Мальчик в капюшоне

Прижимаюсь спиной к двери туалета, и ловлю на себе любопытствующий взгляд смышлёных карих глаз Руфины. Не удивлюсь, если докопаться до меня было её идеей. Ничего, вы у меня получите. Обе. Только попробуйте троньте…

– Янка, оставь эту мажорку в покое, пойдём лучше в столовку сгоняем, – подёргивая себя за кольцо в ухе, к нам подходит Антон. – Успеешь ещё ею заняться, школьный день длинный.

– Ладно, – неожиданно колючий взгляд Яны смягчается, она отворачивается от меня, и широко улыбается однокласснику. Тот закидывает руку ей на плечо, и сладкая парочка направляется прочь от женского туалета по направлению к школьной столовой.

Что это вообще такое было? Этот тип меня что, типа спас? Да ну, бред какой-то. Наверное, и правда хотел позвать стервочку полакомиться столовскими пюрешками и котлетками.

– Руфинка, пойдёшь с нами? – проходя мимо подруги, Яна тянет её за руку.

– Нет, мне надо к уроку готовиться, – сухо отвечает Руфина, высвобождая тонкие пальцы. Провожает сладкую парочку недовольным взглядом, и идёт в кабинет – судя по всему, с Антоном она не общается.

– Что от тебя Янке было нужно? – как только я выхожу из туалета, отряхивая мокрые руки (конечно же одноразовых полотенец в туалете нет), ко мне подходит взволнованный Алекс. За меня что ли переживает?

– Без понятия, – пожимаю плечами я. Жаловаться Алексу на одноклассниц в мои планы не входит.

– Если будет докапываться, скажи мне, – симпатичный сосед по парте улыбается мне во все тридцать два зуба. – Я её мигом на место поставлю!

– Думаешь, она тебя послушается? – интересуюсь я, заходя в кабинет, в котором уткнувшись в учебник за первой партой одиноко сидит Руфина.

– Куда она денется, – Алекс галантно отодвигает мой стул. – В нашем классе Ярцев и Ковалёва на самом плохом счету.

– Ярцев? Кто такой Ярцев? – я сажусь за парту, и начинаю готовиться к уроку.

– Да Антон, кто же ещё. Учатся они с Ковалёвой хреново, характеры тоже не подарок, родителей в школу постоянно вызывают, но те не приходят – говорят, за воротник закладывают. Этих двоих вообще в десятый брать не хотели, Марья Ивановна директрису уговаривала дать им шанс, – развалившись на стуле рассказывает Алекс.

– Всё настолько плохо? – я достаю из сумки учебник и тетрадь по истории.

– И не говори. Ярцев почти весь девятый класс прогулял, а Ковалёва не в зуб ногой ни по одному предмету. Говорю же, на самом плохом счету. И у учителей, и у одноклассников. Правда же, Руфина? – обращается Алекс к зубрящей что-то однокласснице.

– Есть такое, – Руфина отрывается от учебника. – Что, Рощин, посвящаешь новенькую в особенности иерархии нашего класса?

– Конечно, если не я, то кто же, – улыбается Алекс, Руфина усмехается и вновь утыкается в учебник. Кажется, у них с Алексом неплохие отношения.

– Так вот, Стася, если хочешь знать, с кем в нашем классе стоит иметь дело, слушай меня. Я тут всех хорошо знаю, хотя нас и сливали из трёх классов в один, – продолжает лекцию Алекс.

– Так мало людей в десятый пошло? – удивляюсь я. В моей первой гимназии десятых классов было столько же, сколько и девятых!

– Да, остальные по шарагам разбрелись, – кивает Алекс. – Так вот, я из нашего класса тусуюсь с Морозовым, с Руфинкой, ещё с парой хороших людей…

Звонок на урок прерывает моего словоохотливого соседа, он лезет в портфель и начинает готовиться к уроку, а я смотрю на рассаживающихся по своим местам новых одноклассников, и вновь задумываюсь о том, мог бы Алекс быть тем мальчиком из моего детства, или я просто хочу себя в этом уверить, потому что Алекс забавный и симпатичный.

– Начнём с повторения, – бодро начинает урок молоденькая коротко стриженая учительница истории, Елена Владимировна. – Посмотрим, все ли знания выветрились из ваших голов за лето, или всё же немного ещё осталось. Рощин, назовите мне имя императора, при котором произошла отмена крепостного права.

– Эм-м… – мой сосед задумчиво заводит глаза в потолок. – Елена Владимировна, ну чего вы так быстро то! Второй урок всего, не проснулись ещё толком, а вы сразу такие сложные вопросы задаёте!

– Привыкайте, Рощин, – улыбается Елена Владимировна. – Так кто отменил крепостное право?

– Ну…

– Александр II, тупица, – раздаётся насмешливый голос откуда-то с последний парты.

Я оборачиваюсь, и вижу довольную ухмылку Антона. Кажется, затруднение моего соседа по парте знатно его радует.

– Ярцев, если хотите ответить, поднимайте руку, – строго говорит Антону Елена Владимировна, и продолжает опрос. – Ковалёва, скажите мне, в каком году Александр II отменил крепостное право?

– Ты же говорил, Ярцев учится хреново? Что-то не похоже, – тихонько подкалываю я Алекса, пока Ковалёва так же, как минуту назад мой сосед, заводит глаза и усиленно размышляет над ответом.

– А он и правда учится хреново. Его редкие выкрики не в счёт, это так, чисто чтобы выпендриться, – недовольно бурчит Рощин. Кажется, фиаско с Александром II его не радует.

А я вот знала правильный ответ, люблю уроки истории. После школы собираюсь пойти на юридический, а там история – один из обязательных для сдачи предметов.

Вообще, я такой типичный гуманитарий. История, обществознание, русский – это те предметы, которые мне нравятся и даются легко. С алгеброй, геометрией и химией всё немного сложнее, когда училась в первой гимназии, даже с репетиторами занималась.

– Ярцев, успокоитесь вы сегодня или нет? То выкрики, то подсказки, – Елена Владимировна вновь делает замечание Антону. Кажется, теперь я понимаю, почему его родителей часто вызывают в школу. Урок только начался, а он уже пару раз успел отметиться.

– Я спокоен, как пульс покойника, – ёрничает Ярцев.

А он не так-то прост, Маяковского вот цитирует. Может ли он оказаться моим мальчиком в капюшоне? Вполне. Так же, как добрая половина моих одноклассников, ведь с тех пор столько лет прошло, а лица его я не видела.

Закончив с опросом, Елена Владимировна начинает объяснять новую тему, а я вновь предаюсь воспоминаниям о детстве, поэтому урок пролетает для меня быстро и незаметно. Впрочем, как и все остальные четыре урока. Я добропорядочно пишу лекции, решаю уравнения, и, наконец, иду домой.

Вернувшись из школы, я делаю то, что собиралась сделать ещё вчера, но так и не решилась – собираю по пакетам ставшие маленькими любимые брендовые шмотки, чтобы вынести их на мусорку.

В процессе освобождения шкафа для новых вещей, купленных с бабушкой в ТЦ, снимаю забавный «тикток» на тему «Когда все вещи стали малы» – прикладываю к себе свои любимые шмотки и делаю то страшные, то грустные глаза. Надеюсь, мои подписчики заценят.

Выношу пакеты, пью чай с любимой бабулей, и от нечего делать сажусь за уроки. Репетиторов мне теперь никто не будет нанимать, нужно самой вывозить. Успеваю решить парочку упражнений по алгебре, прежде чем меня отвлекает пришедшее на телефон сообщение. Пишет Рощин, спрашивает, чем занимаюсь. Отвечаю, что делаю алгебру, он присылает одобрительный смайлик, пишет, что скоро тоже за уроки засядет.

Улыбаюсь – кажется, жизнь на новом месте начинает налаживаться.

Глава 4. Расскажи мне о море

Весь первый учебный день я вплоть до звонка с последнего урока предавалась воспоминаниям о безымянном друге из моего детства. Все последние годы я старалась о нём не думать, старалась его забыть. Но когда я переехала к бабушке и пошла в новую школу, воспоминания нахлынули на меня бурным потоком, и монотонные голоса учителей были явно не тем, что способно его остановить.

Он многое изменил во мне. Благодаря ему я стала вдумчивее, научилась смотреть вокруг и ценить то, что мне дано.

Именно дружбе с мальчиком в капюшоне я должна быть благодарна за те хорошие отношения с бабулей, которые есть у меня сейчас. Поняв, что могу её потерять, я стала бережнее к ней относиться, начала больше слушать, стараться понять её точку зрения. Мы стали проводить вместе время – смотреть старые советские фильмы – про Шерлока, про кавказскую пленницу, вместе готовить – бабушка научила меня печь печенье и ещё парочке несложных рецептов.

Маленькая разбалованная девочка начала помогать по дому – поливать цветы, выносить мусор. И за всё это моя бабуля должна была бы поблагодарить мальчика в капюшоне, знай она о его существовании.

Тогда, пять лет назад, иметь друга, лица которого я не видела и имени которого я не знаю казалось мне очень занятным и необычным. Я могла представлять его себе как угодно, и представляла в виде темноволосого зеленоглазого мальчика, похожего на Гарри Поттера. Мне нравилось, что у меня есть такой необычный друг, и я не стремилась узнать его имя или увидеть его.

Наверное, ему тоже казалось забавным иметь подругу, которая не знает, как он выглядит. Иначе, почему он тогда никогда не показывал мне своего лица? Не говорил, как его зовут, и не спрашивал моего имени?

Тот поздний вечер, когда он впервые рассказал о своих увлечениях, запомнился мне особенно хорошо. Я отправилась на крышу чуть раньше, чем обычно, и очень обрадовалась, увидев знакомый капюшон.

– Привет! Я уже соскучилась по тебе, – я подошла к стоящему у края крыши мальчику и обняла его со спины. Он вздрогнул от неожиданности, но руки мои не убрал.

– Я тоже, – его руки легли поверх моих. – Расскажешь мне о море?

– Я ведь тебе уже всё рассказала, – удивилась я. – Что ещё хочешь узнать?

– Расскажи, какое оно, – попросил мальчик.

– Ну, оно тёплое, – я закрываю глаза, погружаясь в приятные воспоминания. – Под ногами песок, он тоже тёплый, нагретый горячим солнцем. Подходишь ближе к воде, и море начинает то накрывать ноги тёплыми волнами, то снова отступать назад, будто играет с тобой.

– Повезло тебе, – вздохнул мальчик. – Я такое только в фильмах видел, но это, конечно, совсем не то. Вживую наверняка в разы круче!

– А какой у тебя любимый фильм? – спросила я, разомкнув объятья, и усаживаясь на край крыши, как мы обычно сидели во время наших разговоров.

– Мне нравится про человека-паука. Хотел бы себе такой костюм! А тебе какой фильм больше всего нравится? – мальчик тоже уселся на край крыши.

– Про Гарри Поттера! Хочу себе волшебную палочку, как у него! – я взмахнула рукой, подражая любимым героям поттерианы.

– От волшебной палочки я бы тоже не отказался, – даже не видя лица своего собеседника я поняла, что он улыбается.

– Я тебе о море рассказала. А что ты мне сегодня расскажешь? – я поболтала ногами в воздухе.

– Хочешь расскажу, какую книжку сейчас читаю? – неожиданно спросил мальчик.

– Ты читаешь книги? Которые в школе задали? – удивилась я.

Меня бабуле приходилось заставлять читать книжки, заданные на лето, (и у неё это очень плохо получалось), а тут человек по своей воле читает!

– Нет, у родителей есть библиотека, иногда нахожу в ней для себя что-нибудь интересное.

– Тогда расскажи, хочу узнать, что ты читаешь! – бодро потребовала я.

– Сейчас я читаю книгу о собаке, по имени Джерри. В этой книге везде много моря – Джерри сначала живёт на острове в Тихом океане, потом на корабле, потом на другом острове с аборигенами, потом снова на корабле, уже с новыми хозяевами… У меня не получается рассказывать так интересно, как там написано, хочешь, лучше принесу тебе книгу?

– Давай, – неожиданно для себя самой согласилась я.

Тогда я ещё не любила читать, но мальчик так увлечённо рассказывал, что мне захотелось прочитать те же строки, что читал он, погрузиться в тот же мир, что захватывал его ум и воображение. Узнать, что же его так зацепило.

Сама того не понимая, я впервые влюбилась, и мне хотелось узнавать о нём как можно больше. Узнавать, что ему нравится, о чём он думает, о чём мечтает. Жаль, что при таком интересе к его персоне я не додумалась узнать хотя бы его имя – тогда сейчас мне было бы куда проще его найти.

– Ты хотела бы жить на острове? – спросил меня мальчик после непродолжительного молчания.

– На тёплом? С пальмами? – оживилась я.

– Ага, – белый капюшон утвердительно качнулся.

– Да, главное, чтобы в школу не нужно было ходить, – мечтательно протянула я. – Ненавижу вставать рано утром!

– Давай когда-нибудь, когда мы вырастем, уедем жить на остров! – предложил мне мой безымянный собеседник. – Сбежим от всех, и будем дни напролёт есть кокосы, бананы, и вставать в обед и ничего не делать!

– Давай! – согласилась я. – И обязательно заведём собаку!

– И назовём её Джерри, – мальчик придвинулся ближе ко мне. – Тебе нравится это имя?

– Нравится, – я осторожно положила свою руку поверх его.

– А кем ты хочешь стать, когда вырастешь? – мальчик вздрогнул, но руку мою не убрал.

– Я стану моделью или актрисой, – я снова поболтала ногами. – А ты?

– А я пока ещё не решил, но я обязательно поступлю в какой-нибудь институт, – серьёзно сказал мальчик. – У меня есть сосед, он ушёл после девятого класса и поступил в колледж, я так не хочу. Хочу как мама – она институт окончила.

– Мои родители тоже институт окончили, так что я тоже, наверное, в институт пойду, – я смахнула падающую на глаза прядь волос. – Но потом обязательно стану моделью или актрисой!

– Ты красивая, из тебя точно получится модель, – тихо сказал мальчик.

Мне стало неловко от его неожиданного комплимента, и мы ненадолго замолчали.

– А в какой школе ты учишься? – я первой нарушила молчание, сболтнув первый пришедший в голову вопрос.

– В тридцать пятой, – ответил мальчик.

– А я – в первой! Первая звучит куда круче, чем тридцать пятая! – оживилась я.

– Может быть, – равнодушно пожал плечами мальчик.

Во время наших бесед на крыше он редко когда со мной спорил.

Поздно вечером, когда я шла домой, уже почти возле бабулиного подъезда меня окликнул какой-то мальчишка моего возраста.

– Я видел тебя в нашем дворе, – деловито заявил он. – Познакомимся?

– Нет, у меня есть парень, – одиннадцатилетняя я пафосно прошла мимо него и самодовольно вздёрнув нос бессердечно хлопнула тяжёлой дверью подъезда.

Тогда мне казалось, что иметь парня – это очень круто. А ещё мне казалось, что если мы с мальчиком в капюшоне видимся почти каждый день, значит он и есть мой парень. Вот такая простая логика.

Тогда я ещё не знала, что в жизни всё куда сложнее.

Ночью, лёжа в постели, в очередной раз прокручивая наши с ним разговоры, я представляла, как он снимает свой капюшон, и оказывается невероятным красавчиком с большими зелёными глазами. Засыпала, и мне снилось, как мы с ним приплываем на большой солнечный остров, где спим до обеда, купаемся, загораем, едим бананы, и играем с большой собакой по имени Джерри.

Мне казалось, что те чувства, которые я испытываю к своему безымянному другу, останутся со мной навсегда. Мне казалось, что мы всегда будем близки и никогда не перестанем с ним общаться, даже когда я вернусь к родителям.

– Я тебе кое-что принёс, – когда мы в следующий раз, как обычно, встретились на крыше, мальчик протянул мне потёртую книгу с морем и кораблём на обложке.

– Спасибо, постараюсь прочитать быстрее, – я взяла книгу в руки. – Когда тебе её вернуть?

– Не торопись, я всё равно уже читал несколько раз, – махнул рукой мальчик. – Если понравится, я тебе ещё могу дать книгу про брата Джерри, Майкла. Она тоже интересная!

Вернувшись домой я сразу же принялась за чтение. Моя бабушка диву давалась, что её не любящая читать внучка по своей воле взялась за книгу, и не могла этому нарадоваться.

– Молодец, Стасенька, книги намного лучше ваших айпадов-айфонов, или как вы их там называете, – бабуля не любила современные технологии, и даже телефон у неё по сей день кнопочный.

– Угу, – кивала я, перелистывая страницы. Книга и вправду показалась мне интересной, у моего безымянного друга был неплохой вкус на приключенческие истории.

Встречаясь с ним на крыше, я с гордостью рассказывала, сколько страниц прочитала за день, он радостно смеялся в ответ, и я понимала, что ему очень приятно, что я читаю его книгу.

Когда шестнадцатилетняя я переехала к бабушке, то вспомнила, что мальчик в капюшоне любил читать, и всерьёз говорил мне об институте. Поэтому я и была так уверена, что встречу его в единственном в тридцать пятой школе десятом классе. Он не мог передумать. Он не мог предать свою детскую мечту о поступлении в институт.

И я обязательно его найду.

Глава 5. Неожиданное спасение

Я люблю слушать музыку. И десять минут, которые занимает дорога от бабушкиного дома до школы, это отличный повод насладиться композициями любимых исполнителей. Втыкаю беспроводные наушники, включаю любимый плей-лист, и не спеша иду на уроки.

«Я просто в тебя втюрилась, втрескалась, вкрашилась…» – звучит в моих наушниках, я любуюсь желтеющими деревьями и наслаждаюсь любимой песней, как вдруг кто-то хватает меня за руку, и со всей дури дёргает на себя!

Возвращаюсь в мир живых, и вижу, как перед моим носом пролетает сумасшедшая серебристая ауди. Это по пешеходному-то переходу! Даже не попытавшись затормозить!

Ошарашенно гляжу вслед машине, испуганно выдёргиваю наушники, оборачиваюсь, и вижу своего одноклассника Антона Ярцева. Хочу было его поблагодарить, но быстро передумываю.

– Глаза разувай, когда к дороге подходишь, мажорка, – мрачно говорит Антон, отпускает мою руку, и, толкнув меня плечом, направляется вперёд по пешеходному переходу.

Нет, вы это видели? Я чуть не упала!

– Придурок! – кидаю я вслед Антону, и он, не оборачиваясь, показывает мне средний палец. Вот за что он меня так ненавидит? Что я ему сделала? Или он так перенапрягся, спасая меня, что в отместку тут же нахамить решил?

С испорченным настроением иду в школу, сверля взглядом спину Ярцева, шагающего впереди меня, и с ужасом думаю, что не дёрни он меня за руку, я попала бы под машину, и, возможно, меня бы уже не было на свете. Он спас меня! Тогда к чему столько негатива? Не понимаю я его. И уже не удивляюсь тому, что в классе его недолюбливают.

– Алекс, представляешь, я чуть под машину не попала! – придя в школу, я первым делом делюсь своей радостной новостью с единственным более-менее знакомым в этой школе человеком. – Я так перепугалась!

– Ну ты даёшь! С тобой всё в порядке? Как это вообще случилось? – в серо-зелёных глазах одноклассника сквозит тревога.

– Да шла в наушниках, не заметила машину. Меня Ярцев спас, – я ставлю свою сумку на подоконник рядом с ранцем Алекса – до урока минут пять, и учитель пока ещё не открыл кабинет.

– Водители совсем ненормальные пошли! – эмоционально реагирует Алекс. – Попадись мне этот водила – настучал бы ему по башке!

– Тебя спас Ярцев? Вот уж не замечала за ним человеколюбия, – Руфина ставит свою сумку рядом с нашими. – Мне казалось, ради одноклассников эта злюка и пальцем не пошевелит. Оказывается, ничто человеческое ему не чуждо.

– Да ладно тебе, Руфинка, Антон хороший парень, не понимаю, за что ты его так не любишь? – к нам подходит Яна Ковалёва. – Вот новенькую спас от ненормального водилы, и мне всегда помогает, на уроках подсказывает.

– Ой, эти подсказки его исключительно ради самоутверждения, – Алекс недовольно морщит нос. – Не удивлюсь, если он и Стасю спас чтобы потом этим бахвалиться!

– Да ладно тебе, Рощин, кому он будет бахвалиться? Он же ни с кем кроме меня и Ковалёва не общается! – Яна тычет Алекса кулаком в бок. – Не придумывай глупостей!

– Руфинка, Алекс, привет, – к нам подходит невысокий темноволосый парнишка в красной рубашке. – Представите меня мадмуазель новенькой?

– Стася, это Женёк Морозов, Женёк, это Стася, – улыбается Алекс. – И только попробуй к ней подкатить, будешь иметь дело со мной!

– Вообще-то я девушка свободная, – напоминаю я своему соседу по парте. Что-то меня начинает напрягать его настойчивость в отношении моей персоны, общается со мной так, как будто мы давно знакомы и чуть ли не встречаемся! Или мы и правда давно знакомы? И этот красавчик с серо-зелёным глазами и есть мальчик в капюшоне из моего детства?

– Понял-принял, пока только друзья, – ёрничает Рощин

– Классная рубашечка, – Руфина заботливо поправляет Женьку воротничок. – Не боишься, что Марья Ивановна домой переодеваться отправит?

– Поход домой во время уроков ещё никому не повредил, – ухмыляется Женёк. – Я как раз алгебру не сделал, надо будет перед алгеброй перед классухой покрасоваться, может, и правда домой отправит…

– Училка идёт, сейчас дверь откроет, – Алекс хватает с подоконника свой ранец. – Залетаем!

Следуя примеру Алекса, мы берём свои сумки и ранцы, учительница географии открывает кабинет, мы заходит, рассаживаемся по своим местам, и я исподтишка бросаю взгляд на проходящего мимо моей парты Ярцева. Может ли этот странный нелюдимый тип быть моим мальчиком в капюшоне? Боже упаси. Не хотела бы я, чтобы он вырос в такого хама.

Весь урок мне кажется, что кто-то сверлит взглядом мой затылок, но, когда я оборачиваюсь, не вижу ничего подозрительного. Сидящий за последней партой Ярцев сосредоточенно смотрит в учебник, за которым спрятан телефон, остальные одноклассники тоже мной не интересуются. Может, от стресса я стала слишком мнительной?

– Что-то потеряла? – тихонько спрашивает Рощин, я отрицательно мотаю головой, и начинаю сосредоточенно записывать то, что диктует учительница.

На переменах Ярцев как обычно тусуется с Ивановым и Ковалёвой, не обращая на меня ни малейшего внимания, и я плачу ему той же монетой – зависаю с Алексом, Руфиной и Женьком, которые и правду начинают казаться мне неплохими ребятами.

Алекс травит анекдоты, Женёк рассказывает весёлые истории из жизни класса, мы с Руфиной смеёмся, и мне начинает казаться, что я не новенькая, а давным-давно учусь в этой, в общем-то, не такой уж и плохой школе.

Вплоть до последнего урока мне кажется, что кто-то на меня пристально смотрит, и я воспринимаю это как знак того, что мне всё же нужно поблагодарить мизантропа Антона Ярцева за моё спасение.

После уроков Антон быстро хватает сумку, и в числе первых выходит из кабинета, но ему не отвертеться от меня настолько легко!

– Антон, – я бегу вслед за одноклассником. – Прости, я тебя так и не поблагодарила!

– Не стоит благодарности, – Антон оборачивается, и смотрит на меня своими холодными серыми глазами как на пустое место. – У тебя всё?

– Зачем быть таким грубым? Я тебе что-то сделала? – недоумеваю я.

– А сама как думаешь? – криво усмехается одноклассник.

– Ты мне скажи, – я делаю шаг навстречу, подходя к нему почти вплотную.

– Ничего ты мне не делала, мажорка. И не сделаешь. Не лезь ко мне, – с совершенно безэмоциональным лицом Антон разворачивается ко мне спиной, и сбегает по лестнице на первый этаж.

– Придурок, – так же, как после неожиданного спасения, бросаю я в спину однокласснику. Вот чего он такой злюка? Я же по-хорошему хотела!

– Хамло, правда? – я не замечаю, когда ко мне успевает подойти Алекс.

– И не говори, – киваю я.

Бесит меня этот заносчивый Ярцев! Бесит, как никто ещё никогда не бесил. Хочется во что-то вложить это чувство – например, поприседать напротив зеркала в своей комнате, побегать вокруг бабушкиного дома, или наорать на кого-нибудь.

– Проводить тебя? – улыбаясь, спрашивает Алекс.

– Ну, так и быть, проводи, – нервно смеюсь я. – Тебе в какую сторону?

Спускаемся с на первый этаж, выходим из школы, и не спеша идём домой. Выясняется, что нам в одну и ту же сторону, так что и в будущем со школы можем ходить вместе.

Симпатяга Алекс с его большими серо-зелёными глазами заставляет меня забыть о грубияне Ярцеве и настраивает на позитивный лад – я смеюсь над его шутками, и мне перестаёт хотеться на кого-нибудь наорать или пробежать кросс по району. Сама не замечаю, как мы доходим до моего дома.

– А я в соседнем живу, – Алекс кивает на дом напротив бабулиного. – Можем теперь и в школу вместе ходить!