Украденное сердце

- Что ж, пойду гостей встречать. И ты выходи к ним, долго не сиди в чертоге, - матушка Радмилы вышла, тихо притворив за собой дверь.

Когда она ушла, с души будто камень свалился. Зарислава даже плечи расправила. Но тут перед внутренним взором её предстал взгляд Марибора, и она ненароком дёрнула плечом.

- Значит, у князя Горислава есть брат? По летам и не скажешь, за сына бы сошёл.

Радмила не сразу поняла, о ком говорит Зарислава.

- Да, они очень похожи с Данияром, их даже иногда путают. В Славера пошли оба. Но матери у Марибора и Горислава разные...

Зарислава невольно отвела взор, неловко стало, уже и пожалела, что спросила, но Радмила продолжила:

- Славер на исходе своего века влюбился в молодую девицу... Она родила ему дитя и бросила, ушла к своему народу. Марибору тогда восемь зим было. Он тоже сбежал, последовал за матушкой. Это случилось зимой, думали, что сгинул в лесу, замёрз, но через семь лет Марибор вернулся к отцу. Князь Славер признал его, хоть на тот момент родился наследник от старшего сына Горислава, Данияр.

Закончив короткий рассказ, Радмила взглянула на притихшую собеседницу.

- Но лучше не попадайся княжичу на глаза, - княжна смерила Зариславу строгим и в то же время смеющимся взором. - Он ведь вон какой... оглянуться не успеешь, как окажешься в его... - Радмила нарочито кашлянула в кулак и спросила хитро: - А ты ведь не такая?

Зарислава, казалось, покраснела до кончиков ушей. У неё и в мыслях не было подобного, да и спрашивала она не потому, что он приглянулся, но Радмила, видно, подумала именно об этом. Сбросив неуместное смущение, травница не стала более расспрашивать о Мариборе, решив не вспоминать об этом разговоре.

В светёлку явилась Верна, и Радмила отправила Зариславу назад к Благине, наказав собираться в путь и ожидать её.

Дорогу в башню Зарислава запомнила хорошо, потому шла быстро, спешно минуя теперь уже распахнутые двери трапезной, где и начали собираться прибывшие гости, рассаживаясь вдоль длинного стола. Значит, будут делить братину и вести разговоры.

«Стало быть, князь Данияр опомнился и решил помириться с Радмилой. Вот и хорошо, теперь будет легче...»

В светёлке Зарислава обнаружила только Рогнеду, которая по-прежнему трудилась над рубахой. Верно, так и сидела с зари, глаз не поднимая. Когда Зарислава притворила дверь за собой, челядинка вскинула голову, встретив травницу удивлённым взглядом.

Пройдя к своей лавке, подхватив гребень и присев на краешек расправленной кем-то из девок постели, гостья принялась неспешно расчёсывать волосы, сетуя, как небрежно выглядит и как, наверное, посмеялся водаровский княжич, узрев её в таком виде. Однако его холодный взгляд не оставлял Зариславу, и ей мерещилось, что он до сих пор за ней пристально следит. Её щёки вспыхивали, когда она вспоминала слова Радмилы.

«Он ведь вон какой, оглянуться не успеешь, как окажешься в его...»

За кого княжна её принимает? Зарислава гадала, уж и впрямь ли позаботилась Радмила, или же сомневается в её честности, да так и не могла понять. Но успокоилась быстро - им-то неведомо, какая судьба уготована ей.

Рогнеда, понаблюдав за травницей со своего места, вдруг отложила рукоделие, заговорила:

- Верна дуется на тебя.

Зарислава, опомнившись от своих дум, бросила на челядинку короткий взгляд. Она ни в чём не виновата перед Верной, а кривотолки и до Рогнеды дошли.

- Теперь переживает за любимого своего, Пребрана, - разъяснила та.

- А чего ей переживать за него? Я надолго тут не останусь, - сказала травница, продолжив скользить по волосам гребнем.

Послышался шорох, и когда Зарислава повернулась, челядинка стояла уже рядом. Она слегка склонилась и прошептала:

- Княжич Пребран ведь поедет сопровождать Радмилу.

Зарислава так и замерла с гребнем в руках. Не поверила своим ушам.

- Кто Пребран? Княжич? - выдохнула она.

- Ты разве не знала о том? Он старший сын князя Вячеслава, а младшему девять только зим будет.

От лица так и отхлынула кровь, а руки безвольно опустились в подол платья. Конечно, откуда она могла слышать, что у доловского правителя есть сыновья. И не подумала бы о том. А Пребран вёл себя... Именно так и вёл - свободно и смело, как и подобает княжескому сыну. Так что же получается, княжич с холопкой любится?

Рогнеда спохватилась:

- Давай, помогу.

Она попыталась взять гребень из ослабевших пальцев Зариславы, но та отдёрнула руку, не привыкла, чтобы ей кто-то плёл косу.

- Не нужно.

- Как знаешь, - не стала возражать челядинка, вернулась к своему полотну.

Зарислава, отложив гребень, подхватила широкое очелье и, стянув им голову, завязала на затылке тесёмки, рассыпав по плечам густые волосы, что платом укрыли её спину. Теперь нужно бы заняться вещами, но за дверью послышался шум, и в чертог вошла Благиня вместе с Селяной, в руках которой был широкий поднос с крынкой кваса и противнем с крупными, размером с ладонь, запечёнными окунями.

- Радмила велела накормить тебя досыта, - оповестила Благиня, выдвигая из-под стола длинную скамью. - Садись, уже полдень близится, а у тебя и крошки во рту не было.

Есть не очень хотелось, но Зарислава не стала оказываться и присела за стол. Рядом примостились Рогнеда с Селяной. Благиня присела напротив.

Рыбица оказалась такая вкусная, что Зарислава уплела две, запила хлебным квасом с покрошенным в него зелёным луком, душок которого так и ударил в нос. Челядинки, насытившись, отвалилась от стола. Благиня собрала остатки еды, вышла наружу. Селяна убежала сразу по хозяйским делам. Рогнеда же снова уселась за полотно.

Зарислава вернулась к лавке, собрала свои скромные пожитки и, прислонившись спиной к стене, прикрыла ресницы, вслушиваясь в воцарившуюся тишину, стала ждать, когда объявится Радмила. Как осталась наедине с собой, внутри заплелось волнение, то ли от того, что ей снова предстоит дорога, то ли от того, что их будут сопровождать Пребран и Марибор, ощупывающий и вожделеющий взгляд которого Зарислава поныне чувствовала на своём теле. Надо же было княжне говорить такое о нём, теперь из головы не выходили её слова. А ещё этот Пребран... наверняка Радмила возьмёт с собой Верну, что расстраивало ещё пуще. Вскоре Зарислава поняла, что излишне вперёд времени накручивает себя дурными мыслями, выдохнула устало и постаралась больше не переживать ни о чём, даже задремала немного. Так она просидела до самого полудня, пока полоса света, падающая на пол, не переместилась на стену, осветив подол платья Рогнеды. Наверное, посиделки затянулись.

Зарислава оглядела челядинку, уткнувшуюся носом в свою работу. Недолго думая, травница поднялась, поведя затёкшими от сидения плечами, бесшумно подошла к притихшей Рогнеде. Рука её ловко порхала над льняным полотном мужской рубахи, зажатым между двумя деревянными ободками. Зарислава рассмотрела вышитые красными и золотыми нитями чудные символы, сплетающиеся между собой витиеватым узором. Каждая девица вышивает обережную рубаху для своего суженого загодя до венчания. Зарислава так и не вышила до сих пор...

- Для кого это? - спросила она, присаживаясь рядом.

- Для князя Данияра, - ответила челядинка, не поднимая глаз, но мягкие щёки окрасил багрянец.

Зарислава нахмурилась. Что же, княжна даже не удосужилась сама постараться? Какой Радмиле прок от такой рубахи будет, коли руками чужими сотворена, без тепла и любви? Но вслух травница ничего не сказала, да и какое ей дело до этого.

За дверью снова послышался топот. На этот раз на пороге появилась Верна. Придавив Зариславу тяжёлым взглядом к лавке, челядинка прошла к своему сундуку, стала переодеваться, собираясь в дорогу. Значит, не ошиблась травница - поедет Верна с Радмилой.

Как только челядинка собралась, Зарислава поднялась, повесила туесок на плечо, прихватив свои вещи в другую руку.

Подскочила и Рогнеда, напрашиваясь проводить их во двор. Подоспели Селяна с Благиней, и всеми вместе они вышли на открытый, залитый солнцем двор, на котором толпились кмети и нетерпеливо встряхивали гривами кони.

Радмила ждала их рядом с княгиней, находясь немного в стороне от мужского скопища. Пребран уже поднялся в седло и разговаривал о чём-то с Марибором. В сравнении с ним княжич выглядел совсем юным. Хотя и не раз побывавший в походах, повидавший смерть, он ещё не потерял своей беспечности и веселья. Заметив Зариславу, княжич посерьёзнел, а потом улыбнулся и долго не выпускал травницу из-под своего пристального взора. Марибор повернул голову, тоже решив взглянуть, кому было предназначено такое внимание. Сердце Зариславы бешено подскочило в груди, она быстро отвернулась.

Радмила поманила травницу к себе. Ощущая на себе почти осязаемые взгляды княжичей, та вскочила в седло подведённой к ней конюшим лошади и понаблюдала украдкой, как воины один за другим начали вскакивать в сёдла, поднимая расшитые стяги.

Глава 6. Подарок

Глава 6. Подарок

В Волдар отряд въехал на рассвете следующего дня.

Зарислава, вскинув голову, всматривалась, как прозрачные, почти невидимые глазу лучи света пронизывают чистый воздух, тонут во множестве башен, переходов и уголков твердыни. Длинные холодные тени тянулись по двору, терялись в других тенях, ещё более глубоких и студёных. Бревенчатые стены огромного терема с множеством ярусов возвышались перед травницей горой. Широки были его палаты, и в тоже время пустынным казался он со стороны - нет, стало быть, тут хозяйки, и тепла никакого не ощущается. И всё здесь грубое и массивное, гнетущее. Это не детинец в Доловске, что был для народа домом. И Зарислава поняла, что тут жизнь протекает по-иному...

Воздух дрожал от молчания: не слышны были ни пение птиц, что обычно в раннее время шумны и говорливы как никогда, ни лай собак, ни тревожные стуки молотов кузни, а ведь кузнецы встают чуть ли не до зари. Тишина. Видно, не только крепость скорбит по ушедшей душе Горислава, но и сама матушка-природа.

Только когда Зарислава соскочила с лошади, увидела седовласые головы. Старцы ступили на крыльцо, неспешно сошли по длинной лестнице во двор. Марибор и Пребран почтенно преклонили головы, вслед им и княгиня Ведогора с дочерью.

- Здравы будьте, гости добрые, - отозвался один из старцев, самый высокий, с палкой в руке.

Он и как-то выделялся среди других: плечи его покрывало полотно, сшитое из волчьих шкур, полы спадали до самой земли. Лоб стягивала широкая тесьма, на груди поблёскивали обереги. Ко всему, взгляд старца был глубоким и проникновенным. И скользил он неспешно от одного к другому, пытаясь прощупать души каждого воина, но вдруг остановился и замер на Зариславе. Воздух будто застыл и стал накаляться вокруг травницы, сдавило молчание, слышно стало только, как шуршат от ветерка стяги и плащи воинов.

- Прошу в палаты, - наконец, сказал он. - Ныне утром князю Данияру нездоровится, посему не обессудьте, что не сможет встретить гостей и свою невесту, - и взгляд его потеплел на Радмиле.

Всей свитой вошли в просторную горницу, где их и встретила челядь, намереваясь проводить гостей по палатам, отдохнуть с дороги. И верно, все утомлённые.

Зариславе и Верне отвели полупустой, но тёплый чертог с одним оконцем. Из утвари были лавки вдоль стен, по верху - полати да крючки, вбитые в брёвна, на коих висели рушники. В углу - бадьи и ковши для умывания.

Верна прошла вглубь, повернулась, обратилась впервые за долгое время их пути к Зариславе:

- Где будет твоё место?

Травница осмотрелась ещё раз. И приметила, что сундук, который стоял у окна, был высоким, почти до пояса, на нём удобно будет готовить снадобья. Зарислава кивнула в ту сторону.

- Вон на той лавке.

Верна прошла к другой постели, что у противоположной стены. Видимо, Радмила наказала челядинке, во всём считаться с травницей.

Чернавка тяжело плюхнулась на лавку и вытянула ноги, бросив рядом с собой мешок, закрыла глаза. Видать вымоталась. Оно и понятно, весь путь в напряжении пробыть да за Пребраном следить - это не кур ловить.

Зарислава прошла к лавке и первым же делом стала раскладывать вещи. Сняла туесок и, встав спиной к Верне, откупорила крышку. Огневицы пахнули смесью терпких запахов. Травы оставались зелены и свежи. Больше не беспокоясь, Зарислава закупорила крышку, опустила туесок на дно сундука. Если обычным травам нужны тень и воздух, то купальские огневицы остаются живыми и свежими, будто бы до сих пор растут на лугу. Они питают силу от травницы.

В то время, когда Зарислава сложила одежду, Верна уже переоделась в нарядное платье и теперь спешно переплетала косу. Закончив, она прошла к двери. Зариславе так и хотелось её остановить и сказать, что на Пребрана она не имеет видов, что он не интересует её, но подумала, что выставится глупой, вовремя одёрнула себя, позволив челядинке покинуть клетушку, не услужив ей ни взглядом, ни словом.

Скользнув взором по только что хлопнувшей за Верной двери, травница выглянула в окно. Из него видны были только кровли и голубое бескрайнее небо. Ещё так рано, не представлялось, чем ей ныне заняться до того, как понадобится она Радмиле. Одной бродить по терему не желалось, хотя кого опасаться? Тех почтенных волхвов, или же Данияра, что ныне за дверью? Пустынно кругом. А вот с Марибором искренне не хотелось сталкиваться...

Зарислава в дороге много размышляла о нём. Должно быть, тяжело жить среди своих, зная, что в тебе кровь рода знатного и простая. Вроде бы и княжич, и имеет своё слово, но для других он, что кость в горле, камень посередине двора, с которым и не знаешь, как поступить - то ли обойти, то ли выкорчевать. Или же молить. Но для последнего слишком велика честь. А потому, наверное, много приходилось ему выслушивать о себе всякого скверного, да быть поруганным народом. Марибор весь путь держался впереди с дружинниками и, слава матери Славунье, более не приходилось Зариславе сталкиваться с ним, как, впрочем, и с Пребраном. Единственный раз княжич подъезжал на своём буром скакуне к матери и только для того, чтобы справиться о её самочувствии, умудрившись подмигнуть Зариславе и улыбнуться Верне. От чего лицо последней, и без того бывшее бледным, стало совершенно бескровным и синеватым. После этого травница остро ощущала веющий от челядинки холодок в свою сторону.

Вдохнув прохладу, плывущую из окна, Зарислава присела на краешек сундука, устало стянула очелье с головы. Ночь выдалась долгой, а всё потому, что провели её в сёдлах. Чтобы успеть добраться к утру, на ночлег не останавливались. Только помыслила об этом, как навалилась дрёма. Положив головной убор на сундук, Зарислава соскочила на пол и, пройдя к лавке, прилегла на застеленную войлоком и шкурами постель, закрыла глаза и мгновенно провалилась в сон.

Из забытья её вытянули странные звуки. Зарислава с спросонья не сразу вспомнила, что находиться в Волдаре - могучей твердыни, и не сразу различила чьи-то всхлипы. Подле неё кто-то тихонько плакал. Травница оторвала голову от подушки и увидела сидевшую на лавке Верну. Волосы её тёмные облепили взмокшее от слёз лицо, губы дрожали. Заметив, что её соседка проснулась, челядинка затихла резко, отвернулась. Зарислава даже растерялась, увидев горделивую Верну в таком расстроенном виде. Травница поднялась и спросила:

- Тебя кто обидел?

Не надеясь, что Верна ответит ей правду, собрала мокрые от пота волосы, принялась плести косу. Выглянула в окно. Был уже полдень - самая духота.

Вопреки ожиданиям, челядинка повернулась и сказала:

- Княжна Радмила зовёт тебя к столу нынче вечером, на пир.

Зариславу будто холодной водой окатили, сон слетел окончательно. Она поднялась, прошла к бадье, смочив руки в потеплевшей за день воде, отёрла шею и лицо. Вспомнила давний разговор с Радмилой, случившийся на крепостной стене, тогда княжна пообещала назвать её сестрой. Неужели решила сдержать своё слово?

«Но я ещё ничего не сделала для такого почёта».

Очередной всхлип Верны вывел Зариславу из задумчивости.

- Ну, а ты ревёшь потому, что думаешь, будто я позарюсь на княжича Пребрана? - повернулась она к чернавке.

Та вмиг смолкла, резко повернулась к травнице, глядя на неё замутнённым взором. Зарислава приблизилась, присела рядом. Верна, отползла от травницы, будто от гадюки.

- Ошибаешься. Есть у меня любый, звать его - Дивий.

Взгляд Верны оттаял, она спешно вытерла ладонью щёку. И куда делись надменность и величие? Теперь перед Зариславой сидела обычная девка, рыдающая по своему молодцу. Она напомнила травнице Чарушу, такую же наивную и влюблённую.

- Правда? - спросила надрывно Верна.

- Правда, - ответила коротко Зарислава.

И горько стало, ведь эта юная девица и не думает о том, что всё одно - недолго будут вместе они. Тот тоже хорош - морочит девке голову попусту. Поиграет да бросит.

- А что же, князю Данияру лучше стало? - спросила Зарислава, отвлекая челядинку от своего горя.

Верна кивнула.

- Лучше, - отозвалась она, стирая с лица мокрые дорожки. - Он уже с Радмилой виделся, подарок ей подарил. Извинения просил...

"Вот как..." - отвернулась Зарислава, не зная, радоваться тому или нет.

- Прости меня, коли что, - вдруг заговорила Верна, коснувшись запястья травницы, сжала. - Я думала, что ты... Ну, когда встретила тебя на крыльце... А потом как смотрел на тебя Пребран, подумала, что вы уже встречались...

Зарислава сжала губы и улыбнулась.

- Разве только когда до порога меня проводил, к Благине.

Верна тоже улыбнулась.

Вечер настал быстро, настолько же быстро Зарислава переоделась, на этот раз в самое нарядное своё платье, украшенное вышивкой у ворота и подола. Вот и пригодилось оно. Уж не знала, что затеяла Радмила, но Зариславе пришлось не по нраву решение позвать её за общий праздничный стол. А от того, что рядом будет находиться княгиня Ведогора, так и вовсе немело под сердцем. Что говорить о Мариборе, теперь она точно прикуёт своим нездешним видом его внимание, что совсем не на руку травнице, нисколько не забывавшей о том, о чём упреждала её матушка-волхва и сама Радмила.

Сжав Чура в руках, Зарислава освятила себя молнией. Положила оберег под подушку, и вместе с Верной они вышли из клети на полутёмную лестничную площадку. Спустились вниз, постепенно погружаясь в свет и гул, что доносились из открытых дверей горницы. Но свернули в другую клеть, ведущую к покоям Радмилы. По мере того, как приближались, ноги Зариславы немели, а сердце то сжималось в груди, то бешено прыгало. Никогда травнице не доводилось бывать на княжеских пирах. Непременно отказалась бы от приглашения Радмилы, но не могла отвергнуть её почтения. Как-никак Зарислава хоть и всего лишь гостья из дальних земель, но не дикарка из глухой деревни. Этим она себя и успокоила.

Остановились у двери. С новой силой взыграло беспокойство.

- Чего ты? - осмотрела её Верна. - Пойдём, Радмила уже заждалась поди, - сказала, взявшись за ручку двери.

- Постой, - остановила её травница. - Скажи, а как зовут того волхва, что приветствовал Ведогору?

- Наволод. Его Горислав жаловал более всех, да и сам волхв помогал ему во многих делах и держал князя у самого своего сердца. Другой - Ведозар, он старейшина.

Зарислава выпустила её, и та толкнула тяжёлую дверь, вместе они ступили за порог.

Радмила подскочила с лавки, лицо её не то чтобы сияло, а играло как заря поутру. Серые глаза лучились радостью. Опомнившись, Зарислава повернулась к княгине, что сидела за столом, пронизывая вошедших девиц вязким взглядом. Травница поприветствовала её, склонив голову. Та не сразу, но ответила тем же.

- Считаю, что ты мне послана Богами на удачу, Зарислава, - окликнула её Радмила, расправляя цветастый опашень. - Сговорились свадьбу сыграть на следующей седмице, здесь, в Волдаре.

Сдержано улыбнувшись, Зарислава ответила:

- Рада за тебя, княжна.

- Это ещё не всё. Есть у меня весть одна для тебя.

Зарислава закаменела. Чувствуя, как потяжелели все мышцы её тела, она мельком глянула на Верну, которая мгновенно помрачнела. Травница не осмелилась посмотреть на Ведогору, представляя, что прочтёт на её лице.

- Да, княжна, слушаю тебя, - разговор становился воистину неловким.

- Запала ты в душу воину одному. Уж так ты ему понравилась за время пути...

Пол так и ушёл из-под ног. Краем глаза она держала во внимании побелевшую Верну.

- Ты Марибору Славеровичу приглянулась сильно.

Зарислава так и открыла рот, хотелось возразить, да язык будто отнялся. Челядинка, стоявшая поодаль, казалось, упадёт без чувств от облегчения, что этот воин не оказался её Пребраном.

- Нет, тебе, верно, показалось, княжна, - мотнула головой Зарислава.

- Как это, показалось? - возмутилась Радмила. - Про тебя всё вызнать пытался, всё спрашивал откуда ты и кто. Сказал, что такую девицу, как ты, взял бы в жёны. По-моему, для тебя достойный жених. Видишь, как боги сплели дорожки наши? Говорила же я, что ты сестрой мне назовёшься, вот и случилось всё так, теперь породнимся. Я даже рада такому исходу, - лепетала Радмила, и слова её казались нелепостью, ведь упреждала опасаться его, а теперь что говорит?

- Я травница, - оборвала её Зарислава.

- И что с того? - резко отозвалась Радмила и тут же смягчилась. - Это же хорошо. Невеста, да ещё и ведающая, - она приблизилась и сказала тихо: - Он сватается к тебе, понимаешь? Ты ему очень приглянулась, невестой видит тебя, не девкой распутной, - глаза Радмилы оживлённо заблестели, и она покосилась на Верну, та в свою очередь понурила голову.

Зариславе хотелось закричать, достучаться до княжны, рассказать, что она станет жрицей, напомнить, что тут она только для того, чтобы исцелить князя Данияра. Но вовремя опомнилась, не для чужих ушей откровенность эта, особенно не для княгини Ведогоры, которая стояла рядом и слушала всё. Да и выспрашивал Марибор только, ведь не значит - посватался, а разговоры можно разные вести. Вот Радмила на радостях и придумала себе всякого. Зарислава успокоилась.

- А ты что же думаешь, просто так я позвала тебя за стол со всеми пировать? Это он пожелал, Марибор. Хочет лучше тебя узнать. А ты коли не глупая, идём со мной, покажешься. Гляди, какую вещь подарил мне Данияр, - Радмила вздёрнула руку, обнажая запястье, открывая взгляду Зариславы широкое бронзовое обручье самой тонкой чеканки. - И тебе такие подарки Марибор будет дарить, коли ответишь ему.

Одно у неё такое было обручье, Ветрии-матушке его показывала, да видно новое подарил.

- Ну, довольно болтать, - вмешалась княгиня. - Пусть сама думает головой.

Ведогора прошла к двери, поманив за собой Радмилу, а та в свою очередь - Зариславу.

- Идём, и ничего не бойся, - утешила она.

Они вошли в душную, пропитанную терпкими мужскими запахами горницу. Сердце Зариславы так и заколотилось, в ушах зазвенело, и она не слышала гудящего шума, разливающегося от голосов мужчин. Травница только и старалась не думать ни о том, что сказала Радмила, решив забыть этот неприятный разговор, ни о Мариборе, который уже сидел за длинным столом в окружении побратимов, толковал о чём-то.

Стоило появиться женщинам, гул стих, оседая на пол и стол, и все как один повернули головы в сторону дверей, приветствуя вошедших. Пройдя к другому концу стола, княгиня и Радмила расселись на отведённые им места. Травницу окатило знакомой холодной волной, она явственно почувствовала пристальный взгляд Марибора на себе, но даже не глянула в его сторону - побоялась, что увидит холод или же желание в его глазах, и потому, ровно не замечая воина, опустилась на шкуры по левую сторону от княжны.

Пряча подрагивающие руки под столом, Зарислава в пол-уха слушала переговоры мужчин, что позволило девице облегчённо выдохнуть и перевести дух. Света факелов, что горели в держателях на стенах, было достаточно много, чтобы отчётливо разглядеть лица. Теперь мужчины, увлечённые беседой о походах, не замечали тихую травницу, что примостилась подле Радмилы, наверное, подумали, что она одна из помощниц княжны.