500 лет ожидания

— Почему ты не сказал, что уже полдень? — бросила я через плечо. — Лежишь, смотришь, а времени вообще нет!

Рэн лежал на кровати, положив морду на лапы, и смотрел. За каждым моим движением. Как я бегаю в лифчике и трусах по комнате. Как натягиваю платье. Как крашу ресницы перед зеркалом, высунув язык от усердия. Глаза его не отрывались от меня ни на секунду.

Кольцо — платиновое, с лисьей головой и янтарными глазами — я так и не сняла. Пусть будет. Как знак, что я пишу мангу про лиса. Что это мой талисман.

Супер.

Я подвела губы блеском, поправила локон, ещё раз оглядела себя в зеркале. Хороша. Реально хороша. Давно я такой себя не видела.

Повернулась к кровати, развела руки в стороны.

— Ну что? Нравится?

Лис поднял голову. Оглядел меня с головы до ног медленно, придирчиво. Задержал взгляд на кольце. На вырезе платья. На завитых локонах. И фыркнул.

— Что значит «фыр»? Это одобрение или критика?

Он спрыгнул с кровати, подошёл ко мне. Обошёл вокруг. Остановился. Посмотрел снизу вверх. И снова фыркнул на этот раз тише, мягче, почти довольно.

— Ладно, — я улыбнулась. — Засчитаем как комплимент. Веди себя хорошо, пока я буду на встрече выпускников. Никого не кусать, ничего не ронять. Понял?

Он зевнул и вернулся на кровать, всем видом показывая: без тебя тут будет скучно, но так и быть, иди, раз надо.

Я вышла из дома, оставив Рэна дрыхнуть на кровати. Автобус, как назло, опаздывал, так что до школы я добиралась в лёгком волнении — поправляла локоны, проверяла телефон, крутила кольцо на пальце. Платиновая лисья морда грела кожу.

Школа встретила меня праздничным гулом. Триста лет — не шутка. Двор был украшен фонариками и лентами с гербом школы — кисть и лисья голова, наш старый символ творчества и хитрости. Выпускники толпились у входа, обнимались, смеялись, хлопали друг друга по плечам. Кто-то приехал с детьми, кто-то с мужьями и жёнами. Пахло жареным моти, сладкой ватой и весенними цветами.

Харуку я заметила сразу. Она стояла у ворот в ярко-алом платье, которое кричало «я тут!» громче любого фейерверка, и отчаянно махала мне рукой.

— Мэй! Ты выглядишь потрясающе! — она подлетела ко мне, схватила за плечи и покрутила. — Я же говорила, что это платье — бомба! А волосы! А туфли! Мэй, да ты у нас красавица, когда не в толстовке!

— Харука, успокойся. Ты сама выглядишь как звезда дорамы.

— Я и есть звезда дорамы. У меня Хиро есть. Кстати, он тоже придёт позже. Сказал, что хочет посмотреть на мою школу. И на тебя. Я ему уже все уши прожужжала про свою лучшую подругу-мангаку.

— Харука!

— А что? Он должен знать, с кем имеет дело. Слушай, — она вдруг понизила голос и схватила меня за локоть, — инвестор скоро прибудет. Все уже на ушах. Семпаи портфолио приготовили, Киёми-семпай вообще целую презентацию сделала, представляешь? А Накамура-семпай где-то мольберт раздобыл. Я боюсь, что они его просто разорвут.

— Инвестора или мольберт?

— Инвестора! Мольберт не жалко.

Мы засмеялись. Харука тараторила без умолку — кто приехал, кто как выглядит, кто с кем разговаривает. Ямамото-семпай действительно приехал из Токио, стоял у художественного крыла с кожаной папкой под мышкой, всё такой же высокий, с тёплой улыбкой. Я хотела подойти поздороваться, но не успела, так как толпа мягко начала двигаться в стороу ворот школы, словно поток реки.

К воротам школы подъехал белый «Мерседес».

Не просто белый. Ослепительно белый. Сияющий. Дорогой. Такой, что все головы повернулись разом. Толпа затихла. Дверца открылась и из машины вышел парень.

На вид лет двадцать семь. Короткие платиновые волосы, почти белые, уложены небрежно, но явно в салоне. Широкие плечи. Костюм — тёмно-серый, сидящий идеально, явно сшитый на заказ. Без галстука, верхняя пуговица рубашки расстёгнута — стильно, смело, неформально. Но главное глаза. Карие, светлые, тёплые, почти медовые, и в них, когда он повернул голову к заходящему солнцу, отразился янтарь.

Харука вцепилась в мой локоть мёртвой хваткой.

— Мэй, — прошептала она. — Смотри. Смотри какой. Для манги — самое то! Ты только посмотри! Платиновые волосы! Плечи! А глаза! Ты видела его глаза?! Это же готовый персонаж! Бери, пока никто не увёл!

— Харука, он не персонаж, он инвестор.

— А я о чём! Инвестор — это ещё лучше! Персонаж денег не приносит, а этот приносит! Мэй, познакомься с ним! Покажи ему свои наброски! Про лиса! Про Рэна! Он должен это увидеть!

Парень тем временем обвёл взглядом школьный двор, улыбнулся и направился к группе учителей, которые уже спешили ему навстречу. Директор жал ему руку, учителя кланялись. Он отвечал кивками, говорил что-то негромкое, и было видно, что он привык к вниманию, но не кичится им.

— Мэй, — Харука всё ещё сжимала мой локоть, — я серьёзно. У тебя с собой наброски? Покажи ему. Такой шанс выпадает раз в жизни. Он же ищет художников! А ты — художник! Всё сходится!

— У меня с собой ничего нет. Только телефон.

— Телефон — это всё! Откроешь фотки, покажешь! Он должен увидеть твоего лиса. Твой стиль. Твой огонь. Мэй, я тебя умоляю. Ради меня. Ради твоей манги. Ради всех одиноких мангак, которые мечтают, чтобы их заметили.

Я засмеялась и покачала головой. Харука была неудержима.

Я отбивалась от Харуки, но куда там. Харука тащила меня как буксир, пробиваясь через толпу выпускников, учителей и семпаев с портфолио. Её алое платье мелькало в толпе, как сигнальный флаг, и люди расступались, кто с удивлением, кто с улыбкой, а кто и с завистью. Ещё бы — не каждая подруга готова идти на таран ради твоей карьеры.

— Харука, перестань! Я не готова! У меня даже визитки нет!

— Какая визитка?! У тебя есть талант! Это главное!

— Харука!

Но она уже не слушала. Она врезалась в группу людей, окружавших инвестора, как ледокол в арктические льды, и громко, на весь школьный двор, объявила:

— Господин инвестор! Господин инвестор! Вот талантливая девушка!

Я замерла. Просто замерла, как статуя, которую случайно поставили не в тот зал музея. Инвестор обернулся. Те самые карие глаза с янтарным отливом посмотрели прямо на меня. Брови чуть приподнялись. На губах появилась лёгкая, вежливая улыбка.

— Талантливая девушка? — переспросил он. Голос у него оказался низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой. — Это всегда интересно.

Харука подтолкнула меня в спину. Я чуть не споткнулась о собственные туфли.

— Мэй, — сказала я, пытаясь собрать остатки достоинства. — Мэй Аикава. Мангака. То есть... я рисую мангу.

— Мангу, — он кивнул. — Какую именно?

— Сейчас... сейчас работаю над новой. Фэнтези. Про лисов. И храмы. И...

— Про лисов, — он вдруг улыбнулся чуть шире. — Любопытно. У вас есть с собой что-то, что можно посмотреть?

Я не успела открыть рот, как Харука защебетала как птичка. Она расхваливала меня на все лады — талантливая, подающая надежды, лучшая мангака своего поколения, её работы ждёт весь мир. Я стояла рядом и мечтала провалиться сквозь землю. Асфальт под ногами, к сожалению, был прочным.

— У неё совершенно новый проект! С лисами! С храмами! С такой романтикой, что закачаешься! Вот, смотрите!

Она вырвала у меня телефон. Прямо из рук. Я не успела даже пискнуть. Харука открыла галерею, нашла фотки набросков и сунула телефон прямо в лицо инвестору.

— Вот! Смотрите! Это главный герой! Красивый, да? А вот это их первая встреча! А вот здесь они уже в храме! А здесь...

Она перелистнула на постельную сцену.

Боже.

Ту самую. Где он держит её за подбородок. Где её голова запрокинута. Где его губы на её ключице. И ниже. И ещё ниже. С анатомическими подробностями, которые я так тщательно прорисовывала.

Я стояла вся красная как рак. Уши горели. Щёки пылали. Шея пошла пятнами. Я пыталась выхватить телефон, но Харука держала его крепко, как чемпион по армрестлингу.

— А это, — она сияла, — постельная сцена! Видите, как прорисовано? Какой свет? Какая композиция? У Мэй талант! Настоящий талант!

Инвестор медленно перевёл взгляд с телефона на меня. Я готова была поклясться, что в его светлых глазах мелькнула искра.

— Постельная сцена, — повторил он, и уголки его губ дрогнули. — Очень... детально.

— Я... это... редактор просил... — пробормотала я, мечтая, чтобы асфальт наконец сжалился и разверзся подо мной. — Это пилот новой манги. Пока не опубликовано.

— Жаль, — сказал он и вернул телефон. — Было бы интересно прочитать.

Он хотел сказать что-то ещё, но его взгляд вдруг опустился на мою руку, где было кольцо. Платиновая лисья голова с янтарными глазами блестела на пальце.

— Красивое кольцо, — он чуть склонил голову. — Вы в браке?

Я вспыхнула ещё сильнее. Казалось, краснее уже некуда, но организм нашёл резервы.

— Нет! Нет-нет. Это подарок. Просто подарок. Никакого брака. Я не замужем. Вообще.

Он улыбнулся. Спокойно. Сдержанно. Но в светлых глазах снова мелькнула та самая искра.

— Просто подарок, — повторил он. — Что ж, Мэй-сан. Ваша подруга права. У вас талант. Я бы хотел обсудить ваш проект подробнее. Когда у вас будет время?

Я открыла рот.

— У меня много времени! Сегодня... завтра... послезавтра... в любой день!

— Сегодня, — он чуть улыбнулся. — Сейчас, если вы не против.

— Она не против! — тут же вклинилась Харука.

Я бросила на неё взгляд, который должен был испепелить подругу на месте, но Харука была невосприимчива к моим испепеляющим взглядам уже десять лет.

Инвестор слегка поклонился — вежливо, по-деловому, но с какой-то неуловимой грацией.

— Позвольте представиться. Рэнносукэ. Рэнносукэ Сирояма. Можно просто Рэнносукэ.

— Рэнносукэ, — повторила я, пробуя имя на вкус. Длинное, старомодное, благородное.— Красивое имя.

— Благодарю. А ваше имя — Мэй, верно?

— Да. Просто Мэй.

— Просто Мэй, — он снова улыбнулся. — Редкое имя для редкого таланта. Ну что, Мэй-сан, может, отойдём в более тихое место? Там, кажется, есть скамейки у художественного крыла и вы расскажете мне о своём проекте. Без посредников, — он бросил весёлый взгляд на Харуку.

— Я вас оставлю! — Харука замахала руками и попятилась. — Мне ещё Хиро встречать! Мэй, я в тебя верю! Покажи ему всё! Всё-всё!

И она исчезла в толпе, оставив меня наедине с платиновым незнакомцем по имени Рэнносукэ.

Глава 15. Разговор

Мы сели на скамейке у художественного крыла. Старая сакура цвела вовсю: розовые лепестки мягко опадали на асфальт, на скамейку, на моё тёмно-синее платье. Ветер подхватывал их, кружил в воздухе и уносил куда-то к школьному пруду. Рэнносукэ сидел рядом — чуть поодаль, соблюдая дистанцию, но достаточно близко, чтобы я чувствовала лёгкий запах его парфюма. Что-то древесное. Тёплое.

Я рассказывала о манге. Сначала сбивчиво: про сны, про храм, про лиса, который приходит к героине. Но постепенно разошлась, увлеклась, начала жестикулировать, как всегда, когда говорила о работе. Он слушал. Внимательно. Не перебивал. Только изредка кивал, и в его светлых глазах отражались лепестки сакуры.

— У вас очень живая история, — сказал он, когда я наконец замолчала, чтобы перевести дух. — Чувствуется, что вы вложили в неё что-то личное.

— Наверное. Сама не знаю, откуда это берётся. Просто садишься и рисуешь.

— Так бывает, когда история хочет быть рассказанной. Не вы её выбираете, она вас.

Я улыбнулась. Он говорил, как редактор. Или как писатель. Интересно, он сам что-то пишет?

— Вот моя визитка, — он протянул мне карточку. Плотная бумага, строгий шрифт, минимум деталей. Наши пальцы соприкоснулись, когда я её принимала. У него были тёплые пальцы. Совсем не холодные, как можно было ожидать от человека в деловом костюме.

— Спасибо, — я убрала визитку в сумочку. — Я позвоню. Обязательно.

Он снова посмотрел на мою руку. На кольцо.

— Простите, что возвращаюсь. Но ваше кольцо... Оно выглядит редким. Ручная работа, верно?

— Вы разбираетесь в украшениях?

— Немного, — он чуть улыбнулся. — Но это не просто украшение. Вернее, не обычное. Лис в огне — символ кицунэ, храмов Инари. Такие вещи не делают массово. Это ручная работа и очень старая техника.

Я посмотрела на кольцо. Платиновая лисья морда в обрамлении пламени. Два янтарных глаза.

— В летописях такие кольца называли кольцами жён духов, — продолжал он. Голос его стал тише, мягче, будто он рассказывал старую сказку. — По преданию, его дарили тем, кого выбирали кицунэ. Не просто людям. Избранным. Жёнам.

— Красивая легенда, — сказала я.

— Да, — он кивнул. — Очень красивая. Это вам для раздумий, — он кивнул на кольцо. — Может, отразите в манге. Будет хорошая деталь.

— Обязательно подумаю над этим, — я всё ещё разглядывала лисью морду на пальце. — Спасибо за идею.

— Вы сейчас работаете в издательстве?

— Да, как фрилансер. Сотрудничаю с одним редактором уже три года. Такахаси-сан. Строгий, но справедливый.

— Фрилансер, — повторил Рэнносукэ. — Это свобода, но и нестабильность. Дедлайны, переработки, никаких гарантий.

— Это моя жизнь, — я пожала плечами. — Я к ней привыкла.

Он помолчал, глядя на падающие лепестки сакуры. Потом повернулся ко мне.

— Хорошо. Я был бы рад взять вас в штат. Здесь, в Киото. Люблю этот город. У меня тут бизнес и скоро будет запуск нового проекта — анимационная студия. Мне нужны талантливые художники с живым воображением, с огнём. Вы подходите.