Заклятая невеста

- Ваш ответ?

- Мне не нужна эта смертная. Если она не нужна тебе, она отправится в мир людей.

Если она не нужна тебе.

Амалия - единственная, с кем я смогу поговорить по душам, когда стану женой Золтера и буду искать возможность вернуться. После того, как... Нет, об этом лучше не думать. Во-первых, я не собираюсь подпускать его к себе. А во-вторых... во-вторых, как бы там ни было, я не могу рисковать жизнью ни в чем не повинной девушки только потому, что мне здесь страшно.

И одиноко.

«Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось».

Было ли это на самом деле? Или мой разум уже выдает желаемое за действительное? В танце, сквозь бесконечное серебро оседающей на беснующуюся толпу пудры, я вижу Льера. Он не танцует, просто стоит в стороне, в его ладони - тонкие пальцы Ирэи. Рыжая бросает на меня пренебрежительно-уничижительный взгляд, а его чуть ли не облизывает глазами. Подается вперед, чтобы стать еще ближе, и от этого внутри просыпается что-то темное. Хочется рывком оттащить ее от него, отшвырнуть, а еще лучше - затолкать в портал. Чтобы выпала где-нибудь в районе трона и без одежды!

Хотя какая разница, та черная дымка, которая прикрывает ее тело, вряд ли может считаться платьем. Пусть даже под ним две тонкие черные ленты, полосами стягивающие грудь и ягодицы. Стягивающие, но не скрывающие даже ареолы сосков. Действительно, к чему ей тогда была скатерть!

Мне не стоит об этом думать, и уж тем более не стоит думать о том, с кем она была в тот вечер, но в груди уже вспыхивает странное чувство, природу которого я объяснить не могу. И не успеваю: потому что Ирэя буквально проваливается сквозь пол под крики, хохот и визг, а после вываливается у подножия трона. Платье, правда, на ней, но лицо искажено яростью, волосы растрепаны. Она вскакивает, но прежде чем успевает открыть рот, Золтер вскидывает руку.

Музыка обрывается, как перетянутая струна.

В воцарившейся тишине я слышу свое дыхание и думаю о том, что уже второй бал в мою честь не задался.

И о том, что рыжая выпала в портал благодаря мне. Кажется.

Я чувствую бегущую сквозь меня силу, как чувствовала магию жизни, тепло и мощь, но это ведь не может быть магия жизни? Или может? Или Аурихэйм способен изменить не только меня, но и ее. Все эти вопросы стынут на губах, когда к нам подходит Льер, а мою руку снова передают ему.

- Отвечаешь головой, - коротко произносит Золтер, и добавляет: - Праздник продолжается!

Это как щелчок, как команда, потому что все собравшиеся снова пускаются в пляс. Его аэльвэрство направляется к кузине, но останавливается, когда слышит негромкий голос Льера:

- Даже ценой клятвы жизни?

Золтер оборачивается, пристально смотрит на него, но Льер смотрит на Ирэю.

- Ты знаешь, на что она способна, - произносит все так же спокойно.

Золтер кивает:

- Даже ценой клятвы жизни, - говорит он.

И уходит.

А я понимаю, что ничего не понимаю. Смотрю, как вокруг нас мельтешат пары, и в одной из них крылья девушки трепещут, словно она вот-вот собирается взлететь. Смотрю, как спина Золтера заслоняет полыхающий яростью взгляд Ирэи, и в эту минуту Льер снова подхватывает меня за талию, вовлекая в танец.

- Что происходит? - спрашиваю я, глядя ему в глаза.

- Нам нельзя просто стоять и разговаривать. Это не по этикету.

Не по этикету?!

То есть то, что происходило вот там, на глазах у всех - это по этикету, просто стоять и разговаривать - нет?

- Мне безразличен ваш этикет, - говорю я. - И я спрашивала не об этом.

- Тогда о чем? - Этот танец не менее дикий, чем был в Мортенхэйме с той лишь разницей, что сейчас я еще отчетливее чувствую его ладонь сквозь ткань платья. Не представляю, из чего оно сделано, я его почти не ощущаю, если энгерийские корсеты и кринолины заставляли вздыхать с благодарностью, когда ты от них избавляешься, сейчас я не чувствую ни малейшего неудобства.

- О том, что здесь произошло.

- О том, как ты выкинула Ирэю в портал?

- Об этом в первую очередь.

- Тебе не рассказывали о раскрытии магии в Аурихэйме?

- Мне ничего не рассказывают, - резко замечаю я. - В этом-то и проблема.

- И все же Ирэя кое о чем тебе рассказала, - произносит Льер.

Его пальцы стягивают мои так жестко, словно я собираюсь вырываться, но я не собираюсь. В этом безумии самое безопасное место - рядом с ним.

- Откуда тебе об этом известно? - спрашиваю я.

Смотреть ему в глаза ничуть не легче, чем Золтеру, возможно, именно потому, что с его аэльвэрством наша связь скреплена магией. С Льером меня не связывает ничего, но я чувствую пульсацию в ладони, которой касается он. Словно биение сердца, передаваемое из руки в руку.

- У меня свои источники информации.

И один из них только что провалился в портал.

К счастью, мне хватает ума не сказать это вслух.

- Даже если и так. Что с того? - насмешливо спрашиваю я. - Ты сожалеешь о том, что сделал, но не можешь ничего исправить.

- А если могу?

- Не можешь. Ты связан...

- Клятвой жизни, - говорит Льер. - И он только что дал мне право действовать в обход нее.

Слова - самая большая сила в Аурихэйме.

«Повелитель сказал, что с вами могут быть проблемы, аэльвэйн Лавиния. И разрешил действовать в рамках допустимого».

А допустимое здесь каждый определяет сам. Нет, убить меня или причинить настоящий вред Магистр точно не смогла бы, но она смогла сделать то, что сделала. И если я правильно понимаю, как это работает, Льер может вернуть меня домой, если... возникнет прямая угроза моей жизни. Это не убьет его и не обратит в тлен, но к чему это приведет? При одной мысли о том, что с ним сделали за один поцелуй, мне становится холодно, а клубящаяся в груди сила стягивается в ком.

- Он все равно меня вернет, - говорю я.

Зачем-то. Потому что несмотря на все, о чем я только что думала, мне отчаянно хочется вырваться из этого безумного мира. Мира, в котором мне не место, и которому не место во мне.

- Если ты лишишься девственности - нет.

- Что?!

Льер ведет меня в танце, осыпающиеся на нас серебряные искры тают, едва коснувшись его плеч под темным мундиром.

- Я сказал больше, чем мог, Лавиния. Решать тебе.

- Амалия...

- Амалию вернут в ваш мир после ритуала у Арки. Золтер дал слово.

- Откуда ты...

И тут я, кажется, понимаю. Перстень. Перстень Винсента.

«Всегда держи его при себе».

Это какие-то чары, позволяющие ему слышать меня, а мне... слышать его? Даже если он не произносит ни слова.

Ни подтвердить, ни опровергнуть свою догадку я не могу, потому что танец закончился, а в зал возвращается Золтер. Возвращается один, без Ирэи, его появление отмечено растекающимся в стороны живым коридором и поклонами, которых он не замечает, потому что смотрит прямо на меня.

Танцы здесь не прекращаются, музыка льется бесконечно, а смена партнеров происходит спонтанно. Только что на моих глазах один элленари буквально вырвал из объятий странного мужчины с блестящим черепом партнершу, а та, заливаясь смехом, тут же упала в его объятия.

Поэтому никто не обращает внимания на то, что Золтер перехватывает мою ладонь прямо в танце. И совершенно никто не обращает внимания на то, как резко он притягивает меня к себе. Телом в тело, как бесконечную собственность.

Попытка отстраниться приводит к тому, что меня еще сильнее вжимают в себя. Темный взгляд бесцеремонно оглаживает декольте, а после задерживается на моих губах.

- Потрудись объяснить, - произносит он, - по какой причине ты швырнула мою кузину в портал.

- Она на меня плохо посмотрела, - говорю первое, что приходит в голову.

Что-то мне подсказывает, что такой ответ Золтера не устроит, но он сейчас вглядывается в мое лицо. Я же осознаю, что в мире элленари швырнуть в портал за то, что на тебя плохо посмотрели - это не предел. Осознаю, и мне становится смешно, потому что Золтер представил элленари как рассудительную и разумную расу, не способную на эмоции. Впрочем, возможно, швырнуть в портал без эмоций - это верх элленарийской рассудительности. Когда я сказала, что Ирэя сообщила мне о ребенке, он вытащил ее нагую непонятно откуда, и на лице его не отражалось никаких чувств.

В эту минуту мне уже не смешно, потому что мужчина, который это сделал, сейчас вплавляется в меня взглядом, словно стараясь вытащить на поверхность самую мою суть. Рано или поздно он это сделает, и не испытает даже сотой доли сожаления. Рано или поздно, или... сегодня ночью?

В эту минуту я думаю о том, что предложение Льера не настолько абсурдное, как могло показаться на первый взгляд, и если у меня есть возможность выбрать, я бы хотела, чтобы моим первым мужчиной стал он. Прежде чем эта мысль отразится в моих глазах и прежде, чем ее поймает Золтер, слегка шевелю рукой в его руке.

- Ваша кузина, - сообщаю я, - отметила меня долгом за то, что проводила в библиотеку.

- Ты была в библиотеке?! - его голос становится ниже, и обычно ничем хорошим это не заканчивается, но сейчас это хороший знак.

Потому что, кажется, мне удалось переключить его внимание.

- Да, - пожала плечами. - Хотела узнать про ваш мир.

И отворачиваюсь, делая вид, что меня гораздо больше интересует пара танцующих. Впрочем, стоит мне перехватить взгляд мужчины, как я понимаю, что она и правда меня интересует. У него глаза хэандаме... были бы, если бы не вертикальный зрачок. Золото полыхает в радужке, говоря о том, что его сила - антимагия, золото сверкает в волосах, и сам он противоестественный этому месту одним своим существованием. Как и его спутница, с такими же прекрасными волосами и золотом, способным накрыть весь этот зал выжигающей магию мглой.

Музыка продолжается, но мы останавливаемся, эта пара останавливается тоже. Я замечаю, что элленари обтекают их, стараясь держаться подальше, и что красивые, чувственные губы мужчины подрагивают, словно в усмешке.

- Золтер. Аэльвэйн Лавиния, - произносит он и протягивает мне руку.

Она переливается золотом, словно попала в луч солнечного света, но на моих глазах ладонь становится самой обычной, человеческой. Только тогда я решаюсь вложить пальцы в его руку и позволить коснуться ее губами. Первое человеческое прикосновение за Всевидящий знает сколько времени.

- Не думал, что ты решишь нас навестить, Аргайн.

- Разве я мог пропустить такое событие, - мужчина смотрит на него в упор. - Твоя свадьба. Ты так долго держал ее в секрете, а нам неподвластны порталы.

- И как же ты успел, позволь полюбопытствовать?

- О, я не стану раскрывать все свои секреты. Скажу только, что рад стать свидетелем столь знаменательного события. И моя сестра тоже.

Его сестра смотрит на меня, в золотых глазах - сильнейшая антимагия. Ей достаточно коснуться меня, чтобы выжечь подчистую, всю мою силу, дотла. И кажется, ей это совсем не причиняет вреда. У мужа Терезы, Анри, любой всплеск антимагии отнимает безумное количество сил. К счастью, к ней ему не приходилось прибегать уже очень давно.

- Взаимно рад нашей встрече.

Не уверена, что это так. Точнее, так, но не совсем, потому что элленари не лгут. Они играют словами, и судя по тому, как искусно это проделал Льер, ловушкой и выходом может стать самая невинная фраза. Я вдруг задумываюсь о том, что именно слово Золтера может подарить отсрочку, время, которое мне сейчас так необходимо. Вряд ли у меня получится обойти его в словесных играх, связанных с Аркой, но в том, что касается нашей близости - вполне.

Воодушевленная этой мыслью, я улыбаюсь по-настоящему.

- Как хорошо, когда все взаимно, - произносит девушка, и ее низкий голос отзывается дрожью в самой глубине моего существа, потому что ее взгляд адресован мне.

- О да. Несомненно, - я кладу ладонь на сгиб локтя Золтера.

Показывать им, что что-то не так - по меньшей мере непредусмотрительно и недальновидно. Мне кажется, или на лице элленари мелькает удивление?

Пожалуй, кажется, потому что в нем нет чувств, и встреча с «золотой парой» вряд ли может это изменить. Зато сейчас он ведет меня через зал, и подданные расступаются и кланяются, чтобы спустя миг за нашими спинами продолжить это веселье. Мы, к моему величайшему удивлению, выходим за двери, и все эти голоса и музыка тут же обрываются, словно кто-то накрыл зал колпаком.

Да, это точно «полог безмолвия», заклинание, позволяющее пообщаться без опасения, что тебя подслушают. Ну и отличный способ соблюсти тишину, когда у тебя во дворце беснующаяся толпа.

- Куда мы идем? - интересуюсь я, но Золтер молчит.

До той минуты, пока открывается портал, и мы шагаем прямо в лес. Похожий на тот, где я спасала Амалию, вот только здесь одуряюще пахнет хвоей. Так, что от свежего воздуха кружится голова, и хочется кричать от восторга. Мне, магу жизни, сам Всевидящий положил радоваться в ее средоточии, но никогда раньше я не испытывала ничего подобного. Лунный свет серебром льется сквозь тяжелые ветви, но в отличие от холода дворца, из которого мы пришли, здесь тепло, я согреваюсь мгновенно и до самого сердца. Из-за этих чувств даже не сразу замечаю, что не так, а когда замечаю, с губ срывается изумленный возглас.

Половина леса залита лунным светом, половина солнечным, а на том месте, где они сливаются воедино, застыло живое произведение искусства. Корни деревьев сплетаются над землей на высоте нескольких футов, их обвивает вьюн и бесчисленное множество цветов, взбирающихся по сплетениям мощных древесных жил. От них расходится едва уловимое свечение, а еще мягкая, теплая сила, и в эту минуту я понимаю, что мы стоим перед Аркой Благоденствия.

13

13

Арка Благоденствия.

Эта мысль отпечаталась во мне, как раскаленное клеймо, и пусть я готовилась к этой минуте, даже несмотря на весь творящийся здесь абсурд, не ожидала, что это будет так. Всевидящий, да я вообще не представляла, как это будет, но... неужели он о чем-то догадывается?

- Вы говорили о том, что это случится на рассвете, - у меня даже голос почти не дрожал, когда я это произнесла. - Разве нет?

- Рассвет уже наступил. Здесь.

Да-да, сила слова, и, если так подумать, рассвет здесь действительно наступил.

- К чему такая спешка? Я думала, мы будем веселиться всю ночь.

- Веселиться? Или брезгливо коситься по сторонам? - Золтер пристально посмотрел на меня. - Идем.

- Нет, - сказала я, рванувшись. - Нет. Я не пойду.

- Неужели?

Перед глазами отчетливо встал наш разговор на башне, и то, как меня спеленали, когда вели смотреть на наказание Льера. Вот только сейчас Золтер почему-то не спешил превращать меня в безвольную куклу и тащить за собой, хотя мог сделать это в два счета. Или не мог? Или здесь в кои-то веки действительно нужно мое согласие?

- Почему именно сейчас? - спросила, чтобы подтвердить свою догадку.

- Ночь схождения луны и солнца, - напомнил он.

- И?

- Такое в Аурихэйме бывает раз в сто лет.

Раз в сто лет?! То есть если сегодня пропустить этот момент, потом меня на сто лет оставят в покое? Эта мысль, совершенно сумасшедшая, пришла вместе со следующей. Льер сказал, что Золтер не отступится, пока я девственна, вот только откуда они об этом знают?! Мой брак с Майклом был тайной даже для моей семьи, никто, ни Луиза, ни даже Тереза не знали, что он ко мне ни разу не притронулся, потому что не мог.

Его флирт с другими женщинами просто не мог зайти дальше флирта, потому что у Майкла не получалось ничего. Вообще. Ему нравилась сама мысль о том, что женщины находят его привлекательным, и то, что он так далеко зашел с нашей горничной, далеко - я имею в виду, до раздевания, было скорее жестом отчаяния. Тем не менее это не отменяло того, что Золтеру об этом знать неоткуда. Просто неоткуда!

Если только не...

- Откуда вы узнали про Майкла? - прямо спросила я, сжимая кулаки.

- Откуда? - У него дернулась бровь: величайшее исполнение эмоций от его аэльвэрства! Он шагнул ко мне вплотную, но я не попятилась, наоборот, вскинула голову. - Ты разве еще не поняла, Лавиния? Тебя берегли для меня. Все это время. Все твои чувства к этому ничтожеству - это чары. Вся твоя жизнь - моя воля.

- Помочь ему я тоже не могла по этой причине, - пробормотала я.

Это был не вопрос, но Золтер ответил:

- Да.

Кажется, в эту минуту внутри меня что-то порвалось, потому что я с криком бросилась на него. Целилась в лицо, но Золтер успел перехватить: вот только сомкнуться браслеты жестких пальцев вокруг моих запястий не успели. От моих рук посыпались искры, и его оттолкнуло в сторону, впрочем, ненадолго - я бросилась за ним. Вцепившись в идеальный мундир, колотя руками по плечам, пинаясь, что было легко сквозь эту сказочную ткань, я прошипела ему в лицо:

- Я никогда не стану вашей! Никогда! Никогда! Никогда!

На этот раз его попытка перехватить мои руки увенчалась успехом, он сдавил их так, что я вскрикнула, рывком притянул к себе.

- Я прямо сейчас могу заставить тебя смотреть на то, как твоя смертная умирает.

- И что потом? - ядовито осведомилась я, с ненавистью глядя в холеное лицо. - Что, если я даже после этого с вами не пойду? Будете ждать еще сто лет и притащите мой нарядный скелет к Арке?

- Не шути со мной, девчонка. - В глаза его впервые за все время плеснула настоящая ярость. - Или ее крики ты будешь слышать до конца своей жизни, просыпаясь ночами в холодном поту. Ньиаехт!

Это прозвучало как удар хлыста. Я снова попыталась вырваться, но тщетно, магия жизни, к которой я обратилась, взвилась вокруг нас буйством взметнувшихся над землей корней и веток, которые в мгновение ока рассыпались тленом. Лес застонал от боли, и я вскрикнула, а в следующий миг в радужку Золтера плеснула самая что ни на есть страшная тьма.

- Ньиаехт. Приведи сюда смертную.

- Нет! - взвыла я, когда сияние портала сомкнулось за спиной слуги. - Нет, пожалуйста, я пойду с вами к Арке! Не надо!

Но было уже поздно: мужчина вышвырнул Амалию к нашим ногам. Испуганная, растрепанная, она вскинула на меня огромные глаза, и я задохнулась от ужаса.

- Я пойду с вами к Арке, - выдавила через силу. - Чего вы еще хотите?!

- Чтобы ты запомнила это, - произнес он, и тело девушки выгнулось от боли дугой. Поклясться могу, он к ней не прикасался, но Амалия кричала и билась в рассыпающихся над ней изумрудных искрах, словно ее рвали изнутри.

- Не надо! - кричала я, срывая голос. - Хватит! Не надо!

Но остановился он только тогда, когда пожелал сам. Девушку колотило, но приблизиться к ней мне не позволили, Ньиаехт с совершенно непроницаемым лицом вздернул ее на ноги, прижимая к себе, как тряпичную куклу. С белым как мел, залитым слезами лицом, она дрожала всем телом, всхлипывая и хватая губами воздух.

- Нам уйти, мой повелитель? - слуга склонил голову.

- Нет. Останешься здесь до конца ритуала, - приказал Золтер и взглянул на меня. - Руку.

Я вложила руку в его ладонь. Слишком потрясенная, чтобы сказать что-либо, шла вместе с ним к переливающейся светом Арке, хотя мыслями была очень далеко отсюда. Возможно, на своем первом балу, когда Майкл впервые улыбнулся мне. Были ли его чувства тоже навеяны чарами? Хотя нет, зачем, достаточно было того, что он просто хотел исцелиться. Но исцелиться не мог, потому что чары элленари убивали любую мою попытку ему помочь.

«Вся твоя жизнь - моя воля».

Как такое может быть?

Все мои чувства, вся моя радость от первого прикосновения пальцев к пальцам... Всевидящий! Даже если принять во внимание, что для Майкла это ничего не значило, оно значило для меня. Это были мои чувства.

Нет, не мои.

- Как же я вас ненавижу, - прошептала я, когда мы оказались под Аркой.

Дико было испытывать такие чувства в этом волшебном месте, в средоточии жизни, пусть даже едва оправившейся от пощечины смерти Золтера, но я ничего не могла с собой поделать.

- Мне не нужна твоя любовь, - произнес он, а потом полоснул себя кинжалом по ладони.

Первые капли крови упали вниз и с шипением впитались в землю, когда он повернул мою ладонь, чтобы порезать ее. Боль дернула, но как-то слабо, а в следующий миг моя кровь уже сливалась с его, когда Золтер сплел наши пальцы и вскинул руку. От арки вниз устремились вьюны, оплели наши запястья.

- Перед лицом Аурихэйма я беру эту женщину в жены, - произнес он, и эхо подхватило его слова. - Клянусь кровью и магией.

Ввысь взметнулось кружево тлена и иссиня-черная дымка, скользнувшая над нашими соединенными ладонями.

- Принеси клятву, Лавиния.

Всевидящий, я не хочу.

Мысль пришла далекой и какой-то пустой: за спиной Ньиаехт по-прежнему прижимал к себе Амалию.

- Перед лицом Аурихэйма я беру этого мужчину в мужья, - каждое слово давалось с трудом и весило, по меньше мере, сотню фунтов. - Клянусь кровью и магией.

Серебро и золотые искры взметнулись в воздух, смешались с дымкой магии смерти, впитались в нее. Узор на руке полыхнул огнем, а в следующий миг моя магия отделилась от его, вьюн соскользнул с наших рук, взорвался ослепительным сиянием. Прежде чем я успела вздохнуть, оно обрушилось вниз, и Золтера отшвырнуло в сторону.

Несколько мгновений я ничего не видела: глаза привыкали к тающему свету, напоминавшему о взорвавшемся солнце или чем-то подобном. Лучше бы не видела и дальше, потому что поднимающийся из глубокой земляной борозды повелитель Аурихэйма тоже напоминал готовое взорваться солнце. Черные от глубинной тьмы глаза, казалось, вобрали всю силу смерти, а волосы наоборот раскалились, словно их окунуло в пламя. Над Аркой оседали золотые искры, которые померкли, стоило ему взмахнуть рукой.

Я услышала сдавленный вскрик Амалии, поэтому метнулась к девушке, закрывая ее собой.

- Не смейте! - выдохнуло хрипло. - Я выполнила ваше условие! Я произнесла клятву!

- Произнесла, - несмотря на клубившуюся в его глазах тьму, голос звучал неестественно-холодно, словно через него со мной сейчас говорила Смерть. - Но видимо, в тебе было недостаточно желания, Лавиния. Недостаточно искренности, подтверждающей желание стать моей.

- О каком желании вы говорите?! - выкрикнула я, вцепившаяся в меня Амалия дрожала всем телом. - Вы не дали мне даже возможности узнать вас получше. Не дали возможности понять, зачем я вам. Если бы у меня была причина...

- Причина? - Золтер приблизился, вдавив пальцы в мой подбородок. - Тебе нужна причина, Лавиния? Что ж, одна у тебя сейчас будет.

Я не успела вдохнуть, когда Амалию швырнули в руки элленари, а меня в портал. Не сразу поняла, что оказалась в покоях Золтера: ничем иным это темное царство со вкраплениями белого и платины (или похожего на нее металла) быть не могло.

- Не смейте ко мне приближаться, - процедила, оглядываясь.

Здесь не было ничего, что могло бы мне помочь. Здесь не было жизни.

- Ты все еще мне указываешь? - хмыкнул он, и платье на мне разлетелось тленом.

Я видела, как кружатся и оседают пепельные хлопья, как жутковатый, неестественный снег, но гораздо более страшно было оказаться перед ним полностью обнаженной и услышать глухой стук: перстень брата упал к моим ногам, откатился в сторону, и я замерла.

- Что это? - спросил Золтер, шагнув ко мне.

Теперь, когда я была полностью обнажена, его пальцы на подбородке ощущались, как раскаленные тиски. Они не могли быть такими горячими хотя бы потому, что стоявший передо мной мужчина был словно сотворен из камня, но они были, и жар от них растекался по телу.

- Кольцо моего брата.

- Откуда оно у тебя?

- Оно всегда было со мной.

- Не лги. Оно появилось уже после нашего знакомства.

- Оно всегда было со мной, - повторила я.

- Льер.