Иллюзия свободы

Какая же я идиотка. Боже, какая глупая, жалкая дура...

Я ведь должна была просто поговорить с ним. Выслушать, кричать, швырять посуду — что угодно, но заставить его объясниться и окончательно расставить все точки над «i». Вместо этого я, как обиженный ребенок, предпочла самый грязный способ мести — прыгнула в постель к первому встречному. К чужому мужчине, чьё имя не могла вспомнить всё утро. И теперь, когда я наконец его вспомнила, мне снова хочется его забыть.

Но теперь уже слишком поздно плакать над тем, что я могла бы изменить. Время вспять не повернуть, и эта ночь навсегда останется моим клеймом. Сейчас нужно думать о том, что делать дальше. Как выйти из ванной, посмотреть в зеркало и, самое страшное, как найти в себе силы сказать Куперу, что я его предала?

Глава 4

«Грязная ничья»

Я решительным движением закрутила кран. Оглушительный шум воды прекратился, и в наступившей тишине ванной комнаты я услышала вибрирующий телефон. Наспех завернувшись в мягкое полотенце, я выскочила из ванной и замерла, глядя на экран. Снова вызов от Купера. На этот раз ответить придётся — скрываться вечно всё равно не выйдет. Нажав кнопку ответа, я зажмурилась.

— Да, Купер…

— Детка, привет! Ты что, до сих пор спишь? — его голос звучал так привычно и ласково, что к горлу моментально подступила тошнота. — Брэд сказал, ты ушла раньше всех. Или ты до сих пор дуешься?

Я молчала и тупо смотрела на аккуратно заправленную постель, на свои книги, на рамки с нашими общими фотографиями и не понимала, как вообще умудрилась докатиться до такой ситуации. Всего пару дней назад я была уверена, что это наша очередная глупая ссора. Обычное мимолётное расставание, после которого всё обязательно станет как прежде. Мы ведь всегда возвращались друг к другу.

— Ладно тебе, Зои, прекращай, — в голосе Купера послышалась улыбка — он точно принял мою тишину за привычную обиду. — Вчера мы оба перегнули палку, но ты же знаешь, как меня заводит, когда ты злишься и ревнуешь. Завязывай с этой войной, я соскучился. Буду у тебя через двадцать минут, поговорим. Целую.

В трубке раздались короткие гудки, а я так и осталась стоять посреди спальни. Он придет через двадцать минут и мне впервые в жизни придется посмотреть ему в глаза с этой грязной тайной внутри.

На то, чтобы собрать себя заново, у меня было слишком мало времени. Быстро высушив волосы, я схватила первое попавшееся под руку платье — жёлтое, с мелким цветочным принтом, рукавами-фонариками и воздушной юбкой до середины бедра. На ноги — мюли на небольшом каблуке, на руку — неизменные «ролексы».

Расчёска яростно прошлась по прядям, стягивая мои платиновые волосы в высокий, безупречно гладкий хвост. На лицо — плотный слой консилера, чтобы намертво спрятать следы бессонной ночи. Немного румян для фальшивой свежести и капля розового блеска на искусанные губы.

Я уложилась ровно в пятнадцать минут и уже из зеркала на меня смотрела прежняя Зои — безупречная голубоглазая блондинка, гордость мамы и папы. Только внутри у этой куклы уже не было ничего прежнего.

Спустившись на первый этаж, я столкнулась с отцом — он как раз выходил из кабинета. Папа так редко бывал дома… Бесконечные съёмки, спортивные телепередачи, разъезды и интервью — его жизнь принадлежала экранам и миллионам фанатов, а не нам с мамой. Мы созванивались чаще, чем виделись. Его внезапное появление должно было стать лучшим моментом недели, но сейчас все мои мысли были вовсе не о папе.

— А вот и моя принцесса! — его лицо озарилось светлой и родной улыбкой.

Прежде чем я успела выдавить хоть слово, он шагнул ко мне и крепко прижал к себе.

— Как дела у моей малышки? — тихо спросил он, заглядывая мне в глаза. — Почему взгляд такой грустный?

В горле моментально встал ком. Я безумно любила отца, но в эту секунду мне больше всего на свете хотелось разрыдаться, уткнувшись в его широкое плечо, и честно рассказать, какую глупость я совершила. Но я не могла. Я была его идеальной дочерью. Его главной гордостью. И разрушить эту иллюзию, было выше моих сил.

— Да я просто… не выспалась, пап. Всё хорошо, — пробормотала я и отвела взгляд, непроизвольно расправляя край воздушной юбки.

Отец понимающе кивнул, придерживая меня за плечи.

— Понимаю, дело молодое. Но ты всё-таки поаккуратнее с этими ночными тусовками. Не делай глупостей, хорошо?

— Конечно, пап, — я кивнула, заставив себя вымучить улыбку. — Ладно, я пойду. Купер там, наверное, уже заждался. Вечером увидимся!

Я мазнула коротким поцелуем по щеке и почти бегом бросилась к двери.

Купера на подъездной дорожке ещё не было, но, бросив взгляд вдоль улицы, я увидела, как он спускается по крыльцу своего дома. Нас разделяло всего пара особняков. Сердце испуганно пропустило удар: ещё пара минут, и он будет здесь, а я до сих пор не знаю, что делать.

Я стояла на крыльце, неконтролируемо отбивая каблуком рваный ритм. Купер уверенной походкой шёл в мою сторону, а я смотрела на него и впервые в жизни понимала: я ему не верю. «Вчера мы оба перегнули… Ты же знаешь, как меня заводит твоя ревность». Его слова до сих стоят в моих ушах. Раньше я бы послушно заглотила эту наживку, слепо обрадовавшись, что всё снова хорошо, но теперь я просто не понимала, где правда, а где ложь. Одна часть меня всё ещё отчаянно жаждала его выслушать, найти ему хоть какое-то оправдание, но другая — больше не могла выносить эти глупые отмазки. Внутри всё переворачивалось от одной-единственной циничной мысли: если я сама смогла так легко его предать, то разве он не мог поступить со мной точно так же?

Купер, как и всегда, выглядел с иголочки: безупречно отглаженные светлые брюки и лёгкая рубашка идеально подчеркивали его атлетичную фигуру. Он смотрел на меня в упор, и по его глазам было видно — он слишком хорошо знает, что я полностью в его власти. Купер ни секунды не сомневался, что я уже всё ему простила.

Поднявшись по ступеням, он резким, собственническим движением обхватил меня за спину, прижал к своему телу и сразу же потянулся к моему лицу за поцелуем. Его губы уже почти коснулись моих. Но вздрогнув от его напора, я настойчиво упёрлась руками в его грудь и повернула голову, подставляя под поцелуй лишь холодную щеку. Его брови удивлённо взлетели вверх, а в глазах мелькнуло раздражение.

— Что за фокусы, детка? — недовольно буркнул он, не выпуская меня из рук. — Мы же только что всё обсудили по телефону.

— Нет, Купер, пусти, — ответила я, поспешно выдумывая причину. — Папа дома. Он только что вышел из кабинета и может смотреть в окно. Поубавь свой пыл.

Это сработало безупречно. Купер сразу отпустил меня и отступил на шаг, поправляя воротник. Перед моим отцом он всегда боялся ударить в грязь лицом и делал всё, чтобы этого не случилось.

Наши отношения не были для родителей секретом. Больше того, они были искренне рады, что я встречаюсь с таким замечательным парнем, а мама просто боготворила его. Но у меня не было привычки лизаться у всех на глазах, тем более на виду у отца и Купер прекрасно знал это правило.

— Оу. Мистер Уэллс вернулся? Ладно, понял. Пошли тогда пройдёмся по парку.

— Отличная идея, — согласилась я, спеша уйти подальше от дома, чтобы родители не слышали наших разборок.

Мы пошли по гравиевой дорожке в сторону тенистой аллеи. Купер шагал рядом, подстраиваясь под мой ритм, но не пытался взять меня за руку. Нас разделяло всего полметра, но для меня это расстояние казалось пропастью. Мы шли молча, и я кожей чувствовала, как в нём закипает уязвлённое самолюбие. То, что послушная Зои Уэллс впервые посмела оттолкнуть его, полностью ломало его привычный сценарий.

Едва мы миновали живую изгородь, Купер преградил мне путь, заставив остановиться прямо посреди аллеи.

— Всё, здесь нас никто не видит, — вкрадчиво произнёс он, вынуждая меня посмотреть на него. — Зои, давай без обид. Я пришёл, чтобы всё исправить. Вчера на яхте была глупость, я признаю, но давай начистоту: ты ведь тоже повела себя ненормально, когда провоцировала меня этим платьем, которое, между прочим, мне сразу не понравилось. Убежала куда-то одна… Где ты была всю ночь, детка?

Этот вопрос был неизбежен, но от этого он не стал менее болезненным. Откуда он вообще знает, что меня не было дома? И почему он пытается в этой ситуации сделать виноватой меня?

— Ты серьёзно сейчас устраиваешь мне допрос? После твоего прямого эфира с какими-то шлюхами? После того как ты выставил меня дурой перед своими друзьями? Ты требуешь отчёта от меня?

Купер явно не ожидал такого отпора. Его идеальные брови на мгновение взлетели вверх, а самоуверенная улыбка окончательно исчезла с лица.

— Я просто хочу знать, где ты была, — Купер схватил меня за запястье. Не больно, но так крепко, что сбежать бы не получилось при всём желании. — Сначала мы закроем этот вопрос, а потом я выслушаю всё, что ты думаешь о вчерашнем дне, о яхте, о моих друзьях и о ком угодно ещё. Где ты была вчера?

Страх холодной волной окатил изнутри, но отступать было поздно. Я рванула руку на себя, заставляя его разжать пальцы, и вскинула подбородок:

— В кампусе. Я поехала в свою комнату.

Купер снисходительно усмехнулся, и его реакция заставила меня внутренне сжаться. В нашем университете обычным студентам не позволялось иметь личные комнаты в общежитии, если они жили в черте города. Но для студентов из Лейквуда, руководство всегда делало исключения — официально это называлось «зоной отдыха на случай больших перерывов между лекциями», а неофициально у каждого из нас был свой ключ от закрытого крыла кампуса и это было моим идеальным алиби.

Вот только Купер не выглядел убеждённым. Он смотрел на меня так, словно перед ним стояла девчонка, которая впервые в жизни пытается его обхитрить, — и, судя по его взгляду, у этой девчонки ничего не получалось.

— В кампусе, значит? В пустом корпусе, где в выходные нет ни души? Ты же знаешь, я терпеть не могу, когда от меня что-то скрывают. Ты всю ночь была одна? Посмотри на меня и повтори это.

Мне было страшно, больно и противно от собственного вранья. Купер стоял так близко, что я видела, как в его зелёных глазах отражается моё перепуганное лицо. Он не верил мне. Точно так же, как я не верила ему.

— Ну что, не можешь? — на его губах появилась пугающая, торжествующая усмешка. — Какая же ты, оказывается, лгунья, Зои.

Он сделал ещё один шаг, сокращая расстояние, между нами, до минимума, и наклонился к моему уху.

— Я знаю, что ты уехала из клуба не одна, — прошептал он, и его горячее дыхание обожгло мне кожу. — Так что давай попробуем ещё раз. Куда тебя увез тот парень?

Купер отстранился всего на пару сантиметров, чтобы снова заглянуть мне в лицо. В его глазах больше не было любви — там плескалось жестокое, торжествующее любопытство зверя, который загнал жертву в угол и теперь медленно наслаждается её предсмертной агонией.

— Ну же, Зои, я жду, — повторил он, и в его голосе прорезались стальные нотки, которых я раньше никогда не слышала в свой адрес. — Расскажи мне, кто посмел забрать тебя у меня?

Лгать дальше было глупо и бессмысленно. Куперу достаточно сделать один звонок, чтобы ему на блюдечке принесли записи с любой дорожной камеры в этом городе. Он всё равно всё узнает.

— Ты сам виноват, Купер! — выплюнула я ему в лицо, чувствуя, как паника внутри превращается в дикую, обжигающую ярость. — Это всё из-за тебя! Из-за твоей мерзкой выходки я… я проснулась в постели с каким-то незнакомцем! Из-за тебя я сейчас чувствую себя грязной шлюхой и предательницей!

Я попыталась вырваться. Отчаянно, со всей силой, рванула руку назад, но Купер лишь сильнее прижал меня к себе. Из глаз хлынули горькие, беспомощные слёзы. Меня колотило, а он, словно не замечая моей истерики, обнял меня за плечи мёртвой хваткой и стал медленно, успокаивающе гладить по голове.

— Чш-ш… ну всё, успокойся, — шептал он мне в макушку, пока я задыхалась от слёз. — Мы оба перегнули палку. Я идиот, признаю и ты тоже совершила глупость от обиды. Главное, что ты вернулась ко мне. Мы разберемся с этим вместе, как и всегда. Ты же всё ещё любишь меня?

Он отстранился на несколько сантиметров, заставляя меня поднять голову. Его взгляд блуждал по моему лицу, в отчаянной попытке найти хоть каплю надежды. Мягким движением большого пальца он смахнул слезу с моей щеки и тут же поцеловал мокрый след.

— Пожалуйста, не молчи. Скажи хоть что-нибудь, — взмолился он, обжигая мои губы своим шёпотом. — Прости меня. Я... я вчера сильно перепил. Мне так чертовски стыдно за то, что я устроил на этой чёртовой яхте. Клянусь тебе, больше никаких яхт, никаких тусовок без тебя. Я слишком сильно дорожу тобой, чтобы разменивать тебя на какой-то быстрый, пьяный перепихон. Пожалуйста, детка...

В его зелёных глазах плескалось столько отчаяния, что я сдалась. Я верила ему. Купер Вэнс не из тех, кто станет разыгрывать дешевую драму и просить прощения ради забавы. Его эго величиной с небоскреб просто не позволило бы ему так унижаться, если бы он не чувствовал себя паршиво. В эту секунду его раскаяние было настоящим. Но стоило мне едва заметно кивнуть, принимая его извинения, как в глубине его зрачков мелькнула торжествующая искра и меня мгновенно протрезвило.

Боже, он ведь просто рад. В глубине души он безумно рад тому, что я поступила с ним точно так же. Мой ночной побег подарил ему абсолютную свободу от вины. Купер ликовал, потому что теперь его вчерашнее скотство на яхте автоматически аннулировалось. Мы квиты и ему больше не нужно было выдавливать из себя раскаяние, не нужно было чувствовать себя виноватым и вымаливать моё прощение неделями.

Что ж. Если ему нужна была эта грязная ничья — он её получил. Мой святой нимб разбился, и Купер наконец-то мог расслабиться — ведь теперь мы стоили друг друга.

Глава 5

Глава 5

«Глянцевый фасад»

Нет, ну ты видела, как эта стерва из параллельного на него вешалась? — возмущённый голос Джинни заполнял салон моего автомобиля. Подруга увлечённо листала ленту в телефоне, бесцеремонно закинув ноги в белоснежных кроссовках прямо на кожаную приборную панель. — Зои, я тебе вообще-то про Брэда рассказываю! Ты меня слышишь?

— Да, слышу, — коротко отозвалась я, плавно притормаживая на светофоре. — Она просто дура, не обращай внимания.

— Вот и я о том же, — заблокировав телефон, подруга повернулась ко мне всем корпусом. — Кстати, что там у вас с Купом? Я видела, как вы сегодня прощались у корпуса. Его язык не должен был так глубоко находиться в тебе после всего, что он натворил. Только не говори, что ты его уже простила.

От её беспардонности меня даже передёрнуло. Я крепче обхватила руль и уставилась на загоревшийся зелёный, со свистом вдавливая педаль газа в пол. Если бы подруга знала, что Купер — далеко не единственный, кто поступил паршиво в ту ночь…

С ним кстати, у нас всё было «замечательно». Прошло всего несколько дней с начала учёбы, и наша жизнь вернулась на круги своя. Мы виртуозно разыгрывали спектакль под названием «Ничего не произошло». Мы будто тупым лезвием вырезали эти сутки из календаря и продолжили жить свою прекрасную, глянцевую жизнь как ни в чём не бывало. Но обмануть себя не получалось. Каждый раз, когда я видела Купера, меня изнутри заживо сжирало чувство вины.

— Ты преувеличиваешь, — я натянула на лицо беззаботную улыбку, которой так долго училась у мамы. — Купер признал, что вёл себя как идиот и извинился. Мы квиты, Джин. Всё ок.

Подруга недоверчиво прищурилась, изучая мой профиль, но, к моему облегчению, развивать тему не стала. Она снова уткнулась в экран, а я наконец смогла сделать нормальный вдох.

Чтобы заглушить тишину, я прибавила музыку и повела машину в сторону спортивного зала моего отца. Папа открыл этот фитнес-центр пару лет назад больше для души и тренировок со своими звёздными друзьями, но для меня это место давно стало легальным способом сбежать от реальности. Мне до дрожи в пальцах нужно было избить боксёрскую грушу. Нужно было вымотать себя до седьмого пота, чтобы вытряхнуть из мыслей ту проклятую ночь.

Я припарковала машину у сияющего стеклянного фасада клуба и, стараясь не встречаться взглядом с Джинни, направилась к центральному входу. Всё было распланировано. Через пару минут я окажусь в раздевалке, а потом — на ринге, на котором всегда отлично прочищались мозги. Но когда до заветной двери оставалось всего несколько шагов, я зачем-то подняла голову. В то же мгновение нога, занесённая для очередного шага, зацепилась за край бордюра. Я споткнулась и, не успев поймать равновесие, с размаху полетела прямо на асфальт.

Короткие шорты для фитнеса оставили ноги совершенно беззащитными — я разодрала до крови всё правое колено и наплевав на ободранную кожу и жгучую боль, я продолжала сидеть на земле и тупо, не отрываясь, смотреть вверх. На него.

С огромного, во всю стену билборда на меня смотрел Джейсон. На нём были только низко сидящие синие джинсы и безумно сексуальная ковбойская шляпа, которая бросала тень на его глаза. Безупречный торс с рельефными кубиками пресса, сильные руки, удерживающие кожаный повод породистой лошади... Он смотрел прямо на меня своим притягательным, властным взглядом. И в этот момент до меня наконец дошло, почему лицо этого парня казалось мне знакомым. Я видела его на огромных баннерах в витринах бутиков, встречала на страницах глянца, видела в модных пабликах, в постах которыми делились девчонки из университета и писали какой Джейсон сексуальный.

— Боже, Зои! Ты цела?! — испуганный крик Джинни над ухом заставил меня вздрогнуть. Подруга наконец убрала телефон и опустилась рядом со мной на асфальт, ошарашенно глядя на мою окровавленную ногу. — Ну как тебя так угораздило? Сильно болит?

Я не могла ответить. Воздуха в лёгких не хватало, а язык словно прирос к нёбу. Джинни, не дождавшись от меня ни слова, недоумённо нахмурилась и медленно проследила за моим застывшим взглядом. Стоило ей поднять голову и посмотреть на билборд, как её заботливый тон мгновенно улетучился.

— Вау... — выдохнула она, и её челюсть буквально поползла вниз. — Это ещё что за ходячая неприятность на чью-то задницу?

Джинни резко перевела взгляд на меня и начала раздражающе щёлкать пальцами прямо перед моим носом.

— Уэллс, очнись! — её голос зазвучал громче, возвращая меня в реальность. — Алло, Земля вызывает Зои! У тебя вообще-то есть Купер, или тебе ещё раз напомнить, как вы утром пихали друг другу языки в глотку? Слюни подбери, подруга. Красивый торс, согласна, но у твоего Вэнса пресс не хуже. Вставай давай, нашла место для медитации.

Сжав зубы, чтобы не застонать от жгучей боли в колене и тесноты в груди, я всё-таки заставила себя оторвать взгляд от огромного плаката и ухватилась за предложенную руку подруги. Джинни с кряхтением потянула меня вверх. Когда я встала, правая нога отозвалась резкой пульсацией, а по голени потекла тонкая струйка крови, пачкая белоснежную кроссовку. Я зашипела, удерживая равновесие на одной ноге.

— Да не придумывай ты, — вымученно буркнула я. — Я просто знатно приложилась коленкой об этот чёртов бордюр. В глазах потемнело от боли, вот и зависла.

— Так, держись за меня, — скомандовала Джинни, перекидывая мою руку через своё плечо. — Наступай аккуратно.

Пока мы медленно ковыляли к главному входу, Джинни умудрялась свободной рукой доставать из кармана телефон. Её палец уже бешено летал по экрану.

— Так, мне срочно нужно узнать, что это за бренд. «Two Horse»? — она сощурилась, пытаясь прочитать мелкий шрифт внизу билборда. — Точно. Сейчас найду их страничку в соцсетях. Мне жизненно необходимо узнать, как зовут этого ковбоя.

— Джин, брось ты этот телефон, мне больно, — попыталась отвлечь её я, хотя на самом деле просто хотела прекратить это расследование. Если она продолжит копать и распутает эту цепочку, то мгновенно поймет, что здесь что-то нечисто. Я совсем не умею врать. Мой ступор, остекленевший взгляд, разбитое колено — всё это слишком явно выдавало меня. Я сейчас просто не готова признаться лучшей подруге, при каких обстоятельствах на самом деле познакомилась с этим парнем и что между нами произошло.

— Ладно-ладно, Уэллс, прости, — Джинни виновато заблокировала телефон и спрятала его в карман шорт, покрепче перехватывая меня за талию. — Я просто засмотрелась на этого ковбоя. Пойдём скорее внутрь, у тебя там уже целая багровая река на ноге.

Девочки на ресепшене, завидев меня в таком виде, знатно перепугались. Нас тут же усадили на кожаный диван в зоне ожидания, притащили огромную аптечку и целую гору стерильных салфеток. На колено наложили аккуратную повязку, и на этом моя несостоявшаяся тренировка закончилась. Ни о каком боксе не могло быть и речи. Попрощавшись с Джинни, которая всё таки решила сходить на тренировку, я кое-как доковыляла обратно до машины, пообещав подруге написать, как буду дома.

Оказавшись в закрытом салоне своего автомобиля, я наконец-то выплеснула всю накопившуюся агрессию на ни в чём не виноватый руль, в ярости избивая его ладонями до хруста в суставах. Я раз за разом глухо проклинала Джейсона за то, что он вообще появился в моей жизни, за то, что он издевательски будет смотреть на меня с этого плаката каждый раз, когда я буду идти на тренировку.

Немного приведя себя в чувство, я завела мотор и рванула с места прочь от фитнес-центра, стараясь даже мельком не смотреть в сторону проклятого билборда.

Я ехала, крепко сжимая руль, и понимала: домой мне сейчас нельзя. Меньше всего мне хотелось, чтобы отец снова заметил, что я не в духе. У него и так слишком много забот и я не хочу, чтобы он расстраивался из-за меня. И чтобы заглушить весь этот дикий стресс, я не нашла ничего лучше, как завернуть к окну выдачи фастфуда. Жирная, углеводная еда была еще одним моим спасением, когда меня буквально рвало на части от злости и бессилия.

Наплевав на образ «образцовой Уэллс», я набрала полный пакет этого мусора. Остановившись на пустыре по дороге домой, я остервенело накинулась на горячую картошку фри, а затем принялась уничтожать бургер за бургером, наслаждаясь вкусом.

Это была моя самая постыдная тайна. Никто в Лейквуде — ни проницательная Джинни, ни тем более Купер — не знали, что за моей идеальной картинкой скрываются безобразные приступы обжорства. Каждый раз, когда мой идеальный мир трещал по швам, я сбегала сюда, глуша панику калорийной и до безумия вкусной едой.

Когда желудок заполнился до предела, я спрятала мусор в брендовый пакет, который так кстати валялся на заднем сиденье. Настоящая ирония: прятать следы своего преступления в дорогую глянцевую упаковку. Тронувшись с места, я притормозила у ближайших мусорных контейнеров на выезде с пустыря и торопливо выбросила пакет, со свистом избавившись от улик своего срыва.

Добравшись до дома, я, немного прихрамывая, зашла внутрь. Услышав из звук телевизора, я направилась в гостиную и остановилась в дверном проёме.

— Привет, родители-и-и, — негромко протянула я, прислонившись плечом к косяку.

Они одновременно обернулись на мой голос и тут же вытаращили глаза, заметив белую повязку на колене, через которую проступило багровое пятно. Мама испуганно ахнула, едва не выронив чашку с чаем, а отец мгновенно нахмурился, откладывая пульт в сторону.

— Господи, Зои! — мама резко поднялась с дивана, всплеснув руками. — Что с тобой произошло? Ты где так умудрилась?

— Да так, знатно посчитала ворон у входа в фитнес-центр, — попыталась отшутиться я, хотя колено немилосердно саднило. — Споткнулась о бордюр. Девочки на ресепшене помогли обработать, так что тренировка отменяется.

— Вид у тебя бледный, да и кровь проступает, — строго констатировал он, рассматривая вблизи мою ногу. — Никаких «само пройдёт». Живо в машину, нужно съездить в больницу и сделать снимок. Мало ли, вдруг там трещина в чашечке или зашивать нужно.

— Какая больница, Майкл? Посмотри на неё, девочка едва на ногах держится от усталости, — неожиданно заступилась за меня мама, мягко коснувшись плеча отца. — Пусть идёт в комнату и отдохнёт. Если к утру колено опухнет, тогда и поедем к врачу.

— Ладно, — недовольно буркнул отец, но всё же отступил на шаг. — Но если завтра...

А дальше я просто не услышала, что говорил отец, потому что всё моё внимание приковала реклама, завертевшаяся на экране телевизора прямо у него за спиной.

С огромной плазмы на меня смотрел ковбой, из-за которого я совсем недавно распласталась на асфальте возле спортзала. Кадры сменялись один за другим, сочные и кинематографичные. На экране Джейсон — босой, в одних джинсах на низкой талии и коричневой ковбойской шляпе — вёл под уздцы породистую лошадь. Солнце немилосердно палило, и по его загорелому, безупречно рельефному торсу стекали капли пота, поблёскивая в кадре. От его движений веяло одурманивающей, опасной грацией. А в следующий миг он одним ловким движением запрыгнул на лошадь верхом и на бешеной скорости унёсся в даль, оставляя за собой густые клубы пыли. Там было что-то ещё, ролик продолжался, но я не успела досмотреть, потому что почувствовала руку отца на своём плече. Его прикосновение заставило меня вздрогнуть.