Наследник для Звёздного Босса

Но этот... этот был другим. Он не трогал меня без спроса. Он не приказывал. Он предлагал. И давал мне выбор.

Я сделала свой выбор и расслабила плечи.

Всего на долю градуса. Но он заметил. Конечно, заметил. Он всё замечает.

И в следующий миг его губы накрыли мои.

Глава 4. Смотри на меня!

Я думала, что знаю, что такое поцелуй. Я целовалась с парнями в колледже, скупо, неуклюже, без огня. Но это было не так. Это было как падение в пропасть. Как взрыв. Как если бы кто-то открыл шлюзы, и вся вода хлынула наружу, сметая всё на своем пути.

Кайден Вейл целовал меня жадно, грубо, властно. И я таяла. Таяла, как воск на огне. Мои губы раскрылись, впуская его, и я почувствовала вкус — острый, мужской, пьянящий. Я вцепилась в его рубашку, потому что если бы не держалась, то упала бы. Ноги не слушались.

— Кайден, – выдохнула я в поцелуй. Его имя обжигало губы. Его имя, которое я шептала ночами в подушку, мечтая, чтобы он когда-нибудь посмотрел на меня. Теперь он не просто смотрел… он меня целовал.

Мужчина подхватил меня на руки. Я вскрикнула от неожиданности, но он держал крепко, уверенно, и я чувствовала себя... защищенной. Впервые за этот год. Впервые за всю жизнь, наверное.

Положил на кровать и навис надо мной, опираясь на руки. Я смотрела на него снизу вверх, и сердце мое колотилось где-то в горле.

— Ты красивая, – сказал он. И я поняла, он не говорит комплиментов. Он просто говорит правду. И от этой правды у меня запылали щеки.

— Я... я никогда не... – начала я, но он перебил:

— Не бойся.

Легко сказать.

Я боялась. Не его, а себя. Своих чувств, которые захлестывали с головой. Своего тела, которое предательски дрожало от каждого его взгляда. Своей мечты, которая вдруг стала реальностью, и я не знала, что с ней делать дальше.

Он медленно снял с меня платье. Ткань скользнула вниз, открывая кружево, под которым я прятала свою неуверенность и неопытность.

— Какая ты... – выдохнул он.

Я закрыла глаза, чтобы не смотреть на него. Чтобы не видеть, как он рассматривает меня, изучает, оценивает. Что он там видит? Худые плечи? Мелкие родинки? Шрамы на коленях от детских падений?

Его губы коснулись моей шеи и я вздрогнула. Потом он прошелся языком до ключицы. Он целовал кружево, и я чувствовала жар его губ сквозь ткань, это было мучительно, сладко, невыносимо.

— Кайден, – прошептала я.

Он расстегнул застежку и снял с меня бюстгальтер. Я хотела прикрыться руками, но он перехватил мои запястья, прижал их к подушке.

— Не прячься, – сказал он. – Ты прекрасна.

Его губы накрыли мой сосок, и я выгнулась дугой. Громко и стыдливо вскрикнула, потому что не смогла сдержаться. Я не знала, что так бывает. Что прикосновение может быть настолько острым и живым. Он целовал, лизал, покусывал, и каждый раз новый звук срывался с моих губ, то стон, то всхлип, то его имя.

Его рука скользнула по животу, по бедру, между моих ног. Я замерла, когда его пальцы коснулись меня там, где никто никогда не касался. Ткань трусиков была влажной. Я знала это и стыд обжег щеки.

— Ты уже хочешь меня, – сказал он.

Я отвернулась, спрятала лицо в ладонях. Как можно быть такой бесстыдной? Как можно хотеть мужчину, которого видела только на голо-экране и на сцене? Как можно таять от его прикосновений, когда он для меня – недосягаемая звезда?

— Смотри на меня, – приказал он.

Я повернулась. В его глазах не было насмешки. Было что-то темное, голодное, жадное. И от этого взгляда желание во мне разгоралось с новой силой.

Он медленно стянул с меня трусики. Я чувствовала, как воздух касается моего самого сокровенного места, и это было... стыдно? Да. Но еще это было сладко. Так сладко, что у меня кружилась голова.

Его пальцы коснулись меня. Я выгнулась, впиваясь ногтями в простыни. Он нашел точку, от которой мир перевернулся, и я задохнулась, потеряла голос, потеряла себя.

— Тише, – сказал он, но я не могла быть тихой. Не могла. Потому что каждое его движение рождало новый взрыв где-то глубоко внутри.

— Кайден, пожалуйста, – прошептала я, когда уже не могла больше терпеть. – Я больше не могу.

Он посмотрел на меня. Долго… пристально. Я чувствовала себя открытой книгой, которую он читает страницу за страницей.

— Ты уверена? – спросил он.

Я кивнула.

Он избавился от своей одежды и я увидела его всего, без прикрытия. Широкие плечи, узкие бедра, мышцы, которые перекатывались под кожей. И... я сглотнула. Он был большим. Очень большим. И я испугалась по-настоящему.

— Будет больно, – сказал он, словно прочитал мои мысли. – Совсем немного.

— Я знаю, – прошептала я.

Он навис надо мной и я почувствовала его жар, его запах – озон и металл, мужской, острый. И мой жасмин, который смешался с его запахом и создал что-то новое, что-то такое, от чего у меня закружилась голова.

— Посмотри на меня, – сказал он в последний раз.

Я посмотрела.

Он медленно вошел в меня и я закричала от острой, режущей боли, но он не остановился. Не мог. Я чувствовала это. Он замер на секунду, давая мне привыкнуть, и его губы нашли мои, целуя, успокаивая.

— Тише, моя хорошая, – шепнул он.

Я обняла его. Вцепилась в спину, чувствуя, как мышцы напряжены под кожей. И в этом прикосновении было что-то... настоящее. Не игра, не притворство. Он тоже чувствовал. Он тоже был здесь со мной.

Он начал двигаться. Медленно, осторожно. Боль уходила, сменяясь чем-то другим – странным, тягучим, сладким. Я ловила каждое движение, каждый вздох, каждый его шепот.

— Кайден, – выдохнула я, и это имя стало молитвой.

Он ускорился. Ритм стал жестче, глубже. Я чувствовала его всего внутри себя, вокруг себя, везде. Мир сузился до его глаз, до его губ, до его рук, которые сжимали мои бедра.

— Ты моя, Лия, – прорычал он. – Слышишь? Моя.

Я закричала, когда оргазм накрыл меня. Мир взорвался миллионом осколков, и в этом хаосе было только его имя на моих губах. Он последовал за мной, выгнулся, замер, и я чувствовала, как он наполняет меня собой.

Потом он упал на меня. Тяжелый, горячий. Его сердце билось быстро, сильно. Мои руки гладили его спину и я не знала, что делать. Сказать что-то? Уйти? Остаться?

Он закрыл глаза. Я чувствовала, как его дыхание выравнивается, как тело расслабляется, как он проваливается в сон.

Я лежала под ним, боясь пошевелиться, боясь дышать. Боясь, что этот сон закончится.

Я смотрела на его лицо. Во сне он был другим – не холодным боссом, не безжалостным хищником. Это был просто уставший и измученный мужчина. Я провела пальцами по его скуле, по темной щетине, по губам, которые совсем недавно шептали мое имя.

— Кайден, – прошептала я так тихо, что сама едва услышала. – Я люблю тебя. Я знаю, что это глупо. Но я люблю тебя с того самого дня, когда впервые увидела.

Он не слышал. Конечно, не слышал. Спал тяжело, глубоко, не просыпаясь.

Я осторожно выскользнула из-под него. Села на край кровати. Тело ныло, болело, но это была приятная боль. Боль, которая напоминала о том, что произошло.

Я огляделась. Его вещи на полу. Коммуникатор мигает красным – пропущенные вызовы, сообщения. Его ждут. У него важные переговоры. Для него эта ночь была... чем? Случайностью? Скорее всего.

Я посмотрела на него. Он спал на животе, лицом в подушку. Сильный, красивый, недосягаемый.

Что я здесь делаю? Кем я себя возомнила? Он глава корпорации, а я всего лишь техник-эколог, «песочная», НИКТО. Он не заметил меня за год работы. Не заметит и после этой ночи. Для него я буду просто случайной девушкой, которую он случайно трахнул в своем бунгало.

Стыд обжег меня с такой силой, что захотелось провалиться сквозь землю. Как я могла? Как я могла позволить себе поверить, что это что-то значит? Как я могла сказать ему те слова? Слова, которые он никогда не услышит и которые ничего не меняют.

Я встала. Мои ноги дрожали. Я нашла свое белье, платье, натянула дрожащими руками.

Подошла к двери и остановилась. Оглянулась и посмотрела на Кайдена.

Он спал.

— Прощай, – прошептала я.

Я вышла в ночь. Холодный воздух обжег лицо, и только тогда я поняла, что плачу. Слезы текли по щекам, и я не могла их остановить. Я шла по дорожке, сжимая в руке туфли, и плакала навзрыд, как ребенок.

Что я наделала? Что я наделала?

Я отдала ему не просто тело. Я отдала ему ту часть себя, которую берегла для особенного. Для того, кто будет любить меня, кто будет со мной, кто будет моим. А он даже не узнает меня утром. Не вспомнит моего имени. Не вспомнит моих губ.

Я добрела до своей комнаты в общежитии для персонала. Заперла дверь. Сбросила платье на пол. Залезла под душ и стояла под ледяной водой, пока кожа не посинела.

Жасмин. Я пахла жасмином и озоном.

Я терла себя мочалкой, пока запах не ушел. Но он не уходил. Он въелся в кожу, в волосы, в легкие. Как напоминание. Как клеймо.

Я сидела на полу душевой, обхватив колени руками, и плакала. Плакала от стыда. От страха. От счастья, которое было таким ярким и таким коротким.

А потом я приняла решение.

Я достала коммуникатор, нашла корпоративную базу, запрос на перевод. Отдел экологического контроля, филиал в Северном секторе. Другой город. Другая жизнь. Подальше от него. Подальше от всего.

Я напишу заявление утром. Скажу, что семейные обстоятельства. Что нужно уехать. Никто не будет задавать вопросов. Я никто. Всего лишь «песочная». Меня не заметят.

Я легла на кровать, свернувшись калачиком. Тело помнило его руки… его губы… его шепот: «Ты моя».

— Я не твоя, – прошептала я в пустоту. – Я никто. Я пустое место. Я та, кого не замечают.

Слезы высохли. Осталась только пустота.

Я закрыла глаза.

Утром я уеду. Уеду и забуду. Забуду эту ночь. Забуду его голос. Забуду, как он сказал: «Ты красивая».

Забуду, как он назвал меня «моя хорошая».

Я забуду.

Но когда через месяц я увидела две полоски на тесте, я поняла, что уже не забуду. Никогда.

Глава 5. Три года спустя

Три года спустя

Настоящее время.

Астерия, сектор «Зеленых», квартира Лии Корсаровой.

— Мама, я сам!

Я замираю с ложкой в руке и смотрю на сына. Лео сидит за маленьким пластиковым столиком, который я купила на распродаже у соседки, и пытается насадить кусок омлета на вилку. Его пальцы маленькие, но уверенные сжимают прибор с такой серьезностью, что у меня перехватывает дыхание.

Серые глаза. Те самые. С вертикальным зрачком, который сужается, когда он сосредоточен. Темные волосы, жесткие, непослушные, торчат в разные стороны, несмотря на то, что я укладывала их гелем. Острый подбородок, четкая линия скул, которая только начинает проступать сквозь детскую округлость.

Он его копия. Точная, пугающая, невероятная копия Кайдена Вейла.

— Умница, — говорю я, наблюдая, как он отправляет кусок в рот. — Только осторожнее, не подавись.

— Я большой, — заявляет Лео, глядя на меня с высоты своего двухлетнего возраста. — Я уже всё умею.

Он говорит как взрослый. В восемь месяцев — первые слова, в год — предложения, в полтора — читал вывески на магазинах в нашем квартале. Врач в муниципальной клинике только разводила руками: «Гиперразвитие, мисс Корсарова. У астерианских детей это часто бывает. А у полукровок — тем более».

Полукровка.

Я ненавижу это слово. Оно звучит как приговор. Как напоминание о том, что мой сын — не совсем мой. Что по закону Астерии он принадлежит роду отца. Что в любой момент кто-то может прийти и...

Я отгоняю эту мысль как заразу.

Так делаю каждое утро. Так буду делать до тех пор, пока Лео не станет совершеннолетним. А до этого еще шестнадцать лет. Шестнадцать лет страха, шестнадцать лет тайн, шестнадцать лет жизни на грани.

— Мама, ты грустная? — Лео откладывает вилку и смотрит на меня. В его глазах — недетская проницательность. Он чувствует всё. Всегда.

— Нет, малыш, — я улыбаюсь, наклоняюсь и целую его в макушку. Она все ещё пахнет молоком и детским шампунем. — Я просто устала. Работы много.

— Опять эта ваша корпорация, — фыркает Лео, и этот жест — точная копия того, как Кайден кривит губы на собраниях, когда слышит возражения. У меня мороз идет по коже. — Зачем ты там работаешь?

Чтобы кормить тебя.

Чтобы платить за квартиру.

Чтобы у тебя было будущее.

Чтобы я могла защищать тебя изнутри, зная каждый шаг тех, кто может нас разрушить.

— Так надо, — отвечаю я коротко. — Доедай, тетя Мина уже скоро придет.

Тетя Мина это моя соседка, переселенка с Земли-1, как и мои родители. Она знает о Лео всё. Она была рядом, когда я, держа в руках тест с двумя полосками, рыдала в ванной, не зная, что мне делать дальше. Она принимала роды, потому что в муниципальный госпиталь я побоялась ехать, слишком много вопросов, слишком много проверок.

Она сидела с Лео, когда я выходила на ночные смены, чтобы заработать на повышение.

Тетя Мина — единственная, кто знает правду. И она поклялась унести её с собой в могилу.

Лео доедает омлет, вытирает рот салфеткой (сам, я даже не прошу его это сделать) и слезает со стула. Он идет к двери, где уже стоит его рюкзачок с любимым плюшевым роботом внутри.

— Тетя Мина обещала показать мне, как работают старые дренажные системы, — говорит он, застегивая молнию. — Она говорит, это интересно.

— Тетя Мина бывший техник, — напоминаю я. — Ей интересно всё, что связано с трубами.

— И мне интересно, — заявляет Лео. — Я хочу знать, как всё устроено.

Говорит как собственный отец.

Кайден тоже хотел знать, как всё устроено. Именно поэтому он стал главой корпорации. Именно поэтому «Небулон Технолоджис» теперь монстр, пожирающий рынок.

Я сглатываю ком в горле.

В дверь звонят. Три коротких это наш условный сигнал, который мы придумали с Миной.

Я открываю. На пороге стоит невысокая полная женщина с седыми кудряшками и добрыми морщинистыми глазами. В руках у неё пакет с фруктами.

— Привет, моя хорошая, — говорит она, обнимая меня. — Выглядишь уставшей.

— Все нормально, — отмахиваюсь я. — Лео, ты готов?

— Готов! — Он уже стоит у порога, натягивая кроссовки. Шнурки завязывает сам. Конечно, сам. Ему два года, а он завязывает шнурки лучше меня.

— Красавец, — тетя Мина треплет его по голове. — Пойдем, покажу тебе старые коллекторы. Только обещай ничего туда не кидать.

— Я обещаю! — Лео поднимает на неё серьезные серые глаза, и я вижу, как тетя Мина на секунду замирает. Она тоже видит. Она всегда видит все, что происходит с ее крестником.

Они уходят. Я закрываю дверь, прислоняюсь к ней лбом и стою так несколько секунд, позволяя себе то, что никогда не позволяю при сыне — слабость.

Сегодня будет тяжелый день. Планерка в главном офисе. Отчет по экологической безопасности за квартал. И проверка, о которой объявили вчера.

Проверка.

Я выпрямляюсь, подхожу к маленькому зеркалу в прихожей. На меня смотрит женщина с темными волосами, стянутыми в тугой пучок, с острыми скулами и глазами цвета лесного ореха. Ничего общего с той блондинкой, которая три года назад влетела в бунгало Кайдена Вэйла.

Я сменила цвет волос через месяц после того, как узнала о беременности. Светлые локоны остались в прошлом — вместе с наивной девочкой, которая верила, что её заметят. Которая шептала имя босса в подушку и мечтала о несбыточном счастье и взаимной любви.

Теперь я — Лия Корсарова, глава отдела экологической безопасности. Жесткая, ответственная, незаметная. Та, которую не замечают. Та, которая делает свою работу и не высовывается.

Я поправляю воротник белоснежной блузки, проверяю, что на месте значок доступа. Взгляд падает на ящик стола, где под кипой бумаг спрятаны фотографии. Лео в день, когда сделал первый шаг. Лео с плюшевым роботом. Лео, который смотрит на мир серыми глазами своего отца.

Я закрываю ящик. Щелкаю замком.

— Всё, — говорю я себе и кусаю губы. — Сегодня просто работа, а потом посмотрим.

Хорошие мои, новиночка нашего Литмоба!

Наследник звёздного императора

https://litnet.com/shrt/jxiW

Он – потерянный наследник звездного императора. Холодный, опасный, безжалостный.
Я – боец третьего взвода, единственная девушка на борту.
Нам приказано захватить планету любой ценой, но одна ночь изменила всё…

Глава 6. Ты забыла его, Лия.

«Небулон-Тауэр», главный офис.

Я иду по коридору пятьдесят восьмого уровня, и каждый шаг дается мне с трудом. Не потому, что я устала или боюсь. Нет. Здесь пахнет Кайденом Вейлом.

Дорогой одеколон, который я узнаю из тысячи. Озон и металл.

Этот запах, который я обожаю и ненавижу въелся в стены. В ковровые покрытия. В воздух. Два года я пытаюсь к нему привыкнуть. Два года, изо дня в день — и каждый раз, когда я захожу в лифт, где недавно был он, или прохожу мимо зала совещаний, где он проводит планерки, у меня перехватывает дыхание.

Я ненавижу это чувство. Ненавижу, что мое тело помнит. Помнит его руки, его губы, его шепот. Помнит, как он сказал: «Ты моя». Помнит, как он назвал меня «моя хорошая».

Я ненавижу, что до сих пор люблю его.

Да, люблю. Несмотря ни на что. Несмотря на то утро, когда я ушла, а он даже не проснулся. Несмотря на два года одиночества, когда я растила его сына, а он даже не знал о его существовании.

Я не сидела в декрете и продолжала работать до самого последнего дня. В первые месяцы после возвращения на работу я спокойно общалась с коллегами и иногда встречала Кайдена в коридоре. Но, опустив глаза, я старалась быстро уйти, чтобы не привлекать внимания.

Перед самыми родами я попросила руководство о возможности работать удалённо дома и на другом объекте. Никто не спрашивал, почему и зачем. Все видели моё состояние, но никто не знал, кто отец моего ребёнка.

Примерно через неделю после родов я вышла на работу. Наняв робоняню и попросив Мину присмотреть за ребёнком, я могла работать почти полный день. Моя начальница была очень понимающей и помогала мне в этом неожиданном и сложном периоде материнства.

— Корсарова!

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Вайсман. Мой личный кошмар на ближайшие... сколько там продлится проверка?

— Вайсман, — отвечаю я ровно. — Какими судьбами? Заблудились? Отдел экологии в другой стороне.

Он подходит ближе. Высокий, тощий, с вечно недовольным лицом. Типичный астер из тех, кто считает «песочных» грязью под ногами.

— Я как раз к вам, — скалится он. — Проверка начинается сегодня. Ваш отдел, хм, первый в списке.

— Я в курсе. Мне сообщили вчера.

— Сообщили? — он приподнимает бровь. — Вам лично сообщили? Интересно. Очень интересно. Обычно такие приказы спускают через секретариат.

Я молчу. Он не знает, что приказ принес сам Кайден. Что он стоял в моем кабинете, трогал мой воротник и говорил о запахе корицы.

Никто не должен знать. Никто.

— Корсарова, — Вайсман наклоняется ко мне, и я чувствую его дыхание — резкое, химическое. — Я найду то, что вы скрываете. Обязательно найду и тогда…

Я смотрю на него в упор. Не отвожу взгляда и не опускаю глаз.

— Удачи, — говорю я холодно. — Только не забудьте запросить разрешение у моего начальства на обыск личных вещей. А пока извините, у меня совещание.

Я разворачиваюсь и ухожу, чувствуя его взгляд в спину. Кожа горит. Руки дрожат. Но я иду ровно, держу осанку, не оборачиваюсь.

Я закрываю дверь, падаю в кресло и закрываю глаза.

Сердце колотится как бешеное. В ушах шумит кровь.

Спокойно. Ты всё предусмотрела. Лео в безопасности. Его документы - в порядке. Твои - тоже. Базы данных запатчены. Никто ничего не найдет.

Успокаиваю себя, но ничего не помогает.

Голос в голове шепчет другое: Найдут. Обязательно найдут. Вайсман не успокоится. А если он доложит Кайдену? Если тот заинтересуется лично?

Я открываю глаза и смотрю на голоэкран. Аварийная метка на дренажной системе «Эко-блока-7» всё еще мигает. Я должна была заняться этим еще вчера, но не могла. Не могла думать ни о чем, кроме проверки.

Коммуникатор пиликает. Сообщение от Миры: «Лия, планерка через десять минут. Мистер Вэйл будет лично. Ты идешь?»

Я смотрю на экран. Пальцы замирают над клавиатурой.

Мистер Вэйл будет лично.

Он редко приходит на планерки отделов. Особенно на наши — экологические. Ему плевать на чистоту воздуха, пока она не влияет на прибыль компании. Зачем он придет сегодня?

Ответ приходит сам собой. Проверка. Он хочет контролировать процесс лично. Хочет видеть, кто и как проходит скрининг.

Хочет ли он увидеть меня?

Я вспоминаю его взгляд вчера. Как он смотрел на меня. Как поправлял мой воротник. Как сказал про запах корицы.

Он не помнит. Не может помнить. Антидот, который он ввел себе в руку стер ту ночь напрочь. Для него я — чужая. Но его тело... его тело помнит. Иначе зачем бы он пришел лично? Зачем бы трогал меня? Зачем бы смотрел так, будто видит насквозь?

Я сжимаю кулаки.

— Ты справишься, — шепчу я себе. — Ты справлялась два года. Справишься и сегодня.

Я встаю, поправляю блузку, проверяю, что на месте панель с отчетом. Выхожу в коридор.

По пути к залу совещаний я прохожу мимо огромного голопортрета Кайдена. Он висит в главном холле — холодный, недосягаемый, с серыми глазами, которые смотрят прямо в душу.

Я смотрю на портрет и вспоминаю другого Кайдена. Того, который нависал надо мной на кровати. Того, который шептал: «Ты моя». Того, который заснул, прижав меня к себе, и выглядел не звездным боссом, а просто мужчиной.

Я отвожу взгляд и иду дальше.

Ты забыла его, Лия. Ты забыла ту ночь. Ты забыла, как он пах. Ты забыла, как он целовал. Ты забыла, как он назвал тебя «моя хорошая».

Ты забыла.

Я повторяю это как мантру, пока лифт везет меня наверх.

Как мантру, пока я захожу в зал совещаний.

Как мантру, пока занимаю свое место в дальнем углу.

А потом он входит.

И я понимаю: я не забыла. Ничего. Совсем ничего.

Хорошие мои, у меня для вас новиночка Нашего беби Литмоба!

Наследник звёздных командоров

https://litnet.com/shrt/rjXn

— Поздравляю с грядущим пополнением, мисс Вайт, — без единой эмоции чеканит тот… кто меня спас полгода назад и обещал вернуться. — Жаль, не имели чести познакомиться раньше.
Слова бьют наотмашь. Я вглядываюсь в его глаза, ищу хоть каплю страсти, которая сожгла нас двоих.
Он не помнит!
А может испугался ответственности за случайно зачатый комочек жизни в моем животе?
Но когда бывший жених и влиятельный отец объявляют на меня охоту, пытаясь избавиться от моего малыша, именно ОН приходит за мной. Ледяной, пугающий Тень-Командор Саргон.
Почему он так яростно защищает меня, если не помнит ничего и считает, что ребенок не его?

Глава 7. Я не люблю тайны, Корсарова!

Кайден Вэйл появляется в дверях, и воздух в комнате меняется. Становится плотным, наэлектризованным, как перед грозой.

Он в черном костюме, идеально сидящем на широких плечах. Темные волосы зачесаны назад, открывая высокий лоб и острые скулы. Серые глаза скользят по лицам присутствующих, не задерживаясь ни на ком.

Я опускаю голову, делаю вид, что изучаю отчет. Не смотрю на него.

Не смотрю.

Не смотрю.

Но я чувствую его. Чувствую, когда он проходит мимо моего ряда. Чувствую запах озона и металла, который преследует меня во снах. Чувствую тяжесть его взгляда, который на секунду задерживается на мне.