Желанная для четверых

Тенеслав, не спрашивая разрешения, подхватил меня на руки. Я вскрикнула от неожиданности, обхватив его за шею. Его губы тронула легкая улыбка. Он понес меня к небольшому ручью, журчавшему внизу холма, куда уже отправились остальные. Пламеней сразу стал разводил костер. Он просто поднес руку к сухим веткам, и те вспыхнули ярким пламенем. Волнарь достал из сумки фляги с водой и лепешки, оставшиеся после завтрака. Он махнул рукой, приглашая всех жестом поесть. Вельзлат сел поодаль, прислонившись спиной к стволу старого дуба. Его лицо было таким прекрасным, что я залюбовалась им.

Тенеслав опустил меня на траву у самого костра. Тепло от огня проникло сквозь ткань, согревая затекшие мышцы. Усталость постепенно отпускало мое тело, уступая место приятной истоме. Мне хотелось закрыть глаза и просто лежать, слушая, как потрескивают ветки в костре.

- Расскажите о Ветре, - попросила я, когда все поели и отодвинулись от костра.

Тенеслав сидел рядом со мной, его колено касалось моего, и это прикосновение было мне приятным.

- Ветра была моей невестой триста лет назад, - начал он. - Она была красивой - черные волосы до пояса, темные глаза, фигура, от которой у мужчин перехватывало дыхание. Но ей было мало моей любви, она хотела власти. Власти над Болотами, над кланом. Естественно, я отказал – предложив только свою любовь и место супруги рядом. Тогда она подсыпала мне в вино сонное зелье, а когда я очнулся - уже был вороном. И каждую ночь с тех пор я превращаюсь в птицу. В таком виде мне запретили управлять кланом, я покинул его. Чтобы в странствиях узнать, как снять мое проклятие. И власть все равно не досталась ей, так как королем стал мой брат. А он уже был женат и имел троих детей от другой женщины.

- Ты хочешь отомстить ей? - спросила я.

- Уже нет, - ответил Тенеслав, и в его голосе не было ненависти, только глубокая, вековая усталость. – За триста лет я простил ее, и хочу только спокойно спать ночью.

- Я обещаю тебе. Мы уговорим Ветру, и она снимет проклятие.

Тенеслав повернулся ко мне.

- Спасибо, - сказал он.

Он наклонился и поцеловал меня - быстро, будто боялся, что я оттолкну его. Но я не оттолкнула, а наоборот, прильнула к нему. Его рука скользнула по моей спине, прижимая ближе, а его губы, теплые и мягкие, накрыли мои. В этот момент я забыла все на свете, потому что в этот момент существовал только он, Тенеслав, мой истинный, мой ворон, мой проклятый принц.

- Оставьте хоть немного воздуха для нас, - раздался голос Пламенея, и я отстранилась, чувствуя, как горят щеки, а внизу живота разливается волна желания. - Ваши нежности отбивают аппетит.

Тенеслав неохотно отпустил меня, и я увидела, как его глаза почернели от страсти.

- Завидуешь, Пламеней? - спросил он, и в его голосе прозвучали нотки соперничества. – Можешь попробовать поцеловать сам, если она позволит.

Пламеней посмотрел на меня, и в его золотистых глазах загорелся тот самый огонь, который я видела в них при первой встрече - голодный, жадный, нетерпеливый.

- Позволит? – с горечью спросил он. – Ты специально издеваешься? Ты же знаешь, что я не могу ни до чего дотронуться!

Я не успела ответить, потому что ко мне влруг подошел Волнарь. Он резко наклонился и поцеловал меня в губы.

- Вот видишь, - усмехнулся Тенеслав, - Волнарь молодец. Не теряет времени. Он всегда умеет делать то, что другие боятся.

Вельзлат, который все это время сидел в стороне, посмотрел на меня своими фиолетовыми глазами, и я увидела в них досаду.

- Хватит нежностей, - сказал он. - Завтра тяжелый день. Нам нужно выспаться.

Пламеней вздохнул, но не стал спорить. Волнарь, недовольно оторвался от моих губ и кивнул. Тенеслав поднялся с травы и протянул мне руку, помогая встать.

- Ты будешь спать со мной, - сказал он, и это было утверждением. - Все равно я скоро обращусь в ворона.

Никто из мужчин не возразил. Мы легли на расстеленные на траве плащи - Тенеслав опустился рядом. Его рука легла на мою талию, пальцы начали медленно, почти незаметно, гладить мою кожу через ткань рубашки, и от этих легких, едва ощутимых прикосновений по телу снова разошлось желание.

- Спи, - прошептал он мне в волосы.

Его губы коснулись виска, а тело, прижатое к моему, становится все горячее, все напряженнее, пальцы сжимали мою талию сильнее, чем требовалось для простого объятия. Я закрыла глаза, чувствуя, как его рука скользит выше, к моей груди.

- Тенеслав, - прошептала я.

- Спи, - повторил он, но его рука легла на мою грудь и стала ласкать ее.

Сосок затвердел под его ладонью. Низ живота сжался в тугой, горячий узел, который требовал разрядки. Но он не стал продолжать. Опустил руку на живот и замер. Я еле сдержалась, чтобы не выругаться. Вскоре, Тенеслав покинул меня, он взвился птицей в ночное небо. Я постепенно погрузилась в сон. А в нем Тенеслав целовал меня. Мои губы, шею, грудь, живот, бедра, а я стонала от удовольствия.

Проснулась я от утренних лучей. Тенеслав уже снова стал человеком и поил лошадей у ручья. Он показался мне таким сильным, таким красивым, таким чужим и одновременно таким желанным, что снова побежала горячая волна где-то внутри.

Волнарь собирал в сумку пожитки. Вельзлат стоял у дерева, глядя на восходящие солнца, и его профиль был безупречным. Ко мне подошел Пламеней.

- Вставай, - сказал Пламеней, протягивая кружку с чаем. - Дорога будет долгой. Мы должны добраться до Болот до заката, иначе Тенеслав снова превратится в ворона и не сможет противостоять засасывающему болоту.

Я села на траве, чувствуя, как между ног все еще пульсирует неутоленное желание, которое Тенеслав разбудил во мне ночью и не дал ему завершиться.

Глава 5

Тенеслав всю дорогу молчал и только иногда сжимал мою руку сильнее обычного. Наконец он подал голос.

- Мы на месте, - сказал он, останавливая лошадь. - Дальше только пешком. Будем прощупывать путь.

Лесная тропа резко перешла в болотистую местность. Темная жижа просачивалась сквозь мох. Все слезли с лошадей и повели их за собой.

- Держись за меня, - сказал Тенеслав, протягивая мне руку. я взялась за его ладонь, чувствуя, как его пальцы сжали мои.

Мы двинулись вперед. Идти было трудно - ноги утопали в мягком, податливом мхе. Казалось, он хватал за ступни, пытаясь утянуть вниз, в черную, маслянистую жижу, дышавшую смертью. Пламеней шел первым. Его золотистые чешуйки на скулах и руках вспыхивали изнутри оранжевым светом, когда он случайно наступал на опасные места. От его ног исходил легкий дымок, высушивавший трясину и делавший дорогу чуть более твердой для остальных. Волнарь замыкал нашу процессию, и я слышала его тихое, едва уловимое дыхание, которое почему-то успокаивало меня.

- Сколько еще? - спросила я, когда солнце начало клониться к горизонту и тени стали длиннее.

- Час, не больше, - ответил Тенеслав. – Должны успеть до заката.

Так и получилось. Мы благополучно миновали страшную трясину без последствий. Поселок оказался маленьким и серым - десятка два домиков, сколоченных из почерневшего от времени дерева, с узкими окнами, затянутыми пузырчатой пленкой вместо стекла, с крышами, покрытыми мхом, который свисал вниз длинными, седыми прядями, похожими на волосы старух. Жители поселка, завидев нас, вышли из домов. Они смотрели на Тенеслава как на привидение, вернувшееся из мертвых, чтобы наказать живых за их грехи.

- Князь вернулся, - прошептал кто-то из толпы, и этот шепот разнесся по всей улице. - Князь Тенеслав вернулся.

Тенеслав не обращал на них внимания, он смотрел только вперед, туда, где стоял дом побольше остальных, с резными наличниками на окнах и с крыльцом. В нем жила Ветра.

- Ветра там? - спросил Тенеслав у ближайшего мужчины.

- В доме, князь, - ответил мужчина, не поднимая глаз. – Она почти не выходит очень давно. Сильно болеет.

- А как мой брат?

- Ваш брат… - замялся мужчина. - Он отошел в мир иной несколько десятилетий назад. Тварь с болот убила его.

Я почувствовала, как рука Тенеслава, сжимавшая мою, задрожала. Он не ожидал этого.

- Я пойду вначале один, - сказал Тенеслав, отпуская мою руку, направляясь к дому Ветры.

Я рвнула было за ним, но Волнарь положил руку мне на плечо, останавливая. Через некоторое время, которые показалось мне вечностью, Тенеслав вернулся – бледный и взволнованный, и я поняла, что разговор состоялся.

- Она боится, - сказал Тенеслав, подходя ко мне и снова беря меня за руку. - Она боится, что если снимет проклятие, я убью ее. Она боится, что я выгоню ее из клана. Она боится, что жители поселка отвернутся от нее. Она боится всего.

- Что ты ей сказал? - спросила я.

- Что не убью, - ответил он. - Что хочу только одного - чтобы она сняла проклятие, и мы разошлись каждый своей дорогой. Она ответила, что подумает до завтра.

Я кивнула, и мы пошли к дому, который нам указали для отдыха - маленькую, тесную избушку на краю поселка. Там нас ждали жесткие лавки и грубые шерстяные одеяла, но я была такой уставшей, что могла бы уснуть и на голой земле.

Тенеслав лег рядом со мной. Я прижалась к нему.

- Завтра все решится, - прошептал он, и я кивнула, уже засыпая,