Послание Солнцу. Оборотни острова Скай

— Твой предок? — спрашиваю зачем-то у Эйсмунда.

— Основатель нашего дворца.

— Дворца?

— Ну, некоторые вампиры называют его логовом. Пойдем, — телохранитель Эйсмунда нажимает на какую-то выемку в стене и она поворачивается, открывая проход на винтовую лестницу вниз.

Отлично. Опрометчивостью Эйсмунд не отличается. Мой труп просто никогда не найдут до момента, когда его нельзя будет опознать.

Странно, я только для сарказма нахожу силы. Но волнуюсь, да. А кто бы не волновался.

Удивительно, вроде бы и спустились очень глубоко под землю. А нет запаха сырости, затхлости и прочих прелестей. Идем по широкому коридору и пару раз замечаю огромные вытяжные вентиляторы. Видимо, здесь хорошо продуманы все инженерные системы. — Почему вампиры ушли под землю? Я знаю, у вас есть замки и особняки. А это…

— Это наше сердце, — продолжает за меня Эйсмунд, обернувшись ко мне. В его взгляде торжествует космических масштабов гордость.

— Я польщен таким вниманием. Не ожидал, — пытаюсь быть вежливым, но поблагодарить нормально не удается. Впрочем, это ведь еще не прием.

— Рожденные истинные вампиры не боятся света. Это естественно для нас. Мы — природные создания. И по большей части любим жить в уюте, чистоте и комфорте. Пить кофе на рассвете. Все, как и оборотни, да и обычные люди. Но у обращенных вампиров есть ряд недостатков. Один из них — несовместимость с солнечным светом.

— Как же тогда Рэйен попала ко мне в номер?

— Брось, как будто только ты пользуешься ведьминскими амулетами? — смеется Эйсмунд. Перед нами открывают широкие двустворчатые резные двери.

Внутри большое скопление вампиров. Вижу и определяю каждого из них. Мой запах провоцирует у них резкий прилив любопытства. Эйсмунд поднимает руки и призывает всех успокоиться.

— Это наш друг и гость, Торен МакФэлан. Я прошу отнестись к нему с уважением и почитанием, — громко заявляет Эйсмунд.

Среди вампиров отделяется молодой парень, или мужчина, хотя, на деле, не могу сказать, сколько ему лет в действительности. Может, он давно обращен, но его лик путает мое восприятие времени.

— Отец? Ты уверен, что оборотню, в частности, одному из лидеров клана МакАртур можно доверять? — спрашивает он у Эйсмунда.

— Познакомься, Торен. Это мой сын, Валентайн.

Я никогда не слышал о сыне Эйсмунда Бертрана. Да я вообще мало что знаю о вампирах. И так ошарашен происходящим — подземный дворец под кладбищем с видом на парламент Шотландии. Опасны ли они? Безусловно, если смогли провернуть нечто подобное под носом у людей.

— Сын? Или обращенный?

Валентайн не вызывает у меня ни малейшей симпатии. Его дерзкий взгляд и вздернутый подбородок говорят о его природном высокомерии.

— Самое дорогое, что есть у старого вампира — это его родственные связи. Настоящие, а не вот эта вот подделка на вампиров в виде обращенных. Я знаю, ты сейчас удивлен, но я не афиширую свою родственную принадлежность к Валентайну. Он — следующий лидер клана после меня, спустя столетия станет старейшиной. И мне надо его беречь для этой роли. Особенно сейчас, когда вампиров пытаются уничтожить.

— То есть, он рожден, как и ты — вампиром, — завершаю его пространную и пафосную речь. Эйсмунд ведет меня дальше, оставив Валентайна позади. Мелкий вампиреныш презрительно смотрит мне вслед. Но это ничего. Я делаю себе пометочку на будущее — разузнать как можно больше об этом гаденыше. О том, что от него можно ожидать проблем, я даже не сомневаюсь.

— Все верно, — наконец, мы заходим в просторный кабинет, в котором прекрасно сочетается викторианский стиль и стол из красного дерева с огромными пролетами книг. Кажется, здесь есть все — от старинных рукописей до современных монографий.

— Почему в Шотландии так мало естественно рожденных вампиров? — продолжаю интересоваться темой, которая меня не касается. Но почему-то Эйсмунд считает необходимым меня в нее посвятить.

— Что ты будешь пить? — спрашивает Эйсмунд. Я, после надоевшего мне шампанского, естественно, выбираю старый добрый шотландский виски.

После того, как нам приносят напитки, я удобно располагаюсь на широком и невероятно удобном диване из темной кожи, а Эйсмунд в красном, обитым бархатом, кресле напротив.

— Не каждая вампиресса способна родить. Не каждый вампир способен зачать. Этот бесценный дар есть только у тех, кто родился естественным образом. И в этом основная проблема. Девочки рождаются слишком редко. Один раз на пять, шесть или даже десять случаев! Сразу после рождения, к Дочерям Тьмы выстраивается ряд претендентов, которые проходят жесткий отбор на право зачатия и брака с вампирессой. После совершеннолетия она сама выбирает среди претендентов мужа. Или мужей. Моя дочь, например, выбрала троих и счастлива с ними.

— Но для твоего сына вампирессы уже не найти? — я пытаюсь понять, к чему ведет Эйсмунд. Невероятно, насколько откровенно старейшина вампиров делится изнанкой своего мира. Ему позарез нужны союзники. Как и мне.

— Раньше у нас в порядке вещей были браки с кланами из других стран. Я и сам с французскими корнями. Но из-за того что в Шотландии методично истребляют вампиресс, ни один правящий клан не готов отправлять к нам своих истинных Детей Тьмы. Мы ограничены лишь Шотландией. А с вампирами Англии мы на ножах. Да и там их почти не осталось. Горстка выживших из ума сухарей.

— Ты говоришь, что женщин истребляют… Сколько их сейчас в твоем клане? Естественно рожденных, я имею в виду, — вопрос, конечно, не самый тактичный задаю, но и должен понимать, с каким масштабом истребления я имею дело.

— Одна и есть. Дочь моя. Но ее оберегают ее мужья, и где она со своими детьми — даже я не знаю. Моя супруга тоже погибла. Рэйен была способом мести… тебе и всем оборотням. Я был безоговорочно убежден, что вампиресс убивают оборотни по приказу МакАртура. Мы вооружились огнестрельным оружием, надеясь защититься от вас. Потому что оборотня может остановить только пуля.

Виски обжигает горло, но немного приводит в порядок мысли. Сколько я жил в однобоком мире, где черное было черным, а белое оставалось белым? То, что произошло с Рэйен я… ай, в пекло все!

— Почему же ты передумал, что оборотни ведут тихую войну против вампиров?

— Я не передумал. Оборотни и ведут. Только не правящий клан Шотландии. Враги допустили одну очень серьезную ошибку. Они напали на тебя и твою стаю. Одновременно атаковали мой клан в Глазго и чуть не украли последнюю Дочь Тьмы, и мою дочь, да, — Эйсмунду не просто дается эта тема для разговора. — Только тот, кто потерял все, может понять меня. Вся история отчетливо прослеживается до самого Лондона. Тот, кто это сделал, носит льва на гербе.

— Монтгомери, — едва не сплевываю, произнеся ненавистную фамилию.

— Предполагаю, что других вампиресс похитили и вывезли в Лондон. Я не чувствую их смертей. Но и найти их не могу.

Когда умирает член стаи, или, как у вампиров, клана, лидеры явственно ощущают горечь потери. Я до сих пор горюю, вспоминая Шая.

До меня постепенно доходит, что на самом деле нужно Эйсмунду. Найти вампиресс и прекратить истребление его рода.

— Я винил во всем МакАртуров. Только у них есть способ спрятать ген оборотня.

Я допиваю виски и ставлю пустой стакан на небольшой столик у подлокотника дивана. Тема разговора приобретает и вовсе неожиданный поворот.

— Этот способ известен и вам — ведьмы. По себе скажу, что он имеет ряд недостатков и неприятных последствий. К тому же он нестабилен.

— Да, ты прав, вампиры знают об этом. Однако я говорю об этом не просто так. Был один лис, чей ген принудительно заглушили. Он боялся МакАртуров, как огня. А когда рыжих оборотней отстранили от власти в Глазго и назначили на верхушку волка, этот лис особенно ожесточился.

— Кто этот лис? Я его знаю? — похоже о моих проблемах с лисьим кланом Эйсмунд Бертран тоже весьма неплохо осведомлен.

— Это Алистер Грэм. Тот самый ирландец, чью дочь ты, как поговаривают, похитил и обесчестил.

Пульс отбивает ритм в висках, сдавливая голову с каждым ударом.

— Постой. Ты уверен? — мой голос мне не принадлежит.

— Я много лет живу на этой земле, Торен МакФэлан. И много что видел собственными глазами. Лисы долгое время правили Глазго под руководством Монтгомери, хотя и номинально подчинялись МакАртурам. Однажды баланс изменился в пользу медведей. Алистер не смог стать лидером клана из-за того, что его зверь запечатан. Тогда он организовал свой собственный клан из людей. Криминальный, правда. Со временем он превратился в теневого лидера клана лисов. Да и всего Глазго тоже, просто тебе позволяли все эти пару лет думать иначе. В открытый конфликт Алистер не вступал, пока тебя не заинтересовала его дочь.

Я откидываю голову на спинку дивана. Насколько Грэм… бесчеловечен. Подонок конченый!

Он нарочно не обеспечил охрану своей дочери. Потому что за ней следили свои же. И свои же причинили бы боль… или что похуже. Это должно было спровоцировать проведение нового Совета с требованием сменить власть, ведь текущая, то есть я — не обеспечивает безопасность жителям города. А поскольку пострадала бы его собственная дочь, резонанс случился бы втрое мощнее. И Монтгомери тут же явился. Волей случая, ведьма Нэн пожалела Айлин и подарила ей медальон, призывающий волка. Меня. Возможно, эффект оказался сильнее, потому что Айлин — моя и ее волчица пыталась найти путь на свободу.

— Почему ты раньше не сообщил об этом всем? — поднимаю голову и в упор смотрю на Эйсмунда. Вампир морщится. Сам понимает, как облажался. Придурок!

— Напомню, я винил правящий клан МакАртуров в исчезновении Дочерей клана. Мне было выгодно стоять в стороне и ждать, пока вы не перегрызете друг другу глотки.

— Это позиция слабого, Эйс, — позволяю себе сократить его имя, но вампир реагирует на это нормально.

— Мы и так слабы, Торен. Слишком слабы, чтобы вступать в открытый конфликт с лисами, волками, львами или, тем более, медведями! Но сейчас я готов предоставить тебе любую помощь, если ты остановишь истребление вампиров.

Как я, интересно, должен это сделать?

— При условии, что ты расскажешь мне еще кое-что.

— Я буду самым честным и откровенным собеседником. Может, и другом, которого тебе очень не хватает.

Друг? Вампир? Хитрая задница вампирского клана? Это вряд ли.

Но союзники в это непростое время мне не помешают. Даже с такой неожиданной стороны.

— Пока начнем с легкого вопроса для тебя. Кто мои родители и где моя семья?

Эйсмунд широко улыбается. Кажется, задачка для него и впрямь несложная.

— Завтра утром заеду за тобой и отвезу в нужное место.

Начинается. Я закатываю глаза.

Склонность к театральным эффектам и загадкам у вампиров не отнять.

— И последнее. Буду очень благодарен за помощь в поиске моей стаи. Без них сложно помочь тебе.

— Она уже ждет тебя, друг мой, — один уголок губ Эйса приподнимается. Старый пройдоха! Все предусмотрел!

Хотя, конечно, выглядит он едва ли старше меня. Просто бледнее.

— Валентайн! — зовет он сына и тот очень быстро появляется в поле зрения. — Проводи, пожалуйста, нашего гостя. Мистеру МакФэлану не терпится вернуться домой.

Глава 8. Айлин

— Морвен, выйди, пожалуйста. Мне нужно поговорить с Айлин, — просит Иннес, и я понимаю, что в этот раз «бабушка» приготовила для меня не самые приятные новости.

— Что с Тореном? — беспокоюсь я.

— С ним все в порядке, — цедит сквозь зубы Иннес. — Слишком в порядке! Посмотри на это!

Бабуля показывает мне свой телефон. На экране подсвечено фото Торена с какой-то девицей на одном из приемов. Она держит его под руку, а он не может отвести от нее взгляда.

Это Рэйен.

В том нашем спутанном сознании, когда мы проходили обряд, я отчетливо видела его воспоминания. Я узнаю эту девушку. Первая любовь Торена и… она живее всех живых! И, кажется, он безумно рад этому факту.

Но, может, он просто рад ее встретить? Он не может изменить мне и вернуться к своей бывшей! Не верю. Потому что иначе меня бы разорвало в клочья. Даже на таком расстоянии от Торена.

— Спутался с вампирами! — продолжает возмущаться Иннес.

— Вампирами? — ведьмы и оборотни — хорошо, я уже привыкаю к этой новой реальности. Но вампиры? Торен что-то о них рассказывал, но вскользь и… Но что плохого в том, что он общается с одной из рода вампиров?

— Да. Я рассчитывала на его осознанность. Надеялась, что он сможет разрешить возникшие распри между оборотнями. А он… — Иннес явно недовольна этим фактом.

— Ему нужны союзники, — даже бровью не веду. Как бы я не была зла на Торена за то, что он меня оставил, я знаю, что это самый здравомыслящий, рациональный и уверенный в себе мужчина. Его разум уступает место эмоциям только в моем присутствии. Это все. Никакая Рэйен, да хоть все вампиры на свете, не смогут вызвать даже подобие того чувства, которое возникло между нами.

Так что бабуле не удается играть на моих нервах. Я люблю Торена. Рассержена, да. Но это касается только нас двоих.

— Ты сильная волчица, Айлин. Но тебе нужно восстановиться. Эмоционально и физически. Возможно, присутствие Торена сейчас бы тебе только помешало, — Иннес, тем временем, лезет туда, куда ее совсем не просили. Мне неприятно, что мои мысли и эмоции так легко можно считать. Надо учиться управлять своей мимикой.

— Я просто хочу с ним поговорить. Неужели так сложно? — спрашиваю, борясь с желанием встряхнуть, как следует, Иннес.

— Он слабее тебя, Айлин. Намного слабее. Но с тобой он обретает совсем другую силу. И ему важно обеспечить тебе безопасность. Я тебя прошу, не тревожь его лишний раз. Пока ты можешь держаться без него — держись, милая. От этого зависят судьбы многих.

— Я не понимаю…

— Я тоже не понимаю этого человека. Он для меня чужак. Что творится в его голове, почему он связался с вампирами — это мне неизвестно. Торен настолько одержим будущим, что даже твой призыв может не сработать.

— Почему Торен считает Данвеган домом? — кое-что в рассуждениях Иннес не сходится. Воспоминания Торена об этом замке наполнены теплом, светом и любовью. Он был счастлив здесь.

— Потому что это и правда его дом. Он подолгу гостил здесь со своими родителями. Возможно, ваша с ним встреча, была предопределена заранее. Хотя вас обоих раскидало подальше от острова Скай, вы все равно вернулись. Рука об руку.

— Мои родители тоже были истинной парой? — сажусь на кровать, потому что ноги снова подкашиваются. Я и правда еще не окрепла. Особенно для таких новостей.

— Мне казалось, что да. Но… это же странно. Все-таки, Алистер — человек, а Мюриэль — волчица. Он точно был посвящен в мир Одаренных, но при этом возненавидел всех оборотней и тебя… в том числе. Разве можно отнестись так к ребенку своей истинной? Нет, Айлин, я хоть так и не встретила свою истинную пару, но любила твоего деда безмерно. И своих дочерей еще больше, потому что они — часть моего любимого.

— Но обряд истинности не сработал бы, если бы они не были предназначены друг другу, — я точно знаю, потому что пережила этот обряд на себе.

— Мы не проводили им обряд истинности. Твои родители просто поженились в местной католической церквушке и уехали в Глазго, потому что там твоем отцу предложили работу в университете.

— И вы не присматривали за ними? Не помогали? Оставили свою дочь на произвол судьбы?

— Милая, у нас мужчин на весь остров — раз два и обчелся. Нам приходится идти на браки с людьми, потому что наши мужчины, Одаренные ликом зверя, отдали свои жизни в мировых войнах. На острове Скай вот уже больше ста лет заправляют всем женщины. И даже лидер клана избирается из числа женщин. Отец Морвен — простой рыбак, хотя и крепкий мужчина, но все же. Мы слишком слабы по природе, хотя тебе это и кажется иначе. Да, мы не признаем власть МакАртуров, как единственную. Но если медведи нагрянут в гости со своей армией и оружием, вряд ли от нас что-то останется. Мы просто стараемся жить в гармонии с природой. И лишний раз не ввязываться в разборки.

— Поэтому отправили Торена разбираться со всем, да? Не предоставили ему никакой помощи? Одного? Заставив разорвать связь со мной? — до меня доходит, наконец, что он для них — воплощение физической силы. Тот, кого не жалко пустить в расход. Мне страшно за него. Я пытаюсь унять сердцебиение, и дышу ровнее, но тревога за Торена пожирает меня изнутри.

— Он прирожденный лидер, и, как я вижу, всегда ищет свое решение для сложившейся проблемы. Ему нужно преодолеть большой путь, чтобы стать главой собственного клана.

Отворачиваюсь, чтобы сморгнуть внезапно подступившие слезы. Путь? Стать главой клана? Неужели это все важнее меня? Почему нельзя это делать вместе со мной? Или он задумал нечто…

— Вы отправили его на верную смерть. МакАртуры сотрут его в порошок, если он пойдет против них, — выдыхаю, ощущая, как все в груди сжимается.

— Не переживай за это. Как только он получит ответы на свои вопросы, он сможет исполнить свое предназначение, — Иннес продолжает говорить загадками, от которых голова идет кругом. — Он должен заслужить мое благословение, как главы клана Маклаудов.

— Неужели это правда — я ваша внучка? Потомок Маклаудов?

— Правда. Ты Айлин Маклауд Грэм. И здесь твой дом.

Это не мой дом.

Мой дом там, где Торен.

А его нет рядом, но…

— Я хочу жить в нашем с Тореном домике.

— Но в замке тебе все рады. Так мы могли бы узнать друг друга поближе.

— Раньше надо было проявлять желание, бабушка! Лучше бы до того, как мой отец начал водить в дом бандитов, наркоманов и шлюх! — Издевательским тоном произношу слово «бабушка». Я и правда не хочу сближаться. Мне очень плохо от мысли, что у меня были родные люди, а я все это время жила в непростых условиях рядом с человеком, наполненным ненавистью не только к врагам, но и к собственной дочери. Просто потому что я, как он выразился, монстр.

— Послушай, Айлин. Мы виноваты. Я виновата, да. Но только потому, что думала, что ты — человек и посвящать тебя в мир Одаренных — не самая лучшая и безопасная для тебя идея.

Звучит все логично но…

— Торен тоже не приедет по первому твоему зову. Недостатка в женщинах, как видишь, у него нет. Однажды я уже отдала свою дочь проходимцу. Но внучку не отдам! Пока он не докажет, что заслуживает тебя.

— А давай проверим? Отправь ему смс и скажи, что я очнулась. Один раз. Больше не нужно.

— И что же это докажет? Что он примчится по первому твоему зову?

— Нет, то что он выберет меня. При любых событиях. И это самое важное, почему он достоин меня.

Глава 9. Торен

Я, конечно, удивлен тому, как бесцеремонно Эйс выпроводил меня из своего логова.

Но…

Радость от предстоящей встречи со стаей перекрывает все прочие чувства. Меня доставляют обратно в гостиницу. Я чую запах своих. Да! Бакторн, безумец Крейн, Блэки, и… даже Шай?! Не может быть!

Ноги сами несут меня по коридору отеля, пока, наконец, я не врываюсь в свой собственный номер.

В гостиной Оберон озадаченно смотрит на меня. А за ним на диване сидят мои братья. И Шай! Шай, чтоб его! Живее всех живых!

Ничего не меняется! Братья творят дела, а Оберон выступает дипломатом.

— Извини, Торен, опять без тебя пить начали, — оправдывается он и едва сдерживает улыбку.

— Вы… вы…

У меня нет слов. У моих братьев — тоже. Они резко вскакивают и со всех сторон обнимают меня, превращая нас в какую-то бесформенную кучу.

— Где Нэн и Кэмерон? — беспокоюсь, когда мы, наконец, отлипаем друг от друга.

— Здесь мы. Я детей отвезла к своей маме в Бирмингем. И теперь хочу размять кости вместе с вами, ребята, — хохочет резвая блондинка, выскочив из столовой. Нэн скромно выглядывает из-за ее плеча. До меня доходит, что мы все в стае выбираем себе блондинок в спутницы жизни. Джентльмены? Не иначе. Улыбаюсь, задыхаясь от счастья. До безумия счастлив видеть девчонок, целыми и невредимыми.

— Бию обещала чуть сдерживать их волчьи гены, чтобы мать Кэмерон не схватил приступ, — бормочет ведьма Нэн.

Мама Кэмерон не знает, что ее дочь оборотень. Отца так и вовсе никто никогда не видел, иначе бы тот точно по шее отхватил за нарушение закона Одаренных. МакАртуры вовремя взяли под опеку Кэм, которая в свою очередь встретила всех нас. Сумасшедшая и очень яркая девчонка превратилась в сексапильную женщину, которой одним волком в своей постели не обходится. Подавайте двоих. Всегда удивлялся семье Бакторна, Кэм и Шая. Но они прекрасно ладят, и я туда не лезу. У меня своих забот хватает.

— А МакАртуры за ними приглядывают, — завершает рассказ Бакторн.

— Как вам удалось воскресить этого рискового парня? — прижимаюсь лбом к лбу Шая. Тот смеется и хлопает меня по плечу. Как я не почувствовал, что он жив? До сих пор в груди зияет дыра от боли.

— Я же оборотень. Заживает все, как на собаке, — хохочет Шай.

— Нэн помогла, — Блэки мягко притягивает Нэн к себе, и та не сопротивляется. Напротив, обнимает и нежно гладит оборотня по лицу.. Кажется, у этой парочки, наконец, все налаживается.

Оказывается, для раскрытия всех чувств и талантов нужно только бежать под страхом смерти и поддаться риску.

Впрочем, я тоже не лучше. Взять меня и Айлин!

Хотя… останься она тогда у меня, все было бы хорошо. Сбежала, дурочка, защищая меня. Как же люблю ее и скучаю! Невыносимо просто. Теперь, когда стая рядом, вернее, верхушка лидеров стаи со мной — мои братья и их женщины, беспокойство за них ушло куда-то на второй план. Боль от разлуки с моей Барби горит ярким пламенем. Да так, что меня будто под дых пнули. Задыхаюсь. Хочу к ней. Невыносимо.

Но это не мешает мне испытывать невероятное счастье. Моя стая в сборе! А значит, мне теперь и море по колено.

— Нэн после моего воскрешения потеряла почти все силы, и до сих пор не восстановилась, — Шаю, кажется, такая жертва не очень по душе.

— Спасибо тебе! — благодарю Нэн, и она немного отходит от Блэки, чтобы поравняться со мной.

— Это меньшее, что я могла сделать после всего, — потупив виноватый взгляд, бормочет ведьма. Что ж, это правда. Анаис Аврамиди, она же Нэн, устроила нам целую кучу проблем. Нас едва не убили. Но я ее прощаю. Ведь она защитила Айлин и способствовала нашей с ней встрече. И она воскресила Шая. Уж не знаю, какую сделку она заключила с высшими силами, но все же.

— Что с твоими способностями ведьмы?

— Их почти нет. Только гадать могу. Но это ничего. Я заслужила, — сквозь слезы отмахивается Нэн.

— А, кстати, я тут узнал, почему лисы так стремятся захватить власть в Глазго! — внезапно вспоминаю всю заварушку, возникшую перед нашим побегом. Да и Нэн предупреждала, что лисы явно не рады волчьему лидерству.

— Потому что они — союзники Монтгомери? — чешет подбородок Крейн.

— В точку. А еще хотите новость года? Алистер Грэм — оборотень-лис с поглощенным геном. Он не может оборачиваться в зверя, но…

— Как это? — Оберон имеет склонность к наукам, и даже до недавних событий в Глазго, когда нам пришлось бежать в Эдинбург, он посещал университет, чтобы в дальнейшем стать врачом. Жаль, что парню пришлось прервать образование. Но просто выжить было куда важнее.

— Монтгомери научились глушить гены зверя у оборотней. И теперь мы не знаем, кто из людей прячет оружие за спиной. В Глазго сейчас возвращаться опасно.

— Почему МакАртуры его не зачистят? — интересуется Шай. Кажется, это и правда самый легкий способ восстановить силы.

— Я очень осторожно и дозированно преподношу информацию МакАртурам. Они сейчас следят за всем в Глазго. И пока что там тихо. Задница Монтгомери и Алистер Грэм залегли на дно. В противном случае, Дункан способен устроить кровавую баню, а там есть те, кому просто запудрили мозги. Верно, Нэн?

Ведьма дрожит, хоть ее и пытается согреть собой Блэки.