Измена. Свадьба волка

— Мне нужно, чтобы мои дети выросли волками, а не ведьмами, — я снимаю её руки и отступаю, чтобы успокоить зверя. — И Райда права, отнимать ребёнка у матери — непростительно. Она двуликая. Кровь моей крови.

Мила злится. Я понимаю её чувства. Сейчас в ней горит пламя соперничества, она чувствует угрозу нашим отношениям. Знает, что я всегда хотел детей, и теперь пытается казаться лучше.

— С ней твои дети вырастут слабыми и никчёмными! — кричит рыжая. — Она никто! Крестьянка!

— Мила, — я опускаю подбородок. — Тебе лучше успокоиться. Я не хочу ссориться.

Замечаю, что она сжимает кулак.

Поворачивается к Эйлис и её брату. Зелёные глаза вспыхивают злостью, губы едва заметно двигаются.

— Нет, — рычу я, дёргая Милу на себя и притягивая её к груди так, чтобы разорвать их зрительный контакт с Эйлис. — Прекрати. Не здесь. Не сейчас. Мы обсудим, как поступить, позже.

— Не будет никакого позже! — выплёвывает Мила и отталкивает меня. — Выбрал её — пожалуйста!

Отбросив за спину вьющиеся локоны, она демонстративно удаляется прочь от замка. От меня. Стоило бы остановить её, задержать, но я медлю. Точно не стоит при посторонних проявлять слабость.

— Что ж, значит, она с нами завтракать не пойдёт, — веду плечом и смотрю на брата и сестру, стоящих в обнимку. — Пошли в замок. Вам обоим следует поесть. Теперь вы в стае Альварин, и мне не нужны волки, которых может перевернуть от сквозняка. Будем приводить вас в подобающий вид.

Эйлис фыркает, но я чувствую, она довольна.

Ох, девочка, непросто нам будет.

Она пока мало что ощущает, поскольку я, как обративший её альфа, приглушаю её новые возможности. Нюх не такой острый, она не замечает невербальных знаков, не понимает правил поведения и воспринимает запахи и звуки немного лучше человека. Для меня же она будто открытая книга.

Ей радостно, что Мила ушла. Для неё моё решение как выбор в её пользу. Маленькая наивная девочка. Как же она очаровательна в своём заблуждении.

Её брат, напротив, уже освоился и лучше ориентируется в сигналах. Сейчас он стоит, опустив голову, и смотрит на мои колени. Славный ребёнок.

— Значит, ты Кай, — сажусь перед ним на корточки и сам смотрю в глаза. Так допустимо.

— Д-д-да.

— Тебе нравится в замке, Кай?

— Очень…

— Вот и славно, — я поднимаю взгляд на Эйлис, что крепко сжимает его руку, но продолжаю говорить с мальчиком. — Теперь мы — твоя стая и дом. Мы защищаем тебя, принимаем как члена своей семьи, а ты делаешь то же самое в отношении нас, понятно?

— Да, — он распрямляет плечи, чувствуя торжественность момента.

— Я — твой вожак. Если я говорю, ты делаешь.

— А Эйлис тогда моя вожачка? — спрашивает он.

Райда хохочет. «Вожачка» улыбается, а я ловлю себя на том, что её и без того милое личико хорошеет ещё больше.

— Идём, — Райда берёт мальчика за руку и ведёт в сторону замка. — Тебе нужно переодеться к завтраку.

Приподнимаю локоть, предлагая ей вложить руку, но девчонка упрямится. Пожалуй, я ошибся, когда вычеркнул свою жену из списка интересных и ярких женщин. И меня забавляет её наивность, открытость, эмоциональная живость. В моём окружении таких нет.

Снова ловить её за руку мне уже неинтересно, да и бьёт по самолюбию. Так что я вглядываюсь в её глаза и усилием мысли заставляю подчиниться. Сделать то, что я хочу.

Рука Эйлис немедленно оказывается на своём месте. Девчонка непонимающе моргает, но не пытается вырваться. Она озадачена, не знает, почему так сделала. А я не стану объяснять ей. Пусть границы моего влияния станут для неё сюрпризом в нужный момент.

Глава 8. Бунт

Эйлис

Меня разрывает от противоречий.

С одной стороны, радует проявленное Ровером внимание. То, что он не просто пошёл в замок, а именно взял меня под руку, будто мы и правда женаты и всё серьёзно. То, что он познакомился с моим братом и прямо пообещал ему защиту. Почему-то мне кажется, что такие, как лорд, не бросают слов на ветер, и мой брат в этом замке очень быстро станет своим, особенно с подобной поддержкой.

С позиции моего брата всё просто идеально. Он попал в правильное место, и, я уверена, вырастет здесь прекрасным человеком с благородной звериной душой. Есть всего одно «но» — платой за эту жизнь станет моя.

Насколько же эгоистично мне сейчас думать о том, чтобы сбежать… Я не хочу быть здесь, идти рядом, держать руку в сгибе его локтя, но я почему-то это делаю. Меня нервирует происходящее, пугает то, как неожиданно для самой себя согласилась. Но куда больше меня пугает перспектива лишиться ещё несуществующего ребёнка.

Я хочу семью, ещё в детстве мечтала.

В каком-то смысле Кай стал моей «живой игрушкой», не специально. Просто мама после его рождения была вынуждена начать работать, встретила мужчину, которого мы теперь зовём отцом, и погрузилась в обустройство новых отношений, а забота о брате и его воспитание легли на мои плечи.

Но мне всё нравилось. Кай был идеальным малышом, почти не плакал и не доставлял хлопот. Помогал мне в домашних делах, едва научившись ползать, с ним всегда было весело.

Тогда я и начала думать о том, что скоро родители найдут мне жениха, сыграем свадьбу, и у меня появится уже свой ребёночек.

Как случилось, что такую тёплую и светлую мечту будто в болото макнули?

Сердце ноет. Мне хочется детей, но теперь я словно вынуждена отказаться от этого.

Что-то не верится мне, что Мила оставит идею вычеркнуть меня из этой семьи.

— То, что я сказал твоему брату, — неожиданно начал Ровер, — касается и тебя. Дом Альварин будет защищать тебя и твои интересы. Пожалуй, даже больше, чем Кая. Он вырастет воином и усилит нашу семью. Ты волчица, у тебя другая роль.

— Рожать и не отсвечивать? — не сдержавшись, фыркаю я.

— Защищать семью изнутри, — поправляет лорд. — Не слушай Милу, она не волчица, не всё понимает.

— Значит, мне можно не волноваться за то, что меня вышвырнут за ворота сразу после родов? Какая щедрость.

Лорд не отвечает, и мне становится обидно.

— Ты почувствовал её запах? — не знаю зачем спрашиваю я.

— Мила ничем не пахнет.

Я злюсь. Что за упрямец?! Нужно спросить, чует ли Кай и, может, Райда. Она кажется серьёзной женщиной и будто бы на моей стороне. В последнем я не уверена, но ясно, что я нравлюсь ей больше, чем Мила.

— Тебе тоже следует многому научиться, — лорд снова привлекает моё внимание. — Как и Каю. Но твоим воспитанием я займусь сам.

— Воспитанием? — тут же огрызаюсь я, чувствуя поддержку волчицы.

— Именно. Ты теперь леди, а значит, будешь появляться на светских приёмах в качестве моей супруги. Сомневаюсь, что твоя жизнь до обретения второй души требовала наличие навыков светских разговоров, танцев, этикета. Мне не нужны насмешки за спиной и конфузы.

О... не нужны, значит?

— Думаю, Мила больше подходит для этой роли, — я останавливаюсь, и моя рука выскальзывает из захвата его локтя. — Я не стану играть в эти игры. Изображать из себя идеальную супругу и стараться. Притворяться, что у нас всё в порядке. Потому что у нас всё НЕ в порядке!

Лорд оборачивается и опускает подбородок. Не знаю, что он сделает, но мне уже всё равно. Он уединяется со своей любовницей, едва выйдя из храма, позволяет её грязному языку произносить столь возмутительные вещи, когда я стою рядом и всё слышу, а мне при этом ещё и леди изображать?

Знаешь что, лорд? Иди-ка ты лесом! Попробуй заставь!

— Вот как? — Ровер поднимает бровь и смотрит на меня насмешливо.

Один плавный шаг на меня, и я чувствую, как воздух становится плотным, будто желе.

По телу проносится дрожь. Я понимаю, что это он делает, его сила на меня давит. Страшно. Хочется спрятаться, сесть на колени, прижать уши, опускаю взгляд, а затем и голову.

Покорность. Я не спорю. Не провоцирую. Протест во мне захлёбывается невесть откуда взявшимся страхом. Зубы начинают стучать.

— Милая Эйлис, — лорд касается моей щеки ладонью. Нежно и настолько ласково, что глаза слезятся и хочется всхлипнуть. — Ты забываешься, но это ничего, — его голос обволакивает уши, проникает в голову и будит в волчице… а может, и во мне самой странный жар и незнакомую жажду, которую, кажется, утолит только Ровер. — Ты волчица всего день, пока плохо чувствуешь себя, не сдерживаешься, споришь. Я прощу тебе эту дерзость, но впредь следи за языком, если не хочешь, чтобы я тебя наказал.

В горле пересохло. Я боюсь посмотреть ему в глаза. Не уверена, что выдержу вызов, который брошу себе. Я вижу его грудные мышцы в раскрытом вороте рубашки и понимаю, что мне жарко. Поднимаю взгляд и сосредотачиваюсь на его губах. Ровер усмехается, склоняется ниже, так что наши носы почти соприкасаются.

— Не играй со мной, девочка. Тебе некуда идти. Я обратил тебя, а значит, я найду тебя в любом уголке мира. Твой запах я вычислю и через много дней, а луна приведёт меня к тебе по нитям света, даже если ты найдёшь способ его скрыть. Ты моя, Эйлис, мы истинные друг друга.

С ресниц всё же срывается слезинка. Ровер стирает её со щеки большим пальцем.

— Ты был с другой, — шепчу я.

— Был.

— Тогда зачем я?

— Я устал повторять одно и то же, Эйлис, — его губы совсем близко. — Не бойся. На свою истинную я всегда найду силы и время.

Переносицу давит, будто кто-то сжимает её пальцами, в груди бьётся протест, но ни я, ни моя волчица не можем противиться. Тело будто оцепенело.

— Нет… — едва двигаются губы.

Сопротивляться! Не знаю как, но я должна вырваться из наваждения! Ну же!

Где моя волчица?! Это какой-то морок. Ведьма меня заколдовала?

— Я могу заставить тебя делать всё, что я захочу, девочка, — урчит Ровер, притягивая меня за талию. — Я — твой альфа, и сопротивляться ты не сможешь. Думала, можешь ставить мне условия? Это не так.

А что если это не ведьма, а… Ровер насылает дурман? Так может быть?

— Я… не…

— Хочешь, — перебивает он. — Ты сделаешь всё, что я скажу. Не сопротивляйся. Тебе некуда идти. Дома не примут, твой отец слишком труслив. Других родных у тебя нет, я выяснял.

Чувствую поцелуй. Лёгкий, дразнящий. Я обещала себе не сближаться с Ровером, но не выходит. Я будто заколдована!

Волчица не помогает. Она млеет от ласки и радуется, что сейчас наш истинный со мной. Что мы не чувствуем вереска, а только смолу и мяту. Запах Ровера, вкус его губ. Пусть на миг, но ей хочется обмануться. Забыть о Миле, подчиниться своему альфе, мужу.

Чувствую, как он размыкает мои губы языком, касается зубов, но поцелуй прерывается. Ровер резко оборачивается, будто что-то услышал, а я выдыхаю, пытаясь справиться с головокружением.

Кожу покалывает, по всему телу слабость, но с каждым мигом я чувствую, как становится легче. Что… со мной было? Не упасть бы…

— Какого… — крепкое ругательство Ровер произносит беззвучно. У меня звенит в ушах, так что я, при всём желании, не поняла бы, что происходит в замке, на который сейчас смотрит Ровер. — Идём-ка.

Будто догадавшись, в каком я состоянии, он поднимает меня на руки так легко, словно я ничего не вешу, и резвым шагом устремляется по тропинке.

Глава 9. Папа защитит?

Эйлис

Мы подходим к галерее, и я понимаю, что за шум слышал Ровер в саду. Кричащего я узнала сразу — это папа. И хоть я ненавидела, когда он кричал, часто на нас с Каем, сейчас рада слышать его голос.

Ровер делает вид, что ничего не происходит, и входит в замок. Мы сворачиваем из коридора в гостиную с огромными окнами от потолка до пола. Белые стены ненавязчиво украшены золотыми элементами. Из мебели лишь небольшие уютные диванчики, журнальный столик со свечами и камин, который ещё не зажигали.

Ровер как ни в чём не бывало опускает меня на один из диванов и выпрямляется как раз в тот момент, когда входит дворецкий, высокий мужчина, и с поклоном сообщает:

— Лорд Альварин, к вам господин Лойд.

Ровер хмурится.

— Это ещë кто?

— Ваш тесть, — невозмутимо напоминает дворецкий. — Отец леди Эйлис и юного господина Кая.

Я с опаской смотрю на Ровера. Остаётся только молиться, чтобы отец был трезвым, потому что если нет…

— Тогда пусть заходит, — кивает Ровер и смотрит на меня. — Цель его визита знаешь? Или соскучился?

— Полагаю, он жаждет познакомиться с содержимым вашего кошелька, — хмыкает мужчина и кивает мне. — Рассчитывает, что вы будете сговорчивее, распробовав вверенное вам сокровище.

Мне неприятен его взгляд и слова. Я будто товар на прилавке. Распробует, как же!

Волчица тоже показывает зубы, но, в отличие от меня, спокойнее. По её чувствам я понимаю, что волноваться не о чем. Свой статус в этом доме ещё нужно заслужить, так что обижаться незачем.

В гостиную входит отчим. На удивление трезвый и в своём лучшем костюме. В том же, что и вчера.

— Лорд Альварин, — он кланяется и тут же ухмыляется. — Или я могу называть тебя «сынок»?

Ровер вскидывает бровь.

— Я бы на твоём месте не рисковал.

— Понял-понял, — отец со смехом поднимает ладони. — Родственные связи — это не повод забывать о субординации, — он подходит ко мне и треплет за щеку. — Ну что, Эйлис? Была девой, стала женщиной? Ходить-то можешь?

— Пап, — я бегло смотрю на Ровера. — Мы можем поговорить наедине?

— Недолго, — лорд устраивается в кресле и кивает на соседнюю комнату. — Там.

Я поднимаюсь и чуть шустрее, чем следует, утаскиваю папу. Закрываю дверь и шагаю на него.

— Забери меня отсюда! — без вступлений начинаю я. — Ты же за этим приехал?

Отец смотрит на меня. Хмурится, а после разражается оглушительным хохотом.

— Ну ты даëшь, — выдавливает он сквозь смех. — Раньше я у тебя не отмечал чувства юмора.

Волчица рычит. Я и сама рычать готова.

— Это не шутка! — злюсь я и хватаю его за руку. — Пап, он изменил мне! Я ему не нужна! Я хочу домой.

Отец мгновенно становится серьёзным, берёт мою руку и крепко, до боли сжимает.

— Значит, так, Эйлис. Немедленно выкидывай всю дурь из головы и думай лишь о том, как получше ублажить богатенького муженька и нарожать ему волчат, ясно? Любовница? Значит, старайся лучше. Чтоб желал только тебя.

Я вздрагиваю. Он серьёзно?!

Я признаюсь ему в том, что весь этот брак — ошибка. Я делюсь с ним чем-то настолько личным, а он — старайся лучше? Даже не выслушал!

— Я не стану, — опускаю подбородок. — Ты должен забрать меня домой. Послушай…

— Нет, дорогая, — перебивает отец и сжимает мои плечи мёртвой хваткой. — Я и так выполнил все свои обязательства. Взял женщину с довеском в виде тебя, не отказался, когда она двуликого нагуляла. Теперь ты обязана мне возместить все мои лишения. Будешь жить здесь и рожать с закрытым ртом столько щенков, сколько захочет лорд. А ещё отдавать деньги мне и матери. Ясно тебе? Иди и выпрашивай их у лорда!

Меня будто окатывает ведром ледяной воды. Морок, навеянный то ли Ровером, то ли Милой, то ли ещё кем окончательно слетает. Я моргаю и неожиданно начинаю видеть всё четко. Будто всё это время перед глазами была полупрозрачная ткань, а теперь её убрали.

Волчица рычит. В другое время я бы попыталась успокоить её, защитить папу, но теперь ясно понимаю, что она права.

Был ли он мне отцом хоть когда-нибудь? И, главное, зачем мама с ним связалась? Она всегда говорила мне, что дома нужен хоть какой-нибудь, но мужчина. А я, в очередной раз обнаружив его пьяным где-то на улице, думала, а точно ли такой нужен?

Впрочем, у меня теперь есть мужчина. Не знаю, пьёт ли он, но измена — это куда хуже.

Да?

— Ты меня слышала? — рычит отец, шагая на меня. — Сейчас пойдёшь и выпросишь. Даже если придётся встать на колени и поработать ротиком!

Я не понимаю, о чём он, но опускаю подбородок и отступаю к двери. Мне не нравится направление разговора.

— Ты вообще слышишь себя? — сглатываю. — Отдал своих детей. Меня обратили, а тебе хватает наглости прийти и требовать деньги? Считаешь, так и нужно? Будто продал овец или поросят на рынке?

— Я продал нагулянного щенка и чужую девку. Я вас с матерью взял из нищеты. Кормил столько лет за свой счёт. Пора долги возвращать. А ты ещё тут носом крутишь. Совсем уже гонор взыграл? Мало я тебя воспитывал в детстве. Ну, ничего. Я с лордом-то поговорю. Скажу, что с тобой жёстче надо. По-хорошему ты не понимаешь.

Отступаю ещё на шаг. Волчицу тянет убежать к Роверу, но я помню, что он мне не помощник.

Да и, если честно, мне стыдно идти к нему с такой проблемой. Лорду я не нужна, а если заикнусь отцу… не представляю, что случится.

— Значит, или ублажаешь мужа и выпрашиваешь для меня содержание ежемесячное, либо твоей матери не поздоровится.

— Какой же ты жалкий, — вырывается у меня. — Продал детей, а теперь торгуешь женой? Что у тебя останется, когда ты лишишься и её тоже? Поверить не могу, что она терпела тебя столько лет.

— А кому она нужна? Вы с голоду подыхали. Если б я не сжалился, и не вытащил вас из грязи, вы бы уже обе продавали себя за еду. И поверь, такая смазливая малышка, как ты, пользовалась бы у взрослых здоровых мужиков большим спросом.

Слышать подобное мерзко. Я сжимаю зубы и опускаю подбородок.

— Знаешь что? Я готова терпеть лорда Альварина. Может, даже рожу ему наследников, но условие будет другим. Я попрошу его забрать маму и поселить здесь. Чтобы ты остался один и захлебнулся собственным чувством важности.

— Она моя жена. Законная. А значит, практически собственность. Её никто не сможет отобрать у меня. Поэтому если хочешь, чтобы твоя гулящая мать была в более-менее нормальном состоянии, достань деньги.

Чувствую, как морщится нос и приподнимается губа. Я всё ещё человек, но скалюсь на него. Звериная половина моей души хочет прыгнуть, вцепиться зубами и разорвать горло. Сразу вспоминаются все обиды, ссоры, что распаляют пламя моего гнева.

Я больше не испуганная девочка. Я двуликая, и у меня есть сила.

Отец тоже это чувствует. В его глазах загорается страх. Не знаю, как сейчас выглядит моё лицо, но, похоже он очень точно угадал, что я хочу сделать. Его губы искривляются в оскал, а кулаки сжимаются. Я успеваю вздрогнуть, как вдруг он бросается на меня, замахивается...

Это настолько неожиданно, что я даже предпринять ничего не успеваю. Время замедляется. Звуки стихают, будто я оглохла. Что-то во мне, возможно, волчица, осмысляет, что удар придёт в левую скулу и я, вероятнее всего, упаду в обморок. Зажмуриваюсь и мысленно готовлюсь к боли, которую уже испытывала неоднократно. Отец очень любил такими методами воспитывать нас с Каем и, конечно, маму. Особенно в нетрезвом виде.

Жду, но… ничего не происходит. А потом резко вернувшийся слух реагирует на грохот. Я вздрагиваю и распахиваю глаза.

Ровер повалил моего отца на пол, прижав коленом и вывернув руку к лопаткам. Тёмные волосы упали ему на лицо, которое кажется на удивление спокойным.

— Всякий, кто осмелится поднять руку на мою жену, лишится не только руки, но и головы, — лорд закручивает запястье отца сильнее, и тот кричит от боли. — Извиняйся. Умоляй леди Альварин о милости. Сейчас только еë слово решает: умрëшь ты или будешь жить.

Глава 10. Условие

Эйлис

Волчица хочет крови. Я чувствую, как кипит её ярость, вскрывая запрятанные в глубины подсознания воспоминания.

Те недолгие годы, что отец присутствовал в моей жизни, я пережила достаточно, чтобы не желать ничего хорошего.

А Ровер так же спокойно смотрит на меня в ожидании ответа. Неужели просто убьёт? У меня на глазах?

С другой стороны, а что ему? Он здесь власть. Может убить кого угодно, эти земли принадлежат ему. Тем более, что лорд могущественный двуликий, а мой отец всего лишь человек.

— Мне не нужны его извинения, — медленно выдыхаю, набираясь смелости. — Он извинялся столько раз, что я уже со счёта сбилась. Это пустые слова. У меня есть просьба к тебе, лорд.

Сердце грохочет в висках. Чувствую, как жжёт щёки, дыхание становится частым, как на пробежке. Вроде бы простая просьба, но озвучить невероятно сложно.

Я боюсь отказа. Заранее готовлю аргументы в духе: «кто-то сможет присматривать за Каем», «быть со мной, объясняя женские хитрости» и прочее.

Лорд ждёт. Внимательно глядя мне в глаза.

Оранжевая радужка сияет внутренним светом, отчего взгляд кажется мне тёплым и понимающим. Будто бояться нечего. Он защитил меня от внешней угрозы, но я не верю, что наши отношения достаточно близки, чтобы просить о подобном.

— Моя мама. Мы можем забрать её… сюда?

— Обсудим наедине, — Ровер выпихивает отца из комнаты и приказывает: — Сиди, пока я не позволю выйти.

Закрывает дверь и оборачивается ко мне:

— Твою просьбу я выполню, но будет условие. Ты же понимаешь это, моя возлюбленная супруга?

Сглатываю. Я уже догадываюсь, что он попросит. Вернее, в каком направлении двинется это условие. Или переспать с ним, или родить ребёнка. По сути, это одно и то же. Жизнь за жизнь.

Поджимаю губы. Мне тоже хочется задать ему условия, но сейчас важнее спасти маму. Просьбу не отбирать у меня маленького оставлю на потом. При Миле он сказал, что так не сделает, но, мне кажется, ведьма ещё заставит его передумать.

— Догадываюсь, — натянуто улыбаюсь я.

— Рад, что ты не только красивая, но и умная, — хмыкает Ровер и его голос становится ниже. Глубже, проникновеннее. — Тогда слушай. Я заберу твою маму, но ты будешь должна мне… — он делает паузу. — Встречу вечером. Ужин при свечах и в красивом наряде.

Я моргаю и поднимаю брови. Мне послышалось? Ужин? Не секс? Не ребёнок? Что он задумал?!

— Только это? — переспрашиваю я.

— И сон в одной постели. Всегда.

— Если от тебя не будет пахнуть Милой, — фыркаю я раньше, чем понимаю, что сказала. Похоже, влияние второй души.

— Всегда, или твоя мама останется дома. И повторюсь, Мила не пахнет. Я не понимаю, почему ты упорствуешь.

Поджимаю губы.

Не спорь. Сейчас нужно спасти маму. В конце концов, один раз я уже отправила его в ванну. Всегда можно повторить, да? Главное, не думать о том, что будет после того, как он помоется…

— Х-х-хорошо, — натягиваю улыбку. Будто у меня выбор есть. — Ты можешь забрать маму сегодня? Я боюсь, что он, — бросаю взгляд на дверь, — что-нибудь сделает сразу, как вернётся.

Ровер с ухмылкой подходит к висящему на стене колокольчику и дёргает подвязанную к нему ленту. Спустя пару мгновений в комнату с поклоном входит дворецкий:

— Лорд Альварин, жду распоряжений.

— Найди дозорных и гвардейцев порезвее. Пять-шесть, больше не требуется. Пускай привезут мать леди Альварин. И приготовь постоянную комнату для неë.

— Будет исполнено, — дворецкий снова кланяется и исчезает.

Ровер оборачивается ко мне:

— Теперь твой черёд, супруга, выполнять обещание.

***

Большая часть дня пролетает как в тумане. Я прислушивалась к звукам в надежде услышать голос мамы, но понимала, что вряд ли увижу её до завтра. Если двуликие, которых послал Ровер, и смогут добежать до нашего дома, то ей, чтобы собраться в путешествие, потребуется куда больше времени, а значит, я увижу маму не раньше, чем завтра.

После завтрака Ровер пригласил двух милых девушек, что сопроводили меня в его покои, помогли принять ванну и помыть волосы.

Я выбираю из гардероба синее платье, расшитое золотыми нитями и множеством мелких камешков, рассыпанных по юбкам. Нравится. Это будто звёздное небо. Помощницы уложили мне волосы и нанесли макияж. Теперь мне казалось, что на моём лице есть только глаза и губы. Это же красиво? То, что он хотел? Мне нельзя ошибаться, нужно, чтобы мама задержалась здесь.

Пока я привыкала к отражению, в дверь постучали.

— Эйлис, — узнаю голос Хантера. — Я могу войти?

— Да, конечно, — отвечаю я, почти не соображая. Слишком волнуюсь из-за предстоящего ужина.

В комнату входит брат Ровера и замирает, оглядывая меня с ног до головы. Мы с волчицей ему не доверяем, но признаём, что нам приятна его реакция. Интересно, как Ровер отреагирует?

— Ты прекрасна. Настоящая волчица. В твоих глазах будто сияние луны отражается.

Красиво говорит, но меня расстраивает, что в его взгляде нет и намёка на внутреннее свечение. Не знаю, как отвечать, мне редко делали комплименты.

Волчица фыркает и требует не поддаваться.

— Думаешь, Роверу понравится? Те, кто отправился за моей мамой, ещё не вернулись, да?

— Нет, — вскользь и довольно сдержанно отвечает Хантер, затем смотрит на девушек и коротко приказывает. — Выйдите.

Они переглядываются. Одна решается переспросить.

— Леди Эйлис? Нам выйти?

Я поджимаю губы. Наверняка Хантер что-то задумал, иначе не просил бы их выйти. Боится, что Роверу расскажут?

Не знаю, что он хочет, но мне точно не стоит злить лорда. Не сейчас.