Космический замуж. Долгожданная Землянка

Ксандер осторожно опустил меня на край большого дивана, покрытого тканью, мягкой, как цветочные лепестки. Он стоял передо мной. Его торс, освобожденный от мундира еще на мостике, был безупречен. Синие узоры на коже светились ровным глубоким светом. Зориан опустился передо мной на колени, его руки скользнули под тунику, обхватив бедра. Он смотрел на меня с обожанием, а я все никак не могла поверить в то, что это не сон.

— Ты уверена? – прошептал Ксандер, его голос был хриплым. Это был последний шанс отступить.

Я посмотрела на него, потом на Зориана, почувствовала, как их Искры тянутся ко мне, плетут вокруг меня незримую, жгучую паутину. И внутри что-то капитулировало. Не из страха. Из голода. Из того самого первобытного узнавания, о котором говорил Зориан.

— Да, – выдохнула я, и это слово прозвучало как заклинание.

Зориан сорвал с меня тунику одним плавным движением. Прохладный воздух коснулся кожи, но тут же был сметен жаром их тел. Ксандер наклонился, и его рот нашел мою грудь. С обжигающей, хищной потребностью, от которой все внутри сжалось, а затем взорвалось волной сладкой боли. Я вскрикнула, впиваясь пальцами в его черные волосы.

В то же время пальцы Зориана нашли центр моей жажды. Он знал, куда прикоснуться, как дразнить, читая каждую дрожь моего тела, будто карту. Его поцелуи обжигали кожу на животе, спускаясь все ниже, пока Ксандер сводил меня с ума своими ласками у груди. Он по очереди захватывал каждый сосок, прикусывал, сосал и смаковал их, рыча от удовольствия.

Это было слишком.

Их было двое. Две пары рук, два рта, два абсолютно разных, но одинаково властных подхода. Ксандер был методичным, неумолимым, как прилив. Зориан – непредсказуемым, изобретательным, как пламя. Они не мешали друг другу. Они дополняли, создавая симфонию ощущений, от которой сознание уплывало.

— Смотри на меня, – приказал Ксандер, поднимая мое лицо к себе. Его синие глаза пылали в сантиметре от моих. – Это я. И это – навсегда.

Он потерся разгоряченной плотью о мои влажные губы и вошел в меня.

Двигаясь медленно, он заполнял меня, давая привыкнуть к ощущениям. Я тихо застонала, но мой стон утонул в поцелуе Зориана. Он притянул мое лицо к себе, целуя с небывалой нежностью, пока его брат задавал внутри меня новый, глубокий ритм.

А потом Зориан сменил его.

Он повернул меня к себе, уложив на диван, и его вторжение было иным – стремительным вихрем, несущим с собой рубиновый пожар. Он шептал безумные, нежные слова, пока Ксандер стоял на коленях у изголовья, и его пальцы, смоченные моей слюной и его поцелуем, находили мой рот, в то время как его взгляд, темно-синий и одержимый, не отрывался от того, как его брат владел мной.

Они менялись снова. И снова.

Грани стирались.

Больше не было «Ксандера» и «Зориана». Была двойная волна, двойной жар, двойная преданность, накрывающая меня. Я перестала пытаться понять, чьи руки ласкали мой клитор, чьи губы целовали мои губы. Я просто существовала в этом водовороте, отвечая каждому движению, каждому поцелую с той самой животной яростью, которую они во мне разбудили.

Когда кульминация достигла меня, это было не просто потрясение. Это была цепь взрывов, каждый из которых усиливал другой. Синее и алое пламя слились в ослепительную белую вспышку. Мир исчез, оставив только судорогу чистого, нефильтрованного существования и два голоса, рычащих мое имя в унисон.

Я очнулась на широком диване, зажатая между Ксандером и Зорианом. Голова покоилась на груди Ксандера, его рука нежно скользила по моему бедру. Спина ощущала тепло тела Зориана, который прижимался ко мне. Его рука скользила между моих ног, лаская лобок и раскрывая губы, чтобы снова и снова касаться клитора. Кажется, ему этого было недостаточно, потому что мое тело откликалось на его прикосновения, и я не знала, сколько еще смогу выдержать.

Узоры на нашей коже — синие Ксандера, алые Зориана — все еще мягко светились, переливаясь, как после магического сияния. Никто ничего не говорил, но сердца постепенно успокаивались.

Зориан первым нарушил тишину, его губы коснулись моего плеча.

— Добро пожаловать домой, Искорка, – прошептал он, и в его голосе не было ни насмешки, ни торжества. Только глубокое, бездонное удовлетворение.

Ксандер ничего не сказал. Он просто сильнее притянул меня к себе, и его губы прижались к макушке моей головы. Это был самый красноречивый жест за всю ночь.

– Теперь, ты официально наша жена, - закончил Ксандер и я замерла от ошеломляющей новости.

Что, простите?

12. Вечность начинается сегодня...

Я замерла, отстранившись от тепла их тел, чтобы взглянуть им в лица. Слова Ксандера повисли в воздухе — твердые и неоспоримые.

— Что значит «официально жена»? — мой голос сорвался на полуслове. В голове всплыли обрывки того навязчивого сна на «Эдем-7» — его голос… — И отныне ты моя жена. По праву Искры, — повторила я слова Ксандера. — Это было предчувствие? Вещее сновидение?

— Сны иногда приоткрывают завесу над Искрой, – подтвердил Ксандер, не удивляясь. Его синие глаза смотрели прямо, без утайки. – Особенно если связь сильна, а ты пыталась ее подавить. Но закон наш реален и прост: первая близость после зажжения Искры – это и есть обряд заключения брака. Словесный договор – лишь формальность для посторонних. Плоть и Искра – вот настоящие свидетели.

Зориан, не отрывая своей руки от моего бедра, мягко дополнил, его пальцы все так же ласково рисовали круги на моей коже:

— На Кайросе, милая, все устроено не так, как на Земле. У нас нет загсов, священников или длинных контрактов. Есть Искра – божественный, или, если хочешь, биологический, знак идеальной совместимости. Она зажигается раз в жизни. Акт соединения… он как печать. Он навсегда изменяет энергетический отпечаток обоих. Вернее, в нашем случае, – троих. Это не просто секс, Сола. Это слияние. Клятва, выжженная в самой плоти и душе.

Я молчала, переваривая.

Внутри все холодело, несмотря на окружающий жар. Получается, мой собственный сон, этот мучительный кошмар, был… инструкцией? Предупреждением? И теперь это случилось наяву. Меня связали, даже не спросив. Снова.

Ксандер, словно угадав ход мыслей, нахмурился.

— Это не похищение, не насилие. Это… констатация факта. Игнорировать Искру – все равно что игнорировать закон тяготения. Можно пытаться, но итог один. Ты наша. Мы – твои. Вселенная это уже решила.

— Но я не давала согласия! – вырвалось у меня, и в голосе прозвучала старая, знакомая горечь.

— А разве твое тело вчера не кричало «да» каждым своим откликом? – тихо спросил Зориан. В его рубиновых глазах не было вызова, только понимание. – Разве твоя Искра не пела в унисон с нашей? Это и есть согласие, Соларина. Самое глубокое, какое только может быть. Глубже слов.

В дверь каюты позвонили и на образовавшемся экране появился андроид.

– Завтрак не желаете?

Ксандер нажал на кнопку браслета и в апартаменты бесшумно вошел Айден, везя за собой столик с завтраком. Аромат свежего хлеба, поджаренного мяса, кофе и незнакомых сладостей наполнил комнату. Андроид расставил все с изящной точностью на низком столике перед диваном и так же бесшумно удалился.

Зориан первым сорвался с места, натянул какие-то свободные штаны и потянулся к кофейнику.

— Давай обсудим это как цивилизованные люди. На полный желудок и с кофе. – Он налил три чашки, подал одну мне.

Я машинально приняла чашку, чувствуя, как тепло фарфора проникает в озябшие пальцы. Ксандер тоже поднялся, накинул что-то похожее на халат, и сел рядом, его массивное присутствие было спокойным и… оберегающим.

Завтрак был восхитителен. Но я почти не чувствовала вкуса. Я слушала.

Они говорили по очереди, дополняя друг друга. Ксандер – факты, законы, историю планеты Кайрос. Зориан – нюансы, эмоции, тайные смыслы.

Я узнала, что Кайрос – мир, где из-за уникальных условий тысячелетия назад у людей развилась эта самая Искра. Механизм выживания, ставший основой культуры. Брак по Искре нерушим. Разводов не существует. Измена – физиологическая невозможность, так как Искра гаснет при попытке связи с другим, принося невыносимую боль. Женщина, вызвавшая Искру, становится центром семьи, ее самой охраняемой и почитаемой ценностью. Ее благополучие – первостепенная задача мужчины.

— Но обычно Искра – одна, – объяснял Зориан, разламывая булочку. – Один мужчина, одна женщина. Ты… ты аномалия. Живое доказательство, что природа может быть щедрее наших догм. Ты принадлежишь нам обоим. И мы… принадлежим тебе. Обоюдно. Это делает наш союз в тысячу раз сложнее и в миллион раз ценнее.

— А что насчет… других женщин? Для вас? – спросила я, не глядя на них.

Ксандер фыркнул, звук был похож на короткий рык.

— После Искры? Нет. Для нас других женщин не существует. Только ты. Все остальное – биологический шум.

Это было одновременно лестно и ужасно. Ответственность давила грузом.

— И что теперь? – прошептала я. – Я просто… ваша жена. И теперь должна жить с вами. На Кайросе.

— Теперь, – Ксандер отпил кофе, его взгляд стал собранным, деловым, – мы прибываем на орбиту Кайроса через двенадцать часов. Твой статус будет официально зарегистрирован в Имперском реестре. Тебе будет присвоено родовое имя Ван Тор. Ты получишь защиту самого высокого уровня. А мы… – он обменялся взглядом с братом, – мы будем учиться. Учиться быть не просто братьями, связанными долгом, а… союзниками в любви к одной женщине. Это редкость. Для этого нет инструкций.

В этот момент на запястье Ксандера, а затем и Зориана, слабо завибрировали и засветились их личные ком-браслеты. Они синхронно взглянули на них. На лицах обоих промелькнуло что-то торжественное.

— Подтверждение пришло, – тихо сказал Зориан, показывая мне экран своего браслета. На нем на кайросском наречии, которое я еще не понимала, и на стандартном космическом горела надпись:

«Союз зарегистрирован. Искра: подтверждена (двойная). Статус: Нерушим. Срок: Вечность. Носители: Ксандер ван Тор, Зориан ван Тор, Соларина Крус ван Тор».

Под текстом сиял символ – две сплетенные мужские руны, охватывающие одну женскую. Наша эмблема.

Я смотрела на этот символ, на их серьезные лица, на свои руки, где узоры, оставшиеся после ночи, все еще слабо светились. Страх никуда не делся. Но к нему добавилось что-то еще. Любопытство. И странная, тихая уверенность в их словах. Они не лгали. Они верили в каждое сказанное слово. В эту судьбу, которую мое же подсознание пыталось мне показать в том жарком, пугающем сне.

— Вечность, – повторила я, пробуя это тяжелое слово на вкус.

— Вечность, – кивнул Ксандер, и в его глазах впервые за весь разговор промелькнула не сталь, а что-то теплое, почти уязвимое. – Начинается сегодня. С завтрака.

________________________________________________________________

Хорошики мои, сегодня у вас есть возможность приобрести мою книгу

со скидкой 50% (прокатная)

Белоснежка для звездных боссов

https://litnet.com/shrt/CUgo

Я так хочу ребенка! Но диагноз не утешительный - врачи на Земле не могут мне помочь.
Поэтому я подписала контракт с межгалактической корпорацией.
С них - дорогостоящее лечение.
С меня переезд на планету Астерию, отработка десяти лет в корпорации и собственно моя мечта - рождение ребенка!
Казалось бы, отличный план.

Только вот мои боссы, на которых по контракту я должна работать, оказывается, недолюбливают землянок. Точнее раньше недолюбливали. Теперь они с меня взгляд не сводят... Сразу двое! Ну и скажите, пожалуйста, как в таких условиях работать?

13. Вы – уникальный ресурс.

Слово «вечность» все еще висело в воздухе, сладкое и пугающее, как сам Кайрос, растущий в иллюминаторе. Планета не была голубой, как Земля. Она переливалась глубокими аквамариновыми и фиалковыми тонами, опоясанная кольцом серебристых спутников-колоний. Красота ее была холодной и величественной.

«Непоколебимый» плавно скользнул в доки орбитальной станции, которая была больше похожа на хрустальный цветок, чем на оборонительное сооружение. Но когда шлюз открылся, нас встретила не торжественная делегация, а бесшумный, бронированный кортеж.

Личные охранники Ван Торов – все с каменными лицами и острыми взглядами, сканирующими каждый сантиметр пространства.

— Добро пожаловать домой, – сказал Зориан, но в его голосе не слышалось радости. Лишь настороженность. Его рубиновые глаза быстро скользили по толпе встречающих офицеров и чиновников, оценивая их присутствие.

Ксандер шел впереди, его осанка была жесткой, как у адмирала на параде, но я чувствовала исходящее от него напряжение – ту же самую стальную пружину, что была перед боем.

Нас провели через сияющие стерильные коридоры прямо к частному шаттлу. Никаких официальных встреч. Никаких любопытных взглядов посторонних. Одна сплошная секретность. От этого стало еще тревожнее.

Спуск в атмосферу был плавным.

За окном проплывали фантастические ландшафты: горы, отливающие металлом, леса из сине-фиолетовых кристаллических образований, реки цвета жидкого серебра. И на вершине самой высокой скалы, нависая над бурлящим океаном, стоял он.

Особняк Ван Торов.

Не здание, а скорее продолжение скалы – массивная, угрюмая громада из темного, почти черного обсидиана, пронизанная прожилками сияющего синего минерала. Он не выглядел уютным.

Внутри было немногим лучше. Масштабы поражали, но и подавляли. Высокие, пустые залы с колоннами, уходящими в полумрак сводов. Воздух был прохладным и пахнул озоном и камнем. Нас привели в крыло, которое, как пояснил коротко Ксандер, «защищено лучше, чем арсенал».

Мои новые апартаменты были воплощением роскоши, но мое первое впечатление в баре оказалось пророческим: это была золотая клетка. Огромная круглая комната со стеклянным куполом, открывающим вид на бушующий внизу океан и два спутника на небе.