Зоо-некромант поневоле, или Фамильяры не умирают

— Трагично, — сказал Баргест. — Но зато ты мог бы шпионить.

— Я не хочу шпионить. Я хочу просто существовать без побочных эффектов.

— Скучно.

Вален появился из бокового коридора с неизменной серебряной флягой и выражением лица, которое я про себя называла «аристократическая скорбь №3». Он оглядел нашу компанию и кивнул.

— Вы все выглядите так, будто ночевали в склепе. Кроме тролля — он выглядит так, будто его выкопали из склепа.

— Спасибо, Вален, — буркнул Грон. — Ты, как всегда, поднимаешь мне настроение.

— Я вампир. Поднимать — это не мой профиль. — Он отхлебнул из фляги. — Сегодня у нас «История некромантии» с профессором Уинтер. Говорят, она помнит всех, кто у неё учился. Включая тех, кто уже умер. И она им мстит.

— Мстит? Как?

— Ставит неуд по предмету. Посмертно. У неё в ведомостях есть графа «оценка после упокоения». Я не шучу.

Мы переглянулись. Баргест заинтересованно поднял голову.

— Мне нравится эта женщина.

Аудитория, где проходила история некромантии, находилась в старом крыле — том самом, где, по слухам, обитали призраки неудавшихся экспериментов. Потолок здесь был сводчатым, с фресками, изображавшими великих некромантов прошлого. Некоторые из них двигались. Один — длиннобородый старик в чёрном балахоне — помахал мне рукой. Я не стала махать в ответ.

Профессор Уинтер оказалась именно такой, какой её описывал Вален. Высокая, прямая, как древко косы. Седые волосы убраны в строгий пучок. Глаза — серые, колючие, с прищуром, который, казалось, видел вас насквозь и уже составлял некролог. Чёрная мантия сидела на ней как доспех. На столе перед ней лежал учебник толщиной с надгробную плиту.

— Садитесь, — сказала она голосом, который не предполагал возражений. — Сегодня мы говорим о Первом Расколе некромантов. Это случилось в 812 году, когда группа магов решила, что поднимать людей — это «слишком просто», и попыталась поднять дракона. Дракон был против. С тех пор драконы не любят некромантов, а некроманты не любят идиотов. Но идиоты, к сожалению, бессмертны. Вопросы есть?

— А что стало с теми магами? — спросил кто-то с заднего ряда.

— Дракон их съел. И, как говорят, подавился. Но не из-за магии — из-за их самомнения. Оно было несварением.

Баргест, лежавший в проходе, одобрительно стукнул хвостом по полу. Хвост оставил в камне трещину. Профессор Уинтер перевела взгляд на него.

— Ван Дарк, ваш фамильяр портит казённый пол. Это минус балл.

— Но он же...

— Минус балл, — повторила она. — И скажите ему, что если он ещё раз стукнет хвостом, я запишу его в ведомость как неуспевающего.

Баргест замер. Впервые на моей памяти он не нашёлся с ответом. Позже, когда лекция закончилась, он тихо сказал:

— Эта женщина опаснее меня. Я впечатлён.

Следующим предметом была «Боевая магия для начинающих» — и вот тут началось настоящее веселье.

Занятие проходило в западном крыле, в огромном зале с каменным полом, который был весь в выбоинах и подпалинах. Вдоль стен стояли манекены — некоторые целые, некоторые в виде скелетов, некоторые... в виде того, что бывает, когда боевое заклинание попадает не туда. Преподавателем был мастер Драган — здоровенный мужчина с лицом, которое, казалось, пережило несколько войн и одну неудачную дуэль. Левый глаз у него был магический — светящийся синим, — и он им моргал реже, чем правым, что создавало жутковатый эффект.

— Первокурсники! — рявкнул он, и эхо прокатилось по залу. — Сегодня мы учимся не убивать себя! Это сложнее, чем кажется. Боевое заклинание — это не просто палочкой махнуть. Это контроль, дисциплина и немного злости. Злость — это топливо. Но если топлива слишком много, вы поджарите не врага, а свои брови. Я видел это сотни раз. Каждый год одно и то же. — Он обвёл нас взглядом. — Кто хочет быть первой жертвой?

Никто не вызвался. Тогда он ткнул пальцем в меня.

— Ван Дарк. У тебя фамильяр — адская гончая. Значит, злости у тебя хватает. Выходи.

Я вышла. Баргест лениво поднялся и потрусил следом.

— Он будет участвовать? — спросил Драган.

— Он всегда участвует, — ответила я. — Даже когда его не просят.

— Я — моральная поддержка, — уточнил Баргест. — И физическая угроза. По обстоятельствам.

Драган хмыкнул и выдал мне учебный жезл — короткий, из тёмного дерева, с руной на конце.

— Задача простая. Видишь манекен? Скажи заклинание «Игнис» и направь жезл. Только не думай о манекене как о манекене. Думай о нём как о том, кто тебя бесит. Это помогает.

Я встала в стойку, направила жезл и попыталась представить Калеба. Его ленивую улыбку. Его «Звероньку». Его надменный взгляд. Злость действительно поднялась — горячая, пульсирующая. Я произнесла «Игнис», и с конца жезла сорвался огненный шар.

Он пролетел мимо манекена. Вообще мимо всего. Он врезался в стену, отскочил, срикошетил от потолка и попал прямо в чучело, изображавшее вражеского мага. Чучело загорелось. Потом взорвалось. Потом осыпалось пеплом.

В зале наступила тишина.

— Неплохо, — сказал Драган. — Ты промазала, но уничтожила другую цель. В бою это называется «тактическая гибкость». Садись, Ван Дарк. Пять баллов. И отдельно пять баллов за то, что твой пёс даже не дёрнулся. Хороший фамильяр. Спокойный.

— Я не спокойный, — возразил Баргест. — Просто я видел и худшее.

— Что, например?

— Например, как один твой предшественник пытался научить голема танцевать. Голем упал и раздавил кафедру. Вот это был позор. А тут — всего лишь пожар. Мелочь.

Драган рассмеялся — низким, рокочущим смехом, от которого задрожали стёкла.

После боевой магии у нас была «Физическая подготовка некромантов». Вела её профессор Торн — женщина, которая выглядела так, будто могла сломать вас пополам и упокоить без магии. Она была мускулистой, коротко стриженной и носила вместо мантии тренировочный костюм. Занятие проходило во дворе, и погода, как назло, испортилась — начал моросить холодный дождь.

— Некромант должен быть выносливым! — кричала Торн, пока мы бегали круги вокруг плаца. — Вы думаете, поднимать мертвецов — это сидеть в башне и шептать заклинания? Нет! Это таскать трупы, рыть могилы и убегать от того, что вы случайно подняли и не можете контролировать! Поэтому — бегом!

Грон бежал рядом со мной. Он дышал ровно, но лицо его выражало вселенскую скорбь.

— Я тролль, — сказал он. — Тролли физически сильны. Но мы не бегаем. Мы ходим. Медленно. С достоинством. Это унизительно.

— Зато ты не светишься, — заметила я.

— Сегодня нет. Стабилизатор работает. Зато теперь у меня чешутся уши.

— Это побочный эффект?

— Нет, это аллергия на дождь.

Сзади пыхтела Лиара. Из её волос дождь вымывал лепестки, и за ней оставался след из цветочного конфетти. Вален, вампир с аристократической одышкой, бежал, придерживая одной рукой флягу, а другой — капюшон, чтобы не намокли волосы.

— Я не создан для этого, — задыхался он. — Я создан для ночных прогулок и декадентских стихов. Моя бабушка упадёт в обморок, если увидит меня бегущим.