово, но срочно нужно торопиться, пока не отошел поезд в столицу.

Отчего ж совесть жжется так сильно? Уймись уже!

«Ты должна найти ее. Что-то случилось, и ты в этом виновата», — шепчет внутренний голос. Сжимаю кулаки с силой. Не люблю быть в чем-то виноватой, слишком часто у меня это получается. Только в этот раз что-то действительно произошло, что-то очень серьезное.

Разжимаю пальцы, медленно выдыхая, и с самых кончиков срывается белый серебристый светящийся клубок с развевающимися ленточками, точь-в-точь как у мамы. Он манит меня за собой, я покоряюсь, идя следом. Клубок останавливается за порогом, мерно покачиваясь в воздухе, словно убаюканное дитя. Перевожу взгляд на темно-серое нечто с торчащей во все стороны шерстью.

Наклоняюсь и осторожно провожу рукой по… телу? В ответ раздается глухое шипение. Я сразу же отдергиваю руку. Надо бежать отсюда как можно скорее! Не ради поезда, ради собственной безопасности.

— Больно, — слышу слабый голос Хельги. Ну, все, она жива, значит можно свалить отсюда!

Дергаюсь к порогу, где все еще стоит массивный тяжелый семейный чемодан с моим приданым, а сверху лежит мешочек с монетами. Рука сама к нему тянется. Для моих же нужд деньги предназначены, значит и не воровство это. Просто не на замужество, а на учебу.

Порываюсь к двери, но торможу.

Только ж и чемодан понадобится. Как же я его тащить буду? Глупо все тратить сразу на шмотки.

Ладно, беру чемодан, хватаюсь за ручку входной двери, когда меня припечатывает голос Хельги, раздавшийся совсем близко:

— Кайли, ты куда?

Волоски на затылке встают как по команде. Очень медленно поворачиваюсь, уверенная, что сейчас упрусь носом в могучую грудь. Но…

— Кайли, девчонка, как ты стала такой огромной?! — шипит внизу здоровенная серая кошка с кисточками на ушах. Моя нижняя челюсть отскакивает от верхней так быстро, будто между ними и не было никакой связи.

Священные драконы! Это ж надо так влипнуть!

— Что ты сделала со мной?! — вопит Хельга, кружась за своим пушистым хвостом. — Что это?! Откуда оно взялось?

— Б-б-боюсь, — запинаясь, произношу, — вам не стоит нервничать. Давление поднимется, всякое такое…

— Не стоит нервничать?! Как ты это сделала? Это магия, да?! — не унимается Хельга. Она ставит на меня мохнатые лапы, дотянувшись аж до живота. — За что ты так со мной? — сбавляя агрессию, произносит печально.

— Я должна была уехать в Академию вместе с Микки! Ах, мой поезд вот-вот уйдет! — Закусываю губы до боли, когда вижу время. Я ни за что не успею на вокзал, даже если побегу. Но отказываться от мечты так просто не буду!

— Верни меня в мое тело! — снова с наездом требует Хельга. — Немедленно!

— Я не знаю как… — растерянно отвечаю. — Хотя… Точно! Я придумала! Мы вместе отправимся в Академию, и там вас точно кто-нибудь расколдует!

— Я ни за что не поеду в город в таком виде! Меня же засмеют!

Но я не обращаю внимание на возмущение Хельги и с трудом подбираю ее с пола. Ох, она весит больше моего чемодана! Но делать нечего.

— Лучше скажите, как закрыть дом, — сердито требую, когда вытаскиваю свои нескромные пожитки на крыльцо. — Надеюсь, вы вернетесь на следующей неделе.

— Отпусти меня на землю, мерзавка, мне больно!

Подчиняюсь, потому как точно не уйду далеко с такой поклажей. Нужно подумать, как замаскироваться, а то если родители узнают, мне несдобровать.

С молчаливого согласия хозяйки снимаю с крючка белую фетровую шляпу и накидываю шерстяной голубой плащ. Массивный мешочек с деньгами кладу в карман.

— Ладно. Придется так. В нашем городе все равно нет магов. Ключи под тем горшком, — бубнит Хельга, хвостом указывая на соседнее окно. Удивительно, как она не боится вот так хранить ключи.

С трудом закрываю входную дверь и возвращаю ключи на прежнее место.

— Быть может, успеем еще, — бубню себе под нос. — Вы точно пешком? — скептично уточняю, глядя на Хельгу, которая сидит на крыльце и недовольно хлопает хвостом по земле.

— Да, девчонка, я лучше пешком. Иди быстрее. Мне не терпится вернуться домой в своем теле.

Легко сказать «быстрее». Я метров через сто жалею, что взяла с собой чемодан, но логика и здравый смысл толкают меня вперед. Тепло по-прежнему со мной, только я побаиваюсь прибегать к его помощи. Как знать, что еще случится.

До вокзала добираться минут двадцать, но в нынешнем состоянии все тридцать. Сперва Хельга много ворчит, а когда приближаемся к людным местам — все же ранним утром оживают продуктовые лавки, — замолкает.

Проходя мимо очередной лавки со свежим хлебом, я чувствую урчание в желудке: я давно ничего не ела. Как некстати! Ладно, поем в поезде.

Огромная станция, центральная и единственная, располагается за городскими воротами, неподалеку от сонных красных рощ. Массивные кованые часы, которые выделили нам из столицы, пробили восемь утра. Микки уехал уже двадцать минут назад…

Желающих отправиться путешествовать в нашем городе найдется совсем мало, так что собравшиеся на станции люди мне не знакомы: это торговцы, циркулирующие вдоль главных магистралей страны. Зато нет страха случайно столкнуться с теми, кто нас знает и может донести родителям. Разумеется, скоро они поймут, что я сбежала, но к тому моменту я буду очень далеко.

Хельга трется возле моих ног, отчего я пару раз чуть не спотыкаюсь.

Выдыхаю с облегчением, только когда подхожу к кассе.

— Один билет до Дары, пожалуйста, — растягиваю слова, пока изучаю лист с расценками до столицы.

— Четыре серебрянника, — меланхолично отзывается кассирша. На бесцветном лице застыло выражение бесконечной усталости.

— Ну и ценник! — вслух ругается Хельга и, поняв это, вся сжимается. Но никто не обращает на нее ровным счетом никакого внимания. Тогда она добавляет шепотом: — В наше-то время…

Достаю из мешочка четыре серебряных монеты, отдаю кассирше. Она чуть наклоняется вперед и замечает кошку.

— За провоз животных и багажа с вас, дорогуша, еще золотой.

— Какое непотребство! — не унимается Хельга, а мне приходится отдать приличную сумму взамен на два билета из самой дешевой бумаги и лучшее будущее.

— Тише, — шикаю на Хельгу, устало дергаю чемодан и двигаюсь к платформе. Кошка семенит следом. Хорошо бы пересчитать свое богатство, но, думаю, это получится сделать только в гостинице по приезде.

На платформе стоит всего один поезд, и народ вяло течет к нему. Мы идем в общем потоке, я порядком выдохлась. Хочется остановиться, вдохнуть терпкий запах железной дороги, окружающего мира, этого момента, ведь я впервые уеду из родного города.

— Кот привороженный или зачарованный? — добродушно спрашивает проводник с рыжими усами, забрав билеты.

— В смысле? — глупо переспрашиваю. Я понятия не имею, в чем разница.

— Ну, вы ему давали какое-нибудь зелье? Усыпляющее или общее успокоительное?

— Эм…

— Ясно. В билете об этом написано. Вы нарушаете правила перевозки домашних животных, так что я вынужден отказать вам в…

— Постойте! — прерываю выверенную до малейших интонаций речь проводника. — Нам очень нужно в столицу!

— Вы понимаете, что за двенадцать часов дороги ваше животное может взбеситься?! — не унимается мужчина. Его лицо покрывается красными пятнами. Видно, его регулярно достают такими вопросами. — А если оно поцарапает соседей и, не дай священные драконы, обивку? Кто платить будет? Вы? Да вы хоть представляете, сколько стоит метр бархата, который используется в нашем поезде?

— Давайте договоримся, — без всякой надежды предлагаю я. Мое внимание привлекает медленно разгорающийся внутри огонь. О нет! Я немедленно должна загасить его. Только как?! Мне больше не нужен зверинец!

— Вы меня слышали? Тогда не тормозите очередь! — подытоживает проводник, выпрямляясь и сдвигая меня в сторону. Тут же нацепляет на лицо слащавую улыбку для следующей за мной богатой женщины. — Позвольте ваш билет, рэнс.

— Отчего же эта милая рэнни отходит в сторону? — вдруг спрашивает та щебечущим голосом. — У нее нет билета?

— Извините, рэнс, но она нарушает правила перевоза животных.

— На кассе с меня потребовали почти двойную оплату за багаж и кошку, но ничего не сказали о правилах перевозки! — вставляю я возмущенно, скрестив руки на груди. С виду выгляжу, наверное, воинственно, но этим жестом просто пытаюсь утихомирить пекло внутри.

— Позволите, милая рэнни? — любезно спрашивает женщина.

— Чт… — хотела уточнить я, но замолкаю, когда с рук рэнс срываются мелкие белые шарики, похожие на маленькие градинки, и через мгновение окутывают Хельгу. Мы даже пикнуть не успеваем, когда кошка вдруг оседает на выложенную каменную платформу и засыпает. А если у нее слабое сердце? А если давление подскочит?

— Вам лучше не оставлять животное лежать на камне, — подмечает рэнс. — Уважаемый, возьмите билет, наши вещи и проводите нас в самое лучшее купе. Вы должны нам хорошее настроение, — серьезно добавляет она, подмигнув проводнику. Тот снова краснеет и хватает наши чемоданы, а я подбираю тяжелую пушистую тушу с пола.

Внутри поезда пахнет чаем и дымом. Нас провожают в центр вагона, где находятся лучшие купе. Кажется, об этом рассказывал мне отец, по молодости он работал на железной дороге. Осторожно сажусь с противоположной от рэнс стороны, кладу Хельгу рядом, невольно касаюсь бархата. Сиденья действительно обиты самой лучшей тканью, которую я когда-либо чувствовала. Хотя тряпки и удел моей сестры, даже я прихожу в восторг от такого качества.

— Принесите чаю, — командует рэнс, пока проводник не сбежал. — С желейными конфетами без всяких добавок.

— Будет сделано, — отвечает мужчина скованно и, поклонившись, закрывает дверь. Мы остаемся вдвоем, но меня совсем не тяготит присутствие другого человека. Скорее, мне ужасно любопытно задать ей множество вопросов о ее магии. В нашем городе волшебники — большая редкость, и я никогда не видела, как кто-то колдует.

— Когда моя кошка проснется? — нарушаю тишину первой. Отрываюсь от созерцания пустой платформы и перевожу взгляд на спутницу. На ней дорогое темно-голубое платье по последней моде, шляпка с короткими полями, а каштановые волосы убраны в обычную кичку. Глаза добрые, почти такого же оттенка, как и платье, большие и любознательные. Рэнс едва ли исполнилось тридцать, да и носит она только три оникса на золотой цепочке, что говорит о ее молодом возрасте.

— К концу путешествия. Я использовала легкое усыпляющее заклинание, — добродушно отвечает рэнс. — Кстати, меня зовут Иветта.

— Кайли. — Мы обмениваемся улыбками. — Спасибо за помощь, я это оценила.

— Не за что. Представляю твое состояние сейчас.

Эти слова заставляют меня насторожиться. Неужели эта женщина поняла, что это я заколдовала Хельгу? Вдруг заметила, что на моей шее нет серебряной цепочки? Рука невольно поправляет плащ и воротник. Нет, заметить она не могла.

— В каком плане? — хрипло спрашиваю, пытаясь сглотнуть ком в горле.

— О, это волнение перед поездкой в столицу! Ты же едешь поступать, верно? Ах, уверена. Я помню себя в таком же возрасте. Так переживала, что Академия не примет меня. Но она приняла меня, даже сильнее, чем мне хотелось.

— Да, я еду именно поступать, — киваю, радуясь, что опасность магически взорваться меня миновала: внутри чувствую умиротворение и приятное тепло. — В каком плане сильнее?

— Ну, я стала там работать, — с улыбкой отвечает женщина.

— О, позвольте угадать, с каким факультетом вы связаны! — живо включаюсь в беседу. Я знала об Академии немного, только о самых популярных факультетах: боевом, целебном, зельеварения и, конечно же, бытовом. — Я думаю, что вы из бытовых магов.

— Не угадала, — Иветта откидывается на кресле с хитрой улыбкой.

— Целебный?

— Не-а.

— Неужели боевой? — скептично спрашиваю. Я всегда представляла себе боевых магов, побитых жизнью, суровых и вовсе не умеющих улыбаться.

— Нет. Я декан с факультета смерти.

Наверное, мое лицо вытягивается от удивления, потому как Иветта заливисто смеется.

— Факультет некромантов, неужели не слышала?

— Слышала…

Поверить не могу! Такая утонченная женщина и факультет смерти? Никогда бы не подумала. Копаться в трупах, временно воскрешать мертвых, общаться с духами — какому жизнерадостному человеку это понравится?

— Ой, это долгая история, как я там оказалась. Жизнь так повела, Провидение, называй как хочешь. Но мне понравилось. Академия забрала мою любовь. Скажи лучше, почему ты едешь без сопровождения? Такая милая рэнни и одна.

— Родители слишком заняты, они фермеры. Сейчас время сбора ранних сортов. Ну, сами понимаете, — отстраненно отвечаю, уставившись в окно. Там мир превратился в движущуюся ленту. Интересное ощущение.

— Впервые путешествуешь? — понимающе спрашивает Иветта. Ей только что принесли чай, точнее, нам, потому как проводник поставил чашку и передо мной.

— Есть такое. — Делаю глоток очень горячего и очень вкусного напитка с ярким ароматом граната. Они в наши краях тоже растут, просто совсем мало. — Спасибо за чай.

— Ой, что ты все благодаришь! Чистая душа, — Иветта на пару секунд прикрывает глаза. Потом распахивает их: они словно стали более глубокого синего цвета. — В столице мало благодарят, всем там некогда.

Какое-то время мы еще болтаем, а потом вид за окном и комфорт меня убаюкивают. Все-таки ночь я не спала. Прижимаю к себе Хельгу для надежности и позволяю телу расслабиться. ЧуднО это все происходящее, очень чудно.

꧁Глава 3꧂

— Ну, быть может, увидимся, если Академия тебя выберет, — добродушно говорит на прощание Иветта. Нанятые ею грузчики помогли и мне донести вещи, потому как на себе пришлось тащить Хельгу. Она все еще пребывает в магическом сне.

И вот я, согнутая под тяжестью несостоявшейся свекрови, стою на брусчатой вокзальной площади. Накрапывает дождь. Уже стемнело. Иветта уже сидит в ожидающей ее карете и, махнув рукой, отъезжает. Так мы с Хельгой остаемся совсем одни. Возможно, снять экипаж было бы хорошей идей, но какой назвать адрес? Тем более я без сопровождения. Вдруг извозчик окажется не достойным человеком? Я думала, что со мной будет Микки, а теперь…

Ладно. Я вообще-то не пасую перед трудностями. Не пешком же идти, в самом деле. Если вести себя так, будто ничего не произошло, я не притяну неприятности. Наверное. Только как подозвать экипаж? Я не умею даже таких элементарных вещей. Пешеходов из-за погоды совсем мало, даже подсмотреть не за кем.

Свистнуть? Замахать руками? В нашем городке все передвигались пешком или верхом, на крайний случай. Зря я таки по диагонали читала дурацкие мамины книжки по этикету. В тот момент намного интереснее было узнать о внутреннем строении цербера или какой-нибудь иной живности, которую не встретишь в наших краях, а не всякие заумные манеры.

— Хочу проснуться, — хрипит Хельга, а я отвлекаюсь на нее. Наконец-то проснулась! Руки уже устали ее держать. — Мы что, уже доехали? — кошка вяло вертит головой по сторонам. — Сколько лет я здесь не была!

— Может быть, тогда скажешь, как нам экипаж остановить?

Хельга смотрит на меня осуждающе.

— Воспитаю еще тебя, девка, чтобы сыну моему хорошей женой стала. Чем же я нагрешила перед Провидением, что нам ты досталась, а? Рукой махни, только грациозно, как леди. Нет! Не так. Ты же не полицмейстер! Вот, так лучше.

Перед нами останавливается старая, но добротная карета с бодрой гнедой лошадкой. Кучер даже спрыгивает с козел, чтобы помочь мне загрузить чемодан, и открывает мне дверь. Только Хельга все равно прыгает первая, не давая мне прохода. Вздыхаю. В целом, мне не принципиально. Просто жуть как хотелось наконец очутиться в сухом месте.

— Куда едем, рэнни? — добродушно спрашивает старый кучер.

— До Академии сколько стоит?

— Два серебряных. Только не советую вам туда ехать сейчас, она уже закрыта. Лучше остановиться в гостинице на Туманной площади. Там до Академии пару минут пешком.

— Остановите тогда у какого-нибудь уютного местечка, пожалуйста.

Кучер кланяется и уходит, а Хельга сразу же шипит:

— Не стоит доверять незнакомым мужчинам в столице. Здесь знаешь сколько разбойников и воров?

— Потише. Как я объясню, что у меня говорящая кошка? — шикаю на нее смело. Перспектива тратиться на гостиницу мне не нравится, хотя иных вариантов все равно нет.

— Скажи спасибо, что я говорящая! Резать тебя будут, я хоть верещать буду. Глядишь, прибежит кто. Я тебя, девка, спасу как смогу, коли ты сама в проблемы лезешь. Ты сыну моему целая нужна.

Священные драконы, начинается!

— Эй, рэнни, у тебя нормальная кошка? — вдруг спрашивает кучер, его голос слышу приглушенно из-за цокота копыт. — Больно размяукалась. Вы мне там обшивку не испортьте, иначе вещи не отдам.

— Все нормально, она смирная, — громко отвечаю, выглянув в окно. И очень зря, потому как очень близко с каретой пронесся всадник. — Больной, что ли? — кричу ему вслед, но того и след простыл. Одно запомнила: конь у него уж больно огромный, с большими белыми отметинами на крупе. Никогда подобной масти не видела.

— Стало быть, он меня не слышит, — подытоживает Хельга, пока я тяжело дышу в попытке успокоиться. — И, видимо, никто, кроме тебя? Ты откуда ж взялась на мою голову? Магию как выпустила?

— Я ее не выпускала, она сама выпустилась. Я просто попросила ее мне помочь.

— Ага, и вот помогла. Я в теле кошки. Ты хоть представляешь, каково это?..

Следующие десять минут жалею, что рэнс Иветта не наложила на кошку сонно заклятие на дольше. Многое бы отдала за минуты побыть в тишине! Но мне Провидение такую роскошь не позволило. Мол, отчитывайся за свои грехи, деточка, мучайся. Думать впредь будешь, как с высшими силами связываться. Клятвенно, что ли, пообещать, что я так больше не буду? Но, зная себя, могу точно сказать: буду.

— Вот. — Карета останавливается. Кучер подходит к окну и как бы невзначай осматривает салон. Распахивает дверцу, подает мне руку. — Рэнни.

Подкидываю мужчине один серебряк, чтобы он донес вещи до гостиницы, нагло втиснувшейся между двух кофеен с чудесным ароматом еды. Как давно я не ела! Желейные конфетки не считаются.

Хельга идет чуть позади, якобы следит за кучером, вдруг вещи стрельнет или меня. На самом деле уверена, что она просто трусит. Мне, если честно, самой на сердце волнительно. Оно колотится до тахикардии, я не могу понять, какое чувство преобладает: страх или воодушевление? Ведь только сейчас, войдя в теплые стены гостиницы, я понимаю, что действительно сбежала из дома. И это самый отчаянный мой поступок в жизни.

— Рэнни, подойдите, — зовет меня старческий женский голос с властными нотками. Я неуверенно подхожу к высокой стойке, за которой сидит крупная гномиха. — Вы заселяться на одну ночь или на несколько?

— Пока на одну. — Впервые вижу гнома в живую! Так хочется рассмотреть ее, но это будет ужасно некрасиво.

— В таком случае выселение завтра в десять утра. Комната должна быть свободна за четверть часа.

— А вещи могут полежать где-нибудь днем? — оглядываю огромный чемодан и Хельгу по соседству.

— У нас нет камеры хранения. Берите две ночи. За безопасность вашего багажа могу ручаться. — Гномиха переводит брезгливый взгляд на кошку. — За животных отдельная плата. Вы даете ей сонное зелье? У нас можно купить по отличной цене, всего три серебряника за дозу.

— Спасибо, не стоит. Давайте беру комнату на два дня, — сдаюсь. Спиной чувствую злой взгляд Хельги.

— Два золотых, пожалуйста. И еще один за животное, — безапелляционно заявляет гномиха, а я с тяжелым сердцем отдаю ей три золотых. Приходится еще и сверху приплатить за ужин. Довольно с меня растрат.

— Есть в комнатах запрещено, но в местной столовой на первом этаже пожалуйста. Постояльцы у меня люди благородные, выпивку употребляют в меру, — рассказывает хозяйка, пока провожает нас к номеру. Выдает ключ, смотрит строго. — Ужин через полчаса специально для вас. Не опаздывайте.

— Спасибо.

Номер у нас небольшой, уютный. В милых розовых тонах. Кровать односпальная, и к ней бодро шагает Хельга.

— Эй, стоять! — Разгадать кошачий план несложно.

— Так, Кайли, не забывай, кто здесь старший. На полу поспишь, — парирует Хельга, клубочком устраиваясь на кровати и занимая почти всю площадь. Дарит пренебрежительный взгляд и отворачивается. Ну ничего, позже стряхну.

Отправляюсь на ужин в местную столовую. Там довольно много людей, большинство мужчины, и возле львиной доли из них стоят кружки с алкоголем. Кажется, пустые. О том говорят слишком громкий смех и красные лица, ведь в помещении отнюдь не жарко.

Устраиваюсь в самый краешек общего стола, мне приносят чай и похлебку.

— Ты в Академию поступать собираешься? — интересуется молоденькая официантка и, вместо того чтобы уйти, плюхается на соседний стул.

— Ага, — киваю, еле сдерживаясь, чтобы не наброситься на еду.

— Я тоже буду. Накопила уже денег. Тогда ты знаешь, что последний и главный отборочный экзамен будет завтра в девять утра? Так что не засиживайся допоздна, — по-доброму говорит она, тряхнув рубиновыми кудряшками.

— А много уже этих экзаменов было? — осторожно спрашиваю.

Не скажу, что я много думала о том, что буду говорить, явившись в академию. Точнее, я вообще обо этом не думала.

— Два. На магический потенциал и склонность к боям. Завтра экзамен на самоконтроль. Говорят, а моим источникам можешь верить, ведь я работаю здесь всю жизнь, что бывали случаи, когда поступали, только сдав последний экзамен. Хотя чаще всего он всех и заваливает.

— Что нужно будет делать?

— Как? Неужели не знаешь? Рэнни, ты откуда такая приехала? Все просто: твоя задача остановить бешено крутящуюся карусель. Чем больше в тебе магии, тем сильнее она будет крутиться. Потому что большая магия — большая ответственность. Я очень нервничаю. Первые два я легко прошла. Кстати, я Адель, — девушка протягивает мне крошечную белую ладошку.

— Кайли, — отвечаю на рукопожатие с улыбкой. Но Адель не отпускает.

— Из?..

— Эрьеры.

— Хм… — Адель хмурится. Видимо, столичные жители не знают о таком маленьком городке, как мой, что потерян южнее центра страны. — Ладно, подруга, мне пора работать. Если хочешь, пойдем вместе, я все тебе покажу. Увидимся здесь в восемь утра, Кайли из Эрьеры.

— До завтра.

Адель спрыгивает со стула и бодро идет к стойке, где ее уже поджидают несколько мужчин. При каждом ее движении короткие кудряшки так и норовят подпрыгнуть, что со спины выглядит забавным.