Заклятые супруги. Книга 3. Темный рассвет

- Помолчи, - холодно произнес муж.

- Да если я замолчу, мы все здесь помрем со скуки. Вон, как тот цветочек, - он ткнул пальцем в гибискус, сбрасывающий крупные красные цветы. - Последние полчаса только я и говорю.

Это была правда. Пока Эрик рассказывал, как пришел в себя и обнаружил, что в его крови золотая мгла уживается с магией, мы не проронили ни слова. Да и после - сложно что-то говорить, когда разум пытается объять необъятное и принять невозможное. Золотая мгла медленно и мучительно выжигала магию из любого, но сейчас перед нами сидел живой пример того, что бывает иначе. Каким-то образом кровь Анри не уничтожила силу Эрика, а превратила его в хэандаме, обладающего магией. Точнее, не совсем в хэандаме. Кем он являлся, по сути было сложно сказать: не хэандаме, но и не маг.

Нечто новое.

Некто новый.

- Поэтому ты хотел узнать о матери? - жестко спросил Анри.

Эрик кивнул. Снова потянулся к чернильнице, но под взглядом мужа только фыркнул и спрятал руки подмышки.

- Представляете, какой сюрприз? Я уже думал, что помру или превращусь в бесполезного человечишку, а тут такая радость!

- Как тебе удалось заставить Риаля молчать?

- Старое доброе внушение. Я чуть живот не надорвал, пока, еле ворочаясь, вложил в его целительский разум, что превратился в бревнышко с глазами. Конечно, папочка не мог знать, что со мной случится, поэтому ему и в голову не придет проверять своего лекаришку.

- Но каким образом тебе могу помочь я?

- Уже думал, что не спросишь! - Эрик хлопнул в ладоши, наклонился ко мне, и Анри угрожающе подался вперед. - Ой, да успокойся ты, солнечный мальчик. Сейчас мы вроде как друзья, и если ты не решишь снова нажаловаться папочке, между нами все будет хорошо. Ты ведь не собираешься больше ябедничать?

Насмешка в светлых глазах сменилась жестким холодом, от которого мне захотелось поежиться. Анри же просто подался вперед.

- Зависит от того, что ты сейчас скажешь.

Эрик сощурился - поразительно точно повторяя его недоверие, после чего повернулся ко мне.

- Так вот. В последние годы жизни - как я разузнал от прислуги, за маменькой смотрела одна мадам. Ее звали Джолин Эруа, и она была... как бы это выразиться, очень жесткая дамочка с сомнительными моральными принципами. После смерти матери уехала из замка, работала в Ольвиже, в клинике для душевнобольных - старшей сестрой. Потом ей все это надоело, и она решила переехать в тихий городок, неподалеку от столицы. Я искренне надеялся побеседовать с ней, но когда все-таки разыскал старушенцию, она уже покоилась под землей. Поэтому я подумал о тебе...

- Как давно она умерла? - перебила я его.

- Месяца два назад.

- Два месяца?!

- Ну-ну, милая, не прибедняйся. Опоздал совсем чуть-чуть, подумаешь. Некромагу твоего уровня под силу разговорить и более рассыпчатого покойника.

- Что именно ты надеешься от нее услышать?

- Что маменька умерла не от безумия, а от золотой мглы, например. Они же родня с твоей, правильно, солнечный мальчик? Или что ее убил папочка - потому что боялся не совладать с такой силой. Да мало ли что. Неважно. Ты обещала помочь, Леди Смерть. Так что хватит с меня вопросов.

Прежде чем я успела раскрыть рот, Анри поднялся, схватил Эрика за локоть и рывком выдернул из кресла.

- Подожди снаружи.

Эльгер-младший выпрямился и стряхнул его руку.

- Потише, де Ларне. Ты же не хочешь снова испортить со мной отношения? Особенно сейчас.

Они замерли друг напротив друга - на краткий, но отчаянно напряженный миг. В чертах Эрика прорезалось что-то новое: неуловимо хищное и еще более опасное, чем безумие, к которому я почти привыкла. Сейчас, глядя на стоявшего рядом с мужем не злого мальчика, но мужчину, я видела его совершенно другими глазами. Он изменился, и изменился сильно - насколько вообще способен измениться безумец, привыкший играть чужими жизнями так же, как и его отец. Да и насколько велико было его безумие, которым он прикрывался?

От этих мыслей стало настолько не по себе, что я опомнилась лишь когда с треском захлопнулась дверь. Под пологом остались мы вдвоем.

- Демоны знает что! - прорычал Анри. - Как такое возможно?

- Леди Николь и леди Катарина ведь были дальними сестрами?

- Настолько дальними, что и представить страшно.

- Но ее кровь могла нести в себе частичку золотой мглы? Возможно, она была спящей...

- Мгла в спящем состоянии не способна причинить вред.

- Значит, Катарина умерла не от нее. Но это не отменяет того, что она могла просто удачно скрывать свою силу, - я сложила руки на груди и, наконец, поднялась. - Ведь о твоей матери тоже не многие знали. Иначе как объяснить, что антимагия хэандаме прижилась в крови Эрика? И не просто прижилась, но и позволила ему сохранить магию?

- Не представляю. Я не встречал упоминаний о таком. Никогда.

Анри вернулся к столу, чтобы снова поставить чернильницу поровнее. Я подошла и перехватила его руки.

- Я обещала ему помочь, и...

- Об этом нужно рассказать Эльгеру, Тереза. Немедленно.

- Ты серьезно?

- Серьезнее некуда. Этот мальчишка за стеной...

- Этот мальчишка за стеной пережил кошмар!

Муж прищурился.

- Только не говори, что ты его жалеешь.

- Жалею? Да у меня волосы дыбом от того, что я видела! Но это не значит, что мы должны выдать его тайну отцу, который обрек его на медленную и мучительную казнь.

Анри усмехнулся и отошел к двери. Зачем-то запер ее на ключ.

Потом медленно приблизился ко мне. Положил руки на плечи - тяжело, впечатывая в пол.

- У тебя такая короткая память, Тереза? Уже забыла, что он сделал с Гийомом, с Жеромом, со всеми нами?

Нет, я не забыла, и при воспоминании об этом становилось не по себе еще больше.

- Ты не позволишь забыть, - заметила я. - Даже если очень хочется.

- Я в этом виноват?

- Никто не виноват! - Крикнула я - благо, мой вопль поглотил полог, и добавила уже тише: - В замке Эльгера я осталась одна, но именно Эрик протянул мне руку. Я... я представляю, на что он способен. Но что плохого в том, если я помогу раскрыть тайну гибели его матери?

- Ты уверена, что ему нужно именно это? - Муж как следует меня встряхнул. - Что это не очередная игра? Ты хоть представляешь, что я пережил? Когда чувствовал тебя в Лигенбурге, твой страх, отчаяние и боль, когда думал, что не успею!

И ведь не объяснишь, что Эрик не мог быть с Евгенией заодно - хотя бы потому, что я слышала все разговоры графини с Альмиром. Если расскажу об этом, придется объяснять, откуда у меня взялось прослушивающее устройство, и для чего... точнее, для кого оно предназначалось. Ох, нет.

- И снова ты делаешь все за моей спиной!

- Я ничего не делаю за твоей спиной, Анри!

Вырвалась и отступила на несколько шагов. Сможем ли мы начать доверять друг другу по-настоящему? Сможет ли Анри доверять мне вообще? Он слишком долго был один и слишком долго играл, даже наедине с собой - когда заставил себя поверить в то, что не способен на глубокие чувства.

- Я не говорила тебе, потому что не представляла, о чем! Эрик просил о помощи, но не объяснил, что именно мне предстоит сделать.

- И ты согласилась непонятно на что.

- Да! - Я глубоко вздохнула и подняла руки. - Но я тогда не выбирала между сотней распрекрасных вариантов. Приняла его помощь и взамен пообещала свою. Хотела посоветоваться с тобой, как быть, когда все немного уляжется, но... последний месяц у нас выдался несколько насыщенным, не находишь?

Я покачала головой.

- Анри, я понимаю, как тебе тяжело. Но и мне нелегко тоже. Я не просила о такой магии, но она - часть меня. Смерть со мной на всю жизнь, и день ото дня будет становиться все опаснее и сильнее. Ты сможешь любить меня такой? Такой, какая я есть? - Грудь сдавило от нехватки воздуха, а может, дышать мешал вставший поперек горла ком. - Потому что если не сможешь, то...

- Глупая. Какая же ты глупая.

Меня сгребли в объятия и прижали к себе. Так порывисто и крепко, что даже вырываться не хотелось.

- Думаешь, дело в твоей магии?

- Тогда в чем? - запрокинув голову, посмотрела ему в глаза.

- В том, что ты - мое все, Тереза. Твой брат был прав, когда говорил, что мужчина в ответе за свою женщину.

- Нет, - я покачала головой. - Нет, Анри. Мой брат считает, что знает, как лучше, и всегда поступает по-своему, даже если это «лучше» сваливается на голову любимых и вколачивает их в пол. На самом деле построить что-то по-настоящему крепкое можно только вместе. И сейчас я прошу тебя быть со мной. Поехать вместе туда, где похоронена эта женщина. Закрыть тему Эльгеров раз и навсегда, потому что после ни одному из них я не буду ничего должна.

- Думаешь, они позволят о себе забыть? - Анри усмехнулся.

- Я не настолько наивна. Но мы вместе, и для меня это главное.

Он кивнул, по-прежнему крепко прижимая меня к себе.

- Это тебе не навредит?

- Нет. Общение с миром мертвых - суть некромагии. В худшем случае у меня просто ничего не получится.

Какое-то время мы смотрели друг другу в глаза. Первым нарушил молчание Анри:

- Попрошу Лиро все-таки накормить лошадей. Надо выставить Эльгера в Ларне до ужина, пока он не решил, что ему тут рады.

Я рассмеялась.

- По-моему, ты и так был весьма убедителен.

Муж улыбнулся в ответ - впервые за все время нашего разговора.

И я вздохнула с облегчением.

14

14

Когда я вошла к Софи, она сидела на кровати, спиной к двери. Мэри уже помогла ей переодеться, но кажется, девочка даже не собиралась ложиться. Склонившись над разложенными на покрывале картами, по которым скользил тусклый свет светильника, была поглощена своим занятием настолько, что не заметила меня.

- Тебе не пора спать?

Она обернулась: судя по блеску глаз, заснуть у нее не получится еще долго.

- Сейчас. Я быстро, Тереза. Расклад нельзя оставлять незавершенным.

- И что там у тебя?

Я подошла и опустилась на край кровати - осторожно, чтобы не задеть расклад.

- Смерть и Солнце, - пробормотала Софи, указывая на карты. - Вы всегда приходите вместе.

Смерть была символично изображена в виде нечеткой фигуры, с провалами вместо глаз и рта. Размытой настолько, что сквозь нее проступали очертания черного леса, окутанного туманом. Карта «Солнце» была повеселее - круг, лучики и выцветшее поле внутри, но от нее мне стало не по себе: если разрезать на две части, получится печать Эльгера. Рядом лежало еще несколько карт, рубашками вверх. Софи перевернула следующую: на ней была изображена дорога, бегущая между скал.

«Путешествие».

- Что это значит?

- Значит, что мы скоро поедем в Энгерию.

- А может быть, в Ольвиж? - поддразнила я.

- Нет. - Софи хитро улыбнулась и показала мне язык. - Именно эта карта приходит, когда дорога будет очень долгой. И чаще всего ведет в другую страну.

Очередная картинка оказалась «очаровательна»: на ней изобразили покойника - мертвенно-бледного, со сложенными на груди руками. Сама карта была с говорящим названием. Софи открыла дальше - по черному фону бежали огненные трещины. То есть подозреваю, что когда-то они были огненными, сейчас их цвет напоминал пламя, на которое смотришь через слабо закопченное стекло. Наверное, следовало заставить ее убрать свои игрушки, но я как зачарованная смотрела на надпись.

«Катастрофа».

- Что это значит?

- Погоди, вскрою до конца.

Расклад дополнили «Любовники», непонятная для меня пустая карта, «Демон» и расколотая молнией надвое скала - «Переход». Софи нахмурилась, закусила губу, но когда повернулась ко мне, уже беззаботно улыбалась. Пожалуй, подозрительно беззаботно.

- Все, вот теперь можно спать, - она сложила карты, поднесла их к губам и убрала в мешочек, который бережно завязала. После чего сунула его под подушку.

- Ты мне так ничего и не объяснила, - напомнила я.

- Разве?

Софи нагнулась, чтобы проверить, как себя чувствует Лилит: свернувшись крохотным серым шариком, мышь хрустела кормом рядом с поилкой, из опилок торчали только уши. Сунув палец между прутьями, девочка погладила ее по спинке, та посмотрела на нее блестящими глазками-бусинками, и продолжила есть. Похоже, мышь была счастлива, что пережила очередной день без визита Кошмара, который постоянно норовил проникнуть в комнату - сама девочка тщательно запирала дверь и окна, когда уходила, а всей прислуге было поручено смотреть за тем же. Убедившись, что ее любимица в порядке, дочь нырнула под одеяло, старательно в него завернулась и подтащила поближе куклу, которую мы купили на ярмарке. С того дня она расставалась с ней только на занятиях и во время прогулок.

- Ну да. Например, что значит пустая карта?

- А... это неопределенность. У нее два значения: то ли карты отказываются говорить о каком-то событии, то ли в жизнь людей войдет нечто новое, неожиданное. Оно может быть как хорошим, так и плохим.

- А «Демон»?

- «Демон» - человек с неясными намерениями. Хитрец, ведущий свою игру.

Почему-то подумала про Эрика. Разумеется, верить ему я не собиралась, да и вообще не собиралась вести с ним никаких дел. Он владеет древними знаниями мааджари, магией искажений, а теперь еще и золотой мглой. Бр-р-р, мороз по коже. Нет уж, расспросим покойницу о его матери, и распрощаемся. Благополучно.

По крайней мере, я на это надеюсь.

- Софи, нам с Анри нужно уехать. Завтра вечером. - Девочка сразу насторожилась. - Это ненадолго, всего на несколько дней.

Она сникла и повыше подтянула одеяло.

- Не хочу, чтобы вы уезжали.

Я погладила ее по руке.

- Обещаю, что мы скоро вернемся. А Сесиль и Мэри не дадут тебе заскучать.

- Вы уезжаете из-за этого человека? Который приходил к нам сегодня? Он симпатичный, хотя и чудаковатый... слегка.

- Он не очень хороший, Софи.

- Это я уже поняла, - девочка фыркнула. - Мадемуазель Маран после твоего выговора половину энгерийских слов перепутала, когда мы с ней повторяли тему про осенний лес. Деревья у нее росли сверху вниз, а вместо корней были листья.

Я прыснула.

- Ты так разозлилась, Тереза. Почему?

- Потому что когда мы жили в Лигенбурге, этот человек очень сильно навредил нам с Анри. И не только нам.

Софи нахмурилась. Надеюсь, с такими расспросами она не пойдет к Жерому.

- Тогда зачем Жером его впустил?

М-м-м...

- Потому что я ему кое-что обещала.

- А зачем ты обещала что-то человеку, который навредил тебе и Анри?

Сговорилась она со своим отцом, что ли?

- Так получилось. У меня не было выбора.

- Почему?

- Ты мне так и не рассказала, к чему были «Катастрофа» и «Переход».

Софи зевнула - пожалуй, слишком широко, для того чтобы это могло быть правдой.

- Ой, я сегодня так устала...

Вот и ладненько. Значит, нам двоим не придется отвечать на вопросы, которые кажутся неловкими.

Дверь открылась, и в комнату заглянул Анри.

- Как поживают мои девочки?

- Хотят спать, - ответила я за двоих.

- Тогда почему до сих пор болтают?

- Это наши женские секреты, - с важным видом заявила Софи.

Я закусила губу, а Анри поднял руки.

- Уже ухожу! Только поцелую одну из секретниц на ночь...

Он наклонился и поцеловал Софи в щеку, а она обвила его шею руками.

- Спокойной ночи, маленькая.

- Спокойной ночи, Анри.

Я наклонилась к дочери, погладила ее по волосам, погасила светильник и тоже поднялась. Стоило нам выйти за дверь, как Анри притянул меня к себе и коснулся губами губ: властно и умопомрачительно горячо. Так, что дыхание прервалось, а сердце сразу забилось сильнее.

- Раньше ты только меня называл маленькой, - упираясь ладонями ему в грудь, заметила я.

- Ревнуешь?

- Вот еще!

- Раньше ты тоже секретничала только со мной.

Я улыбнулась, погладила мужа по щеке, готовая снова прильнуть губами к губам. Но потом вспомнила про Эрика и карты. Конечно, я не верю в гадания нонаэрян, вот только мы едем поднимать Джолин, а в раскладе приходит «Покойник».

- Мне не нравится, что Софи балуется с картами, - сказала мужу, когда мы направлялись к своей комнате.

- А если она не балуется?

- Тогда все еще веселее. - Немного помолчала и добавила: - Ты им веришь?

- Картам? Никогда не увлекался, поэтому ничего не могу сказать. А ты?

- Винехейш предсказал мне встречу с тобой.

Анри открыл передо мной дверь, весело подмигнул.

- Я так надеялся сделать тебе сюрприз.

- Ну знаешь ли... Тебе это удалось.

Глаза мужа сверкнули. Он подтолкнул меня вперед и захлопнул дверь. Его ладони скользнули по моим плечам, а я замерла, потому что пришли мы не в спальню. В ванной комнате было тепло - от стоящей на полу небольшой переносной жаровни, прикрытой крышкой. Свет исходил лишь от нее и от расставленных по полу свечей. Их были десятки: огоньки танцевали в темноте, раскрывая ее неброским чарующим полумраком.

Пламя заплясало подобие харрима в моем исполнении, когда я повернулась к мужу, взметнула подолом возле ближайших свечей. Над стоявшей рядом с умывальником курительницей-водопадом клубился легкий дымок.

- Очередной сюрприз?

Вместо ответа он коснулся губами моих губ - мягко, играючи, дразня.

- Тебе не помешает расслабиться.

В наполненной ванной плавали крупные белые лепестки.

- Откуда? Сейчас же зима.

- Это Риавара, иньфайский водный цветок. Цветет раз в пять лет, поэтому его лепестки пропитывают специальным травяным составом и хранят для особых случаев.

- Цветок первой ночи?

- Он самый.

Иньфайская брачная церемония происходит в воде, и там же и продолжается. В смысле, продолжается она в другой воде, но именно в окружении лепестков Риавара невеста теряет невинность и становится женой.

Платье по энгерийской моде, с пуговицами на груди, Анри расстегивал медленно. Когда его пальцы коснулись обнаженной кожи, по телу прошла дрожь. Такая же сладкая, как витающий в воздухе тонкий ненавязчивый аромат, напоминающее о лете. Голова закружилась, то ли от прикосновения к ложбинке между грудей, то ли от любимых глаз, в которых все ярче разгоралось золотое пламя. А может быть, это была просто игра тени и огней, которые заходились вокруг нас в древнем бессменном танце.

Я положила ладони на плечи мужа, повторила пальцами вырез рубашки и потянулась к пуговицам. Мы смотрели друг другу в глаза и молчали. С тихим шелестом платье сползло вниз, за ним последовала его рубашка. Словно подчиняясь негласной договоренности, мы избегали откровенных прикосновений и даже поцелуев. Губы горели, и все тело горело тоже - от невозможности почувствовать по-настоящему, насладиться бесстыдными ласками, вместе сойти с ума, раствориться друг в друге без остатка. Как если бы между нами стоял невидимый барьер, не позволяющий шагнуть за грань чего-то большего.

- Закрой глаза, - мягко произнес он мне в губы.

Я подчинилась.

Было что-то странное, и до ужаса, до умопомрачения соблазнительное в том, чтобы заново узнавать мужа с закрытыми глазами. Не видеть, только чувствовать. Повторять ладонями его бедра, стягивая брюки, и вздрагивать, когда сильные пальцы едва касаются спины, освобождая меня от корсета. Поднимать руки, позволяя освободить себя от нижней рубашки, почти касаться грудью его груди, напряженными сосками - желая шагнуть вперед и слиться с ним воедино. Чувствовать бедрами его наливающееся силой желание, и дышать через раз. С тихим звоном на пол падали шпильки, одна за другой. Волосы скользнули на плечи, а потом и на спину.

- Ты всегда будешь моей единственной. Маленькой. Сладкой. Девочкой. - Голос мужа был одуряюще низким. Бархатным. Если голосом можно ласкать откровеннее, чем руками, лентами, языком, то именно это он сейчас и делал.

Задохнувшись от пробирающих до дрожи интонаций, широко распахнула глаза.

И утонула во взгляде цвета солнечного затмения.

Во взгляде откровенного и бесстыдного желания.

- Ты бессовестный...

- Извращенец?

- Обманщик. Давно ты открыл глаза?

- А это имеет значение?

- Это было нечестно!

- Было. Но я не могу на тебя насмотреться. Особенно когда ты дрожишь и кусаешь губы...

- Замолчи, - выдохнула хрипло.

- Когда выгибаешься подо мной...

Муж провел пальцами по моей груди, не касаясь соска.

- Или когда стонешь мое имя.

Я ненадолго пришла в себя, когда Анри подал мне руку и повел к ванной. Осторожно ступая между расставленных по полу свечей, чувствовала теплую плитку. Вода сомкнулась, обволакивая нас, к запаху курительных трав теперь примешивался легкий аромат лепестков Риавары. Мы оказались лицом к лицу, и сдерживаться больше не было никаких сил. Муж потянулся к моим рукам, и наши пальцы переплелись, за миг до того, как я приподнялась - позволяя прохладе пробежать по спине, а после опустилась на него. Закусив губу, скользя телом по телу, медленно стекала вниз, чтобы вместе с Анри прочувствовать каждый миг первого слияния.

Тело плавилось, несмотря на воду. Мы снова ненадолго замерли - лаская друг друга взглядами, а после я так же медленно приподнялась. Почти касаясь губами его губ, непростительно близко.

- Мне тоже нравится на тебя смотреть, - прошептала, не отнимая взгляда. - Когда ты еле сдерживаешься, чтобы не запустить пальцы мне в волосы, заставляя запрокинуть голову...

Снова подалась наверх - самую чуточку, отмечая, как напрягаются его плечи, и так же дразняще легко двинулась вниз, немного. В единении наших тел, в этой близости рождалось сладкое, влекущее наслаждение: немалых усилий стоило удержаться на этой грани. Только потемневший взгляд мужа и удержал - ненадолго, чтобы добавить:

- Или не подхватить под бедра, чтобы оказаться внутри еще глубже... насколько это возможно...

Повторяя свои слова, приподнялась еще, продолжая нашу сладкую пытку.

А после опустилась, перехватывая губами стон и вжимаясь ноющими от возбуждения сосками в его грудь. Анри прорычал нечто невразумительное, но так и не двинулся, позволяя мне задавать ритм. Наслаждение текло по венам, сплетая нас воедино, и мир раскачивался перед глазами. Четким было только лицо мужа, и капельки воды, блестящие на наших телах. И сбивающееся, сливающееся дыхание - тоже одно на двоих, и сладкая вспышка в самом низу живота, и еще несколько быстрых движений, рождающих пульсацию внутри, и сила сдавивших мои руки пальцев.

И громкое рычание:

- Тер-реза...

И тогда, по-прежнему чувствуя его внутри, я позволила себе расслабленно откинуться на грудь мужа.

Лежать так было уютно. Вода начинала понемногу остывать, но он согревал меня, обнимая руками и ногами. Намокшие пряди моих волос облепили нас обоих, в них запутались лепестки с бледно-голубыми прожилками. От них по белому шелку растекался едва различимый цвет, словно рисунок бросили в воду. Тело казалось легким, словно пушинка, а счастье - бескрайним, и ничего за его пределами не было. Узоры, бегущие по телам от сплетения рук - символ нашего единения, сияли так, что свечи напоминали лесных светлячков рядом со вспыхнувшим в ночи солнцем.

Я подняла руку, рассматривая их.

- Как так получилось? - спросила то ли мужа, то ли себя. - Настолько... сильно?

- Не знаю, - Анри покачал головой. - Тебя это пугает?

- Не знаю, - эхом отозвалась я. - А тебя?

- Нет, - ответил он. - Теперь уже нет.

15

15