Светлый отпуск Мрака

6

— Ну, рассказывайте. Зачем едете к морю? — спросил Мрак, когда мы основательно подкрепились и уже пили вторую чашку кофе.
— Хочу увидеть море.
— Вот как? Вы что же, никогда не видели моря?

Перед глазами всплыли ледяные волны Северного моря, бьющиеся о чёрные скалы под крики полярных чаек. И мы с Ланией бегаем наперегонки по каменистому пляжу под оханье нянек.

— Видела. Только в детстве, и почти ничего не помню.
— Почему вы едете одна? — униматься Мрак не собирался, в его голосе зазвучали нотки дознавателя.
“Как мне от него избавиться?” — в голове метались мысли, пока взгляд не упал на его трость. Вспомнилась боль, сковывающая ногу...
— А я не одна, — улыбнулась я чересчур сладко.
Мой попутчик вопросительно поднял бровь.
— Я со своим дядюшкой Мраком!

Он медленно откинулся на спинку стула, уголки его губ поползли вверх, а глаза хитро прищурились.
— Кажется, я недооценил ваше чувство юмора, дикарка, — он провёл пальцем по краю своей кофейной чашки. — Но запомните: Одни дядюшки дарят подарки, — он кивнул на мои башмаки, — другие — воспитывают в строгости. Я пока не определился.
— Туфель вполне достаточно. И я хотела бы вернуть вам за них деньги, — я открыла сумочку.

Лицо Мрака скривилось от раздражения:
— Госпожа Эльмон! Оставьте ваши монеты при себе!
Я опустила сумочку на колени, монеты жалобно звякнули.
— Тогда не надо устраивать мне допрос, господин Мрак, — я посмотрела ему прямо в глаза, вскинув голову. — Я ведь вас совсем не знаю.
— Это правильно. Рассказывать о себе всем подряд — довольно опасно, — вдруг смягчился он.

Ритмичный стук колёс нарушился протяжным гудком, и скорость заметно снизилась.
— Лорвен. Чудесный городок, я бывал здесь не раз. Вам непременно следует посетить местный театр, при случае.
Я с любопытством разглядывала каменные домики, проплывающие мимо. Узкие улочки, цветочные горшки на подоконниках, дети, машущие поезду... Всё это казалось таким далёким от ледяных чертогов моего детства.
— Выглядит... уютно, — пробормотала я.

Поезд с грохотом остановился. Мрак поднялся, поправил перчатки и протянул руку:
— Ну что, племянница, прогуляемся по перрону? Или боитесь, что я вас потеряю?
“Скорее, очень на это надеюсь!” — подумала я и взяла его руку.

Его пальцы мгновенно сомкнулись вокруг моей руки — не слишком сильно, но достаточно, чтобы я почувствовала скрытую силу в этом жесте.
— Прекрасно знаю, о чём вы сейчас думаете, — прошептал он, наклоняясь так близко, что его дыхание коснулось моего уха. — Но позвольте вас разочаровать: я теряю только то, что мне надоело. А вы... — его глаза скользнули по моему лицу, — вы пока что удивительно занимательны.

“Неужели он читает мысли? Так. Всё. Я больше ни о чём не думаю!”
Мы прохаживались вдоль поезда по перрону, и Мрак, непринуждённо опираясь на трость, рассказывал о Ловерне. Его истории, такие яркие и необычные, неожиданно захватили меня.
— ...и представьте, весь квартал был перекрыт из-за одной украденной статуэтки, — он ловко увернулся от носильщика с чемоданами. — Пришлось обыскать каждый чердак в радиусе...
Я ловила каждое слово, сама того не замечая. Рассказ о загадочных преступлениях сменился забавной ситуацией.
— ...вот тогда я и понял, что таверна "Голубой фазан" и ресторан "Синяя птица" — это всё-таки разные заведения, — он рассмеялся, и в этом смехе вдруг появилось что-то человеческое, тёплое.
— И она вас не дождалась?
— Какой там! Меня ведь в таверне приняли за артиста и заставили петь. Я выбрался оттуда лишь в три часа ночи. Заявился к ней под балкон с извинениями и цветами.
— Простила?
— Нет. Вылила мне на голову кувшин воды. Справедливо, надо признать.

Мрак, казалось, ничего о себе не скрывал. Но и не говорил напрямую, а спрашивать было неловко. Кто он? Полицейский? Сыщик? Или что-то куда более опасное? Его пальцы, перебирающие рукоять, выглядели слишком ухоженными для простого дознавателя, а манера держаться — слишком уверенной для обычного чиновника.
Гудок паровоза прервал опасные мысли. Мрак посмотрел на часы.
— Пора возвращаться, племянница, — он предложил руку с тем же театральным жестом. — Нас ждёт ещё много интересного...

Мы шли по коридору к своему купе. У окна стояла женщина с очаровательной маленькой девчушкой. Проводница с подносом, на котором дымились чашки с чаем, проходила мимо. Поезд тронулся, поднос покачнулся.
Не думая о последствиях, я вскинула руку, кипяток застыл, осыпая лицо девочки снежинками.

На мгновение в вагоне воцарилась тишина. Я медленно опустила дрожащие пальцы. Проводница замерла с открытым ртом, её "простите" застряло в горле. Девочка улыбалась, стараясь сморгнуть таявший на ресницах снег. Слава богам, испугаться она не успела.
А Мрак внимательно посмотрел на меня.
— Весьма любопытно, госпожа Эльмон. Магия льда — большая редкость в наших краях.

7

Мрак сидел напротив меня в купе. Его пальцы медленно барабанили по рукояти трости. Он вообще когда-нибудь расстаётся с ней? Взгляд холодный, аналитический, словно у учёного, которому попался любопытный экземпляр.

Наконец я не выдержала:
— Что я сделала? — голос мой дрогнул, хотя я изо всех сил старалась не показывать эмоций. — Почему вы так смотрите?
— Вы знаете, госпожа Эльмон, — он произнёс это мягко, почти ласково, — что бывает с теми, кто не контролирует магию?

В горле пересохло, я привычно поджала пальцы, пряча руки в складках платья.
— Что...? — прошептала, хотя прекрасно понимала, к чему он клонит.
— На них надевают антимагические наручники — его голос стал методичным, как чтение приговора, — и увозят в распределительный изолятор.
— Это... что за место?

Мрак откинулся на спинку кресла, принимая позу рассказчика:
— Представьте себе каменные стены, пропитанные заклятиями. Клетки, где магия гаснет, как уголёк в холодном камине. Специальная группа ставит диагноз... и дальше комиссия верховных магов решает судьбу.

Я сглотнула, чувствуя, как холод расползается по спине. Он знал, конечно, знал.
— И какое решение они могут принять?
— О, вариантов несколько! — он оживился. — Слабых дисмагиков "лечат". Опасных изолируют. А тех, кому ставят пятую степень... — он сделал паузу, — их магию выжигают. Довольно болезненный процесс, надо сказать. Не все выживают.

Лёд под моей кожей пульсировал, требуя немедленного выхода. Я подвинулась к окну, делая вид, что хочу рассмотреть пейзаж. Так мои руки оказались скрыты маленьким столиком.
— Я не понимаю, господин Мрак, зачем вы мне это рассказываете? Я контролирую свою магию.

Мрак внезапно наклонился вперёд, сократив расстояние между нами до опасного минимума.
— Вы уверены? — он прошептал. — Вы помогли девочке, это мило. — Его рука в перчатке нашла мою, спрятанную под столиком и легла поверх, я почувствовала, как лёд под кожей замер. — Но я видел и другое. Как вы прячете пальцы. Как боитесь прикоснуться к чему-либо. Как по бархату сидения расползается иней.

Сердце бешено заколотилось.
— Что... что вы собираетесь сделать? — прошептала я.
Мрак откинулся назад, и в его глазах вспыхнуло что-то нечитаемое:
— Ничего. Абсолютно ничего. Я в отпуске.
Он достал часы из нагрудного кармана.
— Через час обед. Потом остановка в Сорбите. Это знаменитый лыжный курорт. Полагаю, вы там ещё не были. Столько напыщенных аристократов собирается в местных отелях зимой!
Он широко улыбнулся, будто сам аристократом не являлся.

Неожиданно послышалось шипение, что-то громко звякнуло, в воздухе перед нами появилась чёрная точка. Она увеличилась, и из неё вылетел конверт. Зависнув на мгновение в воздухе, письмо шлёпнулось на стол перед Мраком.
— Да чтоб меня Древние духи достали! Ни дня! Ни единого гоблинского дня покоя! Она что думает, я всю жизнь на её цепи сидеть должен?

— Ваша жена? — робко спросила я, разглядывая сургучную печать с изображением короны.
— Если бы у меня была такая жена, я бы сразу подался в армию Туманных вассалов!

Уверена, он не всерьёз. Я читала про Туманных вассалов. Это Легион Элитных Самоубийц. Каждый страж обязан служить в своём отряде двадцать пять лет. Эти отряды защищают страну от прорывающийся в наш мир нечисти.

Мрак открыл письмо и пробежался по строчкам. Выражение его лица едва заметно менялось. Правая бровь дёрнулась три раза. А дойдя до конца письма, Мрак сузил глаза, став воплощением подозрительности.
Меня переполняло тревожное любопытство. Но я понимала, вряд ли Мрак расскажет мне о содержании послания.